
                          ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ С МЕЧТОЙ
                         (траурный марш в двух частях)

                                 Светлой памяти Ивана Антоновича Ефремова,
                                 верившего в возможность
                                 качественно нового будущего.


        1. ТИБЕТСКИЙ ОПЫТ в условиях развитого реального коммунизма

     Установка Кора Юлла находилась  на  вершине  плоской  горы,  всего  в
километре от Тибетской обсерватории Совета Звездоплавания. Высота в четыре
тысячи метров не  позволяла  существовать  здесь  никакой  растительности,
кроме привезенных из Чернобыля  черновато-зеленых  безлистных  деревьев  с
загнутыми внутрь, к верхушке, ветвями. Светло-желтая трава  клонилась  под
ветром в долине, а эти обладающие  железной  упругостью  пришельцы  чужого
мира стояли совершенно неподвижно.
     Неподалеку  от  девятиметрового  памятника  Ленину,  с   изумительной
дерзостью  воздвигнутого  на  этой  высоте  еще  в  последние   годы   Эры
Разобщенного Мира и до сих пор  снабженного  скрытыми  хромкатоптрическими
инверторами,  фиксировавшими  и  отождествлявшими  любого,  кто  хотел  бы
надругаться над древней тибетской святыней, возвышалась стальная трубчатая
башня, поддерживающая две ажурные дуги. На них, открытая в небо  наклонной
параболой, сверкала огромная спираль сверхдефицитной  бериллиевой  бронзы.
Рен Боз, скребя пальцами в лохматой голове, с удовлетворением  разглядывал
изменения в  прежней  установке.  Сооружение  было  собрано  в  невероятно
короткий срок силами добровольцев-энтузиастов из числа приписанного к  АХЧ
Академии  Пределов  Знания  спецконтингента,  на   свой   страх   и   риск
переброшенных сюда  Реном  Бозом.  Энтузиасты,  естественно,  ожидавшие  в
награду зрелище великого опыта, облюбовали для своих палаток пологий склон
к  северу  от  обсерватории,  и  теперь  привольно  катящийся  с  ледников
Джомолунгмы ветер доносил до ученых едва слышные, но отчетливые в  великом
молчании гор собачий лай,  переливы  гармоники  и  голоса,  нестройно,  но
задорно выводящие чеканные строфы  древней  песни:  "Эх,  ты,  Зоя!  Зачем
давала стоя начальнику конвоя?.."
     Мвен Мас, в  чьих  руках  находились  все  связи  космоса,  сидел  на
холодном камне напротив физика и, слегка  поеживаясь,  пытался  бездумным,
забористым разговором отвлечь смертельно уставшего гения  от  напряженных,
но уже тщетных, по кругу идущих раздумий о близящемся эксперименте.
     - А вы знаете, что у председателя Мирового Совета под носом шишка?  -
закончил он  очередную  историю,  готовый  поддержать  смех  при  малейшем
признаке  веселости  у  Рена  Боза,  но  тот,  не  в  силах  ни   на   миг
переключиться, даже не улыбнулся.
     - Высшее напряжение тяготения в звезде Э, - проговорил Рен  Боз,  как
бы ничего не слыша, - при дальнейшей эволюции светила ведет к  сильнейшему
разогреву. У него уже нет красной части спектра  -  несмотря  на  мощность
гравитационного поля, волны лучей  не  удлиняются,  а  укорачиваются.  Все
более мощными становятся кванты, наконец, преодолевая переход нуль-поле  и
получается  зона  антипространства  -  вторая  сторона  движения  материи,
неизвестная у нас на Земле из-за ничтожности наших масштабов.
     Со  стороны  городка  энтузиастов  донеслись  отрывистые  команды   и
металлическое клацанье, свидетельствовавшие о начале смены караула.
     - Сегодня мы  создадим  эту  зону  здесь,  на  Земле,  -  вдохновенно
проговорил Мвен Мас и успокаивающе положил руку на  острое,  худое  колено
Рена Боза. -  На  раскрытых  сыновних  ладонях  мы  поднесем  человечеству
взлелеянный нами в тайне подарок. Мы шагнем в будущее,  Рен.  Я  не  люблю
громких слов, но начнется воистину новая  эра.  Великое  братство  Кольца,
братство десятков разумных рас, отделенных друг от друга пучинами космоса,
обретет плоть и кровь.
     Рен Боз вскочил.
     - Я отдохнул. Можно начинать!.
     Сердце Мвена Маса забилось, волнение сдавило горло. Африканец глубоко
и прерывисто вздохнул. Рен  Боз  остался  спокойным,  только  лихорадочный
блеск его глаз выдавал необычайную концентрацию мысли и воли.
     -  Вектор  инвертора  вы  ориентировали  на  Эпсилон  Тукана,  как  и
собирались, Мвен? - просто спросил он, словно речь шла о чем-то обыденном.
     - Да, - так же просто отвечал Мвен Мас.
     -  Лучшим  из   онанизонных   звездолетов   понадобилось   бы   около
восемнадцати тысяч лет, -  задумчиво  сказал  Рен  Боз,  -  чтобы  достичь
планеты, расстояние до которой мы сегодня  просто  отменим...  Грандиозный
скачок. Хоть бы удалось!
     - Все будет хорошо, Рен.
     - Надо предупредить  резервную  Ку-станцию  на  Антарктиде.  Наличной
энергии не хватит.
     - Я сделал это, она готова.
     Физик размышлял еще несколько секунд.
     -  На  Чукотском  полуострове  и  на  Лабрадоре   построены   станции
Ф-энергии. Если бы договориться с ними, чтобы включить в  момент  инверсии
поля - я боюсь за несовершенство аппарата...
     - Я сделал это.
     Рен Боз просиял и махнул рукой. Потом резко  повернулся  и  энергично
пошел вверх по каменистой тропинке, ведшей к  блиндажу  управления.  Перед
глазами двинувшегося следом африканца запульсировало, то распахиваясь,  то
почти складываясь, обширное отверстие на брюках физика - ткань  протерлась
от ветхости, лопнула, и белая, давным-давно не знавшая  солнца  кожа  Рена
Боза при каждом шаге высверкивала наружу.
     - Ваши брюки прохудились, Рен, - вежливо сказал Мвен Мас, - вы знаете
об этом?
     Рен Боз, не оборачиваясь и не сбавляя шага, равнодушно пожал плечами.
     - Разумеется, - проговорил он. - Но это  последний  комплект  одежды,
полагавшийся мне в текущей пятилетке. А Эвда Наль слишком занята у себя  в
институте и никак не может выкроить время, чтобы поставить заплату.
     Мвен Мас украдкой вздохнул. Тут он ничем  не  мог  помочь  коллеге  и
другу.  Нормы  распределения  все  урезались.  Официально  это  никак   не
объяснялось, поскольку официально это никак и не отмечалось, но,  судя  по
разговорам,  все  ресурсы  направлялись  сейчас  на  реализацию  программы
освоения прекрасной планеты зеленого  солнца  Ахернар,  проведенную  через
Мировой Совет великим Эргом Ноором несколько лет назад.
     У входа в блиндаж Рен Боз резко остановился, и задумавшийся Мвен  Мас
едва не налетел на него сзади.
     - Что это? - голосом, чуть охрипшим от внезапного  гнева,  проговорил
Рен Боз. - Кто приказал?
     Пока ученые беседовали внизу, над  входом,  на  высоте  пяти  метров,
вдоль массивного силикоборового козырька протянулось кумачовое  полотнище,
упруго вздувающееся в такт порывам тибетского ветра. Поднявшись к нему  на
небольшой гравиплатформе, под присмотром лениво, полулежа курившего "козью
ножку" проводника с овчаркой, один из энтузиастов, тяжелой кистью,  смиряя
биения  ткани,  тщательно  выводил  изящные  буквы  всемирного   алфавита:
"Вперед, к новой победе разума под руководством вели..."
     На голос проводник и  овчарка  повернули  головы.  Овчарка  сдержанно
заворчала, а проводник, прищурившись, сказал:
     - Инициатива снизу.
     - Это нужно немедленно снять, - вполголоса проговорил Рен Боз.
     - Не безумствуйте, - так же тихо ответил Мвен Мас.
     Проводник   положил   руку   на   пульт   дистанционного   управления
гравиплатформой,  готовый  по  первому   приказу   опустить   выжидательно
обернувшегося энтузиаста. С кисти капала в ведро белая краска.
     - Но это немыслимо, - еще тише проговорил Рен Боз. - Я  не  суеверен,
но даже у меня нет уверенности в успехе. Писать сейчас о победе - это...
     - И тем не менее смиритесь, Рен, - уже жестче проговорил Мвен  Мас  и
взял физика за локоть. - Если вы распорядитесь это снять,  мы  еще  первых
кнопок не нажмем, как старшина уведомит спецотдел Академии Чести и Права о
сопротивлении с нашей  стороны  проведению  наглядной  агитации  -  и  все
окончится, не успев начаться.
     Рен Боз громко втянул воздух носом.
     - Молодцы! - сказал он. - Но поторопитесь. К моменту начала опыта вам
необходимо удалиться на безопасное расстояние.
     Проводник еще секунду смотрел на ученых, и  в  маленьких  глазах  его
таяло невнятно-хищное разочарование, будто долгожданная рыба  сорвалась  у
него с крючка в последний момент. Потом он  запрокинул  голову  и  крикнул
вверх:
     - Слышал, падаль? Поторапливайся!
     По узкой винтовой лестнице,  один  за  другим,  ученые  спустились  в
подземелье, и здесь их пути разошлись. Каждый занял свой пост.
     Исполинский столб энергии пронзил атмосферу.
     Индикаторы  забора  мощности  указывали  на  непрерывное  возрастание
концентрации  энергии.  Как  только  Рен  Боз  подключал  один  за  другим
излучатели поля, указатели наполнения скачками  падали  к  нулевой  черте.
Почти инстинктивно Мвен Мас подключил обе Ф-станции.
     Ему показалось, что приборы погасли, странный бледный  свет  наполнил
помещение. Еще секунда, и  тень  смерти  прошла  по  сознанию  заведующего
станциями,  притупив   ощущения.   Мвен   Мас   боролся   с   тошнотворным
головокружением, всхлипывая от усилий и ужасающей боли в позвоночнике.
     Вдруг точно разодралась колеблющаяся завеса, и Мвен Мас  увидел  свою
мечту. Краснокожая женщина сидела на верхней площадке лестницы  за  столом
из белого камня. Внезапно она увидела  -  ее  широко  расставленные  глаза
наполнились  удивлением  и  восторгом.  Женщина  встала,  с   великолепным
изяществом выпрямив свой стан, и протянула к африканцу  раскрытую  ладонь.
Грудь ее дышала глубоко и часто, и в этот бредовый миг Мвен  Мас  вспомнил
Чару Нанди. Мелодичный, нежный и сильный голос проник в сердце Мвена Маса:
     -  Партиясы  йо  мэй   йо?   [Есть   ли   у   вас   Партия?   (искаж.
тюрко-китайский)]
     "Е-мое", - успело пронестись в голове  могучего  негра,  и  в  то  же
роковое мгновение сила, куда более могущественная, нежели сила  любого  из
людей, скрутила его втрое и сплющила о нечто  твердое.  На  месте  видения
вздулось зеленое пламя, по комнате пронесся сотрясающий свист.


     Когда расчистили заваленный обломками спуск в подземную камеру, нашли
Мвена Маса на коленях у каменной лестницы. Среди энтузиастов  было  немало
врачей. Могучий организм африканца с помощью  не  менее  могучих  лекарств
справился с контузией.
     - Рен Боз?
     Начальник охраны хмуро ответил:
     - Рен Боз жестоко изуродован. Вряд ли долго проживет.
     - Его надо спасти во что бы то ни стало! Это величайший ученый!
     - Мы в курсе. Там пятеро врачей.  Рядом  лежат  сто  восемьдесят  два
энтузиаста, добровольно пожелавших дать кровь.
     - Тогда ведите меня в переговорную. О, если бы за лечение  взялся  Аф
Нут!
     И тут снова все помутилось в голове Мвена Маса.
     - Эвде Наль сообщите сами, -  прошептал  он,  упал  и  после  тщетных
попыток приподняться, замер. Начальник охраны  сочувственно  посмотрел  на
тело, так беспомощно распростертое сейчас на жесткой траве  под  усыпанным
звездами фиолетовым небом, и двинулся к переговорному пункту.
     Центром  внимания  на  обсерватории  в  Тибете   сделался   небольшой
желтолицый человек с веселой  улыбкой  и  необыкновенной  повелительностью
жестов и слов. Узнав, что наследственная карта Рена Боза еще не  получена,
Аф Нут разразился негодующими восклицаниями, но так же быстро  успокоился,
когда ему сообщили, что ее составляет и привезет сама Эвда Наль.
     Точное знание наследственной структуры  каждого  человека  нужно  для
понимания  его  психического  сложения.   Не   менее   важны   данные   по
неврофизиологическим     особенностям,     сопротивляемости     организма,
избирательной чувствительности к травмам и аллергии  к  лекарствам.  Выбор
лечения не может быть точным  без  понимания  наследственной  структуры  и
условий, в которых жили предки. Когда  Эвда  Наль,  спеша,  выпрыгнула  на
землю из кабины спиролета, знаменитый хирург сбежал по  ступеням  походной
операционной ей навстречу.
     - Наконец-то! - воскликнул он. - Я жду уже полтора  часа.  Я  не  мог
даже связаться с вами -  эфир  забит  переговорами  высоких  инстанций  по
поводу инцидента,  а  свободные  частоты  заглушены,  чтобы  не  допустить
преждевременной утечки информации о происшедшем.
     - Мировой Совет напоминает разворошенный  муравейник,  -  подтвердила
психолог, подавая бумаги Афу Нуту, и они вместе вошли  в  безлюдное,  ярко
освещенное помещение под надувным сводом. - Везде проверки, проверки...  Я
думала, что уже никогда не долечу.
     Опытным  взглядом  хирург  стремительно  просматривал  наследственную
карту Рена Боза.
     - Так... так... в течении тридцати поколений предки на оккупированных
территориях не проживали... спецналогами не облагались... спецпереселениям
не подвергались... к спецконтингентам не относились...  собственностью  не
владели... в "сигналах" не фигурировали... так... так... - он мерно  кивал
седой головой в такт строчкам,  которые  пробегали  его  острые  глаза.  -
Угу... Хорошо. Думаю, можно лечить. Вы вовремя успели.  Но  тут  есть  еще
один момент... один нюанс, - он помедлил, не зная, как сказать.
     - Я слушаю вас, Аф, - стараясь сдерживать  волнение,  с  достоинством
произнесла Эвда Наль.
     - Час назад, уже будучи здесь и уже развернув операционную по просьбе
здешнего начальства, я узнал, что опыт, который провел  ваш  возлюбленный,
не был согласован ни с Советом Звездоплавания,  ни  с  Академией  Пределов
Знания, ни с какой-либо иной  ответственной  инстанцией,  -  непроизвольно
понизив голос, начал  знаменитый  хирург.  -  Мой  потенциальный  пациент,
находящийся сейчас в состоянии клинической  смерти  вот  за  этой  стеной,
провел его самоуправно. Получается, я сильно рискую. Я, лечивший Рена Боза
после его проступка и, более  того,  в  связи  с  его  проступком  -  ведь
травмирован он был именно в результате своего анархического эксперимента -
могу быть привлечен,  как  соучастник.  Но.  Фактически  этим  безупречным
документом, - Аф Нут потряс  наследственной  картой  Рена  Боза,  а  потом
небрежно швырнул ее на стол, - вы покрываете  преступника  и  провоцируете
меня на действия, несовместимые с честью гражданина и врача.  Перед  лицом
закона вы его соучастница, а уж в десятую очередь -  я,  попавший  в  ваши
сети.
     Эвда Наль пошатнулась, яркие губы ее затрепетали. Она хотела сказать,
что узнала о самоуправстве Рена только сейчас,  от  самого  Афа  Нута,  но
поняла, что это бесполезно.
     - Чего же вы хотите от меня? - тихо спросила она. Аф Нут со значением
промолчал.
     - Ради Рена я не пожалею ничего, - не  очень  убедительно  выговорила
Эвда Наль.
     - У вас что-нибудь есть? - почти насмешливо произнес Аф Нут.
     - Я - ученый, и у меня, конечно же, ничего нет, - глядя ему  прямо  в
глаза,  ответила  молодая  женщина.  -  Но  наш  институт  порой  получает
великолепное, совершенно уникальное оборудование... и я могла бы...
     Аф Нут подошел к ней вплотную, пристально  рассматривая  ее  медленно
пунцовеющие под его взглядом щеки. Она не выдержала, опустила глаза.
     - Вы сами - самое великолепное и самое уникальное оборудование, какое
я когда-либо встречал.
     В первое мгновение она не поняла. Потом  предательская  мелкая  дрожь
сотрясла прекрасное тело Эвды.
     - Я бы поработал на нем.
     - Прямо сейчас? - вырвалось у нее.
     - Нет, - он чуть усмехнулся. - Перед ответственной операцией -  ни  в
коем случае. После.
     - Мне отступать некуда, - тихо вымолвила она.
     - Хорошо, что вы это понимаете. Вдобавок учтите вот что.  Потребуются
две операции интервалом более чем в сутки. Если вы попытаетесь взять назад
свое слово, я просто не стану делать вторую -  не  стану  вшивать  обратно
поврежденные органы, которые я сейчас извлеку для ускоренной искусственной
регенерации. Но я хочу вас еще предупредить честно. Если я все же  окажусь
под ударом, я скажу, что вы продемонстрировали мне подложное разрешение на
опыт, подписанное председателем Совета Звездоплавания  Громом  Ормом  -  и
пусть дальше допрашивают вас!
     Эвда Наль в отчаянии тряхнула головой, и  копна  ее  роскошных  волос
перелетела с плеча на плечо.
     - О, если бы я действительно успела сфабриковать его!
     Аф Нут с мужественной медлительностью провел рукой по  точеной  груди
психолога.
     - Нужно было думать раньше, - мягко сказал он. - О  любимом  человеке
следует заботиться заблаговременно, а не постфактум.
     Громадные глаза Эвды увлажнились.
     - Только не вздумайте плакать в постели, - предупредил Аф  Нут.  -  Я
терпеть этого не могу.
     Она гордо распрямилась и снова глянула ему прямо  в  лицо  с  дерзким
вызовом.
     - Это будет зависеть от вас! От того, как вы проявите себя в качестве
мужчины, Аф Нут!
     Он усмехнулся и заложил руки за спину.
     - Согласен, - проговорил он и, повернувшись  на  каблуках,  вышел  из
помещения, чтобы начать готовиться к операции.
     Эвда   долго   смотрела   на   затворившуюся   дверь.   Властное    и
снисходительное прикосновение  руки  хирурга  возбудило  молодую  женщину,
несмотря на неподходящий, казалось бы, для этого  момент.  Нежное  желание
еще больше усилило ненависть к Рену Бозу, переполнявшую все  ее  существо.
Проклятый, невыносимый мальчишка! Если бы Эвда заранее знала, что опыт  не
был санкционирован компетентными органами, она ни за что не  прилетела  бы
сюда!


     После долгого бесцельного хождения из угла в угол гостиной Чара Нанди
устало опустилась в широкое кресло, стоявшее у распахнутого в  тропическую
ночь окна. Снаружи царили мертвая тишина и тьма, и только едва угадывались
в смрадной черноте неподвижные остовы догнивающих  пальм,  отравленных  по
всей Малакке смертоносным дыханием комбината "Сингапурский комсомолец".
     Чара уже знала, что ее Мвен вполне оправился, но не могла решить, как
теперь вести себя с любимым. Почему он не сказал  ей?  Почему  она  только
теперь узнает все от посторонних людей? Неужели боялся, что  она  донесет?
Нужна ли она ему, если он скрыл от нее свой странный, безумный  подвиг?  И
сможет ли она  облегчить  его  боль,  самую  страшную  боль,  какую  может
испытывать мужчина - боль поражения в схватке с косной материей, с темной,
безликой  энтропией  мироздания?  Не  воспримет  ли  он  ее  участие   как
унизительную для себя жалость? Растерянность и нежность,  удесятеряя  друг
друга, захлестывали ее ранимую, трепетную душу.
     Настойчивый звонок вызова прервал ее  мучительные  размышления.  Чара
медленно подняла руку и включила ТВФ.
     На зажегшемся гемисферном экране возник одетый  в  штатское  пожилой,
коренастый человек с бритой головой. Чара вздрогнула:  это  был  начальник
спецотдела Академии Чести и Права Кум Хват.
     - Ну, что, дочка? - добродушно сказал он, не здороваясь. -  Где  твой
черненький дружок? Звоню ему, звоню, ан никто не отвечает.
     - Мвен Мас, - омертвело ответила  Чара,  -  пьет  Нектар  Забвения  в
дегустационном зале завода "Красная Бавария". Он сам осудил себя.
     -  Ой-ой-ой,  -  иронически  произнес  Кум  Хват  и,  заложив   ногу,
наклонился к экрану. - Легко отделаться думает твой академик, -  в  глазах
Кума Хвата полыхнула давно  скрываемая  ненависть.  Он  хлестнул  себя  по
колену пачкой уже подписанных ордеров на аресты. - Теперь он мне  заплатит
за все!
     И тогда Чара Нанди закричала.



              2. ТИБЕТСКИЙ ОПЫТ в условиях конвоируемого рынка

     Установка Кора Юлла находилась  на  вершине  плоской  горы,  всего  в
километре от Тибетской обсерватории Совета Звездоплавания. Высота в четыре
тысячи  метров  не  позволяла   существовать   здесь   никакой   древесной
растительности,   кроме   привезенных   из   Чернобыля   черновато-зеленых
безлистных деревьев с загнутыми внутрь, к верхушке, ветвями. Светло-желтая
трава клонилась под ветром в долине, а эти обладающие железной  упругостью
пришельцы чужого мира стояли совершенно неподвижно.
     Неподалеку от девятиметрового памятника невинно убиенному  императору
Николаю Второму и присным его, с изумительной дерзостью  воздвигнутого  на
этой высоте еще в начале Эры Встретившихся Рук и  до  сих  пор,  благодаря
скрытой  пустотелости  своего  постамента,  использовавшегося  как  тайная
перевалочная  база  при  транспортировке  героина-сырца  из  Индокитая   в
Монголию и дальше в Россию и Европу, возвышалась стальная трубчатая башня,
поддерживающая две  ажурные  дуги.  На  них,  открытая  в  небо  наклонной
параболой, сверкала огромная спираль сверхдефицитной  бериллиевой  бронзы.
Рен Боз, скребя пальцами в лохматой голове, с удовлетворением  разглядывал
изменения в  прежней  установке.  Сооружение  было  собрано  в  невероятно
короткий срок силами добровольческой артели "Инферноцид" имени Кина  Руха.
Добровольцы, естественно, ожидавшие  в  награду  зрелище  великого  опыта,
облюбовали для своих палаток пологий склон к  северу  от  обсерватории,  и
теперь привольно катящийся с ледников Джомолунгмы ветер доносил до  ученых
едва слышные, но отчетливые в великом молчании гор звон стаканов, гитарные
переборы, веселые голоса, дружно, хоть и нестройно выводившие "Эх, хвост -
чешуя, не поймал я ничего", и,  по  временам  -  хриплые  выкрики  ставок:
удовлетворенные законченной работой  добровольцы  играли  в  счет  будущей
оплаты, обещанной им на свой страх и  риск  Реном  Бозом  из  премиального
фонда Академии Пределов Знания.
     Мвен Мас, в  чьих  руках  находились  все  связи  космоса,  сидел  на
холодном камне напротив физика и, слегка поеживаясь, пытался  будоражащим,
предвкусительным  разговором  отвлечь  смертельно   уставшего   гения   от
напряженных, но  уже  тщетных,  по  кругу  идущих  раздумий  о  близящемся
эксперименте.
     - Я консультировался с юристом, Рен. От продажи патента,  даже  после
выплаты подоходного налога, налога на  нетрудовую  прибыль  от  творческой
деятельности, налога на ученую степень и штрафа за проявленную  инициативу
у нас останется достаточно средств,  чтобы  вы,  например,  смогли  купить
новую пишущую машинку, о которой, я слышал, мечтаете уже третий год...
     Однако Рен  Боз,  не  в  силах  ни  на  миг  переключиться,  даже  не
улыбнулся.
     - Высшее напряжение тяготения в звезде Э, -  проговорил  он,  как  бы
ничего не слыша, - при дальнейшей эволюции  светила  ведет  к  сильнейшему
разогреву. Наконец, преодолевается переход  нуль-поле  и  получается  зона
антипространства - вторая сторона движения материи, неизвестная у  нас  на
Земле из-за ничтожности наших масштабов.
     - Сегодня мы  создадим  эту  зону  здесь,  на  Земле,  -  вдохновенно
проговорил Мвен Мас и успокаивающе положил руку на  острое,  худое  колено
Рена Боза. -  На  раскрытых  сыновних  ладонях  мы  поднесем  человечеству
взлелеянный нами в тайне подарок. Мы шагнем в  будущее  Рен.  Я  не  люблю
громких слов, но начнется воистину новая  эра.  Великое  братство  Кольца,
братство десятков разумных рас, отделенных друг от друга пучинами космоса,
обретет плоть и кровь.
     Рен Боз вскочил.
     - Я отдохнул. Можно начинать!
     Сердце Мвена Маса забилось, волнение сдавило горло. Африканец глубоко
и прерывисто вздохнул. Рен  Боз  остался  спокойным,  только  лихорадочный
блеск глаз выдавал необычайную концентрацию мысли и воли.
     -  Вектор  инвертора  вы  ориентировали  на  Эпсилон  Тукана,  как  и
собирались, Мвен? - просто спросил он, словно речь шла о чем-то обыденном.
     - Да, - так же просто отвечал Мвен Мас.
     -  Лучшим  из   онанизонных   звездолетов   понадобилось   бы   около
восемнадцати тысяч лет, -  задумчиво  сказал  Рен  Боз,  -  чтобы  достичь
прекрасной  планеты,  расстояние  до   которой   мы   сегодня   отменим...
Грандиозный скачок.
     -  Мы  отменим  не  только  расстояние.   Мы   отменим   неизбежность
многолетних, изнурительных, опасных  полетов.  Мы  отменим  потребность  в
онанизонных кораблях. Мало того, что путешествия станут  мгновенными.  Они
станут гораздо дешевле!
     - Хоть бы удалось, - нервно стиснув маленькие кулачки, прошептал  Рен
Боз.
     - Все будет хорошо, Рен.
     - Надо предупредить  резервную  Ку-станцию  на  Антарктиде.  Наличной
энергии не хватит.
     - Я сделал это, она готова.
     Физик размышлял еще несколько секунд.
     -  На  Чукотском  полуострове  и  на  Лабрадоре   построены   станции
Ф-энергии. Если бы договориться с ними, чтобы включить в  момент  инверсии
поля - я боюсь за несовершенство аппарата...
     - Я сделал это.
     Рен Боз просиял и махнул рукой. Потом резко  повернулся  и  энергично
пошел вверх по каменистой тропинке, ведшей к  блиндажу  управления.  Перед
глазами двинувшегося следом африканца запульсировало, то распахиваясь,  то
почти складываясь, обширное отверстие на брюках физика - ткань  протерлась
от ветхости, лопнула, и белая, давным-давно не знавшая  солнца  кожа  Рена
Боза при каждом шаге высверкивала наружу.
     - Ваши брюки прохудились, Рен, - вежливо сказал Мвен Мас, - вы знаете
об этом?
     Рен Боз, не оборачиваясь и не сбавляя шага, равнодушно пожал плечами.
     - Разумеется, - проговорил он. - Но я не столь  богат,  чтобы  менять
туалеты из-за первой же неполадки. А Эвда Наль слишком  занята  у  себя  в
институте и никак не может выкроить время, чтобы поставить заплату.
     Мвен Мас украдкой вздохнул. Тут он ничем  не  мог  помочь  коллеге  и
другу.  Он  охотно  ссудил  бы  того  средствами  на  брюки,  но  от   его
собственного последнего гонорара, полученного за внедрение в технику связи
по Кольцу репагулярного и кохлеарного исчислений, сильно облегчивших прием
при стремящихся к отрицательному нулю угловых скоростях, почти  ничего  не
осталось   после   уплаты   девяностовосьмипроцентного   налога   в   Фонд
Потенциальных Сирот Звездоплавателей, Могущих Погибнуть  У  Черной  Звезды
Влихх-оз-Ддиз. Закрытый циркуляр с требованием добровольного милосердия  к
будущим  сиротам  был  неожиданно  спущен  во  все  связанные  с  космосом
учреждения Академией Чести и Права, а пока у Влихх-оз-Ддиз никто не погиб,
колоссальной суммой, собранной в течении нескольких месяцев,  распоряжался
по доверенности  Академии  звездолетостроительный  кооператив  "Онанизон",
практически  монополизировавший  производство   онанизонных   кораблей   и
поставлявший Совету Звездоплавания до двух семнадцатых звездолета в год, а
потому  пользовавшийся   неограниченной   поддержкой   таких   влиятельных
политиков, как Гром Орм и Эрг Ноор.  Поговаривали,  что  "Онанизон"  давно
стал негласным спонсором Академии, захиревшей на год от году сокращавшихся
дотациях Мирового Совета, и теперь вертит Честью и Правом, как хочет.
     У входа в блиндаж физик резко остановился, и  задумавшийся  Мвен  Мас
едва не налетел на него сзади.
     - Что это? - голосом, чуть охрипшим от внезапного  гнева,  проговорил
Рен Боз. - Кто приказал?
     Пока  ученые  беседовали  внизу,  самый,   видимо,   рачительный   из
добровольцев на небольшой  гравиплатформе  облетал  титаническую  спираль,
сверкавшую  пламенными  отсветами  в  лучах  нависшего   над   иззубренным
тибетским окоемом солнца, и с помощью портативного лазера срезал с каждого
из сотен контактов по крупинке сверхдефицитного рения,  бережно  складывая
их в нагрудный боразоновый контейнер.  Сейчас  работа  уже  шла  к  концу;
гравиплатформа, описав полукилометровый круг, снова  подрагивала  всего  в
пяти метрах над  землей,  и  ученые  отчетливо  слышали,  как  доброволец,
деловито орудуя лазером, мурлычет себе  под  нос  древнюю  песнь  свободы:
"Полем, полем, полем свежий ветер пробежал. Полем - свежий ветер, я  давно
его искал..."
     - Это нужно немедленно восстановить, - вполголоса проговорил Рен Боз.
     - Не безумствуйте, - так же тихо ответил Мвен Мас.
     - Но это немыслимо!
     - И тем не менее смиритесь, Рен, - уже жестче сказал Мвен Мас и  взял
физика за локоть. - Я не знаю, собирается ли этот человек присвоить рений,
или требовать у Академии премию за  экономию  материала,  но  это  уже  не
важно. Если вы  распорядитесь  напаивать  рений  обратно,  ребята  затянут
работы  минимум  на  неделю,  и  это  время  мы  должны  будем  оплачивать
пребывание здесь всей артели. Даже в случае удачи опыта  мы  не  сможем  с
ними расплатиться.
     - Но масса контактов была вычислена  мною  с  точностью  до  двадцать
седьмого знака после запятой!
     - Остается уповать на Господа.
     Рен Боз громко втянул воздух носом.
     - Да не оставит Он нас в сей великий и тяжкий миг, - глухо проговорил
он и несколько раз с силой перекрестился.
     Исполинский столб энергии пронзил атмосферу.
     Индикаторы  забора  мощности  указывали  на  непрерывное  возрастание
концентрации энергии. Почти инстинктивно Мвен Мас подключил обе Ф-станции.
     Ему показалось, что приборы погасли, странный бледный  свет  наполнил
помещение. Еще секунда, и  тень  смерти  прошла  по  сознанию  заведующего
станциями,  притупив   ощущения.   Мвен   Мас   боролся   с   тошнотворным
головокружением, всхлипывая от усилий и ужасающей боли в позвоночнике.
     Вдруг точно разодралась колеблющаяся завеса, и Мвен Мас  увидел  свою
мечту. Краснокожая женщина сидела на верхней площадке лестницы  за  столом
из белого камня. Внезапно она увидела  -  ее  широко  расставленные  глаза
наполнились  удивлением  и  восторгом.  Женщина  встала,  с   великолепным
изяществом выпрямив свой стан, и протянула к африканцу  раскрытую  ладонь.
Грудь ее дышала глубоко и часто, и в этот бредовый миг Мвен  Мас  вспомнил
Чару Нанди. Мелодичный, нежный и сильный голос проник в сердце Мвена Маса:
     - Уот профит  уд  ю  гэт  фром  дыс  унтурпрайз?  [Какую  прибыль  вы
собираетесь извлечь из этого предприятия? (искаж. английский)]
     "Да ни хрена, блин", - успело пронестись в голове могучего негра, и в
то же роковое мгновение  сила,  куда  более  могущественная,  нежели  сила
любого из людей, скрутила его втрое и сплющила о нечто твердое.  На  месте
видения вздулось зеленое пламя, по комнате пронесся сотрясающий свист.


     Когда расчистили  заваленный  обломками  спуск  в  подземную  камеру,
могучий организм африканца безо всяких дорогостоящих лекарств справился  с
контузией.
     - Рен Боз?
     Начальник артели хмуро ответил:
     - Рен Боз жестоко изуродован. Вряд ли долго проживет.
     - Его надо спасти во что бы то ни стало! Это величайший ученый!
     - Мы в курсе. Мы уже предприняли ряд шагов.
     - Тогда ведите меня в переговорную. О, если бы за лечение  взялся  Аф
Нут!
     И тут все снова помутилось в голове Мвена Маса.
     - Эвде Наль сообщите сами, -  прошептал  он,  упал  и  после  тщетных
попыток приподняться, замер. Начальник артели  сочувственно  посмотрел  на
тело, так беспомощно распростертое сейчас на жесткой траве  под  усыпанным
звездами фиолетовым небом, и двинулся к переговорному пункту.
     Центром  внимания  на  обсерватории  в  Тибете   сделался   небольшой
желтолицый человек с веселой  улыбкой  и  необыкновенной  повелительностью
жестов и слов. Узнав, что наследственная карта Рена Боза еще не  получена,
Аф Нут разразился негодующими восклицаниями, но так же быстро  успокоился,
когда ему сообщили, что ее составляет и привезет сама Эвда Наль.
     Точное знание наследственной структуры  каждого  человека  нужно  для
понимания его психического сложения. Выбор лечения не  может  быть  точным
без понимания наследственной структуры и условий, в которых  жили  предки.
Когда  Эвда  Наль,  спеша,  выпрыгнула  на  землю  из  кабины   спиролета,
знаменитый хирург сбежал по ступеням походной операционной ей навстречу.
     - Наконец-то! - воскликнул он. - Я жду уже полтора часа.
     - Я пыталась выяснить ряд касающихся  до  меня  финансовых  вопросов,
связанных с творческим наследием Рена на тот случай, если его  не  удастся
спасти, - просто сказала психолог, подавая бумаги Афу Нуту, и  они  вместе
вошли в безлюдное, ярко освещенное помещение под надувным сводом. - Всегда
лучше разобраться заранее.
     - Это разумно, - хирург одобрительно покосился на Эвду и углубился  в
наследственную   карту,   опытным   взглядом   стремительно   просматривая
многочисленные графы. - Так... так... в течении тридцати поколений предков
примесей русской крови не было... украинской крови  не  было...  еврейской
крови не было... армянской не было... азербайджанской не было... литовской
не было... арабской не было... китайской не было... английской не  было...
так... так... - он мерно кивал седой  головой  в  такт  строчкам,  которые
пробегали его острые глаза. - Угу... хорошо, - он отложил карту. -  Думаю,
можно лечить. Вы вовремя успели. Но  тут  есть  еще  один  момент...  один
нюанс, - он помедлил, не зная, как сказать.
     - Я слушаю вас, Аф, - стараясь сдерживать  волнение,  с  достоинством
произнесла Эвда Наль.
     - Я пошел навстречу дирекции Академии Пределов  Знания,  которая,  по
ходатайству здешней трудовой артели, попросила меня вылететь для  спасения
своего выдающегося сотрудника. Однако даже перелет  сюда  и  развертывание
операционной,  не  говоря  уже  об  операции  и  пост-операционном  уходе,
Академия оплатить не сможет. Мой потенциальный пациент, находящийся сейчас
в состоянии клинической смерти вот за этой стеной, и так  израсходовал,  и
даже перерасходовал, отпущенные ему под его тему средства.  К  тому  же  я
только час назад узнал, что ваш друг не позаботился даже застраховать себя
на случай травм или смерти, хотя не мог не отдавать себе отчета в том, что
его эксперимент связан со значительным риском. Я хочу знать, насколько Рен
Боз кредитоспособен.
     - Рен зарабатывает в среднем около тысячи двухсот  литров  в  год,  -
осторожно сказала  Эвда,  и  положила  ладонь  на  сумочку,  непроизвольно
проверяя, хорошо ли она замкнута.
     - Для ученого это и много, и мало. Все зависит от  того,  сколько  он
при этом использует сам.
     Эвда горда распрямилась.
     - Рен вообще не пьет! - звонко отчеканила она.
     - Что ж, - задумчиво глядя на молодую женщину, произнес Аф Нут,  -  в
данных обстоятельствах это ему на пользу. И все же... Вы  его  подруга  и,
как я понимаю, единственная наследница.  Именно  вы  должны  гарантировать
мне, что мой труд будет в любом случае оплачен должным образом.
     - Чего  вы  хотите?  -  тихо  спросила  Эвда.  Аф  Нут  со  значением
промолчал. - Долговое письмо?
     - Конечно.
     Предательская мелкая дрожь сотрясла прекрасное тело Эвды.  Нетвердыми
пальцами психолог достала из сумочки бланк и стило.
     - Сколько? - спросила она. Аф Нут назвал сумму. - Спас  Вседержитель!
- простонала Эвда, пошатнувшись,  и  ее  нежные  щеки  стали  белыми,  как
мрамор. Аф Нут пожал плечами.
     - Хорошо. Если вы опасаетесь, сделаем так.  Вашему  мужу  потребуются
две операции с интервалом более чем в сутки, вторая - вдвое дороже. Сейчас
вы гарантируете оплату  первой,  а  затем  детально  выясняете  финансовое
положение мужа и свое. Если вы не сможете  платить  дальше,  я  просто  не
стану делать вторую - вшивать обратно органы, которые сейчас  извлеку  для
ускоренной искусственной регенерации.
     - Мне отступать некуда, - тихо вымолвила Эвда.
     Не успела она проставить дату, как  хирург  вырвал  у  нее  расписку,
тщательно прочитал, посмотрел на свет и засунул в нагрудный карман халата.
Затем весело подмигнул и, крутнувшись на  каблуках,  вышел  из  помещения,
чтобы начать готовиться к операции.
     Эвда долго смотрела на  закрывшуюся  дверь.  Потом,  едва  не  плача,
пересчитала наличность. И она еще считала себя состоятельной женщиной!  О,
конечно, ей хватило бы на то,  чтобы  выменять  кимоно  с  хроморефлексной
росписью ткани или легковой спортивный  спиралодиск  "Мерседес",  но  даже
суток  работы  аппарата  гемодиализа  Эвда  не  смогла  бы  финансировать.
Ненависть к Рену Бозу переполняло все ее существо. Проклятый,  невыносимый
мальчишка! Идя на такой риск, не позаботился о том, чтобы заранее отказать
ей свой бесценный домашний архив, который можно было бы втридорога продать
Академии - теперь Академия в случае смерти сотрудника получит его задаром!
Приходится выкладывать  на  операцию  последние  талоны,  чтобы  этого  не
допустить!


     После долгого бесцельного хождения из угла в угол гостиной Чара Нанди
устало опустилась в широкое кресло, стоявшее у распахнутого в  тропическую
ночь окна. Снаружи царили мертвая тишина и  тьма,  лишь  внизу,  догнивая,
чуть светились от плесени  бесчисленные  пни  пальм,  еще  в  начале  века
начисто сведенных по всей Малакке лесодробильным товариществом "Веда  Конг
и сыновья".
     Чара уже знала, что ее Мвен вполне оправился, но не могла решить, как
теперь вести себя с любимым. Почему он не сказал  ей?  Почему  она  только
теперь узнает все от посторонних людей? Неужели боялся, что она  потребует
своей доли выручки от патента? Нужна ли она ему, если он скрыл от нее свой
странный, безумный подвиг? И сможет  ли  она  облегчить  его  боль,  самую
страшную боль, какую может испытывать мужчина - боль поражения в схватке с
косной материей, с темной, безликой энтропией мироздания? Не воспримет  ли
он ее участие как унизительную для себя жалость? Растерянность и нежность,
удесятеряя друг друга, захлестывали ее ранимую, трепетную душу.
     Настойчивый звонок вызова прервал ее  мучительные  размышления.  Чара
медленно подняла руку и включила ТВФ.
     На зажегшемся гемисферном экране возник пожилой, коренастый человек с
красивой проседью в тщательно  уложенных  волосах,  в  безупречно  сидящей
черной тройке, белоснежной  рубашке  и  черном  галстуке  "бабочка".  Чара
вздрогнула: это был председатель кооператива "Онанизон" Кум Хват.
     - Мадам, - сказал он, - тысяча извинений за беспокойство.  Но,  видит
Бог, мне не к кому больше обратиться. Я  разыскиваю  вашего  друга,  Мвена
Маса, по срочному делу, а у него никто не отвечает. Не  могли  бы  вы  мне
как-то помочь? Я буду крайне вам обязан.
     - Мвен Мас, - омертвело ответила  Чара,  -  пьет  Нектар  Забвения  в
дегустационном зале фирмы "Сантори". Он сам осудил себя.
     Кум Хват изысканным движением  поправил  очки.  Раскаленно  сверкнула
золотая оправа.
     - Боюсь, это все не так просто, - проговорил он и,  заложив  ногу  на
ногу, наклонился к экрану. - Ваш друг, мадам, вероятно, не  вполне  отдает
себе отчет в серьезности того положения, в котором он очутился, - в глазах
Кума Хвата полыхнула давно  скрываемая  ненависть.  Он  хлестнул  себя  по
колену пачкой расписок, векселей и  долговых  обязательств.  -  Теперь  он
заплатит мне за все!
     И тогда Чара Нанди закричала.
