   А.Н. Леонтьев. Биологическое и социальное в психике человека /  Проб-
лемы развития психики. 4-е издание. М., 1981. С.193-218.

   А.Н.Леонтьев
   БИОЛОГИЧЕСКОЕ И СОЦИАЛЬНОЕ В ПСИХИКЕ ЧЕЛОВЕКА
   1
   Проблема биологического и социального имеет  для  научной  психологии
решающее значение.
   Я, разумеется, не имею в виду представить здесь обзор работ,  которые
велись в Советском Союзе в рамках этой  проблемы  на  протяжении  многих
лет. Я ограничусь изложением только некоторых итогов последних  исследо-
ваний, которые были выполнены мной вместе с моими сотрудниками  Ю.Б.Гип-
пенрейтер, О.В.Овчинниковой и другими в Московском университете.
   Исследования эти были посвящены изучению  особенностей  человеческого
слуха.
   Почему же в ходе разработки проблемы биологического и социального  мы
пришли к исследованию такой специальной области,  как  область  слуховых
ощущений? В чем состоял замысел наших исследований?
   Чтобы ответить на эти вопросы, я должен буду остановиться на тех иде-
ях и гипотезах, которые были для нас ведущими.
   Это прежде всего идея о том, что развитие психических функций и  спо-
собностей, специфических для  человека,  представляет  собой  совершенно
особый процесс.
   Процесс этот принципиально отличается не только от процесса разверты-
вания биологически унаследованного поведения. Он отличается также  и  от
процесса приобретения индивидуального опыта.
   Развитие, формирование психических функций и способностей, свойствен-
ных человеку как общественному существу, происходит в совершенно  специ-
фической форме ю в форме процесса усвоения, овладения.
   Постараюсь объяснить, что я под этим разумею.
   На протяжении истории человеческого  общества  люди  прошли  огромный
путь в развитии своих психических способностей. Тысячелетия общественной
истории дали в этом отношении гораздо больше, чем  сотни  миллионов  лет
биологической эволюции животных.
   Конечно, достижения в развитии психических функций и способностей на-
капливались постепенно, передаваясь от поколения  к  поколению.  Значит,
достижения эти так или иначе закреплялись. В противном случае  их  прог-
рессивное и к тому же все ускоряющееся развитие было бы невозможно.
   Но как именно эти достижения могли закрепляться и передаваться следу-
ющим поколениям? Могли ли они закрепляться в форме морфологических, био-
логически наследуемых изменений?
   Нет. Хотя биологическая наследственность, конечно,  существует  и  на
уровне человека, однако ее действие прямо не распространяется на те при-
обретения в сфере психического развития, которые человечество сделало на
протяжении последних 40 или 50 тысячелетий, т. е. после того, как совре-
менный тип людей биологически окончательно сложился и  человеческое  об-
щество перешло от предыстории к историческому развитию ю процессу,  пол-
ностью, управляемому действием объективных общественных законов.
   Начиная с этого момента достижения в развитии психических  способнос-
тей людей закреплялись и передавались от поколения к поколению в  особой
форме, а именно в форме внешнепредметной, экзотерической.
   Эта новая форма накопления и передачи филогенетического (точнее,  ис-
торического) опыта возникла  потому,  что  характерная  для  людей  дея-
тельность есть деятельность продуктивная, созидательная.  Такова  прежде
всего основная человеческая деятельность ю труд.
   Фундаментальное, поистине решающее значение этого факта было  открыто
более 100 лет тому назад. Открытие это принадлежит основоположнику науч-
ного социализма Марксу.
   Труд, осуществляя процесс производства (в обеих его формах ю  матери-
альной и духовной), кристаллизуется в своем продукте, То, что со стороны
субъекта проявляется в форме деятельности (Unruhe), то в продукте высту-
пает в форме покоящегося свойства (ruhende Eigenschaft), в  форме  бытия
или предметности (Маркс).
   Процесс этого превращения можно рассматривать с  разных  сторон  и  в
разных отношениях. Можно рассматривать его со стороны количества  затра-
чиваемой рабочей силы в отношении к количеству произведенного  продукта,
как это делает политическая экономия. Но можно рассматривать  его  и  со
стороны содержания самой деятельности субъекта, абстрагируясь от  других
его сторон и отношений. Тогда указанное  превращение  человеческой  дея-
тельности в ее продукт выступит перед нами как процесс воплощения в про-
дуктах деятельности людей их психических особенностей, а история матери-
альной и духовной культуры ю как процесс, который во внешней, предметной
форме    выражает    достижения    способностей    человеческого    рода
(Menschengattung).
   Таким образом, процесс исторического развития, например ручных орудий
и инструментов, с этой стороны можно рассматривать как выражающий и зак-
репляющий достижения в развитии двигательных  функций  руки,  усложнение
фонетики языков ю как выражение усовершенствования артикуляции и речево-
го слуха, а прогресс в произведениях искусств ю как  выражение  развития
эстетических способностей.
   Даже в обыкновенной материальной промышленности под видом внешних ве-
щей мы имеем перед  собой  "опредмеченные"  человеческие  способности  ю
Wesen Krafte des Menschen (Маркс).
   Мысль эта имеет для научной психологии совершенно генеральное  значе-
ние. Однако в полной мере значение это выступает при анализе другой сто-
роны  процесса:  при  рассмотрении  его  не  со  стороны  опредмечивания
(Vergegenstandigung) человеческих способностей, а со стороны  их  усвое-
ния, присвоения (Aneignung) индивидами.
   Перед вступающим в жизнь индивидом не "ничто" Хейдеггера,  но  объек-
тивный мир, преобразованный деятельностью поколений.
   Однако этот мир предметов, воплощающих человеческие способности, сло-
жившиеся в процессе развития общественно-исторической практики,  в  этом
своем качестве не дан индивиду изначально. Чтобы это качество, эта чело-
веческая сторона окружающих объектов открылась индивиду, он должен  осу-
ществить активную деятельность по отношению к ним,  деятельность,  адек-
ватную (хотя, конечно, и не тождественную) той, которую они в себе крис-
таллизовали.
   Это, разумеется, относится и к объективным идеальным  явлениям,  соз-
данным человечеством, ю к языку, понятиям и идеям,  творениям  музыки  и
пластических искусств.
   Итак, индивид, ребенок не просто "стоит""  перед  миром  человеческих
объектов. Чтобы жить, он должен активно и адекватно действовать  в  этом
мире.
   Но это только одно условие того специфического процесса,  который  мы
называем процессом усвоения, присвоения или овладения.
   Другое условие состоит в том, чтобы отношения индивида к миру челове-
ческих объектов были опосредствованы его отношениями к людям, чтобы  они
были включены в процесс общения. Это условие всегда налицо. Ведь  предс-
тавление об индивиде, о ребенке, находящемся один на один  с  предметным
миром, ю это совершенно искусственная абстракция.
   Индивид, ребенок не просто брошен н человеческий мир,  а  вводится  в
этот мир окружающими людьми, и они руководят им в этом мире.
   Объективная необходимость и роль общения в развитии  человека  доста-
точно хорошо изучены и психологии, и об этом нет надобности говорить.
   Итак, общение в своей первичной форме, в форме совместной деятельнос-
ти, или в форме общения речевого составляет второе обязательное  условие
процесса усвоения индивидами достижений общественно-исторического разви-
тия человечества.
   Чтобы более полно выяснить смысл этого процесса,  мне  остается  ска-
зать, что он представляет собой процесс воспроизведения  индивидом  спо-
собностей, приобретенных видом Homo Sapiens в период его общественно-ис-
торического развития. Таким образом, то, что на уровне животных достига-
ется действием биологической наследственности, то у человека достигается
посредством усвоения ю процесса, который представляет собой процесс оче-
ловечивания психики ребенка. И я могу лишь согласиться с мыслью  профес-
сора Пьерона, который в лекции об очеловечивании говорил: "Ребенок в мо-
мент рождения лишь кандидат в человека, но он не может им стать в изоля-
ции: ему нужно научиться быть человеком в общении с людьми"1.
   Действительно, все специфически человеческое в психике формируется  у
ребенка прижизненно.
   Даже в сфере его сенсорных функций (казалось бы, столь элементарных!)
происходит настоящая перестройка, в результате которой возникают как  бы
совершенно новые сенсорные способности, свойственные исключительно чело-
веку.
   Формирование новых специфически человеческих способностей  в  области
слухового восприятия мы и сделали предметом подробного экспериментально-
го изучения.
   2
   У животных не существует членораздельной звуковой речи, у них не  су-
ществует и музыки. Мир звуков речи, как и мир музыки, ю это творение че-
ловечества.
   В отличие от природных звуков речевые и  музыкальные  звуки  образуют
определенные системы с присущими только им особыми образующими  и  конс-
тантами. Эти образующие, эти константы и должны выделяться слухом  чело-
века.
   Для речевых звуков (я имею в виду не тональные языки) главными  обра-
зующими и константами являются, как известно, специфические тембры, ина-
че говоря, характеристики их спектра, Напротив, их основная  частота  не
несет смысло-различительной функции, и в восприятии речи мы от нее обыч-
но отвлекаемся.
   Иначе обстоит дело с музыкальными звуками. Их главная образующая есть
высота, а их константы лежат в сфере звуковысотных отношений.
   Соответственно речевой слух ю это слух в основе своей тембровый;  му-
зыкальный же слух есть слух тональный, основанный на способности выделе-
ния из звукового комплекса высоты и высотных отношений.
   Исследованием именно этой способности слуха мы и занялись в нашей ла-
боратории.
   Мы начали с очень простой задачи: мы хотели измерить у наших испытуе-
мых пороги различения высоты двух последовательно предъявляемых  звуков.
Но здесь мы натолкнулись на существенное  затруднение,  Это  затруднение
состоит в том, что для успеха измерений такого  рода  необходимо,  чтобы
звуки сравнивались только по искомому параметру, т. е. в нашем случае по
основной частоте. Однако, как это было неоднократно показано, в силу оп-
ределенных  физико-физиологических  причин  любой  звук,  даже  синусои-
дальный, получаемый посредством электрического генератора, воспринимает-
ся как обладающий тембровой окраской, которая меняется -  при  изменении
высоты. Так, например, высокие звуки  воспринимаются  в  качестве  более
"светлых", а более низкие ю в качестве более "темных" или  более  "тяже-
лых"2. Поэтому для нашей цели мы не могли ограничиться применением клас-
сического метода измерения порогов тонального слуха. Мы должны были най-
ти новый метод, который бы полностью исключал возможное влияние на оцен-
ку сравниваемых по основной частоте звуков неизбежно изменяющихся микро-
тембральных их компонентов.
   Такой метод нам удалось создать3. Он состоял в том, что мы давали для
сравнения по высоте два  последовательных  звука  разного  спектрального
состава. Один из них (постоянный) приближался по своему спектру к  русс-
кой гласной у, другой (варьирующий) ю к резкому и.
   Длительность звуков была 1 с, интервал между сравниваемыми звуками  ю
0,5 с. Уровень интенсивности был 60 дБ. Опыты проводились по схеме  "ме-
тода постоянных раздражителей" в зонах частот от 200 до 400 Гц.
   Описанный метод (я буду называть его "сопоставительным") ставит испы-
туемого перед очень своеобразной задачей: он должен сравнивать звуки ти-
па у и типа и только по их основной чистоте,  отвлекаясь  от  их  спект-
рального состава.
   Задача эта, характерная для музыкального слуха, является в  известном
смысле противоположной той, которая специфична для слуха речевого, темб-
рового.
   Мы применяли этот метод вслед за измерением порогов по  классическому
методу, т. е. с помощью сравнения высоты монотембральных  звуков.  Таким
образом, мы получали для каждого испытуемого два порога: один по обычно-
му методу, другой по предложенному нами.
   Первый я буду, как обычно, называть дифференциальным порогом,  второй
ю "порогом выделения".
   Мы начали с того, что измерили оба эти порога у 93 взрослых  испытуе-
мых в возрасте от 20 до 35 лет.
   Вот некоторые результаты, которые мы получили  в  этой  первой  серии
опытов.
   Все наши испытуемые разделились на три следующие группы.
   У первой группы (13%) переход к опытам со звуками разного  тембра  не
вызывал изменения порогов.
   У второй, самой многочисленной группы (57%) пороги выделения по срав-
нению с дифференциальными порогами возрастали.
   Наконец, испытуемые третьей группы (30%) оказались вовсе не способны-
ми решить задачу на сравнение звуков у и и по основной частоте:  звук  и
всегда воспринимался ими как более  высокий  даже  в  той  случае,  если
объективно он был ниже звука у более чем на октаву.  И  это  после  тща-
тельных разъяснений задачи и многих демонстраций!
   Испытуемые этой группы  обнаружили  таким  образом  своеобразную  то-
нальную глухоту ю явление, которое при применении  классического  метода
измерения порогов полностью маскируется, о чем  ясно  говорит  факт  от-
сутствия корреляции между величинами порогов, измеренными обоими метода-
ми.
   Очевидно, в опытах по классическому методу испытуемые,  принадлежащие
к этой группе, сравнивают звуки не по их основной частоте (т. е.  по  их
музыкальной высоте), а по их суммарной характеристике, включавшей микро-
тембральные компоненты, которые, по-видимому, являются для них доминиру-
ющими.
   Обратимся теперь к испытуемым первой группы, у которых никакого повы-
шения порогов при переходе к оценке высоты звуков у и и  не  происходит.
Это испытуемые с хорошим тональным слухом. Действительно, когда мы  соб-
рали дополнительные сведения о наших испытуемых, то оказалось, что испы-
туемые, принадлежащие к этой группе, проявляют известную музыкальность.
   промежуточное место между первой и третьей группами  занимает  вторая
группа. У части испытуемых этой группы пороги выделения превышали пороги
различения менее чем в два раза, что говорит об удовлетворительном  раз-
витии у них тонального слуха; наоборот, у  некоторых  испытуемых  пороги
выделения были выше порогов различения во много раз, т. е. они приближа-
лись к группе тонально глухих.
   Таковы были результаты наших первых. опытов4.
   Они поставили ряд вопросов, которым мы и  посвятили  свои  дальнейшие
исследования.
   3
   Прежде всего это был вопрос о том, по какой  причине  у  значительной
части наших испытуемых тональный слух не сформировался.
   Исходя из той идеи, что тембральный слух формируется в процессе овла-
дения языком, а слух тональный ю в процессе овладения музыкой, мы выдви-
нули следующее предположение: по-видимому, если ребенок очень рано овла-
девает тембровым по своей основе языком, что необходимо приводит к быст-
рому развитию вербального тембрового слуха, то  формирование  собственно
тонального слуха может у него затормозиться. Последнее тем более вероят-
но, что высокоразвитый вербальный слух способен в некотором смысле  ком-
пенсировать недостаточное развитие слуха тонального. Поэтому если  жизнь
данного индивида складывается так, что  задачи,  требующие  выделения  в
звуковых комплексах основной частоты, и в дальнейшем не  становятся  для
него актуальными, то тональный слух у него не формируется, и он остается
тонально глухим.
   Можно ли проверить, хотя бы косвенно, это предположение?
   Мм попытались это сделать. Мы рассуждали так: если наше предположение
правильно, то тогда среди испытуемых, родной язык которых принадлежит  к
тональным языкам (т. е. таким, в  которых  смыслоразличительную  функцию
имеют и чисто тональные элементы), не может быть тонально  глухих,  ведь
овладение родным языком должно одновременно формировать у  них  также  и
тональный слух.
   Действительно, опыты, проведенные с 20 вьетнамцами (вьетнамский  язык
тональный), дали такие результаты: у 15 испытуемых из 20 переход к срав-
нению разнотембровых звуков или вовсе не вызвал  повышения  порога,  или
вызвал незначительное их повышение; только у пяти испытуемых пороги  по-
высились более значительно, но при этом  четверо  из  них  оказались  из
средних районов Вьетнама, где население говорит на языке с  менее  выра-
женной ролью тональных элементов. Ни одного случая тональной глухоты или
очень резкого повышения порогов выделения в этой группе испытуемых мы не
нашли.5
   Эти результаты, кстати сказать, полностью согласуются с фактом, отме-
ченным проф. Тейлором (Кейптаун) . По словам  этого  автора,  "тональная
глухота" (tone deafness) при отсутствии физиологических  дефектов,  сос-
тавляя обычное явление в Англии или  Америке,  практически  не  известна
среди африканских племен, чей язык использует интонирование гласных"6.
   Конечно, результаты опытов с вьетнамцами не дают еще прямого  доказа-
тельства нашей гипотезы. Но как можно прямо доказать, что сенсорные спо-
собности, которые отвечают миру явлений, созданных обществом, являются у
человека не врожденными, а формируются прижизненно в результате  овладе-
ния этими явлениями? Очевидно, это можно сделать только  одним  путем  ю
попытаться сформировать такую способность в лабораторных условиях.
   По этому пути мы и пошли.
   4
   Чтобы формировать  процесс,  нужно  предварительно  представить  себе
структуру данного процесса, его физиологический механизм.
   В настоящее время существуют, как известно, две точки зрения на общий
механизм сенсорных процессов. Одна из них, более старая, состоит в  том,
что ощущение есть результат передачи в сенсорные зоны возбуждения,  воз-
никшего в органе-рецепторе.  С  другой,  противоположной  точки  зрения,
обоснованной в ХIХ в. выдающимся русским физиологом Сеченовым, сенсорные
процессы необходимо включают в свою структуру также моторные акты  с  их
проприоцептивной сигнализацией. Мы исходили из этой  точки  зрения.  Вот
почему наше внимание привлекла к себе мысль В. Келера, высказанная им  в
1915 г., о том, что существует интимная связь между возбуждением  слухо-
вого нерва и иннервацией органов вокализации7.
   Опираясь на эту мысль, на данные  ряда  современных  исследований,  а
также на некоторые собственные наблюдения, мы  предприняли  исследование
роли вокальной моторики в различении основной частоты звуков.
   Мы продолжили опыты с нашими испытуемыми, измерив у них пороги  "точ-
ности вокализации" (интонирования) заданной высоты в подходящем для каж-
дого диапазоне. Я не буду останавливаться на технике, примененной в этих
опытах, замечу лишь, что измерения контролировались осциллографически.
   В результате этих измерений оказалось, что  между  величиной  порогов
выделения основной частоты и средней ошибкой ее  вокализации  существует
очень высокая корреляция: (=0,83 при m( = 0,03.
   Что же выражает эта связь? Зависит ли степень точности  интонирования
от точности выделения основной частоты, или, наоборот, точность  выделе-
ния зависит от точности интонирования?
   Ответ на этот вопрос нам дали опыты, которые состояли в следующем.  С
испытуемыми, обладающими неразвитым тональным слухом, мм повторили опыты
по сопоставительной методике, но с одним дополнением.  От  них  требова-
лось, чтобы они громко интонировали (пропевали вслух) высоту предъявляе-
мых им звуков.
   В результате оказалось, что у всех испытуемых  включение  вокализации
каждый раз понижало пороги выделения.
   Приведу два наиболее выразительных примера.
   Вот результаты, полученные у испытуемого 59, принадлежащего  ко  вто-
рой, промежуточной группе. (Я буду указывать величины порогов в  центах,
т. е. в единицах музыкально логарифмической шкалы, равных 1/200 тона.)
   Первый опыт (без пропевания) ю порог выделения равен 385 центам.
   Во втором опыте вводится пропевание и порог падает более чем в 4 раза
ю до 90 центов.
   Третий опыт (без пропевания) ю порог 385.
   Четвертый опыт (с пропеванием) ю порог снова 90.
   Наконец, пятый опыт (без пропевания) ю порог опыта повышается до  335
центов.
   Перехожу ко второму примеру.
   Испытуемый 82. Он относится к группе тонально глухих.
   В первом, третьем и пятом опытах, которые шли  без  пропевания,  этот
испытуемый не мог дать правильного суждения об относительной высоте раз-
нотембровых звуков даже при различии их на 1200 центов.
   В опытах же с пропеванием, т. е. во втором и четвертом, он смог  про-
извести сравнение звуков по основной частоте и его пороги оказались рав-
ны 135 центам (что в зоне 300 Гц составляет около 22 Гц).
   Итак, включение в процесс  восприятия  основной  частоты  звуков  во-
кальной деятельности (пропевания) дает отчетливое уменьшение порогов вы-
деления8.
   Для проверки этого положения мы провели некоторые контрольные  и  до-
полнительные эксперименты. Они полностью подтвердили наш вывод о  решаю-
щей роли в выделении основной частоты активности вокального аппарата9.
   Исходя из этого, мы перешли к экспериментам по активному формированию
собственно тонального слуха у тех испытуемых, у которых эта  способность
оказалась несформировавшейся.
   Конечно, испытуемые, с которыми мы вели опыты, обладали разными  осо-
бенностями и, главное, имели не  одинаковый  начальный  уровень.  Прежде
всего среди наших испытуемых оказались такие, которые не могли достаточ-
но правильно "подстраивать" свой голос к звуку  ю  эталону,  подаваемому
электрогенератором. Мы начали с того, что попытались  "наладить"  у  них
этот процесс. Экспериментатор, указывая испытуемому на неточное  интони-
рование, поощрял его попытки изменить высоту звука в правильном  направ-
лении и, конечно, отмечал момент совпадения высоты вокализирующего звука
с высотой звучащего эталона. Обычно такая "наладка" занимала от 2  до  6
сеансов. Всего через такие "тренировочные" опыты было проведено 11 испы-
туемых.
   Общий результат этих опытов состоял в том, что после них пороги выде-
ления сильно снижались, особенно в тех случаях, когда испытуемые  науча-
лись подстраивать свой голос безошибочно10.
   Вот несколько примеров.
   Испытуемый 2: до опытов порог выделения ю 690 центов, после опытов  ю
60.
   Испытуемый 7: до опытов ю 1105 центов, после опытов ю 172.
   Интересен случай с испытуемым 9. Исходный порог был у него тоже очень
велик ю 1188 центов. Хотя наладить пропевание  у  него  удалось,  однако
оказалось, что после опытов величина порога осталась  почти  на  том  же
уровне ю свыше 1000 центов. Когда же экспериментатор предложил этому ис-
пытуемому воспользоваться при сравнении звуков умением громко  пропевать
их высоту, то порог выделения сразу уменьшился у него в 5.5 раза.
   Подобные случаи интересны в том отношении, что они позволяют выделить
еще один момент в формировании тонального слуха. Как мы видим,  недоста-
точно, чтобы испытуемый мог подстраивать свой  голос  к  воспринимаемому
звуку; необходимо еще, чтобы этот процесс был включен у него в акт восп-
риятия высоты звука. При прямом требовании пропевать вслух  воспринимае-
мые звуки, даваемые в доступном для испытуемого певческом диапазоне, это
всегда возможно.
   Дальнейший этап в формировании тонального слуха состоит  в  том,  что
происходит переход к выделению высоты без громкого пропевания, молча,  и
когда воспринимаются звуки, лежащие вне певческого диапазона  испытуемо-
го.
   В качестве примера я сошлюсь на уже упомянутого испытуемого 9, у  ко-
торого порог выделения падал только при условии громкого  пропевания.  В
дальнейшем мы получили у этого испытуемого, у  которого  исходный  порог
был более 1000 центов, его резкое уменьшение и  при  условии  запрещения
громкого пропевания.
   Основной прием, которым мы пользовались, чтобы  перевести  испытуемых
на этот дальнейший этап, состоял в следующем.
   После того как "подстраивание" голоса к высоте эталона полностью  на-
лаживалось и испытуемый включал в процесс  сравнения  звуков  по  высоте
громкое пропевание, мы предлагали ему начинать вокализовать высоту  лишь
после того, как подача звука-эталона прекращалась. Как  показал  анализ,
этим мы не просто вовсе исключали вокальное действие в момент восприятия
звука, а лишь затормаживали его, превращая  его  в  акт  предварительной
беззвучной настройки голосового аппарата на высоту эталона.
   Таким образом, из процесса, имеющего  характер  исполнительного  акта
("петь данную высоту"), выделялась его ориентировочная  функция  ("какая
высота?").
   Процесс такого изменения функции вокальной моторики собственно и сос-
тавляет главный момент в формировании тонального слуха. Это вместе с тем
есть акт рождения способности активного представления  высоты,  которое,
как указывал в своем выдающемся исследовании музыкальных способностей Б.
М. Теплов, всегда связано с внутренней вокальной моторикой11.
   Итак, мы можем сказать, что задуманная нами Попытка удалась: у  испы-
туемых, которые были не способны выделять собственно музыкальную высоту,
нам удалось эту способность сформировать.
   Правы ли мы однако, когда безоговорочно относим полученный эффект  за
счет включения в восприятие звуков вокального действия?  Ведь  известно,
что пороги различения высоты сильно улучшаются также и при простой  тре-
нировке на однотембровых звуках.
   Учитывая этот факт, мы предприняли еще одну серию опытов.
   Мы стали настойчиво тренировать группу испытуемых в различении высоты
простых звуков. Как и другие авторы, мы получили в результате резкое по-
нижение порогов на тех же звуках. Что же касается порогов выделения, из-
меренных до и после такой чисто "сенсорной"  тренировки,  то  оказалось,
что в семи случаях из девяти они вовсе не изменились, а в  двух  случаях
хотя и понизились, но незначительно12.
   Вывод из этого факта очевиден: без отработки и включения в рецепирую-
щую систему вокального действия собственно тональный слух не  формирует-
ся13.
   5
   В ходе описанных исследований мы получили возможность более  детально
представить себе и самый механизм тонального слуха.
   Для того чтобы  произошло  выделение  высоты,  воздействие  звукового
комплекса на орган слуха должны вызывать не только  безусловнорефлектор-
ные ориентировочные и адаптационные реакции, но обязательна также и дея-
тельность вокального аппарата.
   Может ли, однако, эта деятельность возникать  по  механизму  простого
сенсомоторного акта7
   Этого нельзя допустить, потому что до включения внешнего или внутрен-
него интонирования основная частота в воздействующем звуковом комплексе,
как мы видели, не выделяется.
   Иными словами, интонирование не просто воспроизводит  воспринятое,  а
входит во внутренний, интимный механизм самого процесса восприятия.  Оно
выполняет по отношению к музыкальной высоте функцию активной ориентиров-
ки, выделения и относительной ее оценки.
   Мы попытались проследить динамику этого процесса. Для этого во  время
измерения порогов выделения мы записывали по одному каналу  осциллографа
частоту звука-эталона, а по другому каналу ю частоту, интонируемую испы-
туемым.
   Большая скорость движения кинопленки, на которой велась запись,  поз-
волила измерять интонируемую частоту на очень коротких  последовательных
отрезках времени ю по 10 мс каждый.
   В результате обработки данных, полученных в опытах с 40  испытуемыми,
оказалось, что частота интонирования лишь постепенно приближается к час-
тоте воздействующего звука. В некоторых случаях при этом наблюдался зна-
чительный интервал ю 100 Гц и больше; в других случаях этот интервал был
гораздо меньше, например 40 или даже только 10 Гц. Различным оказалось и
время, затрачиваемое на "подстройку" к частоте воздействующего звука: от
одной до 0,1 с.
   Главное же явление, которое имело место в этих опытах, состоит в том,
что, как только интонируемая частота сближается с частотой  воздействую-
щего звука, она сразу же стабилизируется14.
   Для того чтобы выявить ход этого процесса, мы предлагали  испытуемым,
у которых звуковысотный слух уже достаточно сложился, интонировать  оце-
ниваемые по высоте звуки, задаваемые электрогенератором. При этом мы за-
писывали по одному каналу шлейфного осциллографа  частоту  генерируемого
звука, а по другому каналу ю частоту интонируемого звука;  световой  от-
метчик отмечал на той же пленке время. Опыты были проведены с 40 испыту-
емыми.
   Благодаря тому что быстрое движение  фотопленки  позволяло  учитывать
изменение на отрезках длительностью 0,01 с, мы смогли проследить  иссле-
дуемый процесс как бы микроскопически.
   Полученные в этих опытах результаты говорят о том, что  у  испытуемых
даже с соотносительно хорошим звуковысотным слухом интонируемый звук ни-
когда не устанавливается сразу на заданной высоте, а подходит к ней пос-
тепенно.
   У испытуемых, стоящих на более низком уровне развития, интонирование,
процесс подстройки голоса, занимает довольно длительное время (порядка 1
ю 2 с). При этом он имеет как бы "пробующий" характер, т. е.  Интонируе-
мая высота изменяется то в сторону повышения, то в сторону  занижения  ю
до момента совпадения с заданной высотой, на которой он и стабилизирует-
ся. У испытуемых, стоящих на более высоком уровне,  этот  процесс  имеет
характер короткой "атаки", т. е. идет в одном направлении в пределах ин-
тервала 10 ю 40 Гц и занимает всего лишь несколько сотых секунды.
   Нужно, наконец, отметить также еще одно обстоятельство, а именно, что
общее направление поиска не всегда, а лишь чаще всего идет от более низ-
ких частот к более высоким. При условии, если заданный звук лежал в зоне
ниже зоны "удобного" для пропевания диапазона, мы наблюдали также случаи
движения и в противоположном направлении.
   Учитывая эти, а также некоторые другие данные, мы  можем  представить
себе механизм тонального слуха как  механизм,  работающий  не  по  схеме
"фильтрующего" анализа, а по схеме "компарации", описанной Мак-Кеем15
   Эта схема предусматривает, что оценка входного сигнала  является  ре-
зультатом встречного "подражательного"  процесса,  который  осуществляет
как бы его "опробование".
   Согласно этой схеме механизм сравнения двух звуков  по  высоте  может
быть описан следующим образом:  после  того  как  процесс  интонирования
подстроился к частоте первого из сопоставляемых звуковых раздражителей и
стабилизировался, воздействие второго раздражителя  снова  вызывает  его
изменение ю теперь до совпадения с частотой  второго  раздражителя.  При
изменении его в сторону увеличения частоты второй раздражитель восприни-
мается как более высокий, при изменении в противоположную сторону ю  как
более низкий. Степень же его изменения, вероятно, лежит в основе  оценки
величины интервала,
   6
   Мне осталось изложить наши последние опыты.
   Их замысел состоял в том, чтобы создать в лаборатории такие восприни-
мающие функциональные системы, которые в обычных условиях не  формируют-
ся.
   Мм считали, что только на этом пути наши гипотезы смогут получить ре-
шающее экспериментальное доказательство.
   Мы поставили перед собой две задачи.
   0дна из них заключалась в том, чтобы в механизме тонального слуха за-
менить слуховой орган другим органом-рецептором.  При  этом  эффекторный
аппарат, производящий выделение частоты (т. е.  аппарат  интонирования),
должен был сохранить свою функцию.
   Какой же рецептор мог заменить собой орган  слуха?  Очевидно,  только
такой, который отвечает на раздражители, обладающие параметром частоты.
   Таким рецептором являются органы вибрационных ощущений.
   Восприятие механических вибраций имеет очень важную для  нас  особен-
ность: на восприятие частоты вибрации влияет изменение другого ее  пара-
метра ю интенсивности (амплитуды). Чем больше амплитуда, тем меньше  ка-
жется частота, и наоборот16. Поэтому при сравнении вибрационных  раздра-
жителей по частоте испытуемые обычно ориентируются собственно не  на  их
частоту, а на различия в их интегральном, "общем" качестве. Таким  обра-
зом, мы могли применить и для измерения  порогов  вибрационной  чувстви-
тельности наш "сопоставительный" метод. Условия опытов  были  следующие:
колебания стержня бесшумного вибратора подавались на кончик указательно-
го пальца; площадь контакта имела диаметр около 1,5 мм. Измерения велись
в зоне частот 100 ю 160 Гц; соотношение амплитуд при  измерении  порогов
выделения было 1:2. Частота и амплитуда  раздражителей  контролировались
аппаратурой непрерывно.
   Сначала мы измеряли дифференциальные пороги на раздражителях с одина-
ковой амплитудой, Затем с помощью сопоставления  частоты  раздражителей,
имеющих разную амплитуду, измеряли пороги  выделения.  Как  и  следовало
ожидать, последние всегда были в 2 ю 4 раза больше дифференциальных  по-
рогов.
   Задача последующих опытов состояла в том, чтобы включить у испытуемых
в процессе восприятия частоты механической вибрации деятельность их  во-
кального аппарата по уже описанной схеме "компарирования".
   Все испытуемые, участвовавшие в этих опытах, обладали достаточно  хо-
рошим тональным слухом.
   Опыты проходили в той же последовательности, как и опыты  со  слухом.
Вместе с тем процесс формирования  этой  новой  воспринимающей  функцио-
нальной системы отличался рядом особенностей. Главная из них заключалась
в том, что наиболее трудным этапом был  этап  "налаживания"  вокализации
(пропевания) частоты воздействующей вибрации. Задача эта  вначале  каза-
лась испытуемым неожиданной, "противоестественной", а некоторым  ю  даже
невозможной. Более трудным, требующим значительного числа опытов, был  и
процесс включения вокализации в задачу сравнения вибрационных  раздражи-
телей.
   Применяя некоторые дополнительные приемы, эти трудности удалось прео-
долеть. В результате пороги  выделения  частоты  механических  колебаний
резко упали17
   Вот цифры.
   У испытуемых 1 и 2: исходный порог выделения (в центах ю 700),  после
опытов ю 246, т. е. почти в 3 раза меньше.
   У испытуемого 3: исходный порог ю 992, после опытов ю 240, т. е. в  4
раза меньше.
   У испытуемого 4: исходный порог ю 1180, после опытов  ю  246,  т.  е.
почти в 5 раз меньше.
   Итак, новая функциональная система сложилась и стала "работать"!
   Параллельно с описанными опытами, которые были проведены в нашей  ла-
боратории А.Я.Чумак, проходила еще одна серия опытов. Их задача  состоя-
ла, наоборот, в том, чтобы, не меняя рецептора, ввести в  воспринимающую
функциональную систему другой "компаратор", т.е. другой эффекторный  ап-
парат, а именно тоническое усилие мышц руки.
   Эта задача оказалась более сложной.
   Она потребовала специальной аппаратуры и, главное,  очень  длительной
работы с каждым испытуемым.
   Опыты велись с лицами, обладающими ясно выраженной  тональной  глухо-
той.
   В установку был введен прибор оригинальной конструкции. Нажимание  на
пластинку этого прибора, которая оставалась практически неподвижной, вы-
зывало плавное изменение генерируемой частоты, передающейся  на  измери-
тель частоты, осциллограф и телефоны. (см. рисунок).
   Сила давления на пластину и генерируемая прибором частота были связа-
ны между собой (в заданных пределах) прямой линейной  зависимостью;  это
позволяло условно выражать силу давления (нажимания) на пластину  числом
генерируемых колебаний в секундах, т.е. в герцах.
   Задача на первом этапе работы состояла в том, чтобы образовать у  ис-
пытуемых условную связь между частотой воздействующего звука и  степенью
статического усилия мышц руки. В опытах участвовали три испытуемых.
   Испытуемому давался чистый тон (100 ю 500 Гц), на который  он  должен
был реагировать нажиманием руки.
   Экспериментатор давал оценку каждой ответной реакции, подкрепляя слу-
чаи, когда сила нажима совпадала с условно связанной с ней частотой зву-
ка. Сам испытуемый звука, генерируемого прибором, не слышал.
   В результате этих опытов, продолжавшихся 25 ю 33 сеанса  по  40  мин,
условная связь "высота звука ю степень мышечного усилия" образовалась  у
всех испытуемых.
   Сравнение средней ошибки мышечной реакции после первого  сеанса  и  в
конце опытов дает следующие цифры (в условных единицах):  у  испытуемого
К. ю 65 и 1, у испытуемого Б. ю 65 и 5, у испытуемого Л. ю 25 и 10.
   Мы установили далее, что при переходе к звукам других тембров (у,  и,
а) выработанная слухо-проприоцептивная связь полностью сохраняется.
   Это важное явление свидетельствовало о том, что мышечная реакция с ее
проприоцептивной сигнализацией связывалась именно  с  основной  частотой
звука. Но приобрели ли у наших испытуемых  мышечные  напряжения  функцию
выделения высоты?
   Чтобы ответить на этот вопрос, мы провели измерения порога выделения.
В результате мы получили следующие цифры.
   Испытуемый К.: порог выделения до опытов 1994 цента, после  опытов  ю
700.
   Испытуемый Б.: до опытов ю 1615 центов, после опытов ю 248.
   Испытуемый Л.: до опытов ю 828 центов, после опытов 422.
   Итак, после опытов порог выделения уменьшился, хотя в ходе этих  опы-
тов испытуемые в различении  высоты  не  упражнялись.  Поэтому  мы  были
склонны объяснять полученное понижение порогов тем, что в механизм восп-
риятия испытуемых включилась связь между высотой звука и степенью мышеч-
ного усилия.
   Вместе с тем мы обратили внимание на то, что при высокой точности ус-
ловных мышечных реакций, достигнутой испытуемыми, понижение порогов  вы-
деления у двух из них (К. и Л.) оказалось недостаточно большим ю всего в
два раза.
   Чем можно было объяснить это явление?
   У нас сложилось впечатление, что у этих двух испытуемых при  переходе
к более сложной задаче сравнения разнотембровых звуков  функционирование
сформировавшейся связи разлаживалось. Поэтому мы продолжили с ними  опы-
ты. В результате оказалось, что, хотя точность мышечного  усилия  у  них
существенно не изменилась, пороги различения тем не менее сильно упали.
   Так, у испытуемого К. порог выделения уменьшился в 6 раз, а у испыту-
емого Л. ю почти в 9 раз.
   Я придаю этому факту большое значение.
   Его анализ показывает, что, после того как "каркас"  данной  функцио-
нальной системы построен, должно произойти еще  одно  преобразование.  В
результате этого скрытого внутреннего  преобразования  прежде  "исполни-
тельная" ее функция полностью сменяется функцией ориентировочной,  отра-
жательной и вся система интериоризуется.
   Мне осталось коснуться последнего вопроса: можем ли мы настаивать  на
том, что  у  наших  испытуемых  действительно  сформировался  такой  ис-
кусственный механизм тонального слуха, в котором роль вокального аппара-
та выполняют мышцы руки?
   Я отвечу на этот вопрос данными контрольного эксперимента.
   Во время измерения у наших последних испытуемых порогов выделения  мы
загружали в одном случае мышечный аппарат руки, а в другом случае ю  во-
кальный аппарат. Оказалось, что первое бесспорно расстраивало у них  вы-
деление высоты, в то время как второе никаких заметных изменений в  про-
цессе не вызывало.
   Таким образом, можно считать, что и эту вторую функциональную рецепи-
рующую систему нам удалось сформировать18
   Конечно, эта функциональная система, так же как и описанная выше, яв-
ляется только лабораторным продуктом. По-видимому, она способна функцио-
нировать лишь в условиях относительно простых задач. Эта  ограниченность
искусственных систем объясняется тем, что они сформированы на основе не-
адекватных морфологических элементов. Но наши опыты  и  не  преследовали
задачи показать возможность создания способностей, обычно не  свойствен-
ных человеку. Их целью было  лишь  экспериментально  проверить  механизм
формирования воспринимающих функциональных систем.
   7
   Я не буду резюмировать результатов изложенного исследования и перехо-
жу прямо к выводам.
   Старые научные взгляды неизменно связывали те  или  иные  психические
способности и функции с существованием соответствующих  специализирован-
ных, биологически наследуемых мозговых структур. Это положение распрост-
ранялось также и на такие способности, которые возникли в  процессе  об-
щественно-исторического развития человека.
   Конечно, научная точка зрения необходимо требует признать, что всякая
психическая функция есть результат работы определенного органа или орга-
нов.
   С другой стороны, как я уже говорил ранее, способности и функции, от-
вечающие специфически человеческим приобретениям, не могут  закрепляться
морфологически.
   Эта контраверза заставила нас выдвинуть мысль, что специфически чело-
веческие способности и функции складываются в процессе овладения индиви-
дом миром  человеческих  предметов  и  явлений  и  что  их  материальный
субстрат составляют прижизненно формирующиеся устойчивые системы рефлек-
сов.
   Хотя формирование сложных функциональных рефлекторных систем мы нахо-
дим и у животных, но только у человека они становятся настоящими функци-
ональными органами мозга, складывающимися онтогенетически. 3то факт  ве-
личайшего значения.
   Изложенное здесь исследование  касается  формирования  функциональных
органов только одного, относительно элементарного типа. Конечно, процесс
формирования таких мозговых систем, которые  реализуют,  например,  акты
"усмотрения" (Einsicht) логических или математических отношений,  проте-
кает иначе. Все же, как это показывают материалы всей совокупности  исс-
ледований, которыми мы располагаем, можно выделить некоторые  особеннос-
ти, общие для всех онтогенетически складывающихся  функциональных  орга-
нов.
   Их первая особенность состоит в том, что сформировавшись,  они  далее
функционируют как единый орган. Поэтому процессы, которые они реализуют,
с субъективно-феноменологической точки зрения кажутся  проявлением  эле-
ментарных врожденных способностей.  Таковы,  например,  процессы  непос-
редственного схватывания пространственных, количественных или логических
структур ("гештальтов").
   Вторая их особенность ю это их устойчивость. Хотя они  формируются  в
результате замыкания мозговых связей, однако эти связи не  угасают,  как
обычные условные рефлексы. Достаточно сказать,  что,  например,  способ-
ность визуализации осязательно воспринимаемых форм, которая формируется,
как известно, онтогенетически, не угасает после  потери  зрения  десятки
лет, хотя никакое подкрепление соответствующих связей в условиях  слепо-
ты, разумеется, невозможно. Этот факт был недавно показан как  клиничес-
ки, так и  посредством  электрофизиологического  метода  М.И.Земцовой  и
Л.А.Новиковой19
   Третья особенность функциональных органов, о которых идет речь,  сос-
тоит в том, что они формируются иначе, чем простые  цепи  рефлексов  или
так называемые динамические  стереотипы.  Конституирующие  их  связи  не
просто калькируют порядок внешних раздражителей, но объединяют самостоя-
тельные рефлекторные процессы с  их  двигательными  эффектами  в  единый
сложно-рефлекторный акт. Такие "составные"  акты  вначале  всегда  имеют
развернутые внешне-двигательные компоненты, которые затем затормаживают-
ся, а акт в целом, меняя свою первоначальную структуру, все более сокра-
щается и автоматизируется. В результате этих последовательных  трансфор-
маций и возникает та устойчивая констелляция, которая функционирует  как
целостный орган, как якобы врожденная способность.
   Наконец, четвертая их особенность заключается в  том,  что,  как  это
особенно подчеркивают последние серии наших опытов, отвечая одной и  той
же задаче, они могут иметь разное строение.  Этим  и  объясняется  почти
безграничная возможность компенсаций, которая наблюдается в сфере разви-
тия специфически человеческих функций.
   Я думаю, что введение понятия функциональных органов в  вышеуказанном
смысле позволяет перенести проблему биологического и социального в  пси-
хических процессах человека на почву точных лабораторных фактов.  Я  ду-
маю, далее, что  начавшееся  систематическое  исследование  формирования
этих органов и соответствующих им способностей уже сейчас позволяет сде-
лать некоторые важные общие выводы.
   Главный из них состоит в том, что у человека  биологически  унаследо-
ванные свойства не определяют его психических способностей.  Способности
человека не содержатся виртуально в его мозгу. Виртуально мозг заключает
в себе не те или иные специфически человеческие способности, а лишь спо-
собность к формированию этих способностей.
   Иначе говоря, биологически унаследованные свойства составляют у чело-
века лишь одно из условий формирования его психических функций и способ-
ностей, условие, которое, конечно, играет важную  роль.  Таким  образом,
хотя эти системы и не определяются биологическими свойствами, они все же
зависят от последних.
   Другое условие ю это окружающий человека  мир  предметов  и  явлений,
созданный бесчисленными поколениями людей а их труде и борьбе. Этот  мир
и несет человеку истинно человеческое. Итак, если в  высших  психических
процессах человека различать, с одной стороны, их форму, т. е. зависящие
от их морфологической "фактуры" чисто динамические особенности, а с дру-
гой стороны, их содержание, т. е. осуществляемую ими функцию и их струк-
туру, то можно сказать, что первое определяется биологически,  второе  ю
социально. Нет надобности при этом подчеркивать, что  решающим  является
содержание.
   Процесс овладения миром предметов и явлений, созданных людьми в  про-
цессе исторического развития общества, и есть  тот  процесс,  в  котором
происходит формирование у индивида специфически человеческих  способнос-
тей и функций. Было бы, однако, громадной ошибкой представлять себе этот
процесс как результат активности сознания или действия "интенциональнос-
ти" в смысле Гуссерля и других.
   Процесс овладения осуществляется в ходе развития  реальных  отношений
субъекта к миру. Отношения же эти зависят не от субъекта, не от его соз-
нания; а определяются конкретно-историческими, социальными условиями,  в
которых он живет, и тем, как складывается в этих условиях его жизнь.
   Вот почему проблема перспектив психического развития человека и чело-
вечества есть прежде всего проблема справедливого и разумного  устроения
жизни человеческого общества ю проблема такого ее устроения, которое да-
ет каждому человеку практическую возможность овладевать достижениями ис-
торического прогресса и творчески участвовать в умножении этих  достиже-
ний.

   Я избрал проблему биологического и социального потому, что и  до  сих
пор еще существуют взгляды, которые утверждают фаталистическую  обуслов-
ленность психики людей биологической наследственностью. Взгляды эти  на-
саждают в психологии идеи расовой и национальной дискриминации, право на
геноцид и истребительные войны. Они угрожают миру и безопасности челове-
чества. Эти взгляды находятся в  вопиющем  противоречии  с  объективными
данными научных психологических исследований.

   1  Pieron  H.  Ou°estzce   que   L°hominisation?   -   "Le   courrier
rationaliste"
   2 Stumpf C. Tonpsychologie. Bd.  1,  1883;  Bd  2,  1890;  Kohler  W.
Akustische Untersuchungen. - "Zeitsch, fur Psychol.", 1915, Bd 72.
   3 См.: Гиппенрейтер Ю.Б. К методике измерения звуковысотной  различи-
тельной чувствительности. - "Докл. Акад. пед.наук РСФСР", 1957, ы 4.
   4 Там же.
   5 См.: Леонтьев А.Н. и Гиппенрейтер Ю.Б.  Влияние  родного  языка  на
формирование слуха. - "Докл. Акад. пед.наук РСФСР", 1959, ы 2.
   6 Taylor. Towards a science of Mind. - "Mind", v.LXVI, 1957, ы 264.
   7 Kohler W. Akustische Untersuchungen. - "Zeitsch. Fur Psychol.",  Bd
72, 1915.
   8 См.: Гиппенрейтер Ю.Б.  Экспериментальный  анализ  моторной  основы
процесса восприятия высоты звука. - "Докл. Акад. пед. наук РСФСР", 1958,
ы 1.
   9 См.: Овчинникова О.В. О влиянии загрузки голосовых связок на оценку
высоты при звукоразличении. - "Докл. Акад. пед. наук РСФСР", 1958, ы 1.
   10 См.: Овчинникова О.В. Тренировка слуха по "моторной"  методике.  -
"Докл. Акад. пед. наук РСФСР, 1958, ы 2.
   11 См.: Теплов Б.М. Психология музыкальных способностей. М.-Л., 1947.
   12 См.: Овчинникова О.В. О "сенсорной" тренировка звуковысотного слу-
ха. - "Докл. Акад. пед.наук РСФСР", 1959, N 1.
   13 Леонтьев О.М. Про будову слуховоi функцii людини. - Науковi запис-
ки науково-дослiдного iнститута психологii,  Мiнiстерство  Освiти  УРСР,
1959, т. XI.
   14 Леонтьев А.Н., Овчинникова О.В. О механизме звуковысотного  слуха.
- "Докл. Акад. пед.наук РСФСР", 1958, ыN 3.
   15 Shannon E., McCathy  J.  Automata  Studies.  Princeton  University
Press, 1956.
   16 Bekesy G. Similarities between  Hearing  and  Skin  Sensations.  -
"Psychol. Rev.", 1959, v.66, ы 1.
   17 См.: Чумак  А.Я.  Опыт  формирования  различительной  вибрационной
чувствительности. - "Докл. Акад. пед.наук РСФСР", 1962, ы 3.
   18 См.: Овчинникова О.В. Опыт замещения  моторного  звена  в  системе
звуковысотного слуха. - "Докл. Акад. пед.наук РСФСР", 1960, ы 3.
   19 См.: Земцова М.И. Пути компенсации  слепоты  в  процессе  познава-
тельной и трудовой деятельности. М., 1956.
   24



