    	ТАЙНА ВИЛЛЫ В ПРЕДМЕСТЬЕ КОИМБРЫ

    В предместье  Коимбры старинного города в Португалии,  прославившегося
    своим университетом,  основанным много веков назад,  произошли события
    столь  невероятные,  что  я  счел  сию  историю достойной того,  чтобы
    представить  ее  на  суд   читателя.   Моя   давняя   приятельница   и
    корреспондентка,  госпожа  Фрондони-Лакомб из Лиссабона,  опубликовала
    следующий рассказ в "Анналах..." за 1920 год:

    "В начале    октября    1919    года    господин     Гомеш     Кристо,
    студент-первокурсник    юридического    факультета,   исключенный   из
    университета за отказ  принять  участие  в  религиозном  обряде  и  за
    вооруженное сопротивление университетским властям,  поселился вместе с
    молодой женой и двумя  служанками  в  пригороде  Коимбры  в  небольшом
    двухэтажном доме. Супруга недоучившегося юриста с первой же ночи стала
    жаловаться на какие-то странные звуки.  Примерно через неделю один  из
    приятелей Гомеша Кристо,  некий господин Гомеш Паредеш, обучавшийся на
    втором курсе юридического факультета,  попросил супругов приютить  его
    на  одну  ночь,  ибо  у  него  были  какие-то  дела  в том предместье.
    Молодожены радостно согласились оказать гостю  эту  небольшую  услугу.
    Они  втроем  скоротали  вечер  за приятной беседой,  а около часа ночи
    разошлись по своим спальням.

    Едва господин Гомеш Паредеш задул свечу,  как раздался стук в окно его
    спальни. Он встал, открыл окно и выглянул наружу, но никого не увидел.
    Он снова лег,  задул свечу и  закрыл  глаза.  Однако  заснуть  ему  не
    довелось,  ибо  он услышал совсем рядом чьи-то тяжелые шаги.  Затем во
    всем доме захлопали двери. Гость

    встал, зажег свечу,  заглянул под кровать и  под  кресло...  Никого  и
    ничего!  Но  как  только  он  погасил свет,  стук возобновился.  И так
    продолжалось всю ночь.  Не  желая  тревожить  хозяев,  господин  Гомеш
    Паредеш терпеливо сносил все выпавшие на его долю испытания.  Утром он
    спросил  у  своего  друга,  не   слышал   ли   тот   ночью   чего-либо
    подозрительного.

    - Да  нет,  ничего,  -  ответил  господин Кристо.  - Но этому не стоит
    удивляться,  ведь я обычно  сплю  как  сурок.  Да  и  что  можно  было
    услышать?  Украсть у нас нечего,  так что воры сюда не полезут.  А все
    эти  таинственные  звуки,  о  которых  говорила  моя  жена,  -  чистая
    фантазия.

    Зная, что  господин  Гомеш  Кристо не верит ни в Бога ни в черта,  его
    друг не стал настаивать на своем. Он вернулся домой и рассказал отцу о
    том,  что  с  ним  приключилось  прошлой  ночью.  Отец внимательно его
    выслушал и сказал:

    - Как странно!  Теперь я припоминаю,  что один из арендаторов  покинул
    этот  дом  именно  из-за  странного  шума.  Я слышал также,  что некая
    женщина,  присматривающая  нынче  за   обсерваторией,   однажды   была
    вынуждена переночевать в том самом доме,  о котором ты говоришь, благо
    он находится как раз напро
    тив обсерватории.  Так вот,  она заявила,  что никогда и не  за  какие
    деньги  не  согласится  переступить порог этого заколдованного жилища.
    Советую тебе рассказать обо всем твоему другу и убедить его  не  спать
    хотя  бы одну ночь,  чтобы выяснить,  действительно ли в доме творятся
    странные вещи.

    Господин Гомеш Паредеш последовал совету отца я обратился  к  другу  с
    просьбой пожертвовать сном ради установления истины. Но господин Гомеш
    Кристо только посмеялся над легковерием приятеля и лег спать в обычное
    время. Однако в ту ночь заснуть ему не пришлось, ибо на сей раз он сам
    услышал  непонятный  стук,  потрескивание   половиц,   тяжелые   шаги.
    Происходящее  настолько  заинтриговало хозяина,  что он принял решение
    следить за домом всю следующую ночь.  Он  предложил  приятелю  принять
    участие  в  эксперименте,  и  тот  ответил  согласием.  Надо,  кстати,
    заметить, что все обитатели дома спали на втором этаже, а на первом по
    ночам никого никогда не бывало.

    Итак, в  ту  памятную  ночь  господин  Гомеш  Кристо отпустил служанок
    спать,  а сам вместе с женой и приятелем остался в гостиной в ожидании
    каких-либо таинственных явлений.  Пока в гостиной горел свет, все было
    тихо.  Но как только свечи задули,  снизу  сразу  же  долетели  звуки,
    свидетельствовавшие  о  том,  чтс кто-то ломился в дверь,  выходящую в
    сад.  Господин Кристо быстро спустился  по  лестницам  и  встал  около
    двери. Стук возобновился. Молодой человек резко распахнул дверь, но...
    снаружи никого не оказалось.  Он вышел на улицу и убедился в том,  что
    она  совершенно  пустынна...  Ни  топота  ног  бегущего  человека,  ни
    шороха... Как только господин Гомеш Кристо отошел от дома на несколько
    шагов,  дверь за его спиной с грохотом захлопнулась, и он услышал, как
    кто-то   повернул   ключ   в   замке.   Чтобы   вернуться    в    дом,
    горе-экспериментатор был вынужден довольно долго кричать жене и другу,
    убеждая их в том,  что дверь заперта и  они  должны  спуститься  вниз,
    чтобы ее отворить. В конце концов жена поверила в истинность слов мужа
    и открыла дверь.  Господин Гомеш Кристо был крайне  заинтригован  этим
    происшествием,  но не желал видеть в нем проявление потусторонних сил,
    а решил, что просто в доме прячется какой-то злоумышленник, пожелавший
    сыграть с ним дурную шутку. Он взял револьвер и отправился осматривать
    дом, громко повторяя фразу: "Ну, теперь посмотрим, кто кого!"

    А в доме по-прежнему кто-то стучал то в двери,  то в  стены,  особенно
    сильный стук раздавался в маленькой комнате, примыкавшей к супружеской
    спальне.  И вот этого-то господин Кристо понять никак не мог,  ведь  в
    комнате  никого  не  было,  а  выход из нее был один,  в смежную с ней
    спальню... Так куда же скрылся злоумышленник?

    Все странные явления происходили только  в  темноте,  ибо  как  только
    зажигали свечи, так тотчас же вс& прекращалось. Хозяин дома, буквально
    сгоравший от желания найти зловредного шутника,  встал  на  лестничной
    площадке с револьвером в руке. Едва погасла горевшая неровным пламенем
    спичка,  так тотчас же где-то прямо рядом с ним раздался оглушительный
    взрыв  дикого  хохота.  На  уровне  своего лица молодой человек увидел
    легкое белое облачко. Оно не было

    бесформенным, а походило на человеческую голову с  глазами,  и  из-под
    век  этих  диковинных глаз струились потоки беловатого яркого света...
    Это было  уже  слишком  даже  для  такого  закоренелого  атеиста,  как
    господин Гомеш Кристо! Молодой человек почувствовал, что им овладевает
    страх, а от былой бравады не остается и следа.

    Вплоть до 4 часов утра сей феномен был отмечен
    . еще несколько раз. И все же на следующий день гос-
    подин Гомеш Кристо,  немного придя в себя от испуга,  решил пригласить
    полицейских,  чтобы они понаблюдали за домом ночью.  Он никак не хотел
    признать,  что  столкнулся  с  чем-то  неведомым,  что  имеет  дело  с
    проявлением  чьей-то неприкаянной души,  ибо не признавал самого факта
    существования бессмертной души.  Он все еще был твердо убежден в  том,
    что в дом забрался какой-то злоумышленник,  а потому боялся, что убьет
    этого шутника,  если поймает.  В полиции господина Гомеша выслушали  и
    предоставили в его распоряжение. капрала и двух полицейских.

    Сгустились сумерки.  Капрал  заступил на дежурство во дворе дома,  как
    раз  напротив  входной  двери,  чтобы  было  видно  всех  входящих   и
    выходящих.  Полицейские засели в самом доме вместе с хозяином, Гомешем
    Паредешем и Энрике Сотто Армасом,  другом господина Кристо, специально
    пришедшим для того,  чтобы удостовериться во всем лично.  Осмотрев дом
    от подвала до чердака,  все были вынуждены признать, что посторонних в
    доме  нет.  Погасили  свечи...  Тотчас  же кто-то громко забарабанил в
    дверь.

    - Вы слышали? - спросил Гомеш Кристо у полицейских.

    - Разумеется,  еще бы не услышать!  Стук продолжался,  и Гомеш  Кристо
    рывком
    . пахнул дверь, но, как и накануне, за дверью никого не
    оказалось, кроме  капрала,  спокойно прохаживавшегося по двору шагах в
    десяти от дома.

    - Кто стучал?  - спросил Гомеш Кристо  у  капрала.  -  Вы  кого-нибудь
    видели?

    - Никто не стучал. И никого здесь не было, уверяю вас.

    - А стук? Вы слышали стук в дверь?
    - Да нет, ничего не слышал...

    __ Ну уж это слишком! Заходите в дом, а вы двое
    отправляйтесь во двор, теперь ваша очередь следить за дверью.

    Капрал вошел в дом,  полицейские заняли посты во дворе,  но это ничего
    не изменило:  те, кто был в доме, стук слышали, а те, кто находился во
    дворе, - нет.

    - Все понятно, - сказал господин Гомеш Кристо, - надо искать шутника в
    самом доме,  а не снаружи.  И он отправил одного из полицейских  в  ту
    комнату,   где   провел   ночь  господин  Гомеш  Паредеш.  Как  только
    полицейский вознамерился сесть на стоявший  у  стены  стул,  невидимая
    рука выхватила стул, и бедняга грохнулся на пол.

    Господин Гомеш  Паредеш  и  господин  Сотто  Армас  остались  вместе с
    капралом на первом этаже.  Жена хозяина дома и служанки  разошлись  по
    своим  комнатам,  а  сам  господин  Гомеш Кристо встал на пост,  как и
    прошлой ночью,  на лестничной площадке.  Как только задули свечи, стук
    возобновился,  причем  сильнее  всего  стучали  в  маленькой  комнате,
    примыкавшей  к  супружеской  спальне,  где  не  было   ничего,   кроме
    одногоединственного сундука. Это уже было похоже на откровенный вызов!

    Внезапно из  той  комнаты,  где сидел в засаде полицейский,  донеслись
    столь жуткие звуки,  что можно было подумать, будто там идет борьба не
    на  жизнь,  а  на смерть.  Все бросились туда,  ибо были уверены,  что
    полицейскому наконец-то удалось схватить злоумышленника и  теперь  тот
    отчаянно  сопротивляется.  Увы,  их  ждало  ужасное  разочарование!  В
    комнате оказался лишь обезумевший от страха полицейский, размахивавший
    саблей.  Когда  он  увидел  вломившихся в комнату людей,  он опрометью
    бросился в туалетную комнату и спрятался в  шкафу,  у  которого  он  в
    припадке ярости разбил зеркало. Пришлось применить силу, чтобы извлечь
    несчастного из шкафа и связать, ибо бедняга явно сошел с ума! Ему дали
    успокоительного, и он уснул...

    Немного придя  в  себя,  участники  эксперимента  заняли  свои  места.
    Господин Гомеш Кристо вновь вышел на лестничную площадку,  и тотчас же
    невидимка  отвесил  ему  полновесную  пощечину,  от  которой  он  даже
    закричал. Ему показалось, что чьи-то пальцы крепко

    впились в кожу,  будто нанесший удар желал вырвать куски плоти из  его
    щеки.  Зажгли  свечи,  и все увидели на левой щеке хозяина дома четыре
    кровавые отметины. Следует добавить, что левая щека у жертвы сей атаки
    была  багрово-красная,  а правая - мертвеннобледная,  как у покойника.
    Случилось это в полночь.  Сие происшествие так  сильно  напугало  всех
    присутствующих,  что  жена  Гомеша  Кристо,  служанки,  друзья  и даже
    полицейские заявили,  что не желают там оставаться ни минуты. Пришлось
    хозяину  дома  спешно перебираться в ближайшую гостиницу.  Полицейские
    же,  унося обезумевшего коллегу,  клялись и божились,  что  никогда  в
    жизни больше не переступят порога дома, где творится нечто подобное.

    Господин Гомеш  Кристо сдал дом кому-то из знакомых,  но уже через два
    дня тот съехал, объявив, что в этом доме жить невозможно"

    Итак, мы  ознакомились  с  рассказом  госпожи  Фрон-  Х   дони-Лакомб,
    опубликованном  в  "Анналах...".  Сам  господин  Гомеш  Кристо  описал
    события, имевшие место в его доме, более подробно в работе "Заповедник
    тайн",  созданной в соавторстве с госпожой Рашильд в 1923 году. Я имею
    честь и удовольствие быть знакомым с этой дамой на протяжении тридцати
    лет,  и  мне  известно,  что  она  ни  за  что не соглашается признать
    реальность существования бессмертной души  и  феноменов,  связанных  с
    проявлениями душ умерших,  по одной, довольно уважительной, но спорной
    причине,  а именно,  из-за того,  что ее отец и  мать  когда-то  стали
    жертвами медиумов.

    Что касается  господина  Гомеша  Кристо,  то  он  все  более  и  более
    убеждался в том,  что явления,  произошедшие  в  его  доме,  теснейшим
    образом связаны с душой какого-то человека.  Из убежденного атеиста он
    превратился в  убежденного  спиритуалиста.  Надеюсь,  вы  с  интересом
    прочитаете свидетельские показания господина Гомеша Кристо,  которые я
    взял из вышеназванной книги.  Он,  кстати,  привел и показания  своего
    друга, согласившегося провести в его доме ночь.

     "Я довольно долго не мог заснуть и выкурил не-j

    сколько трубочек, не помню уж сколько. Короче говоря

    ря, у меня вообще не осталось спичек.  И представьте же мое изумление,
    когда я проснулся и ощутил, что в комнате светло. Я увидел свет еще до
    того,  как  открыл глаза.  Это чувство,  вероятно,  знакомо всем:  оно
    возникает когда лежишь с закрытыми глазами,  а в комнате  горит  свеча
    или лампа. В конце концов я открыл глаза и увидел, что ставни, которые
    я закрыл еще с вечера по рекомендации моего друга,  приотворены и  что
    через образовавшуюся щель в комнату просачивается лунный свет и падает
    мне прямо на лицо. Но я был твердо уверен, что вечером крепко-накрепко
    запер ставни,  я ведь задвинул засов...  Но, быть может, я ошибался...
    Как бы там ни было.  в душу мою закрался червь сомнения...  Мне ужасно
    хотелось  спать.  Я  полежал несколько Хминут с открытыми глазами,  но
    свет был столь ярок,  что не дал бы мне смежить веки, поэтому я встал,
    подошел к окну, поднял раму и закрепил пружину, которая должна была ее
    удерживать в  таком  положении,  затем  я  наклонился,  чтобы  закрыть
    ставни, но... они не поддавались!

    Я ничего не мог понять... Ведь ветра не было и в помине... Комната моя
    расположена на первом этаже. Следовательно, какой-нибудь злоумышленник
    мог  проникнуть  в  сад.  Вероятно,  он-то  сейчас и удерживал ставни,
    хоронясь во мраке. Мне пришли на память рассказы госпожи Гомеш Кристо,
    и я прошептал:

    - Эй!  Если  снаружи  есть  кто,  лучше уносите ноги,  не то вам плохо
    будет!

    Не успел я произнести свою угрозу,  как пружина, удерживавшая раму над
    моей  головой,  то  ли  лопнула,  тп ли сорвалась и рама всей тяжестью
    рухнула мне на затылок, едва не задушив меня.

    Я был вынужден долго  сражаться  с  упрямым  окном,  прежде  чем  смог
    освободиться.  Звать друга на помощь я не хотел,  ибо опасался, что он
    посмеется,  застав меня в  столь  нелепом  .положении.  Выбравшись  из
    ловушки,  я  укрепил оконную раму как следует и отправился осматривать
    сад и ворота,  выходившие на улиЦУ.  В саду никого не было, улица тоже
    казалась абсолютно пустынной.  Ночь выдалась на удивление тихой,  луна
    сияла на черном бархате небес,  и при свете ночного светила  я  понял,
    что  заблуждался.  Стало  совершенно очевидно,  что никто не удерживал
    ставни

    ружи, что мне это просто показалось.  Что же касается  рухнувшей  вниз
    оконной  рамы,  то  это был просто несчастный случай...  Я решил,  что
    спросонок действовал не слишком точно и недостаточно  хорошо  закрепил
    раму;  так  бывает  при внезапном пробуждении.  Что же поделаешь,  сам
    виноват... ^

    Я осторожно притворил ставни до отказа, задвинул засов, еще раз потряс
    ставни,  дабы  проверить  самого  себя,  опустил раму и лег в кровать.
    Однако уснуть мне никак не  удавалось,  отчасти  потому,  что  у  меня
    дьявольски  болел  затылок,  а  отчасти  и  потому,  что  кровь бешено
    пульсировала в моих венах, я ощущал какуюто смутную тревогу.

    Вот так, ворочаясь с боку на бок, я и увидел, что в комнате происходит
    нечто  невозможное  и  устрашающее:  прямо  у  меня  на  глазах ставни
    медленно приотворились,  потому что  засов  сам  собой  отодвинулся  в
    сторону...  А ведь я прекрасно помнил, сколько труда я приложил, чтобы
    задвинуть его до конца,  да еще i старался изо всех  сил  сделать  это
    тихо,  чтобы  он  не заскрежетал и не перебудил всех в доме.  Но и это
    было еще не все!  Внезапно из-за моей кровати донеслись какие-то новые
    странные  звуки,  заставившие  меня  похолодеть от страха:  там кто-то
    рассмеялся старческим скрипучим смехом.  Да,  да,  кто-то смеялся надо
    мной! Но кто это был? И как он оказался в комнате?

    - Где вы?  И кто вы такой?  Что вам здесь надо?  - вопрошал я,  сжимая
    кулаки от страха и злости.

    Ответом мне был лишь громкий стук в стену, в дверь, в пол. И эти удары
    каким-то  непостижимым  образом  отдавались  во  мне.  Внутри я ощущал
    пренеприятнейшую дрожь...  В комнате, кроме меня, явно никого не было:
    ни  животного,  ни  человека - никого,  кроме меня,  дрожавшего мелкой
    дрожью и обливавшегося холодным потом при мертвенно-голубоватом  свете
    луны.  Внезапно  какая-то  неведомая  сила  заставила меня сорваться с
    кровати и опрометью броситься в сад.  Я даже не  подумал  предупредить
    друга об уходе, я не подумал его разбудить, я вообще в те мгновенья ни
    о чем не думал и вряд ли что-нибудь соображал.

    Итак, я выскочил в сад,  как был, в одной рубашкед и брюках, без шляпы
    и  без  сюртука.  Я  размахивал py"j ками,  как сумасшедший,  и мчался
    вперед, куда глаза^

    глядят, не разбирая дороги.  Не стоит и говорить о том, что мне даже в
    голову не пришло закрыть за собой дверь.  Чтобы добежать до дома моего
    отца,  мне понадобилось буквально несколько минут,  ибо  я  несся  как
    ураган!"

    Далее следует рассказ самого хозяина дома, господина Гомеша Кристо:

    "Когда приятель  закончил  излагать  свою  историю,  я некоторое время
    хранил молчание просто потому,  что собирался с мыслями. Я слышал, что
    наши  университетские  преподаватели  что-то  говорили  о коллективных
    галлюцинациях,  но не слишком-то многое понял из их разговоров,  да и,
    сказать по правде,  не очень-то верил в правдивость этих историй. Я не
    мог ничего объяснить моему  другу,  ибо  сам  пребывал  в  недоумении.
    Однако  больше  всего  меня поразило в его рассказе то обстоятельство,
    что и стук,  и прочие  таинственные  явления  происходили  при  лунном
    свете, а ведь я считал любой свет врагом химер и фантасмагорий, ибо он
    их уничтожает.  Я обратил внимание друга на  сие  весьма  существенное
    обстоятельство.

    - Да,  но свет-то был особый,  лунный, ведь я сжег вечером все спички,
    так как много курил.  Но,  уверяю тебя,  я видел  своими  собственными
    глазами, как раскрывались ставни. Они раскрывались медленно, как будто
    их  раздвигали  две  руки,  а  когда  я  хотел  закрыть  их,  они   не
    поддавались, и я почувствовал, что тот, кто их удерживает, значительно
    сильнее меня.  А оконная рама,  едва не перерубившая мне шею! Ведь она
    сработала  точь-в-точь,  как гильотина!  Я готов в этом поклясться!  А
    таинственные звуки?!  Точно такие же звуки слышала и  твоя  жена!  Она
    ведь говорила тебе, что по комнате кто-то тяжело ступал, словно таскал
    тяжелый груз,  как там кто-то вроде бы передвигал мебель...  Однако ты
    ничего не слышал! И в этом-то заключается еще одна загадка...

    - Ну,  нет,  - воскликнул я в сердцах,  - этому надо положить конец, и
    немедленно!  Сегодня я сам проведу ночь без сна. Я зажгу свечу, возьму
    револьвер,  "^^  ^о сумею достойно встретить этих шутников.  Они будут
    наказаны, и наказаны крепко, клянусь!

    Мне-то самому было совершенно ясно,  что после скандала, произошедшего
    после    моей    эскапады    в   университете,   найдется   достаточно
    недоброжелателей иг числа религиозных фанатиков,  которые пожелают мне
    отомстить  тем  или  иным  способом.  Да и вообще разве мало любителей
    поиздеваться над первокурсником,  к тому же непокорным,  среди веселых
    представителей  студенчества  Коимбры?  Мне хотелось так проучить этих
    весельчаков,  чтобы  отбить  у  них  охоту  ко  всяческих  "загробным"
    шуточкам,  ведь у меня была молодая жена и полуторамесячный ребенок, и
    я не желал, чтобы ик причиняли беспокойство.

    Едва сгустились сумерки,  я тотчас  же  устроил  засаду  в  той  самой
    комнате,  где  накануне ночевал мой друг,  но прежде я осмотрел дом от
    подвала до чердака и запер служанок в их комнатах на  ключ.  Последняя
    мера  предосторожности  была  принята  потому,  что я знал,  насколько
    бывают суеверны и фанатичны  женщины  из  простонародья,  а  потому  я
    опасался,   что   мои   служанки   могут   состоять   в   сговоре   со
    злоумышленниками.  Я запасся спичками и свечами, вставил самую толстую
    и  длинную  в  высокий  канделябр,  чтобы человек,  сколь ни был бы он
    высок, не смог бы ее задуть.

    Моя жена,  дрожавшая мелкой дрожью,  поставила колыбель с младенцем  в
    ногах  своей  кровати,  чтобы присматривать и за нашим малюткой,  и за
    дверью спальни.  Бедняжка еще не догадывалась  о  ночных  приключениях
    моего друга, но была достаточно напугана тем, что ей пришлось испытать
    самой.  Она знала, что я не верю в сверхъестественную природу странных
    явлений в нашем доме, и ей было известно, что шутников, если они будут
    схвачены на  месте  преступления,  ждет  суровое  наказание.  Да,  мне
    объявили войну, и я не собирался сдаваться. Война так война!

    Итак, я   сидел   в   большом   кресле  и  читал  толстенный  труд  по
    юриспруденции.  Я почти забыл,  по какой причине бодрствую с книгой  в
    руках,  а  не  сплю сном праведника в постели,  как вдруг где-то около
    часа ночи пламя свечи затрепетало,  фитилек обломился,  упал в  озерко
    растопленного   воска,  затрещал  и  погас.  В  комнате  стало  темно.
    Вероятно, мне нет нужды говорить, что с вечера я крепко-накрепко запер
    ставни  и  вогнал  засов  в пазы до упора,  к тому же я хорошо запер и
    окно.

    Однако стоило мне в темноте  протянуть  руку,  чтобы  найти  и  зажечь
    спичку, я увидел, как ставни стали медленно-медленно приоткрываться, и
    в образовавшуюся щель проникло холодное белое лезвие лунного луча...

    Я вскочил с кресла,  в два прыжка оказался около окна,  поднял оконную
    раму,  укрепил ее и,  вытянув вперед руки, но уже не подставляя головы
    под "нож гильотины",  попытался притянуть  ставни  к  себе,  чтобы  их
    закрыть.   Однако  несмотря  на  то  что  я  старался  изо  всех  сил,
    осуществить мое желание  мне  не  удавалось!  Ставни  не  поддавались!
    Казалось,  их  удерживает  в таком положении не один человек,  а целая
    толпа! Напрасно я пыхтел и кряхтел, я был просто бессилен!

    Наверное, я не закричал только потому,  что  боялся  напугать  спавшую
    наверху  жену,  но  я  чувствовал,  что обливаюсь холодным потом,  ибо
    проходил крещение страхом...  Да,  то был  страх,  ужас  от  бессилия,
    смешанный с отчаянием и яростью, тщетно искавшими выхода. Мне уже было
    знакомо это чувство,  и я знал,  что обычно человек находит  выход  из
    этого    положения    в   самых   кощунственных,   самых   богохульных
    ругательствах... И они уже были готовы сорваться у меня с языка-.

    Внезапно я,  словно подчиняясь чужой воле,  по примеру  своего  друга,
    отпустил ставни, бросился к двеРИ, ведущей в сад, и рывком отворил ее.
    Чтобы  выскочить  на  улицу,  мне  хватило  пяти  секунд.   Я   тотчас
    удостоверился  в том,  что у окна моей комнаты не было никакого живого
    существа...  Не было там и ветки,  которая могла бы удерживать ставни,
    не видел я и на^яиутой веревки...  Ничего! Я быстро обежал вокруг дома
    и вновь очутился у окна своей комнаты...  Оно было закрыто! Когда же я
    подошел к двери, оказалось, что и она закрыта изнутри на ключ... Итак,
    меня не пускали в дом! Я стал игрушкой в руках... только в чьих руках?

    На мгновение я застыл, совершенно ошеломленный,
    ^Р^^бща зубами от бессилия и шепотом произнося
    проклятия. Однако надо было найти какой-то выход  из  этого  дурацкого
    положения,  надо  было  положить  ко"^  этому идиотскому фарсу,  столь
    мастерски разыгранному, вот только кем?

    Я собрался с духом и постарался,  чтобы мой  голос  звучал  как  можно
    более  естественно.  Для  вящей убедительности откашлявшись,  я позвал
    жену.  Она тотчас же подошла к окну.  Я заметил,  что  она  совершенно
    одета, что свидетельствовало о том, что она не хотела ложиться спать.

    - Видишь ли,  душенька, тебе придется спуститься вниз и открыть дверь,
    - сказал я. - Все дело в том, что я свалял дурака, так как вылез в сад
    через  окно,  а  от  неосторожного  движения оно само закрылось.  Ну а
    дверь,  естественно,  заперта с вечера на ключ...  Так глупо... Думаю,
    что после такой ночной прогулки мы будем спать как убитые!

    Я, конечно, пытался сделать хорошую мину при плохой игре. Признаюсь, в
    ту минуту я лязгал зубами,  хотя стояло лето.  Жена, однако, ничего не
    заподозрила,  спустилась  вниз  и отворила дверь.  Я бросился к себе в
    комнату,  схватил оставленный на ночном столике револьвер и,  притянув
    жену к себе левой рукой, произнес:

    - У меня больше нет свечи,  поэтому я поднимусь с тобой наверх. Если я
    выстрелю, не пугайся, в доме и в самом деле никого нет, а если и есть,
    выстрел послужит ему хорошим предупреждением. Понимаешь?

    - Нет,  не понимаю,  - пролепетала жена,  более напуганная моим тоном,
    чем самими словами. - Неужто ты тоже боишься? Признайся, тебе страшно?

    - Нам абсолютно нечего бояться,  уверяю тебя,  дорогая, - промолвил я,
    натужно и фальшиво смеясь. - Я провожу тебя до дверей спальни, ты дашь
    мне другую свечу, а то луна так плохо все освещает...

    Я нес какой-то несусветный вздор,  понимая, что еще больше пугаю жену.
    Мы  поднялись  с  ней  по  лестнице,  тесно  прижавшись  друг к другу.
    Внезапно я почувствовал,  что тело ее как-то странно отяжелело  и  она
    стала  оседать  на  ступени.  Бедняжка завопила,  отбиваясь от кого-то
    невидимого:

    - Франсиско! Помоги! Помоги! Кто-то хватает меня за ноги!

    В ту минуту мы как раз оказались на  лестничной  площадке,  освещенной
    призрачным  лунным  светом,  проникавшим  через  небольшое окошко.  Не
    поворачивая головы, я протянул правую руку над своим левым

    плечом и выстрелил в сторону окошка.  Грохот  выстрела  прокатился  по
    всему дому. На какое-то мгновение мне показалось, что жена, обмякшая в
    моих объятиях,  мертва.  Увы,  я не одолел злого духа, преследовавшего
    нас  ибо  в  ту  же  секунду  получил сильнейшую пощечину,  причем мне
    показалось, что вместо пальцев на невидимой руке были пять палочек.

    Как это ни странно,  пощечина вернула меня к жизни и придала сил. Меня
    ударили,  а  это  значило,  что  нужно  нанести  ответный удар,  нужно
    сражаться!  Я  встряхнул  жену,  вырвал  ее  из   объятий   невидимки,
    пытавшегося  отнять у меня ту,  что была мне дороже жизни,  и поспешно
    повел,  вернее,  почти понес,  бедняжку к нашей  спальне.  По  пути  я
    обернулся и вынужден был констатировать, что сзади нас никого не было.

    Мы благополучно  добрались  до  нашей  комнаты,  и я с силой захлопнул
    дверь,  как будто желал раздавить невидимую гадину между ее створками.
    Жена  моя,  почувствовав  себя  в  относительной  безопасности  и  еще
    сохраняя остаток веры в наличие в доме злоумышленника из плоти и крови
    (иначе  в кого я стрелял из револьвера?),  бросилась к колыбели нашего
    малютки.  Увы, колыбель... была пуста! Несчастная лишилась чувств и со
    стоном упала на пол.

    Оглушенный новым  несчастьем,  но  не  раздавленный,  я  стоял в круге
    света, отбрасываемого лампой, скрестив на груди руки, и ждал, когда же
    появится  мой  неведомый и невидимый противник.  Я ждал нападения,  но
    хотя и сознавал,  что бороться с неуловимым врагом бесполезно,  все же
    был готов драться не на жизнь, а на смерть. Увы, в этой схватке, как я
    понимал, мне не помогут ни нож, ни револьвер...

    В своих комнатах завыли и  запричитали  служанки,  разбуженные  звуком
    выстрела.  Они выли точь-в-точь, как уличные собаки, воющие на луну...
    Не могу сказать,  чтобы эти вопли ^оказывали благотворное  влияние  на
    мои нервы.  Пожалуй,  ничто так не деморализует человека,  как женские
    рыдания и крики, да еще среди ночи...

    Мз оцепенения и жесточайшей подавленности меня вывел тоненький детский
    голосок. Да, где-то внизу плакал мой малыш. Нужно было во что бы то ни
    стало найти его, моего бедняжечку, ведь глубокий обморок

    жены ясно свидетельствовал о том,  что не она сама отнесла  ребенка  в
    другую комнату. Значит, младенец был похищен!

    Ко мне возвращалось утраченное было мужество. а его, видимо, следовало
    иметь немало, чтобы отважиться спуститься по лестнице вниз и осмотреть
    весь  первый  этаж этого проклятого дома,  высоко поднимая канделябр и
    освещая все укромные углы.

    Я нашел моего малютку!  Он  лежал  совершенно  голенький  на  холодном
    мраморном  столе,  лежал  на  спинке и слабо попискивал,  как какая-то
    ненужная вещица,  впопыхах брошенная грабителем, спешившим укрыться от
    света...

    Весь остаток  ночи  я  успокаивал  жену  и укачивал плачущего ребенка.
    Только с восходом  солнца  все  вроде  бы  встало  на  свои  места,  и
    измученная юная мать уснула вместе с малышом,  мирно посапывающим у ее
    груди.

    Должен признаться,  что эти  жуткие  события  повергли  меня  в  такое
    отчаяние и довели мой рассудок Х.  до такого состояния, что я более не
    чувствовал в себе сил противостоять невидимому  противнику.  Последний
    трюк с крохотным младенцем, неведомо как перенесенным с этажа на этаж,
    окончательно выбил меня  из  колеи.  Каким  образом  его  пронесли  по
    лестнице?  Или  похититель  вместе со своей ношей прошел сквозь стены?
    Нет, это было необъяснимо! И нестерпимо!

    Теперь я боялся,  что не выдержу и сдамся,  так  ничего  и  не  поняв.
    Однако  днем,  немного успокоившись,  я решил все же не отступать,  не
    поставив в известность полицию о событиях в моем доме.

    Прошу вас быть сейчас особенно внимательной,  дорогая госпожа Рашильд,
    ибо вы всегда утверждали, что подобные таинственные явления происходят
    обычно в присутствии одного или двух лиц,  чаще всего верующих,  и что
    при  вмешательстве  полиции  они  тотчас  же прекращаются,  ибо дома с
    привидениями вроде бы не склонны посвящать в  свои  тайны  блюстителей
    порядка.

    Я продолжал считать, что стал жертвой разнузданной травли или жестокой
    мистификации.  Я упорствовал в этом  мнении  и  пытался  это  доказать
    самому себе,  как доказывают теорему, изобразив фигуры на черной доске
    (а доска,  надо признать,  была в данном случае очень  черной).  Я  не
    нашел иного выхода, как

    дить полицию Коимбры о том, что у меня в доме неведомые злоумышленники
    творят  совершенно  невообразимые  вещи,  очевидно  для  того,   чтобы
    вынудить  нас покинуть наше жилище среди ночи;  им будет тогда гораздо
    легче его ограбить.

    Сначала меня слушали с явным недоверием, но в конце концов полицейские
    согласились  посетить  мой  дом.  И  вот  тут  они  стали  свидетелями
    душераздирающей сцены:  обе мои служанки,  объявившие о  своем  уходе,
    вылетели из дому со своими корзинами и коробками,  словно две насмерть
    перепуганные проехавшей телегой курицы.  Они так вопили, так кудахтали
    на  все  голоса,  так высоко воздевали к небесам руки,  что можно было
    подумать,  будто они стали свидетельницами дьявольского шабаша. К тому
    же  женщины  столь  красочно описывали происшествия,  о которых...  не
    имели ни малейшего понятия. Ведь они на самом деле ничего не слышали и
    не видели!

    Мой друг,  тот самый,  что ночевал в нашем доме, явился к нам с толпой
    друзей,  и они организовали настоящую облаву на привидение, недостатка
    в  добровольцах не было.  В стане моих политических противников (я уже
    обзавелся и  политическими  врагами,  несмотря  на  молодость)  многие
    питали  надежду на то,  что я потерплю сокрушительное поражение и буду
    опозорен, раздавлен, уничтожен. Я не мог отступить...

    Итак, мы расставили часовых у всех дверей  и  окон,  открывавшихся  по
    собственной воле даже тогда, когда они были заперты на засовы и замки.

    Эффект всегда  был один и тот же:  странные явления повторялись каждый
    раз,  как только мы гасили свет.  Когда же  свет  зажигали  вновь,  мы
    находили  следы деятельности невидимки (или невидимок),  но никогда не
    смогли увидеть даже тень его руки!

    Полицейский, запертый в небольшой туалетной комнате  для  того,  чтобы
    схватить  злоумышленника,  чей  хохот  не раз там раздавался,  получил
    такую взбучку,  что едва не умер,  а потом едва не разбил себе голову,
    пытаясь отбиться от невидимого врага. Когда он вышел оттуда, то тотчас
    же заявил,  что предпочтет скорее  подать  в  отставку,  чем  еще  раз
    сразиться  с  таким  противником.  А  злоумышленник разбушевался не на
    шутку: вещи в мгновение ока были выброшены из наших сундуков и
    чемоданов и разбросаны по полу  руками  существа,  которое  невозможно
    было застичь на месте преступления! Все наши друзья в различных частях
    дома слышали стук,  треск,  крики и смех,  но ни разу никто  не  видел
    того, кто производил эти звуки.

    В этом доме с привидениями не было глубокого подвала,  куда можно было
    бы протянуть  электрические  провода,  дабы  устроить  злоумышленникам
    ловушку,  а  отсутствие  в  саду достаточно густых кустов не позволило
    организовать там засаду...  Нет,  таинственные события происходили  на
    вполне  современной  сцене,  с  современными  декорациями,  именно там
    разворачивалась  драма  устрашения.   Видимо,   кто-то   задумал   эту
    театральную  постановку  для того,  чтобы помутить рассудок или просто
    запугать человека неверующего.  Но для чего,  спросите вы? Быть может,
    для того,  чтобы показать ему, что сверхъестественные силы по-прежнему
    опасны и сильны,  хотя времена и  изменились.  Быть  может,  это  было
    сделано для того,  чтобы доказать,  Х.  что ничтожный смертный,  самой
    судьбой предназначенный стать  их  жертвой,  виновен  в  том,  что  не
    пытается  постичь предназначение своей души,  что он ничего не знает и
    упорствует в своем нежелании узнать...

    Сказать по правде, я был в ярости от сознания собственного бессилия. Я
    считал,   что   будет  крайне  унизительно  повернуться  к  невидимому
    противнику спиной и спасаться бегством,  ибо  сей  противник  поступал
    подло,  разя из темноты,  да еще так,  что ни увидеть,  ни поймать его
    было нельзя.

    И все  же  нам  пришлось  бежать  из  этого  страшного   места   из-за
    заливавшегося  плачем  ребенка  и из-за моей жены,  едва не лишившейся
    рассудка".

    Вот что пережил лично португальский писатель Гомеш Кристо.  Я  считаю,
    что  его  история вполне достойна встать в один ряд с уже приведенными
    ранее примерами.  Пожалуй,  она поражает воображение  даже  в  большей
    степени,  чем  история  замка  с привидениями в Кальвадосе.  Но что же
    представляют собой эти невидимые  существа?  Каковы  они?  Разумеется,
    тем,  кто не верит в их существование, остается только одно: объявлять
    всех очевидцев отъявленными лжецами, но факты говорят сами за себя...
вверх