   Русские народные сказки в обработке А. Толстого
 
   По щучьему велению
   Мальчик с пальчик
   Царевна лягушка
   Лисичка-сестричка и волк
   Морозко
 
   По щучьему велению
 
   Жил-был старик. У него было три сына: двое умных, третий дурачок Еме-
ля.
   Те братья работают, а Емеля целый день лежит на печке,  знать  ничего
не хочет.
   Один раз братья уехали на базар, а  бабы,  невестки,  давай  посылать
его:
   - Сходи, Емеля, за водой.
   А он им с печки:
   - Неохота...
   - Сходи, Емеля, а то братья с базара  воротятся,  гостинцев  тебе  не
привезут.
   - Ну, ладно.
   Слез Емеля с печки, обулся, оделся, взял ведра да топор  и  пошел  на
речку.
   Прорубил лед, зачерпнул ведра и поставил их, а сам глядит в  прорубь.
И увидел Емеля в проруби щуку. Изловчился и ухватил щуку в руку:
   - Вот уха будет сладка!
   Вдруг щука ему человечьим голосом:
   - Емеля, отпусти меня в воду, я тебе пригожусь.
   А Емеля смеется:
   - На что ты мне пригодишься?.. Нет, понесу тебя домой, велю невесткам
уху сварить. Будет уха сладка.
   Щука взмолилась опять:
   - Емеля, Емеля, отпусти меня в воду, я тебе сделаю все, что ни  поже-
лаешь.
   - Ладно, только покажи сначала, что не обманываешь меня, тогда  отпу-
щу.
   Щука его спрашивает:
   - Емеля, Емеля, скажи - чего ты сейчас хочешь?
   - Хочу, чтобы ведра сами пошли домой и вода бы не расплескалась...
   Щука ему говорит:
   - Запомни мои слова, когда что тебе захочется  -  скажи  только:  "По
щучьему веленью, по моему хотенью".
   Емеля и говорит:
   - По щучьему веленью, по моему хотенью - ступайте,  ведра,  сами  до-
мой...
   Только сказал - ведра сами и пошли в гору. Емеля пустил щуку  в  про-
рубь, а сам пошел за ведрами.
   Идут ведра по деревне, народ дивится, а Емеля идет сзади, посмеивает-
ся... Зашли ведра в избу и сами стали на лавку, а Емеля полез на печь.
   Прошло много ли, мало ли времени - невестки говорят ему:
   - Емеля, что ты лежишь? Пошел бы дров нарубил.
   - Неохота...
   - Не нарубишь дров, братья с базара воротятся, гостинцев тебе не при-
везут.
   Емеле неохота слезать с печи. Вспомнил он про щуку и потихоньку гово-
рит:
   - По щучьему веленью, по моему хотенью - поди, топор, наколи дров,  а
дрова сами в избу ступайте и в печь кладитесь...
   Топор выскочил из-под лавки - и на двор, и давай дрова колоть, а дро-
ва сами в избу идут и в печь лезут.
   Много ли, мало ли времени прошло - невестки опять говорят:
   - Емеля, дров у нас больше нет. Съезди в лес, наруби.
   А он им с печки:
   - Да вы-то на что?
   - Как - мы на что?.. Разве наше дело в лес за дровами ездить?
   - Мне неохота...
   - Ну, не будет тебе подарков.
   Делать нечего. Слез Емеля с печи, обулся, оделся. Взял веревку и  то-
пор, вышел на двор и сел в сани:
   - Бабы, отворяйте ворота!
   Невестки ему говорят:
   - Что ж ты, дурень, сел в сани, а лошадь не запряг?
   - Не надо мне лошади.
   Невестки отворили ворота, а Емеля говорит потихоньку:
   - По щучьему веленью, по моему хотенью - ступайте, сани, в лес...
   Сани сами и поехали в ворота, да так быстро - на лошади не догнать.
   А в лес-то пришлось ехать через город, и тут он много  народу  помял,
подавил. Народ кричит: "Держи его! Лови его!" А он, знай, сани погоняет.
Приехал в лес:
   - По щучьему веленью, по моему хотенью - топор, наруби дровишек посу-
ше, а вы, дровишки, сами валитесь в сани, сами вяжитесь...
   Топор начал рубить, колоть сухие дерева, а дровишки сами в  сани  ва-
лятся и веревкой вяжутся.
   Потом Емеля велел топору вырубить себе дубинку - такую, чтобы  насилу
поднять. Сел на воз:
   - По щучьему веленью, по моему хотенью - поезжайте, сани, домой...
   Сани помчались домой. Опять проезжает Емеля по тому городу, где даве-
ча помял, подавил много народу, а там его уж дожидаются. Ухватили  Емелю
и тащат с возу, ругают и бьют. Видит он, что плохо дело, и потихоньку:
   - По щучьему веленью, по моему хотенью - ну-ка, дубинка,  обломай  им
бока...
   Дубинка выскочила - и давай колотить. Народ кинулся  прочь,  а  Емеля
приехал домой и залез на печь.
   Долго ли, коротко ли - услышал царь об Емелиных проделках и  посылает
за ним офицера - его найти и привезти во дворец.
   Приезжает офицер в ту деревню, входит в ту избу, где Емеля  живет,  и
спрашивает:
   - Ты - дурак Емеля?
   А он с печки:
   - А тебе на что?
   - Одевайся скорее, я повезу тебя к царю.
   - А мне неохота...
   Рассердился офицер и ударил его по щеке.
   А Емеля говорит потихоньку:
   - По щучьему веленью, по моему хотенью - дубинка, обломай ему бока...
   Дубинка выскочила - и давай колотить офицера, насилу он ноги унес.
   Царь удивился, что его офицер не мог справиться с Емелей, и  посылает
своего самого набольшего вельможу:
   - Привези ко мне во дворец дурака Емелю, а то голову с плеч сниму.
   Накупил набольший вельможа изюму, черносливу, пряников, приехал в  ту
деревню, вошел в ту избу и стал спрашивать у невесток, что любит Емеля.
   - Наш Емеля любит, когда его ласково попросят да красный кафтан посу-
лят, - тогда он все сделает, что ни попросишь.
   Набольший вельможа дал Емеле изюму, черносливу, пряников и говорит:
   - Емеля, Емеля, что ты лежишь на печи? Поедем к царю.
   - Мне и тут тепло...
   - Емеля, Емеля, у царя тебя будут хорошо кормитьпоить  -  пожалуйста,
поедем.
   - А мне неохота...
   - Емеля, Емеля, царь тебе красный кафтан подарит, шапку и сапоги.
   Емеля подумал-подумал:
   - Ну, ладно, ступай ты вперед, а я за тобой вслед буду.
   Уехал вельможа, а Емеля полежал еще и говорит:
   - По щучьему веленью, по моему хотенью - ну-ка, печь, поезжай  к  ца-
рю...
   Тут в избе углы затрещали, крыша зашаталась, стена вылетела,  и  печь
сама пошла по улице, по дороге, прямо к царю...
   Царь глядит в окно, дивится:
   - Это что за чудо?
   Набольший вельможа ему отвечает:
   - А это Емеля на печи к тебе едет.
   Вышел царь на крыльцо:
   - Что-то, Емеля, на тебя много жалоб! Ты много народу подавил.
   - А зачем они под сани лезли?
   В это время в окно на него глядела царская дочь - Марья-царевна. Еме-
ля увидал ее в окошке и говорит потихоньку:
   - По щучьему веленью, по моему хотенью - пускай царская дочь меня по-
любит...
   И сказал еще:
   - Ступай, печь, домой...
   Печь повернулась и пошла домой, вошла в избу и стала на прежнее  мес-
то. Емеля опять лежит-полеживает. А у царя  во  дворце  крик  да  слезы.
Марья-царевна по Емеле скучает, не может жить  без  него,  просит  отца,
чтобы выдал он ее за Емелю замуж. Тут царь забедовал, затужил и  говорит
опять набольшему вельможе:
   - Ступай, приведи ко мне Емелю живого или мертвого,  а  то  голову  с
плеч сниму.
   Накупил набольший вельможа вин сладких да разных закусок, поехал в ту
деревню, вошел в ту избу и начал Емелю потчевать.
   Емеля напился, наелся, захмелел и лег спать. А вельможа положил его в
повозку и повез к царю.
   Царь тотчас велел прикатить большую бочку с железными обручами. В нее
посадили Емелю и Марью-царевну, засмолили и бочку в море бросили.
   Долго ли, коротко ли - проснулся Емеля, видит - темно, тесно:
   - Где же это я?
   А ему отвечают:
   - Скучно и тошно, Емелюшка! Нас в бочку засмолили,  бросили  в  синее
море.
   - А ты кто?
   - Я - Марья-царевна.
   Емеля говорит:
   - По щучьему веленью, по моему хотенью - ветры буйные, выкатите бочку
на сухой берег, на желтый песок.
   Ветры буйные подули. Море взволновалось, бочку выкинуло на сухой  бе-
рег, на желтый песок. Емеля и Марьяцаревна вышли из нее.
   - Емелюшка, где же мы будем жить? Построй какую ни на есть избушку.
   - А мне неохота.
   Тут она стала его еще пуще просить, он и говорит:
   - По щучьему веленью, по моему хотенью - выстройся, каменный дворец с
золотой крышей...
   Только он сказал - появился каменный дворец с золотой крышей.  Кругом
- зеленый сад: цветы цветут и птицы поют. Марья-царевна с  Емелей  вошли
во дворец, сели у окошечка.
   - Емелюшка, а нельзя тебе красавчиком стать?
   Тут Емеля не долго думал:
   - По щучьему веленью, по моему хотенью - стать мне  добрым  молодцом,
писаным красавцем...
   И стал Емеля таким, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
   А в ту пору царь ехал на охоту и видит - стоит дворец, где раньше ни-
чего не было.
   - Это что за невежа без моего дозволения на моей земле дворец  поста-
вил?
   И послал узнать-спросить: "Кто такие?"
   Послы побежали, стали под окошком, спрашивают.
   Емеля им отвечает:
   - Просите царя ко мне в гости, я сам ему скажу.
   Царь приехал к нему в гости. Емеля его встречает,  ведет  во  дворец,
сажает за стол. Начинают они пировать. Царь ест, пьет и не надивится:
   - Кто же ты такой, добрый молодец?
   - А помнишь дурачка Емелю - как приезжал к тебе на печи, а  ты  велел
его со своей дочерью в бочку засмолить, в море бросить? Я  -  тот  самый
Емеля. Захочу - все твое царство пожгу и разорю.
   Царь сильно испугался, стал прощенья просить:
   - Женись на моей дочери, Емелюшка, бери мое царство, только  не  губи
меня!
   Тут устроили пир на весь мир. Емеля женился на Марье-царевне  и  стал
править царством.
   Тут и сказке конец, а кто слушал - молодец.
 
 
   Мальчик с пальчик
 
   Жили старик со старухою. Раз старуха рубила капусту и нечаянно  отру-
била палец. Завернула его в тряпку и положила на лавку.
   Вдруг услышала - кто-то на лавке плачет. Развернула тряпку, а  в  ней
лежит мальчик ростом с пальчик.
   Удивилась старуха, испугалась:
   - Ты кто таков?
   - Я твой сынок, народился из твоего мизинчика.
   Взяла его старуха, смотрит - мальчик крохотный-крохотный, еле от зем-
ли видно. И назвала его Мальчик с пальчик.
   Стал он у них расти. Ростом мальчик не вырос, а разумом умнее большо-
го оказался.
   Вот он раз и говорит:
   - Где мой батюшка?
   - Поехал на пашню.
   - Я к нему пойду, помогать стану.
   - Ступай, дитятко. Пришел он на пашню:
   - Здравствуй, батюшка!
   Осмотрелся старик кругом:
   - Что за чудо! Голос слышу, а никого не вижу. Кто  таков  говорит  со
мной?
   - Я - твой сынок. Пришел тебе помогать пахать. Садись, батюшка, заку-
си да отдохни маленько!
   Обрадовался старик, сел обедать. А Мальчик с пальчик залез  лошади  в
ухо и стал пахать, а отцу наказал:
   - Коли кто будет торговать меня, продавай смело: небось - не пропаду,
назад домой приду,
   Вот едет мимо барин, смотрит и дивуется: конь идет, соха орет, а  че-
ловека нет.
   - Этого еще видом не видано, слыхом не слыхано, чтобы лошадь сама со-
бой пахала!
   Старик говорит барину:
   - Что ты, разве ослеп? То у меня сын пашет.
   - Продай мне его!
   - Нет, не продам: нам только и радости со старухой, только  и  утехи,
что Мальчик с пальчик.
   - Продай, дедушка!
   - Ну, давай тысячу рублей.
   - Что так дорого?
   - Сам видишь: мальчик мал, да удал, на ногу скор, на посылку легок!
   Барин заплатил тысячу рублей, взял мальчика, посадил в карман и  пое-
хал домой.
   А Мальчик с пальчик прогрыз дыру в кармане и ушел от барина.
   Шел, шел, и пристигла его темная ночь.
   Спрятался он под былинку подле самой дороги и уснул.
   Набежал голодный волк и проглотил его.
   Сидит Мальчик с пальчик в волчьем брюхе живой, и горя ему мало!
   Плохо пришлось серому волку: увидит он стадо,  овцы  пасутся,  пастух
спит, а только подкрадется овцу унести - Мальчик с пальчик и закричит во
все горло:
   - Пастух, пастух, овечий дух! Спишь, а волк овцу тащит!
   Пастух проснется, бросится бежать на волка с дубиною да еще притравит
его собаками, а собаки ну его рвать - только клочья летят! Еле-еле уйдет
серый волк!
   Совсем волк отощал, пришлось пропадать с голоду. Просит он Мальчика с
пальчика:
   - Вылези!
   - Довези меня домой к отцу, к матери, так вылезу.
   Делать нечего. Побежал волк в деревню, вскочил прямо к старику в  из-
бу.
   Мальчик с пальчик тотчас выскочил из волчьего брюха:
   - Бейте волка, бейте серого!
   Старик схватил кочергу, старуха ухват - и давай бить волка. Тут его и
порешили, сняли кожу да сынку тулуп сделали.
 
 
   Царевна лягушка
 
   В старые годы у одного царя было три сына. Вот, когда  сыновья  стали
на возрасте, царь собрал их и говорит:
   - Сынки мои любезные, покуда я еще не стар, мне охота бы вас  женить,
посмотреть на ваших деточек, на моих внучат.
   Сыновья отцу отвечают:
   - Так что ж, батюшка, благослови. На ком тебе желательно нас женить?
   - Вот что, сынки, возьмите по стреле, выходите в чистое поле и  стре-
ляйте: куда стрелы упадут, там и судьба ваша.
   Сыновья поклонились отцу, взяли по стреле, вышли в чистое поле, натя-
нули луки и выстрелили.
   У старшего сына стрела упала на боярский двор, подняла стрелу  боярс-
кая дочь. У среднего сына упала стрела на широкий купеческий двор,  под-
няла ее купеческая дочь.
   А у младшего сына, Ивана-царевича, стрела поднялась и улетела сам  не
знает куда. Вот он шел, шел, дошел до болота,  видит  -  сидит  лягушка,
подхватила его стрелу. Иван-царевич говорит ей:
   - Лягушка, лягушка, отдай мою стрелу.
   А лягушка ему отвечает:
   - Возьми меня замуж!
   - Что ты, как я возьму себе в жены лягушку?
   - Бери, знать, судьба твоя такая.
   Закручинился Иван-царевич. Делать нечего, взял лягушку, принес домой.
Царь сыграл три свадьбы: старшего сына женил на боярской дочери, средне-
го - на купеческой, а несчастного Ивана-царевича - на лягушке.
   Вот царь позвал сыновей:
   - Хочу посмотреть, которая из ваших жен лучшая  рукодельница.  Пускай
сошьют мне к завтрему по рубашке.
   Сыновья поклонились отцу и пошли.
   Иван-царевич приходит домой, сел и голову повесил.
   Лягушка по полу скачет, спрашивает его:
   - Что, Иван-царевич, голову повесил? Или горе какое?
   - Батюшка велел тебе к завтрему рубашку сшить.
   Лягушка отвечает:
   - Не тужи, Иван-царевич, ложись лучше спать, утро вечера мудренее.
   Иван-царевич лег спать, а лягушка прыгнула на крыльцо, сбросила с се-
бя лягушечью кожу и обернулась Василисой  Премудрой,  такой  красавицей,
что и в сказке не расскажешь.
   Василиса Премудрая ударила в ладоши и крикнула:
   - Мамки, няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Сшейте мне к  утру  такую
рубашку, какую видела я у моего родного батюшки.
   Иван-царевич утром проснулся, лягушка опять по полу скачет, а уж  ру-
башка лежит на столе, завернута в полотенце.  Обрадовался  Иван-царевич,
взял рубашку, понес к отцу. Царь в это время принимал  дары  от  больших
сыновей. Старший сын развернул рубашку, царь принял ее и сказал:
   - Эту рубашку в черной избе носить.
   Средний сын развернул рубашку, царь сказал:
   - В ней только в баню ходить.
   Иван-царевич развернул рубашку, изукрашенную златом-серебром, хитрыми
узорами. Царь только взглянул:
   - Ну, вот это рубашка - в праздник ее надевать. Пошли братья по домам
- те двое - и судят между собой:
   - Нет, видно, мы напрасно смеялись над женой Ивана-царевича:  она  не
лягушка, а какая-нибудь хитра...
   Царь опять позвал сыновей:
   - Пускай ваши жены испекут мне к завтрему хлеб. Хочу узнать,  которая
лучше стряпает.
   Иван-царевич голову повесил, пришел домой.
   Лягушка его спрашивает:
   - Что закручинился?
   Тот отвечает:
   - Надо к завтрему испечь царю хлеб. Хитра - колдунья.
   - Не тужи, Иван-царевич, лучше ложись спать, утро вечера мудренее.
   А те невестки сперва-то смеялись над лягушкой, а теперь послали  одну
бабушку-задворенку посмотреть, как лягушка будет печь хлеб.
   Лягушка хитра, она это смекнула. Замесила квашню, печь сверху  разло-
мала да прямо туда, в дыру, всю квашню и опрокинула.  Бабушка-задворенка
прибежала к царским невесткам, все рассказала, и те так же стали делать.
   А лягушка прыгнула на крыльцо, обернулась Василисой Премудрой, удари-
ла в ладоши:
   - Мамки, няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Испеките мне к утру  мяг-
кий белый хлеб, какой я у моего родного батюшки ела.
   Иван-царевич утром проснулся, а уж на  столе  лежит  хлеб,  изукрашен
разными хитростями: по бокам узоры печатные, сверху города с заставами.
   Иван-царевич обрадовался, завернул хлеб в ширинку, понес  к  отцу.  А
царь в то время принимал хлебы от больших сыновей.
   Их жены-то поспускали тесто в печь, как им бабушказадворенка сказала,
и вышла у них одна горелая грязь. Царь принял  хлеб  от  старшего  сына,
посмотрел и отослал в людскую. Принял от среднего сына и туда  же  отос-
лал. А как подал Иван-царевич, царь сказал:
   - Вот это хлеб, только в праздник его есть.
   И приказал царь трем сыновьям, чтобы завтра явились  к  нему  на  пир
вместе с женами.
   Опять воротился Иван-царевич домой невесел, ниже плеч голову повесил.
Лягушка по полу скачет:
   - Ква-ква, Иван-царевич, что закручинился?  Или  услыхал  от  батюшки
слово неприветливое?
   - Лягушка, лягушка, как мне не горевать!  Батюшка  наказал,  чтобы  я
пришел с тобой на пир, а как я тебя людям покажу?
   Лягушка отвечает:
   - Не тужи, Иван-царевич, иди на пир один, а я вслед  за  тобой  буду.
Как услышишь стук да гром, не пугайся. Спросят тебя, скажи: "Это моя ля-
гушонка в коробчонке едет".
   Иван-царевич и пошел один. Вот старшие братья приехали с женами,  ра-
зодетыми, разубранными, нарумяненными, насурмленными. Стоят да над  Ива-
ном-царевичем смеются:
   - Что же ты без жены пришел? Хоть бы в платочке ее принес. Где ты та-
кую красавицу выискал? Чай, все болота исходил.
   Царь с сыновьями, с невестками, с гостями сели за столы  дубовые,  за
скатерти браные - пировать. Вдруг поднялся стук  да  гром,  весь  дворец
затрясся. Гости напугались, повскакали с мест, а Иван-царевич говорит:
   - Не бойтесь, честные гости: это моя лягушонка в коробчонке приехала.
   Подлетела к царскому крыльцу золоченая карета о шести белых  лошадях,
и выходит оттуда Василиса Премудрая: на лазоревом платье - частые  звез-
ды, на голове - месяц ясный, такая красавица - ни вздумать, ни взгадать,
только в сказке сказать. Берет она Ивана-царевича за  руку  и  ведет  за
столы дубовые, за скатерти браные.
   Стали гости есть, пить, веселиться. Василиса Премудрая испила из ста-
кана да последки себе за левый рукав вылила. Закусила лебедем да косточ-
ки за правый рукав бросила.
   Жены больших-то царевичей увидели ее хитрости и давай то же делать.
   Попили, поели, настал черед плясать.  Василиса  Премудрая  подхватила
Ивана-царевича и пошла. Уж она плясала, плясала, вертелась, вертелась  -
всем на диво. Махнула левым рукавом -  вдруг  сделалось  озеро,  махнула
правым рукавом - поплыли по озеру белые лебеди. Царь и  гости  диву  да-
лись.
   А старшие невестки пошли плясать: махнули  рукавом  -  только  гостей
забрызгали, махнули другим - только кости разлетелись, одна кость царю в
глаз попала. Царь рассердился и прогнал обеих невесток.
   В ту пору Иван-царевич отлучился потихоньку, побежал домой, нашел там
лягушечью кожу и бросил ее в печь, сжег на огне.
   Василиса Премудрая возвращается домой, хватилась - нет лягушечьей ко-
жи. Села она на лавку, запечалилась, приуныла и говорит Ивану-царевичу:
   - Ах, Иван-царевич, что же ты наделал! Если бы ты еще только три  дня
подождал, я бы вечно твоей была. А теперь прощай. Ищи меня за  тридевять
земель, в тридесятом царстве, у Кощея Бессмертного...
   Обернулась Василиса  Премудрая  серой  кукушкой  и  улетела  в  окно.
Иван-царевич поплакал, поплакал, поклонился на четыре  стороны  и  пошел
куда глаза глядят - искать жену, Василису Премудрую. Шел он  близко  ли,
далеко ли, долго ли, коротко ли, сапоги проносил, кафтан истер, шапчонку
дождик иссек.
   Попадается ему навстречу старый старичок.
   - Здравствуй, добрый молодец! Что ищешь, куда путь держишь?
   Иван-царевич рассказал ему про свое несчастье. Старый старичок  гово-
рит ему:
   - Эх, Иван-царевич, зачем ты лягушечью кожу спалил? Не ты  ее  надел,
не тебе ее было снимать. Василиса Премудрая хитрей, мудреней своего отца
уродилась. Он за то осерчал на нее и велел ей три  года  быть  лягушкой.
Ну, делать нечего, вот тебе клубок: куда он покатится, туда и ты  ступай
за ним смело.
   Иван-царевич поблагодарил старого старичка и пошел за клубочком. Клу-
бок катится, он за ним идет.  В  чистом  поле  попадается  ему  медведь.
Иван-царевич нацелился, хочет убить зверя.
   А медведь говорит ему человеческим голосом:
   - Не бей меня, Иван-царевич, когда-нибудь тебе пригожусь.
   Иван-царевич пожалел медведя, не стал  его  стрелять,  пошел  дальше.
Глядь, летит над ним селезень. Он нацелился, а селезень говорит ему  че-
ловеческим голосом:
   - Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе пригожусь.
   Он пожалел селезня и пошел дальше.  Бежит  косой  заяц.  Иван-царевич
опять спохватился, хочет в него стрелять, а  заяц  говорит  человеческим
голосом:
   - Не убивай меня, Иван-царевич, я тебе пригожусь.
   Пожалел он зайца, пошел дальше. Подходит к синему морю и видит  -  на
берегу, на песке, лежит щука, едва дышит и говорит ему:
   - Ах, Иван-царевич, пожалей меня, брось в синее море!
   Он бросил щуку в море, пошел дальше берегом.
   Долго, коротко ли, прикатился клубочек к лесу.
   Там стоит избушка на курьих ножках, кругом себя поворачивается.
   - Избушка, избушка, стань по-старому, как мать поставила: к лесу  за-
дом, ко мне передом.
   Избушка повернулась к нему передом, к лесу задом. Иван-царевич взошел
на нее и видит - на печи, на девятом кирпиче, лежит баба-яга -  костяная
нога, зубы - на полке, а нос в потолок врос.
   - Зачем, добрый молодец, ко мне пожаловал? - говорит ему баба-яга.  -
Дело пытаешь или от дела лытаешь?
   Иван-царевич ей отвечает:
   - Ах ты, старая хрычовка, ты бы меня прежде напоила, накормила, в ба-
не выпарила, тогда бы и спрашивала.
   Баба-яга его в бане выпарила, напоила, накормила, в постель  уложила,
и Иван-царевич рассказал ей, что ищет свою жену, Василису Премудрую.
   - Знаю, знаю, - говорит ему баба-яга, -  твоя  жена  теперь  у  Кощея
Бессмертного. Трудно ее будет достать, нелегко  с  Кошеем  сладить:  его
смерть на конце иглы, та игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, тот за-
яц сидит в каменном сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и  тот  дуб
Кощей Бессмертный, как свой глаз бережет.
   Иван-царевич у бабы-яги переночевал, и наутро она  ему  указала,  где
растет высокий дуб. Долго ли, коротко ли, дошел туда Иван-царевич, видит
- стоит, шумит высокий дуб, на нем каменный сундук, а достать его  труд-
но.
   Вдруг, откуда ни взялся, прибежал медведь и выворотил дуб  с  корнем.
Сундук упал и разбился. Из сундука выскочил  заяц  -  и  наутек  во  всю
прыть. А за ним другой заяц гонится, нагнал и в клочки  разорвал.  А  из
зайца вылетела утка, поднялась высоко, под самое небо. Глядь, на нее се-
лезень кинулся, как ударил ее - утка яйцо выронила, упало яйцо  в  синее
море...
   Тут Иван-царевич залился горькими слезами - где же в море яйцо найти!
Вдруг подплывает к берегу щука и держит яйцо в зубах. Иван-царевич  раз-
бил яйцо, достал иголку и давай у нее конец ломать. Он ломает,  а  Кощей
Бессмертный бьется, мечется. Сколько ни бился, ни метался Кощей,  сломал
Иван-царевич у иглы конец, пришлось Кощею помереть.
   Иван-царевич пошел в Кощеевы палаты белокаменные. Выбежала к нему Ва-
силиса Премудрая, поцеловала его в сахарные уста. Иван-царевич с Васили-
сой Премудрой воротились домой и жили долго и счастливо до глубокой ста-
рости.
 
 
   Лисичка-сестричка и волк
 
   Жили себе дед да баба. Дед говорит бабе:
   - Ты, баба, пеки пироги, а я запрягу сани да поеду за рыбой.
   Наловил рыбы и везет домой целый воз. Вот едет он  и  видит:  лисичка
свернулась калачиком и лежит на дороге. Дед слез с воза, подошел  к  ли-
сичке, а она не ворохнется, лежит себе как мертвая.
   - Вот будет подарок жене! - сказал дед, взял  лисичку  и  положил  на
воз, а сам пошел впереди.
   А лисичка улучила время и стала выбрасывать полегоньку из воза все по
рыбке да по рыбке, все по рыбке да по рыбке. Повыбросила всю рыбу и сама
ушла.
   - Ну, старуха, - говорит дед, - какой воротник привез я тебе на шубу!
   - Где?
   - Там на возу - и рыба, и воротник.
   Подошла баба к возу: ни воротника, ни рыбы - и начала ругать мужа:
   - Ах ты, такой-сякой! Ты еще вздумал обманывать!
   Тут дед смекнул, что лисичка-то была не мертвая.  Погоревал,  погоре-
вал, да делать нечего.
   А лисичка собрала всю разбросанную рыбу в кучку, уселась на дорогу  и
кушает себе. Приходит к ней серый волк:
   - Здравствуй, сестрица!
   - Здравствуй, братец!
   - Дай мне рыбки!
   - Налови сам да и кушай.
   - Я не умею.
   - Эка, ведь я же наловила! Ты, братец, ступай на реку, опусти хвост в
прорубь, сиди да приговаривай: "Ловись, рыбка, и мала, и велика! Ловись,
рыбка, и мала, и велика!" Рыбка к тебе сама на хвост нацепится. Да смот-
ри сиди подольше, а то не наловишь.
   Волк и пошел на реку, опустил хвост в прорубь и начал приговаривать:
   - Ловись, рыбка, и мала, и велика!
   Ловись рыбка, и мала, и велика!
   Вслед за ним и лиса явилась; ходит около волка да причитывает:
   - Ясни, ясни на небе звезды, Мерзни, мерзни, волчий хвост!
   - Что ты, лисичка-сестричка, говоришь?
   - То я тебе помогаю.
   А сама, плутовка, поминутно твердит:
   - Мерзни, мерзни, волчий хвост!
   Долго-долго сидел волк у проруби, целую ночь не сходил с места, хвост
его и приморозило; пробовал было приподняться: не тут-то было!
   "Эка, сколько рыбы привалило - и не вытащишь!" - думает он.
   Смотрит, а бабы идут за водой и кричат, завидя серого:
   - Волк, волк! Бейте его, бейте его!
   Прибежали и начали колотить волка - кто коромыслом, кто  ведром,  кто
чем попало. Волк прыгал, прыгал, оторвал себе хвост и пустился  без  ог-
лядки бежать.
   "Хорошо же, - думает, - уж я тебе отплачу, сестрица!"
   Тем временем, пока волк отдувался  своими  боками,  лисичка-сестричка
захотела попробовать, не удастся ли еще что-нибудь стянуть, 3абралась  в
одну избу, где бабы пекли блины, да попала головой в кадку с тестом, вы-
мазалась и бежит. А волк ей навстречу:
   - Так-то учишь ты? Меня всего исколотили!
   - Эх, волчику-братику! - говорит лисичка-сестричка.  -  У  тебя  хоть
кровь выступила, а у меня мозг, меня больней твоего  прибили:  я  насилу
плетусь.
   - И то правда, - говорит волк, - где уж тебе, сестрица, идти,  садись
на меня, я тебя довезу.
   Лисичка села ему на спину, он ее и повез.
   Вот лисичка-сестричка сидит да потихоньку напевает:
   - Битый небитого везет. Битый небитого везет!
   - Что ты, сестрица, говоришь?
   - Я, братец, говорю: "Битый битого везет".
   - Так, сестрица, так!
 
 
   Морозко
 
   Живало-бывало, жил дед да с другой женой. У деда была дочка, и у бабы
была дочка.
   Все знают, как за мачехой жить: перевернешься - бита и  недовернешься
- бита. А родная дочь что ни сделает - за все гладят по головке: умница.
   Падчерица и скотину поила-кормила, дрова и воду в избу  носила,  печь
топила, избу мела - еще до свету... Ничем старухе не угодишь  -  все  не
так, все худо.
   Ветер хоть пошумит, да затихнет, а старая баба расходится - не  скоро
уймется. Вот мачеха и придумала падчерицу со свету сжить.
   - Вези, вези ее, старик, - говорит мужу, -  куда  хочешь,  чтобы  мои
глаза ее не видали! Вези ее в лес, на трескучий мороз.
   Старик затужил, заплакал, однако делать нечего, бабы не  переспоришь.
Запряг лошадь:
   - Садись, мила дочь, в сани.
   Повез бездомную в лес, свалил в сугроб под большую ель и уехал.
   Девушка сидит под елью, дрожит, озноб ее пробирает.  Вдруг  слышит  -
невдалеке Морозко по елкам потрескивает, с елки на елку поскакивает, по-
щелкивает. Очутился на той ели, под которой девица сидит,  и  сверху  ее
спрашивает:
   - Тепло ли тебе, девица?
   - Тепло, Морозушко, тепло, батюшка.
   Морозко стал ниже спускаться, сильнее потрескивает, пощелкивает:
   - Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?
   Она чуть дух переводит:
   - Тепло, Морозушко, тепло, батюшка.
   Морозко еще ниже спустился, пуще затрещал, сильнее защелкал:
   - Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? Тепло ли  тебе,  ла-
пушка?
   Девица окостеневать стала, чуть-чуть языком шевелит:
   - Ой, тепло, голубчик Морозушко!
   Тут Морозко сжалился над девицей, окутал ее теплыми  шубами,  отогрел
пуховыми одеялами.
   А мачеха по ней уже поминки справляет, печет блины и кричит мужу:
   - Ступай, старик, вези свою дочь хоронить!
   Поехал старик в лес, доезжает до того места - под большою елью  сидит
его дочь, веселая, румяная, в собольей шубе, вся в золоте, в серебре,  и
около - короб с богатыми подарками.
   Старик обрадовался, положил все добро в сани, посадил дочь, повез до-
мой.
   А дома старуха печет блинцы, а собачка под столом:
   - Тяф, тяф! Старикову дочь в злате, в серебре везут, а старухину  за-
муж не берут.
   Старуха бросит ей блин:
   - Не так тявкаешь! Говори: "Старухину дочь замуж берут, а  стариковой
дочери косточки везут..."
   Собака съест блин и опять:
   - Тяф, тяф! Старикову дочь в злате, в серебре везут, а старухину  за-
муж не берут.
   Старуха блины ей кидала и била ее, собачка - все свое...
   Вдруг заскрипели ворота, отворилась дверь, в избу идет падчерица -  в
злате-серебре, так и сияет. А за ней несут короб высокий, тяжелый.  Ста-
руха глянула - и руки врозь...
   - Запрягай, старик, другую лошадь! Вези, вези мою дочь в лес да поса-
ди на то же место...
   Старик посадил старухину дочь в сани, повез ее в лес на то же  место,
вывалил в сугроб под высокой елью и уехал.
   Старухина дочь сидит, зубами стучит.
   А Морозко по лесу потрескивает, с елки на елку поскакивает,  пощелки-
вает, на старухину дочь поглядывает:
   - Тепло ли тебе, девица?
   А она ему:
   - Ой, студено! Не скрипи, не трещи, Морозко...
   Морозко стал ниже спускаться, пуще потрескивать, пощелкивать.
   - Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?
   - Ой, руки, ноги отмерзли! Уйди, Морозко...
   Еще ниже спустился Морозко, сильнее приударил, затрещал, защелкал:
   - Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?
   - Ой, совсем застудил! Сгинь, пропади, проклятый Морозко!
   Рассердился Морозко да так хватил, что старухина дочь окостенела.
   Чуть свет старуха посылает мужа:
   - Запрягай скорее, старик, поезжай за дочерью, при  вези  ее  в  зла-
те-серебре...
   Старик уехал. А собачка под столом:
   - Тяф, тяф! Старикову дочь женихи возьмут, а старухиной дочери в меш-
ке косточки везут.
   Старуха кинула ей пирог:
   - Не так тявкаешь! Скажи: "Старухину дочь в злате серебре везут..."
   А собачка - все свое:
   - Тяф, тяф! Старухиной дочери в мешке косточки везут...
   Заскрипели ворота, старуха кинулась встречать дочь Рогожу  отвернула,
а дочь лежит в санях мертвая.
   Заголосила старуха, да поздно.
