    	ДОМ СВЯЩЕННИКА, В КОТОРОМ ПОСТОЯННО СЛЫШНЫ ТАИНСТВЕННЫЕ ЗВУКИ

    Если в   случае  с  замком  в  Кальвадосе  меня  поразила  (как,  смею
    надеяться,  и вас) абсолютная достоверность  всей  истории,  то  точно
    такое  же  ощущение возникло у меня и при ознакомлении с историей дома
    священника, в который мы с вами сейчас отправимся.

    В своем   труде,   посвященном   исследованию   феномена   привидений,
    опубликованном  в  Англии,  а впоследствии переведенном на французский
    язык и увидевшем свет в  "Анналах...",  знаменитый  естествоиспытатель
    Рассел Уоллис рассказал весьма любопытную историю дома с привидениями,
    в котором один из священников англиканской церкви прожил  около  года.
    Сей   почтенный   служитель   Господа   поведал  о  довольно  странных
    происшествиях,  имевших  место  в  этом  доме,  и   обратил   внимание
    исследователя,  в частности,  на поведение собак. Все дело в том, что,
    когда в дом попытался проникнуть грабитель,  собаки подняли такой лай,
    что священник проснулся,  в' то время как в тех случаях,  когда в доме
    возникал шум,  явно вызванный привидением, собаки молчали, хотя шорох,
    произведенный  неудачливым  грабителем,  не шел ни в какое сравнение с
    грохотом,  коим объявлял о своем присутствии загадочный дух. Напротив,
    всякий  раз,  когда  в  доме  раздавались  таинственные звуки,  собаки
    забивались куда-нибудь в угол и выказывали крайнюю степень испуга.  Но
    давайте  лучше  вместе  прочитаем этот рассказ,  ибо он вполне достоин
    того,  чтобы мы ему уделили внимание.  Дадим слово  самому  уважаемому
    пастору,    человеку    образованному,    рассудительному,   честному,
    пребывавшему в здравом уме:

    "Восемнадцать лет тому  назад  я,  уже  будучи  посвященным  в  сан  и
    отслужив Господу два года в качестве

    сборщика пожертвований,  ожидал  места  приходского священника.  Среди
    тех,  что мне предложили на выбор и где я уже служил  в  моем  прежнем
    качестве,  был  и  приход  на северо-западе графства С...  Приход этот
    считался достаточно хорошим, ибо прихожане там жили в достатке. Однако
    некоторые  священники не слишком жаждали туда попасть,  ибо сей приход
    находился в весьма отдаленном и глухом месте.  Меня же удаленность  от
    центров цивилизации не пугала,  и мы с женой,  посовещавшись,  решили,
    что от добра добра не ищут.  К тому  же  в  распоряжение  проповедника
    местные власти предоставляли очень просторный дом...

    И вот  в  середине  февраля  мы  прибыли  к  месту коей новой службы и
    вступили во владение нашим новым жилищем.  Было это, как сейчас помню,
    после полудня.

    Дом священника представлял собой большое строение, окруженное чудесным
    садом  с  прелестными  клумбами,  аллейками,  цветочными  грядками   и
    прекрасными   газонами.   Сие  внушительных  размеров  здание  с.тояло
    неподалеку  от  деревни,  и  широкая  дорога  отделяла  его  от  самых
    ближайших домов.  Комнаты,  предназначенные для нас, оказались на диво
    просторными, с высокими потолками. Все в доме было в полном порядке, и
    мы  поздравляли  себя  с  тем,  что  стали обладателями столь удобного
    жилища.  Приехали мы,  если мне не изменяет память,  в пятницу, и весь
    тот  день,  а  также  в субботу мы с женой работали,  не покладая рук,
    обустраиваясь на новом месте. В субботу вечером, когда стали сгущаться
    сумерки,  я  закрыл  ставни,  запер  все замки и щеколды,  накинул все
    крючки,  и мы отправились в спальню с  сознанием  честно  выполненного
    долга и с чувством полного удовлетворения. Мы буквально валились с ног
    от усталости,  потому что два дня трудились, как заправские грузчики и
    чернорабочие.

    К тому   времени  мы  еще  не  наняли  постоянную  '"лужанку,  а  лишь
    пользовались услугами одной славной,  симпатичной женщины,  жившей  по
    соседству. В нс ib с субботы на воскресенье она осталась ночевать у ч"
    в доме,  ибо и ее одолела усталость.  Итак,  кроме .-ас троих  в  доме
    больше не было ни души.

    Задолго до  полуночи  мы уже спали сном праве, и были в стране
    сладостных грез, где нет места

    ничему страшному и печальному. Внезапно до моего слуха донеслись столь
    странные  звуки,  коим  ни  один,  даже  самый  крепкий  сон не был бы
    преградой. В мгновенье ока я вскочил с кровати, даже еще хорошенько не
    придя в себя.  Мне опять показалось, что тишину ночи прорезал какой-то
    необычайно странный звук.  Моя жена была разбужена столь же  внезапно,
    как и я,  и мы оба чутко прислушивались ко всем звукам ночи, в надежде
    еще раз услышать звуки, от которых проснулись, чтобы понять, какова их
    природа и причина возникновения. Но в доме царила полная тишина. Я был
    очень обеспокоен  и,  разумеется,  решил  осмотреть  дом,  потому  что
    единственным  разумным  объяснением  сего феномена было предположение,
    что в дом забрался вор или даже несколько воров.

    Итак, я на скорую руку кое-как оделся и пустился в путь. Но прежде чем
    выйти за порог спальни, я машинально взглянул на часы. Было пять минут
    третьего,  и я хотел бы,  чтобы вы обратили внимание на час,  когда  в
    доме начались странные явления.

    Я осмотрел  дом  от  подвала до чердака,  проверил все замки и запоры,
    щеколды и задвижки.  Все было в полном порядке...  Мне ничего иного не
    оставалось,  как вернуться в спальню,  снова лечь в постель и забыть о
    пережитых треволнениях.  Но не так-то это было просто сделать! Ведь мы
    с  женой  проснулись  оба  одновременно!  Не  могли же мы вместе стать
    жертвами галлюцинации!  Да и звук был такой ясный, четкий, громкий, он
    столь властно вторгся в наши сновидения и прогнал их,  что сомневаться
    в его реальности не приходилось.

    Мы обменялись с женой мнениями и пришли к выводу,  что более всего сей
    звук был похож на грохот, с коим металлические прутья или палки падают
    на каменный пол. Да, подобные звуки мог издавать только металл, в этом
    мы были твердо убеждены.  К тому же он не был коротким,  отрывистым и,
    казалось,  шел не из какого-то определенного места,  а  длился  долго,
    словно его разносило по всему дому гулкое эхо.

    Я столь подробно описываю этот звук потому,  что "знакомство" с ним не
    ограничилось той памятной ночью с субботы на воскресенье.

    Как только я вернулся к себе в спальню, мы с жечой принялись обсуждать
    ночное происшествие, и нам
    одновременно пришла  в голову мысль,  что следовал бы спросить у нашей
    помощницы,  слышала ли она ка-j кие-либо необычные звуки или.  нет. Но
    так  как  она на подавала никаких признаков испуга и тревоги,  мы со-)
    чли, что приличнее будет дождаться утра и тогда уж^ расспросить ее обо
    всем.

    Предутренние часы  прошли  спокойно,  и  за  завтра-ц  ком  мы  смогли
    удовлетворить  (всего  лишь  отчасти)  наш  любопытство.   Да,   наша
    помощница тоже была внезапно разбужена какими-то странными звуками и
    долгот время потом провела без сна, испытывая страшное бес покойство и
    волнение,  а  затем  заснула вновь,  0днак( судя по поведению уроженки
    этих мест,  ночное происшествие не было  для  нее  чем-то  уж  очень
    неожидан.1 ным. ,

    - О,  мне  говорили,  что  здесь  такое  случается,  н^ я лично ничего
    подобного еще не слышала,  и у меня нет ни малейшего желания  услышать
    "это" вновь.

    О чем ей говорили?  Кто говорил? Что случается .в^ доме священника? Мы
    забросали нашу помощницу вопросами, но практически ничего не добились,
    так как она явно не желала говорить более того,  что уже сказала. "Все
    это нам просто показалось!" - вот и все,  что она могла  (или  хотела)
    сказать.  Однако  на  одном  она  настаивала  твердо:  каждый день она
    вечером будет отправляться к  себе,  чтобы  прибрать  у  себя  дома  и
    присмотреть  за  детьми.  Да,  она  была согласна оказывать нам услуги
    днем,  но ночевать она намеревалась впредь только  у  себя  дома.  Нам
    ничего  не  оставалось,  как  согласиться,  и  на  следующую  ночь  мы
    осталис-,  с  женой  в  большом  доме  одни-одинешеньки,  во  вла(  ги
    неведомых сил, однако ничего страшного в ту ночь не произошло.

    В воскресенье   я   впервые  исполнил  свой  священьпческийдолг  перед
    Господом и паствой в местной церкви.  Я впервые увидел собравшихся  на
    воскресную  проповедь  прихожан.  Я  не  без  удовольствия  взирал  на
    собрание  притихших,  внимательных  и  весьма  достойных  граждан,  не
    отмеченных,  быть  может,  печатью особого ума,  но вполне приличных и
    даже вызывавших симпатию. Нет, я решительно не мог себе представить,
    .чтобы кому-то из этих положительных, живущих в
    достатке крестьян, чьи лица были обращены к

    ре и алтарю,  могла хоть на мгновение прийти в голову мысль сыграть со
    мной злую шутку.

    По окончании  воскресной  службы мы с женой вернулись домой.  Как всем
    известно, зимой ничто так не радует и не согревает сердце, как хороший
    огонь  в камине.  Вот так мы скоротали вечерок в гостиной за дружеской
    беседой.  Часы пробили 8.  Мы подумали, что хорошо бы на всякий случай
    осмотреть  дом,  хотя  мы  и  позаботились  о  том,  чтобы после ухода
    служанки тщательно закрыть  все  окна  и  двери.  Мы  покинули  уютную
    гостиную  и  оказались  в просторном холле,  дверь которого выходила в
    сад.  И вот,  как только мы переступили порог гостиной,  так тотчас же
    услышали  какой-то  подозрительный  шум,  заставивший  нас замереть на
    месте и прислушаться.  Звуки доносились из коридора на  втором  этаже,
    куда  выходят  двери  всех спален,  и звуки эти были не чем иным,  как
    шорохом шагов человека,  который медленно,  но твердо ступал  по  полу
    коридора.

    Ошибиться было  невозможно!  Звук каждого шага отдавался у нас в ушах!
    Крепко зажав в руке подсвечник со  свечой,  я  взбежал,  прыгая  через
    ступеньку,  на второй этаж и уже через мгновение оказался на площадке,
    откуда просматривался весь коридор.  Я  поднял  свечу,  но  не  увидел
    ничего  необычного.  Разумеется,  жена  моя  последовала за мной,  ибо
    таинственные звуки ее очень напугали. Мы вместе осмотрели все комнаты,
    заглянули  под  кровати  и в шкафы,  но не нашли никого.  Мы ничего не
    понимали.  Если кто-то забрался в дом без нашего ведома, то куда же он
    подевался? Удрать он не мог, ведь лестница всего одна, да и как он мог
    проскользнуть незамеченным мимо нас по коридору?

    Следствием сего  неприятного  происшествия  стало  то,  что  мы  вновь
    тщательнейшим    образом   обследовали   все   здание   и   смогли   с
    удовлетворением констатировать, что в доме нет иных существ из плоти и
    крови,  кроме нас.  Для пущей уверенности и собственного спокойствия я
    отпер дверь и осмотрел двор.  Однако в тот момент,  когда я  собирался
    отойти от дома, чтобы

    мотреть заросли кустарника,  жена закричала,  что ктото вновь принялся
    вышагивать по коридору.

    Должен признаться,  что,  вернувшись в гостиную,  мы с женой высказали
    предположение,  что  попали  в  дом  с привидениями.  Правда,  следует
    добавить,  что мы с  и^й  были  столь  мало  склонны  видеть  во  всем
    проявление сверхъестественных сил,  что тотчас же отбросили :^ту мысль
    как совершенно абсурдную,  хотя и были  убеждены,  что  здесь  кроется
    какая-то тайна. В ту ночь ничего странного больше не произошло, да и в
    течение днух последующих недель нас ничто не беспокоило.

    Мы окончательно обустроились на новом месте.  Нам для  наших  скромных
    нужд было вполне достаточно иметь одну крепкую,  расторопную служанку.
    Мы  нашли  очень  приглянувшуюся  нам  женщину  в  одной  из  деревень
    графства.  Она  никого не знала в нашей деревне,  да и вообще прежде в
    этих краях не бывала.  Мы наняли также мальчика-подростка четырнадцати
    лет от роду для ухода за парой пони и для выполнения мелких поручений.
    Надо заметить,  что мальчик эт*от обычно не ночевал в нашем доме,  так
    что  Кроме тех редких случаев,  когда у нас гостил кто-либо из друзей,
    ночи мы проводили втроем.

    Как я уже сказал,  в течение двух  недель  нас  особо  не  беспокоили.
    Иногда,  правда,  мы слышали шум i Хлагов, тихий и неясный, но нам это
    не причиняло особых неудобств.  Мы были склонны думать,  что какова бы
    ни была природа этого явления, оно само по себе достаточно безопасно и
    не может служить основанием ;i,."iM отказа от  места  священника,  ибо
    слишком уж MF^IO здесь явных преимуществ.

    Однако вскоре  нас  "облагодетельствовали"  новыми "знаками внимания",
    причем  на  сей  раз  просто   безобразными,   я   бы   сказал,   даже
    отвратительными.  Де^  том,  что  под  крышей нашего дома располагался
    це.'.  ряд мансард.  Комнаты эти были абсолютно пусты, ч: то убраны, и
    мы воспользовались ими как кладок;;а.  куда сложили все наши чемоданы,
    коробки,  карте и корзинки.  Добраться туда можно  было  по  маленькой
    крутой  лестнице,  находившейся  за  дверцей в '.'^ще коридора второго
    этажа.  Сложив в мансарды в  :Х:ХХ  нужные  вещи,  мы  закрыли  дверь,
    выходившую .: . лестницу. на ключ. И вот однажды ночью, когда
    мятежно почивали,  нас разбудил невероятный шум  наверху,  причем  шум
    этот был самый обыкновенный, заурядный, "материальный", если так можно
    выразиться.  Мне показалось (да и жене тоже),  что  кто-то  швыряет  и
    бросает  на  пол  наши  коробки,  сундуки  и чемоданы.  Наверху что-то
    грохотало,  трещало, ухало, бахало, катилось и звенело. Разумеется, мы
    бросились в мансарду, но ничего не нашли. Нет, мы нашли наши чемоданы,
    сундуки и коробки,  их никто  не  похитил...  Каждая  вещь,  казалось,
    стояла  на  своем  месте,  никто  ее  не  сдвигал и не трогал.  Должен
    признать,  мы были очень озабочены и озадачены этим происшествием.  Мы
    были  осуждены  постоянно  ощущать  собственное  бессилие  перед лицом
    каких-то неведомых сил...

    Однако дело на этом не кончилось, и вскоре нас "облагодетельствовали",
    так как сказать,  "дополнительными развлечениями",  которые состояли в
    том,  что время от времени в различных частях  дома  стал  раздаваться
    стук.  Иногда это был стук частый,  сильный, громкий, словно стучавший
    куда-то торопился,  а порой,  напротив,  стук  был  медленный,  тихий,
    какой-то неуверенный. Вне зависимости от громкости нас "радовали" этим
    стуком чуть ли не через день,  а иногда и чаще все то время,  пока  мы
    жили в доме.  Кстати,  звуки эти не слишком и пугали нас,  а немного к
    ним привыкнув, мы и вовсе перестали обращать на них внимание.

    Один факт вполне достоин того,  чтобы мы его отметили особо. Иногда я,
    проснувшись  от каких-либо необычных звуков,  того же стука к примеру,
    словно бы даже против своей воли проделывал то,  что школьники назвали
    бы шуткой. Я обращался к гипотетической персоне, производившей все эти
    звуки и досаждавшей нам своими действиями,  я просил эту особу немного
    угомониться и перестать беспокоить честных,  порядочных людей, которые
    этой  особе  ничего  дурного  не  сделали.  Иногда  я   пытался   даже
    спровоцировать  невидимку  тем,  что  требовал,  чтобы  он  (или  она)
    показался и объявил бы честно и прямо,  чего он  хочет.  Но  невидимка
    явно не понимал шуток или относился к ним

    плохо, потому  что  за  моими  словами  всегда следовали гораздо более
    быстрые и громкие удары, чем прежде.

    Читатель, быть может,  посмеется над тем,  я  вообразил,  будто
    между  моими  заявлениями  и  частотой  и  силой  ударов  существовала
    какая-то связь,  ;ia я и не утверждаю,  что такая связь  действительно
    была,   но   я   все   же  констатирую  сам  факт,  что  после  к.()их
    провокационных  выступлений  шум  всегда  усиливался.  Я  не  выдвигаю
    никаких теорий,  я просто рассказываю истинную, правдивую историю, без
    всяких преувеличений.

    Рассказывали ли мы соседям о происшествиях в нашем доме,  говорили  ли
    мы  с  ними  о таинственных явлениях?  В течение долгого времени мы не
    вели к и с кем  подобных  разговоров.  Мы  приняли  такое  решение  по
    множеству причин, и прежде всего потому, что по деревне могут поползти
    самые фантастические слухи и кривотолки, из-за чего служанка откажется
    от места,  а другую мы не сможем найти, ведь вы знаете, как суеверны и
    легковерны крестьяне.  К тому же мы никого не знали в этом краю  и  не
    изучили достаточно характер тех людей, среди которых нам предназначено
    жить самой судьбой.  Мы также полагали,  что в том  случае,  если  все
    загадочные  явления  объясняются  чьейто  злой  шуткой,  то  нам будет
    гораздо легче вывести злоумышленника на чистую  воду,  если  мы  будем
    хранить молчание.  Мы надеялись, что "шутнику", кто бы он ни был, быть
    может, надоест попусту тратить силы, если он увидит, что мы не придали
    значения  его проделкам.  Кстати,  служанка наша неоднократно пыталась
    завести разговор на эту тему,  но  мы  всегда  старались  Х  побыстрее
    заговорить о чем-нибудь другом,  так что ее надежды почесать язычок не
    оправдывались.

    Надо сказать,  что загадочные явления начались сразу же, как только мы
    приехали, и продолжались все время нашего пребывания в деревне. У меня
    есть все основания полагать,  что они не прекращались и  после  нашего
    отъезда.  Невероятный  грохот,  разбудивший  )ас  в  первую  же ночь с
    субботы  на  воскресенье  после  приезда  был,  пожалуй,  самым  ярким
    проявлением  неведомых сил,  ибо все последующие стуки и шумы не шли с
    ним ни в какое сравнение.  Иногда проходили в тишине и покое недели  и
    даже месяцы, но всякий

    когда сии явления возобновлялись,  мы отмечали, что таинственные звуки
    начинали доноситься до наших ушей около двух часов ночи,  и непременно
    в ночь с субботы на воскресенье.

    На смейу  зиме  пришла  весна,  жизнь  в  наших краях стала приятнее и
    веселее,  мы приняли у себя кое-кого из наших друзей,  в том  числе  и
    одну  молодую  даму,  близкую родственницу жены.  Перед ее приездом мы
    договорились ничего ей не рассказывать о наших "маленьких приключениях
    и  неприятностях",  частично изза того,  что не хотели пугать бедняжку
    заранее,  а также отчасти  и  потому,  что  хотели  иметь  в  ее  лице
    независимого   в   своих   суждениях  свидетеля.  Вскоре  она  таковым
    свидетелем и стала.  Наша гостья провела у нас  всего  лишь  несколько
    дней,  как у нее появились вполне резонные вопросы по поводу того, что
    это за перестановки мебели мы устраиваем по ночам и что за суета царит
    в доме в те часы, когда всем вроде бы положено спать. Как и следовало,
    для начала мы ограничились лишь  очень  туманными  намеками  и  крайне
    туманными ответами.  Пару раз она нас спрашивала, нет ли поблизости от
    дома кладбища и не хоронят ли на нем кого-либо тайно по ночам,  потому
    что прямо из-под окон ее комнаты до нее доносились звуки,  которые она
    приняла  за  стук  лопаты  могильщика,  копающего  могилу.  Она   была
    несказанно  удивлена  тем,  что  могильщик  выбрал для своей печальной
    работы столь неподходящий час.  Мы заверили нашу  гостью  в  том,  что
    никаких  похорон у нас по ночам не бывает (и это было чистой правдой),
    а также объяснили ей,  что звуки, доносившиеся из-под окон ее комнаты,
    никак  не  могут  быть  связаны с могилой и могильщиком,  ибо кладбище
    располагалось по другую сторону дома, да еще и на приличном расстоянии
    от  него.  Звучали  наши доводы вполне убедительно,  но наша гостья не
    переставала настаивать на том,  что она неоднократно слышала  странный
    шум  у  себя  под  окнами и что шум этот,  по ее мнению,  производился
    человеком,  рывшим при помощи то ли кирки,  то ли лопаты глубокую яму.
    Что касается меня, то я нисколько не сомневался в том, что наша гостья
    действительно слышала описываемые ею звуки,  но  могу  с  уверенностью
    заявить, что сам я разу не слышал ничего подобного.

    Я ничуть  не  удивился и тому,  что однажды наша родственница сказала,
    будто бы ночью она слышала в коридоре чьи-то шаги и  будто  бы  кто-то
    постучал  в  дверь  ее  комнаты,  но  на  вопрос  "Кто там?" ничего не
    ответил.

    Наконец наступило воскресенье,  и когда мы приступили к завтраку, наша
    гостья спросила:

    - Да  что  же такое творилось сегодня ночью?  Кто поднял такой жуткий,
    шум?  Я была разбужена стиль  внезапно,  что  вскочила  с  постели.  Я
    непременно вышла бы из спальни, если бы не боялась наткнуться на ваших
    собак,  ведь я боюсь этих созданий с детства. Я была так взволнована и
    обеспокоена,  что никак не решалась вновь лечь в постель, а все стояла
    у окна и вглядывалась в ночной мрак. Я услышала, как церковный колокол
    пробил дважды, то есть было два часа ночи.

    Тут мы  с  женой  обменялись  многозначительными взглядами,  ведь наша
    гостья слышала ночью те самые звуки, которые мы с женой стали называть
    "призывом  к шабашу".  Тогда мы рассказали ей о тех приключениях,  что
    довелось пережить нам самим,  и ее мнение  о  природе  данных  явлений
    полностью совпало с нашим.

    Осенью мы  уехали  из  деревни  на  неделю  или две,  а по возвращении
    служанка рассказала нам довольно занятную историю.

    Однажды вечером  она  отправилась  по  каки^-то  неотложным  делам   в
    деревню,  а  в  доме  оставила нашего рассыльного.  Мальчишка,  по его
    словам,  сидел на кухне у очага,  и ему  показалось,  что  в  коридоре
    кто-то  ходит.  Он  вышел,  чтобы  посмотреть,  кто это явился в дом в
    отсутствие хозяев и что надо стиль позднему посетителю.  Но он  никого
    не увидел H.I в коридоре,  ни в холле. Он вернулся в кухню и постар i-
    ся уверить самого себя в том, что ему все тол :о показалось. Но шаги в
    коридоре зазвучали вновь.  Т(гда мальчишка еще раз выглянул в коридор,
    но чувстве он себя на сей раз уже менее спокойно,  чем  прру  Никакого
    результата.  Когда же мальчишка, си,'-, :ii теперь у самого очага, и в
    третий раз услыхал и невидимки, это оказалось для бедного паренька ел]
    ком  суровым  испытанием,  и  он  сбежал.  Он  перевел только у дверей
    родительского дома.

    историю изумленным гостям.  Как я уже говорил,  в деревне никто ничего
    не знал о таинственных явлениях в доме священника,  ибо я ни словом не
    обмолвился о наших ночных неурядицах.

    Однако в  конце концов у меня состоялась долгая и обстоятельная беседа
    на  данную  тему  с  одной  из  моих  прихожанок,   очаровательной   и
    мужественной   женщиной,  стойко  переносившей  все  тяготы  жестокого
    недуга,  приковавшего ее к постели.  Бедняжка знавала когда-то  лучшие
    времена,  она с удовольствием вспоминала о славных прошедших днях,  но
    ни на что не жаловалась.  Это была очень набожная женщина,  она  часто
    исповедовалась  в  своих  грехах,  действительных  и мнимых.  Домик ее
    располагался как раз напротив дома священника,  и из окна той комнаты,
    в  которой  она лежала,  можно было наблюдать за тем,  что происходило
    около нашего дома, ибо он стоял как на ладони.

    Я поведал этой доброй душе о тех таинственных звуках,  что раздавались
    время  от  времени в нашем доме,  и спросил,  не велись ли разговоры о
    подобных явлениях прежде. Она тотчас же, не задумываясь, ответила, что
    в  деревне  частенько  поговаривали о таких вещах и что одному из моих
    предшественников этот шум ужасно досаждал. Она добавила, что несколько
    раз  она  сама  видела какой-то неясный,  блуждающий рассеянный свет в
    окнах мансард.  Я твердо уверен,  что она никогда не сказала бы ничего
    подобного, если бы этого не было на самом деле.

    Надо заметить,  что  в  течение всего времени нашего проживания в доме
    священника мансардами мы практически не  пользовались.  Я  никогда  не
    поднимался  наверх  ночью,  даже  в тех случаях,  когда пытался понять
    причину беспокоившего нас шума. Кажется, я уже говорил, что в мансарды
    вела  одна-единственная  лестница  и что мы тщательно заперли дверь на
    эту лестницу, чтобы никто кроме нас не мог проникнуть наверх.

    Моя собеседница передала мне  рассказы  о  событиях,  разыгравшихся  в
    прошлом  веке  в  доме  священника.  О  них когда-то много говорили ее
    родители.  И факты, известные теперь и мне, при условии их подлинности
    (если бы можно было проверить!) могли бы пролить

    свет на   природу  этих  загадочных  явлений  или,  по  крайней  мере,
    способствовать появлению весьма обоснованной теории на сей счет.

    Но я вовсе не пытаюсь строить  какие-либо  теории,  я  просто  излагаю
    факты и предоставляю каждому право по-своему судить о них. Я могу лишь
    только утверждать,  что факты эти истинны,  однако я ведать не  ведаю,
    какие   причины   породили   сами   эти   явления,  ибо,  несмотря  на
    тщательнейшие  поиски  в  доме,  я  так  никогда  ничего  и  не   смог
    обнаружить.

    Нас с женой посещали разные мысли,  причем в их числе те,  что могут в
    первую очередь прийти в голову и любому другому человеку.  Да,  прежде
    всего  я подумал,  что все это смахивает на дурную шутку.  Но если над
    нами  действительно  кто-то  вздумал   подшутить,   тогда   немедленно
    напрашивается  вывод,  что  сей  неведомый  шутник  был  самым  ловким
    шутником на свете,  ибо он смог проникнуть в дом  таким  образом,  что
    никто  из  нас ничего не заметил.  К тому же сей невероятный проныра и
    пролаза обладал поразительным терпением, ибо он, изводя нас, изнурял и
    себя тяжким трудом и бессонницей в течение довольно долгого времени. И
    все это для того,  чтобы сделать нас  жертвами  розыгрыша?  Что-то  уж
    очень неправдоподобно...  Если даже забыть о том, что подобные явления
    случались и до нашего приезда,  то кем же надо быть,  чтобы не  давать
    самому  себе  ни сна ни покоя в течение целого года,  да еще и в любое
    время дня и ночи?  И все только для того,  чтобы немного попугать нас,
    издавая странные звуки?

    Конечно, можно было бы свалить всю вину на крыс.  Разумеется,, я вовсе
    не склонен отрицать тот факт,  что эти грызуны  обладают  "выдающимися
    способностями  в  деле производства ночных шумов",  но обвинять крыс в
    том,  что они могут топать,  как  люди,  и  с  металлическим  грохотом
    валиться на пол, было бы чистым безумием.

    Всякому, кто  попытается  найти  разумное  объяснение  изложенным мною
    фактам,  следует учесть и то,  что  собаки  вели  себя  в  нашем  доме
    довольно странно.  Я всегда любил собак,  и в то время у меня жили два
    превосходных  чистокровных  терьера,  которые   отличались   отчаянной
    смелостью, были хорошими сторожами

    и заклятыми врагами всякой нечисти. Они всегда были готовы постоять за
    себя,  за своего хозяина и  за  его  добро,  а  потому  без  стеснения
    подавали голос при малейшем подозрительном шорохе.  Однажды мои верные
    песики грозно зарычали. Было это среди зимы, а зима в тот год выдалась
    суровой. Как говорили, в округе шаталось много всякого подозрительного
    сброда,  и  некоторые  дома  подвергались  разграблению.   И   в   тот
    приснопамятный  вечер какие-то злоумышленники вознамерились ограбить и
    смиренного служителя Господа,  не убоявшись  гнева  Господня.  Но  мои
    дорогие  собачки  дружно  подняли тревогу.  Я проснулся от их грозного
    рычания и звонкого,  заливистого лая и подоспел к окну как  раз  в  ту
    минуту,  когда внизу из кустов вдруг вынырнула какая-то темная фигура.
    Я осыпал вора градом упреков, да еще и подкрепил свои увещевания парой
    выстрелов  из  пистолета,  что подвигло его к правильному решению,  то
    есть к бегству.  Я рассказываю об этом случае только для  того,  чтобы
    подчеркнуть  огромную разницу,  отмеченную мной между поведением собак
    при стычке с настоящим вором и их поведением в те дни  и  часы,  когда
    невидимка стучал в стены и бродил по коридору.

    Дело-то все в том,  что мои отважные и очень чуткие терьеры никогда не
    подавали голоса,  когда у нас в доме  творились  всякие  чудеса.  Быть
    может,  они не слышали загадочных звуков?  Или видели что-то,  чего не
    могли видеть мы?  В любом случае могу сказать лишь  следующее:  всякий
    раз, когда я искал источник загадочных звуков, я находил моих терьеров
    в самом дальнем углу, где они сидели, подрагивая и жалобно повизгивая.
    Видимо,  проявления  неведомых сил пугали их гораздо больше,  чем нас,
    людей. Если бы мы им позволили, они тотчас бы бросились в нашу спальню
    и забились бы под кровать, ища у нас защиты и спасения.

    Мы провели с женой в графстве С...  целый год, и в течение всего этого
    времени нас преследовал неведомый дух.  По  истечении  этого  срока  я
    получил  место  в  Другой  части Англии и покинул это селение,  должен
    сознаться,  без сожаления,  так как тем самым нашим  злоключениям  был
    положен  конец,  но  в  глубине  души  я  был  страшно  разочарован  и
    раздосадован тем, что так и не нашел разгадку тайны".

    Надеюсь, факт присутствия священника в сем доме ни у кого не  вызывает
    сомнений, точно так же, как а случае с замком в Кальвадосе,
    А вот еще один пример,  который можно поставить в один ряд с историей,
    только что рассказанной в письме английского пастора.

    Мой друг,  доктор  Дарье,  получил письмо с г.чложением нижеприводимых
    фактов в 1895 году и опубликовал его в том  же  году  в  "Анналах...".
    Должен  сказать,  что  автор  этого  письма отличается поразительно :i
    наблюдательностью и потрясающей точностью описаний,  а это делает  его
    сообщение очень ценным с научной точки зрения.

    "Более двадцати  лет  я  хранил  в тайне от всех очень странные факты,
    которые сейчас постараюсь изл( .жить с максимальной точностью.

    Итак, в начале 1867 года я вступил в должность учителя начальной школы
    в городке Лабастид-Поме в департаменте Верхняя Гаронна. Мне тогда было
    .азадцать лет.  Поселили меня в старом доме священ ;ка, стоявшем всего
    в  40  метрах от церкви и предоста ICH- ном в мое полное распоряжение.
    Как утверждали стные жители,  домик этот еще в 1865 году находя '"я  в
    ужасном  состоянии,  но  в  1866 году был основах-льно отремонтирован,
    чтобы служить жилищем школьному  учителю.  К  моему  приезду  дом  был
    приведен  в  полный  порядок.  Потолки в помещениях первого этажа были
    слишком низки,  чтобы там можно было жить, т" л что я использовал их в
    качестве  погреба  и дровяного с:(рая.  С первого этажа на второй вела
    красивая,  ши]";ая,  отделанная дубом лестница,  и рядом с ней внизу ]
    чолагались  две  двери:  одна  выходила  на  улицу,  втора - в коридор
    первого этажа (кстати,  другого выхода и'  и'  то  не  было).  В  доме
    имелись еще и чердачные помег, пня, но я ими никогда не пользовался.

    Сам я  обосновался  на  втором  этаже  вместе  с 'C.IM братом Виталем,
    ставшим ныне преподавателе.- математики в лицее  в  Бельфоре,  и  моей
    сестрой '.'р^нсуазой. В нашем распоряжении были четыре очен

    сторные комнаты,  одна  из  которых  служила нам одновременно кухней и
    столовой, а три другие - спальнями.

    Школа располагалась  по  соседству  с  бывшим  домом  священника,  она
    буквально примыкала к нему.  Это было совсем новое здание, возведенное
    в 1865 году.  f Обычно мы довольно рано ложились  спать,  часов  около
    девяти,  и вставали в шесть.  Перед тем как лечь в постель,  я обходил
    дом и тщательно запирал все окна и двери,  в том  числе  и  ту,  через
    которую  с  первого  этажа можно было попасть на лестницу,  ведущую на
    второй.

    Должен сообщить,  что мы не держали ни собаки,  ни  кошки,  ни  певчих
    птичек в клетках. Так как в доме совсем недавно произвели ремонт, то и
    крыс с мыша1 ми в нем не было.  Не могли к нам  проникнуть  и  никакие
    животные,  принадлежавшие  соседям,  так  как  в доме не было ни одной
    дырки, через которую они могли бы пролезть.

    Прежде чем приступить к описанию таинственных явлений, имевших место в
    бывшем доме священника, я хотел бы еще добавить, что в нашем семействе
    никто не страдал умопомешательством, никто не болел никакими душевными
    болезнями.  Кстати, я сообщаю свое полное имя и мой нынешний адрес для
    того,  чтобы вы могли,  если пожелаете,  навести справки  относительно
    состояния моего рассудка.

    Итак, однажды в апреле 1867 года посреди ночи я был разбужен какими-то
    донельзя странными  звуками:  как  будто  кто-то  резко,  отрывисто  и
    довольно  сильно колотил палкой по столу,  стоявшему на кухне,  причем
    удары отличались друг от друга тоном,  как будто били то серединой, то
    концом палки.  Я прислушался... Звуки явно доносились из кухни... Бум!
    Бум! Бум!

    Затем на несколько секунд воцарилась тишина. Бах! Бах! Бах!

    Странное дело,  но я в тот момент ничуть не испугался. В мгновение ока
    я  зажег  свечу,  вскочил с постели,  пролетел по комнате и коридору и
    осторожно приоткрыл дверь в кухню. Войдя в эту комнату, я не обнаружил
    ничего,  что  могло  бы  пролить  свет  на источник загадочных звуков.
    Кстати, в тот момент в доме вновь

    воцарилась полная  тишина.  Я  вышел  из  кухни  и  на  всякий  случай
    спустился вниз проверить, не мог ли кто проникнуть в дом. Но обе двери
    на первом этаже были заперты на ключ,  замки все  оказались  в  полном
    порядке.  -Нет,  ни  один  человек не мог ни войти в дом,  ни выйти из
    него...  Ну не мог же таинственный посетитель, кто бы он ни был, выйти
    наружу таким образом,  чтобы двери оказались заперты изнутри, да еще и
    ключи бы торчали в замках, как я их оставил вечером!

    Но ведь не приснились же мне эти странные звуки, в самом деле!

    Я поднялся на второй этаж и вновь отправился на кухню.  Но напрасно  я
    открывал  одну  за  другой все дверцы в буфете,  напрасно выдвигал все
    ящики в шкафчиках, напрасно залез в камин и при свете свечи осматривал
    каминную  трубу.  В буфете и шкафчиках не было ничего,  кроме посуды и
    белья,  а в каминной трубе  на  своем  месте  лежали  куски  черепицы,
    положенные таким образом,  чтобы не давать дождю заливать огонь и в то
    же время пропускать дым.

    Я вышел из кухни,  внимательно осмотрел коридор и заглянул  в  спальни
    брата и сестры, но они оба крепко спали.

    И тут я сказал себе,  что мне,  наверное,  все это приснилось. Придя к
    такому выводу,  я вновь улегся в постель.  Увы,  едва я  успел  задуть
    свечу, как непонятный стук возобновился. Бум! Бум! Бум! Бах! Бах! Бах!

    Затем зазвенели немытые тарелки в раковине, забренчали ложки и вилки в
    шкафчике,  заплясали стулья.  И весь этот грохот продолжался  до  трех
    часов утра!

    В течение  двух  недель я с полуночи до рассвета почти не знал покоя и
    сна!

    Однако по утрам все тарелки,  стаканы,  кувшины оказывались  на  своих
    местах целые и невредимые,  хотя после ночных "сотрясений" должны были
    бы превратиться в груду осколков!

    Только однажды утром я увидел,  что стул,  стоявший вечером на кухне у
    стола,  перевернут вверх ногами, а висевшее у него на спинке полотенце
    валяется на полу,  примерно в  полуметре  от  стула.  При  виде  этого
    зрелища я вдруг вздрогнул, а затем задрожал мелкой дрожью, ибо впервые
    меня обуял

    мый панический страх,  нет,  даже не страх, а ужас. Зачем мне скрывать
    правду?

    Как-то вечером  перед сном я выпил стакан подслащенной воды.  Так вот,
    чайную ложку,  которой я насыпал  и  размешивал  сахар,  я  оставил  в
    стакане,  а  под  стакан засунул записку следующего содержания:  "Если
    весь этот шум,  гам и тарарам устраивают духи,  то я умоляю  их  вести
    себя тихо и дать нам возможность выспаться".

    Потом я осознал,  насколько опрометчив был мой поступок, ибо в течение
    трех часов ложка сама собой крутилась в стакане с перерывами не  более
    минуты.  Постоянное позвякивание,  разумеется,  не давало мне сомкнуть
    глаз.  Пару раз мне показалось, что стакан валился на бок и катился по
    столу, но почему-то не падал на пол, где он непременно разбился бы.

    Утром, войдя на кухню, я обнаружил все в том же состоянии, как оставил
    накануне: стакан с ложкой стоял на столе, а под ним лежала записка, то
    есть все выглядело так, как будто ночью к стакану никто не прикасался.

    Наконец духи обнаглели настолько,  что залезли и в мою комнату.  Среди
    ночи я услышал,  как кто-то  трижды  стукнул  палкой  по  спинке  моей
    кровати. Не скажу, что то было приятное пробуждение...

    Мой друг  согласился провести ночь у меня в спальне после того,  как я
    посвятил его в свою тайну.  Выслушав меня,  он почему-то  усомнился  в
    моей искренности и довольно резко сказал:

    - Полагаю,  дорогой  мой,  что  вы  сами  обладаете некой таинственной
    силой, которая и помогает вам вытворять все эти дьявольские штучки. Вы
    устраиваете  весь этот переполох,  а потом жалуетесь с невинным видом.
    Но я вас выведу на чистую воду!

    Можете себе вообразить,  сколь сильно я  был  оскорблен  обвинением  в
    дурацких  проделках,  жертвой  которых  я  был  в  течение длительного
    времени.  Далее  я   приведу   свидетельские   показания   сего   Фомы
    неверующего,   вынужденного   признать   свою  неправоту  после  ночи,
    проведенной в моей комнате.

    Другой мой друг детства выказал желание  приехать  к  нам  и  во  всем
    удостовериться лично. Я предоставил

    ему такую возможность и далее приведу его письменное свидетельство.

    Заручился я и показаниями аббата Руффа,  человека очень уважаемого.  В
    свои 86 лет этот почтенный старец до сих пор служил Господу в  приходе
    Лабастид-Поме. Вы сможете также ознакомиться с показаниями моего брата
    Виталя.  Должен сообщить,  что эти свидетели и по сей день пребывают в
    добром здравии и при желании могут подтвердить все.

    Однажды ночью  я  услышал,  как по кухне кто-то расхаживает медленно и
    степенно. То была тяжелая поступь крупного мужчины или толстой высокой
    женщины.  Разумеется,  я  поспешил  в  кухню,  но  был  вынужден  лишь
    констатировать,  что там не было ни единого существа из плоти и крови.
    К тому же на кухне стояла мертвая тишина!

    Случилось так,  что  в один из дней я отлучился из дому и возвратиться
    должен был очень поздно. Брат мой, услышав звуки шагов в моей спальне,
    посчитал,  что я уже вернулся.  В течение часа он несколько раз кричал
    "мне" из своей спальни,  чтобы я прекратил метаться из угла в  угол  и
    дал ему заснуть. Когда же я вошел к себе, то услышал возмущенный вопль
    брата:

    - Да дашь ты мне заснуть,  наконец,  или нет?  Вот уже целый час ты не
    перестаешь топать!

    - Но  ведь  я  только-только вернулся!  - воскликнул я,  чуть не начав
    заикаться от волнения.  - Я еще даже не успел раздеться!  Мне  понятна
    причина  твоего недовольства:  поднимаясь по лестнице,  я слышал,  что
    творится на кухне.  Там словно злые духи собрались на шабаш  вместе  с
    ведьмами. Это чистая правда!

    Признаюсь, все эти ночные "концерты" мне до смерти надоели,  и однажды
    я набрался смелости,  чтобы поговорить обо всем честно и откровенно  с
    местным священником, почтенным аббатом Руффа.

    Сей достойный  служитель Господа выслушал меня и не выказал ни испуга,
    ни волнения, ни даже изумления.

    - Ну,  это все пустяки!  Уверяю вас,  ничего серьезного...  Дом  очень
    старый,  давно  не  был  освящен.  Если  вы  вновь услышите какой-либо
    подозрительный шум,  скажите мне,  я приду и  окроплю  комнаты  святой
    водой. Господь услышит наши молитвы, будьте уверены.

    Быть может,  он уже услышал ваши сетования, а потому, вполне вероятно,
    мое вмешательство не понадобится...

    И действительно,  с того самого дня всякие загадочные явления  в  моем
    доме прекратились.

    Что это?  Совпадение?  Но  если  это так,  то тогда это самое странное
    явление из всех, о которых я только что рассказал вам.

    Ж. Сальер, преподаватель математики в лицее Понтиви".

    Свидетельство господина Виталя Сальера:

    Бельфор, 25 января 1891 года".

    "Сим удостоверяю,  что все факты, приведенные в рассказе моего брата о
    событиях,    произошедших    в    городке   Лабастид-Поме,   в   доме,
    предоставленном местными властями в  распоряжение  школьного  учителя,
    изложены абсолютно верно и точно.

    Виталъ Сальер, преподаватель математики в лицее Бельфора.

    Свидетельство господина Сальера:

    Лабастид-Поме, 26 января 1891 года". "Сим удостоверяю, что в 1867 году
    господин Сальер,  школьный учитель из городка Лабастид-Поме, обратился
    ко  мне с просьбой провести у него в доме ночь,  дабы стать свидетелем
    неких таинственных явлений.

    Могу сказать,  что в ту памятную ночь,  часов около II,  из помещения,
    служившего кухней и столовой, донеслись довольно громйие звуки, хотя в
    самом помещении  никого  не  было.  У  меня  в  тот  момент  создалось
    впечатление,  что  кто-то  с  силой  колотит палкой по столу и буфету,
    переставляет  с  места  на  место  стулья,  гремит  тарелками,  звенит
    стаканами.  Однако,  когда мы наутро заглянули на кухню,  все предметы
    оказались на своих местах,  абсолютно  целые,  хотя,  если  судить  по
    звукам, там должна была бы быть гора битой посуды.

    Около часа  ночи  громкий  стук  раздался  в  комнате самого господина
    Сальера, где мы вместе лежали без сна и чутко прислушивались ко всему,
    что происходило в доме. Мне в тот момент показалось, что кто-то трижды
    стукнул палкой по спинке деревянной кровати моего приятеля.

    Весь дом был отдан в распоряжение господина Сальера,  его брата Виталя
    и  сестры Франсуазы.  Разумеется,  никто из них не мог быть виновником
    этих таинственных происшествий.

    Надо еще добавить,  что все окна,  а также единственная  дверь  всегда
    были  тщательно  закрыты,  так  что  в  дом  не  мог  проникнуть никто
    посторонний,  если только сей "посетитель" не  умел  проходить  сквозь
    замочную скважину.  Кстати,  следует заметить, что осмотр дома ни разу
    не дал никаких результатов.

    Я полагаю,  что все эти феноменальные явления не могут быть связаны  с
    живыми земными существами,  а объясняются действием сверхъестественных
    сил.

    Свидетельство господина ТТ., друга детства господина Сальера.

    Лабастид-Поме, 19 февраля 1891 года".  "Сим удостоверяю,  что господин
    Сальер,  будучи еще школьным учителем в Лабастид-Поме,  однажды в 1867
    году  попросил  меня  провести  в  его  доме  ночь  для  того,   чтобы
    констатировать некие любопытные факты.

    Вечером мы  с  ним вместе обошли весь дом и закрыли все окна,  а также
    дверь,  выходившую на улицу, после чего легли спать. Около II часов мы
    услышали  грохот  на  кухне,  как будто кто-то принялся яростно лупить
    толстой палкой по столу.  И этот громкий стук продолжался с перерывами
    до 3 часов ночи!  Неведомый посетитель стучал также в дверь кухни и по
    буфету.

    В конце концов мы встали,  зажгли свечи  и  осмотрели  дом.  Во  время
    осмотра все стихло, но как только мы задули свечу, стук возобновился.

    Я не  могу  допустить  мысль  о  том,  что  существа  из плоти и крови
    способны проникнуть в дом,  где заперты окна и двери,  через  замочные
    скважины,  а потому вынужден признать, что явления эти, на мой взгляд,
    не поддаются разумному объяснению.

    Так о чем свидетельствуют  рассказы  очевидцев  происшествий,  имевших
    место в доме школьного учителя?  Они свидетельствуют о том, что в мире
    существуют невидимые человеческому глазу создания, что существуют дома
    с привидениями.

    Я сейчас не пытаюсь найти объяснение феномену привидений, а всего лишь
    утверждаю,  что  это  реальные,  вполне  реальные  существа,  хотя   и
    невидимые.  Тот  факт,  что подобные явления довольно редки,  вовсе не
    является   доказательством    их    нереальности,    хотя    некоторые
    чудаки-резонеры и выдвигают подобные странные доводы.

    Давайте порассуждаем  на  эту  тему  и  мы.  Кого  привлекают  в суд в
    качестве свидетеля?  Того, кто является очевидцем какого-либо события,
    что совершенно естественно.

    А что  бы  вы сказали по поводу следующего судебного решения:  "На том
    основании,  что десять человек видели,  как господин такой-то совершил
    преступление,  а 40 миллионов французов этого не видели, обвиняемый по
    данному делу признан невиновным"?

    Разве может  служить   доказательством   чьей-либо   невиновности   то
    обстоятельство,  что  большое количество людей не было свидетелями его
    преступления?  Но ведь противники нашей  теории,  по  сути,  прибегают
    именно   к  таким  доводам,  когда  отрицают  сам  факт  существования
    привидений.

    В одной из своих блестящих статей,  посвященных домам с  привидениями,
    господин Уильям Баррет сделал следующее заключение:

    1) объяснить   все   случаи   проявления  привидений  только  обманом,
    мошенничеством, злыми шутками и галлюцинациями невозможно;

    2) всякие шумы и передвижения предметов,  а  также  прочие  физические
    феномены бывают связаны,

    хоже, с  каким-то  разумным  невидимым  существом  или  с разумом,  не
    обладающим видимой оболочкой,  и сей разум при всем его несовершенстве
    имеет сходные черты с человеческим разумом;

    3) чаще   всего   таинственные   явления  бывают  связаны  с  какой-то
    определенной персоной или неким местом, где обитало определенное лицо;

    4) явления эти носят спорадический и временный характер,  возникают  и
    прекращаются без всяких видимых причин

    Что касается  меня,  то  я согласен с господином Барретом и господином
    Рише:  свидетельства очевидцев слишком ценны,  чтобы  ими  можно  было
    пренебрегать.

    Исследование и анализ множества случаев дают нам основание утверждать,
    что мебель и прочие предметы двигаются,  хотя вроде к ним никто  и  не
    прикасался, что порой раздаются звуки, коим невозможно найти разумного
    объяснения в сфере физических явлений;  предполагать,  что  в  течение
    многих  дней  и  даже  месяцев  люди  трезвомыслящие,  рассудительные,
    положительные,  тщательно  следившие  за  своими  жилищами,  наблюдали
    явления...  которых  не  было...  слышали  звуки...  которых  никто не
    издавал...  Ну ладно,  если бы речь шла об одном  человеке,  об  одном
    случае,  то тогда можно было бы согласиться с предположением,  что все
    это галлюцинации. Но при наличии множества фактов подобные рассуждения
    -  чистое  ребячество.  О  галлюцинациях  начинают говорить только для
    того,  чтобы уйти от проблем,  чтобы  спрятаться  за  модным  и  очень
    удобным  словечком  от фактов,  коим мы не можем найти объяснений.  Но
    ведь поступать так наивно и недальновидно!

    Но не будем вступать в бесполезные дискуссии,  к тому  же  заочные,  с
    нашими противниками, а продолжим исследования.

    Привидения проявляют себя no-pa,  тому.  Некоторые'} выказывают полное
    отсутствие  интеллекта,  глупость^  приводящую   всякого,   кто   стал
    свидетелем их деяний,1

    в замешательство.  Некоторые явно связаны каким-то образом с кем-то из
    умерших в данном доме,  зато  бывают  и  такие,  в  действиях  которых
    усмотреть  такую связь невозможно.  Известны случаи,  когда привидения
    демонстрировали наличие достаточно высокой степени разумности,  но вот
    понять,  с  кем  из  когда-либо  проживавших  в доме особ они связаны,
    оказывалось затруднительно.

    Сейчас я хочу предложить вниманию читателей письмо,  адресованное  мне
    некой мадам де Гранфор,  членом Сообщества литераторов, действительным
    членом коего имею честь являться и я:

    "Париж, февраль 1900 года.

    Вы знаете,  дорогой мэтр и дорогой друг,  что я не  способна  обмануть
    Вас.  Мне известно, что Вы подозревали некоторых ваших корреспондентов
    во лжи,  но ведь Вы их никогда в глаза не видели,  а мы с Вами знакомы
    уже много лет, и у Вас нет никаких оснований не доверять мне. Сколь бы
    ни был суров Ваш метод ведения научных  исследований,  Вы  не  сможете
    усомниться в моей искренности.

    Я не стала бы злоупотреблять Вашим вниманием,  если бы не считала, что
    одна история,  произошедшая лично со мной,  не заинтересует Вас  и  не
    будет Вам полезна.

    Так вот,   дорогой  друг,  в  молодости  я  отличалась  весьма  слабым
    здоровьем,  в особенности же врачи опасались за мои легкие, вот почему
    они порекомендовали мне однажды, когда зима выдалась особенно суровой,
    немедленно отправиться на юг Франции и провести там  по  крайней  мере
    год.  Я  вняла  их  советам  и  уехала  в  Лангедок,  где  в  одном из
    очаровательных старинных городов жили моя матушка с бабушкой.  Я сняла
    неподалеку  от их дома на очень тихой улочке весьма симпатичный домик,
    одноэта.жный,  довольно  старый,  с  .большим   двором   и   несколько
    запущенным  садом.  Дом  стоял  в  некотором  удалении  от улицы и был
    окружен высоким каменным забором,  в котором были  пробиты  лишь  одни
    ворота,  практически  всегда запертые на большой тяжелый замок.  Чтобы
    попасть  в  дом,  надо  было   миновать   решетчатую   калитку,   тоже
    запиравшуюся на замок, и подняться к двери по высоким ступеням, коих

    было не  менее  7-8.  Надо  сказать,  что  калитку  мы  держали всегда
    запертой даже днем.  Возможно,  Вы сочтете мое описание  дома  излишне
    подробным,  но,  уверяю  Вас,  эти  детали  очень  важны,  потому  что
    свидетельствуют о том,  что непрошеному гостю было бы трудно,  а то  и
    совсем невозможно попасть внутрь дома.  Итак, поселившись в этом тихом
    уединенном  уголке,  я  сочла,  что  достаточно  защищена  от   любого
    нежелательного вторжения...

    В то время у меня на службе состоял человек,  коего мне рекомендовал и
    "уступил",  оказав тем  самым  любезность,  Халил-Паша.  Этот  славный
    парень  отличался  большой  расторопностью и великой преданностью,  но
    был,  как говорится,  не без греха, ибо то и дело норовил утаить часть
    денег,  выдаваемых ему на покупки,  то есть был нечист на руку. Но где
    можно  найти  кристально  честного  слугу?  А  в  остальном  это   был
    прекрасный работник,  и я знала, что он при любой опасности пожертвует
    ради меня жизнью.  Я также привезла из Парижа свою горничную и  наняла
    кухарку из местных жительниц.

    И вот  я  самым  прекрасным  образом  устроилась с детьми в домике,  с
    рассвета до заката буквально залитом солнцем.  Воздух здесь был просто
    изумительный!   Легкий   ветерок   доносил   до   нас   нежный   запах
    бледно-сиреневых фиалок,  которые к вечеру  как  бы  даже  бледнели  и
    выцветали  оттого,  что отдавали свой аромат.  Иногда этот запах бывал
    столь силен,  что нам казалось,  что  мы  живем  в  огромном  душистом
    облаке.  Синее-синее  небо  словно образовало над городом великолепный
    атласный шатер, в котором царили мир и тишина. От травы и цветов веяло
    невероятным покоем,  и я подумала,  что попала в рай. Но как жестоко я
    ошиблась!

    Первая ночь в доме N 9 по улице Круа  прошла  тихо  и  мирно,  но  уже
    посреди  следующей ночи меня разбудил какой-то странный шум,  похожий,
    скорее всего,  на ту малоприятную возню,  которую устраива-1 ют  плохо
    обученные   слуги,  когда  принимаются  за  утреннюю  уборку.  Лежа  с
    закрытыми глазами,  я подумала,  что мой верный Антуан уже  взялся  за
    работу,  вот только было непонятно,  чего это он так топочет и пыхтит.
    Однако стенные часы начали мерно отбивать удары и пробили... полночь!

    Тогда-то я и поняла,  что пыхтит и возится где-то  в  доме  совсем  не
    Антуан,  а кто-то другой!  Я позвонила, и на мой зов явился совершенно
    заспанный слуга.  Я рассказала ему о странных  звуках,  долетевших  до
    меня среди ночи, и попросила осмотреть дом, что он и сделал. Антуан не
    нашел ничего подозрительного, но так как на моем лице явно был написан
    испуг,  он  попросил дать ему какую-нибудь книгу (мне кажется,  я дала
    ему "Графа Монте-Кристо"),за чтением коей он и провел всю ночь без сна
    в столовой.

    Вот так  начались  в  нашем доме на улице Круа странные явления,  коим
    суждено было смущать мой покой и сон в течение целого года.  Случалось
    всякое:  кто-то среди ночи стучал в стены и окна,  кто-то сбрасывал на
    пол книги,  расшвыривал их  по  комнате,  скребся  у  дверей,  шевелил
    портьеры и занавески.  Иногда вместо обычных ударов я слышала выстрелы
    и даже ощущала запах пороха.  Порой  кто-то  дико  хохотал.  Но  самую
    "милую" шутку играли с нами по вечерам...

    Итак, каждый  вечер,  где-то  между десятью часами и полночью кто-то с
    силой ударял молоточком у входной двери по медной  дощечке.  Заметьте,
    чтобы  добраться  до  двери,  надо  было перелезть через высокий забор
    (калитка и ворота всегда были заперты),  пересечь двор и подняться  по
    ступеням...  Как  только  раздавался  это  злонамеренный стук,  Антуан
    опрометью бросался к двери,  распахивал ее...  но никого не видел! Да,
    да,  за  дверью  никого  не  было!  В  конце  концов  обманутый Антуан
    почувствовал  себя  страшно  оскорбленным  и  униженным,  потому   что
    какие-то глупые провинциалы (которых он,  как истый парижанин, глубоко
    презирал) вздумали подшучивать над ним. И он принял решение дежурить у
    двери,  положив правую руку на засов, а левой сжимая толстую суковатую
    палку,  дабы как следует проучить ночных шутников.  Антуан рассчитывал
    распахнуть  дверь  буквально  через  секунду после удара и обрушить на
    спину или голову злоумышленника  орудие  наказания.  Но  напрасно  мой
    слуга  отказался от услад своего любимого мягкого кресла и от общества
    моей беленькой пухленькой горничной,  в  которую  он  был  без  памяти
    влюблен.    Напрасно    бедняга    торчал   у   двери,   подкарауливая
    злоумышленников,  ибо никогда дом не  сотрясался  от  грохота  молотка
    именно в

    то время,  когда  Антуан  стоял  на посту!  Нет,  чудовищной силы удар
    раздавался именно в тот момент, когда слуга, едва державшийся на ногах
    от усталости,  со слипавшимися -глазами, уходил к себе. Придя в ярость
    от того, что его так ловко провели, он устремлялся к двери, размахивая
    палкой,  вылетал на крылечко,  пробегал по двору, хватался за холодные
    железные прутья решетки и впивался взглядом в ночной мрак...  И никого
    не  видел!  Ничто  "не  нарушало  тишины  и покоя спящей улочки...  Ни
    единого звука шагов...  Никто не крался,  хоронясь, вдоль домов, никто
    не убегал,  никто не прятался за углом...  Спали люди,  спали собаки и
    кошки, спали птицы, даже петухи спали в этот час на улице Круа, куда я
    приехала в поисках покоя.

    Мой брат,   когда   я   ему   рассказала  о  проделках  загадочного  и
    беспокойного духа,  посмеялся надо мной,  и я захотела,  чтобы он, как
    говорится, на собственной шкуре испытал все прелести жизни в доме, где
    обитает привидение.  Итак,  я попросила брата остаться у меня на ночь.
    Он   согласился,  не  преминув  разразиться  полной  сарказма  тирадой
    относительно слабости моего рассудка.

    Я приказала   постелить   ему   постель    в    небольшом    кабинете,
    располагавшемся рядом с гостиной. .В ту ночь я сама спала очень крепко
    и не слышала ровным счетом ничего странного.  Но  утром,  очень  рано,
    чуть  ли не на рассвете,  брат разбудил меня сам.  Черты лица его были
    искажены страхом и страданием,  он был смертельно бледен.  Разумеется,
    он  уже  не  смеялся над моим "слабым умишком",  ему вообще было не до
    смеха.  Брат объявил,  что покидает мой дом немедленно,  не  дожидаясь
    завтрака,  ибо в течение всей ночи он не] смог ни на миг смежить веки.
    Уже стоя на пороге щ сжимая дверную ручку, он сказал: -щ

    - Знаешь,  я бы не согласился провести здесь еще одну ночь  и  за  сто
    тысяч франков!

    Что же  он  услышал?  Какие страсти ему померещились?  Что произошло в
    кабинете? Не знаю, потому что брат мне никогда ничего не рассказывал о
    той ночи,  да к тому же еще всегда приходил в ярость,  если я пыталась
    завести разговор на  эту  тему.  Однако  у  меня  есть  все  основания
    полагать,  что  Коко  (так  мы  фамильярно  именовали наше привидение)
    сыграло с

    ним какую-то злую шутку, наподобие той, что онс однажды сыграло с моей
    матушкой и о которой та еще долго не могла вспоминать без содрогания.

    А случилось  вот что:  матушка как-то засиделась у меня допоздна и уже
    было собралась уходить, как сей проказник ударил в стену как раз у нее
    над  ухом  с  такой  силой,  что  бедняжка  едва не лишилась чувств от
    испуга.  Она ни за что не соглашалась выходить на улицу одна, и я была
    вынуждена  отправить вместе с ней моего Антуана,  который и сопроводил
    ее до дома.

    Наверное, вы недоумеваете относительного того, что я так долго прожила
    в  доме,  где  обитал столь беспокойный субъект.  Так вот,  как это ни
    странно,  хотя я с рождения была довольно  труслива,  я  абсолютно  не
    боялась Коко.  Более того,  я с ним разговаривала,  я его ругала, если
    оно вытворяло что-нибудь уж слишком несусветное, я даже просила его...
    оказать  мне  кое-какие  услуги.  Однажды я занималась своим туалетом,
    готовясь пойти в театр,  сказала горничной,  что жду из  Парижа  очень
    важное  письмо.  Потом  я  со смехом вслух громко произнесла следующую
    фразу:  "Было бы очень мило и любезно со  стороны  Коко,  если  бы  он
    сообщил  мне  стуком,  не  будет  ли доставлено это письмо с последним
    курьерским поездом... Если письмо прибудет сегодня вечером, пусть Коко
    ударит   два   раза   в   стену   около   зеркала,   перед  которым  я
    прихорашиваюсь".  И что вы думаете?  В стену тотчас  же  стукнули  два
    раза!  Моя  горничная  выронила  из  рук  канделябр и,  громко вопя от
    страха,  бросилась бежать.  Письмо же действительно прибыло с вечерней
    почтой, как меня и предупредил мой друг Коко.

    А потом  все  в  одночасье закончилось...  Проведя в Лангедоке год,  я
    вернулась в Париж.  В глубине души я надеялась,  что Коко последует за
    мной  в столицу,  но этого не случилось.  В Париже я больше никогда не
    слышала никаких таинственных стуков,  вздохов,  стонов и  прочего.  Я,
    видимо,  утратила  способность  привлекать  к  себе внимание духов,  в
    существование коих я по-прежнему  не  слишком  верю.  Но  я  не  делаю
    никаких особых выводов из всего пережитого мной,  ибо я так мало знаю.
    Я  всего  лишь  рассказала  Вам  истинную  историю  моих   собственных
    приключений.

    Мануэли де Гранфор".

    Какими же  причинами  можно  было  бы  объяснить подобные явления?  Мы
    обсуждали с моей корреспонденткой гипотезу о временном  раздвоении  ее
    сознания,  о возможной экстериоризации ее души (по мнению нашего друга
    А.  де Роша,  такое возможно и при жизни),  но ни одна из  гипотез  не
    показалась  нам  достаточно  серьезно  обоснованной.  Кстати,  в явное
    противоречие  с  обеими  этими  гипотезами  вступали  показания  брата
    госпожи де Гранфор.  Так с чем же столкнулась на юге Франции эта милая
    дама?  Что это было?  Невидимка?  Душа человека, скончавшегося в доме,
    где   поселилась   госпожа  де  Гранфор?  Или  душа  кого-либо  из  ее
    родственников? Неведомый дух ни разу не назвал себя и не намекнул, кто
    он такой...

    Как я уже говорил, я получал сообщения о домах с привидениями от людей
    из самых разных слоев общества, начиная с представителей высшего света
    и  кончая  самыми бедными и обездоленными,  ибо привидения встречаются
    везде, надо только заняться изучением данной проблемы.

    Следующая история представляется мне столь же странной  и  загадочной,
    что и предыдущая.
вверх