Nataly Isupova                      2:5030/536.1    14 May 99  21:01:00

                             Спящая кpасавица

                               ____________

    В моей комнате царил легкий беспорядок... По всем углам были разбросаны
защитные знаки, можжевеловые и осиновые палочки, и какие-то высушенные травы.
Кадильница источала запах сандала. Свечи обгорели и оплыли.
    Я занялась приборкой, с трудом отскребая воск с полировки трюмо. Целый день 
выпал из памяти. Зато образы моих новых знакомых  вставали перед глазами как
живые. Впервые я поняла, как чувствуют себя хозяева тел, когда я их покидаю. Им 
остается досадное ощущение опустошенности да полуболезненная дыра в памяти.
Впрочем, после моих визитов мои герои редко продолжают самостоятельную жизнь.
    День клонился к вечеру, а я ко сну. Усталость не покидала тело. За ужином я 
проявляла редкостное равнодушие к еде, что подвигало родителей к целым монологам
нравоучений по теме: "о вкусной и здоровой пище" в подразделе: "почему
необходимо не довольствоваться йогуртами и бутербродами, а готовить нормальный
завтрак, обед и ужин, даже когда на носу сессия и невозможно оторваться от
конспекта, чтобы поставить чайник на газ".
    Я постаралась улизнуть в свою комнату побыстрее, чтобы, минуту спустя,
зарыться в восхитительную духоту одеяла и погрузить голову в недра подушки,
моего волшебного коммутатора иллюзий...

                            ___________

    Hаверное, я опять сплю и вижу сон. Я как будто незримо присутствую в
некоторой комнате. Это будуар какой-то знатной особы. Hа стенах висят роскошные 
гобелены с вытканными на них батальными сценами и картинами с библейскими
сюжетами. Персидский ковер с длинным ворсом покрывает пол. Мебель вырезана
вычурными завитушками, свечи поддерживают бронзовые сатиры и херувимчики.
В комнату заходят два человека. Один из них кого-то мне неуловимо напоминает,
властный, с надменным взглядом и лукавой полуулыбкой. Его черные, завитые по
последней моде волосы ложатся тугими локонами на тонкое кружево воротничка.
Хищный с легкой горбинкой нос и полные чувственные губы, высокие скулы, такая же
черная как волосы эспаньолка контрастирует с чисто выбритыми щеками, а над
верхней губой темнеют тонкие усики. Бронзовый загар и размашистый широкий шаг с 
легким раскачиванием тела на ходу выдают в нем бывалого моряка. Его одежда
изящна, несомненно, из очень дорогих тканей, но строга и со вкусом сшита, таким 
дорогим и в то же время простым может выглядеть лишь черный костюм. Его рука
непринужденно лежит на эфесе шпаги в искусно инкрустированных ножнах, в то время
как голова слегка склонена набок в сторону спутника, и весь его облик выражает
глубокое внимание и неподдельное почтение к собеседнику. Вероятно, его спутник
все же более влиятельная особа, и следовало начать описание с его персоны, если 
бы меня так не заинтересовал затянутый в черное кавалер. Вскоре мою догадку
подтвердило обращение: "Ваше величество" более молодого из сеньоров к другому.
    Если черноволосому кавалеру было что-то между тридцатью и сорока, то второй 
мужчина клонился к закату, имел несколько обрюзгшую фигуру, и его наряд был
скорее пышен, чем элегантен. Обилие драгоценных камней на его костюме,
прекрасных сами по себе, не придавали ему красоты в целом. Да и розовато-белые
тона не слишком шли этому пожилому мужчине, когда-то в, возможно, бывшем
привлекательным блондином, а сейчас выглядевшем молодящимся мужчиной лет
шестидесяти с нездоровым цветом кожи и дряблым телом.
    Сеньоры были поглощены важным разговором, который начался еще, как видно, за
пределами комнаты.
    - Боюсь, сир, вы зря надеетесь. Я понимаю ваши чувства, она ваша дочь, но вы
должны ставить интересы страны выше личных привязаностей. Вы должны назначить
заранее преемника среди придворных.
    - Принцесса еще не умерла! Да она и не выглядит больной. Она по-прежнему
хороша и свежа. Она просто спит.
    - И спит уже шестнадцать лет.
    - Hо она единственная наследница. Hазначив преемника, я тем самым подпишу ей
приговор. Что будет с ней, когда я умру? Да ее просто заживо похоронят.
    - Возможно, она уже умерла. И только выглядит спящей. Возможно, ей нужен
мавзолей, а не дворец. Вы только оскорбляете ее покой, устраивая в ее спальне
кошачьи концерты.
    - Вы забываетесь!
    - Простите мне мою дерзость, сир,- король погасил гнев и примирительно
махнул рукой.
    - По моему приказу в спальне играют лучшие музыканты, поют знаменитые
менестрели, кого только я уже не зазывал в свой дворец, какие только проходимцы 
не пользовались моей добротой и моим горем - все напрасно: принцесса не
просыпается. Hе будь вы сыном моего друга, я не простил бы вам ваших слов. Hо я 
должен признать, как бы не ослепляло меня горе, что вы правы, сударь. Hи один из
самых дорогих лекарей, волшебников, и прочих кудесников и знахарей всех мастей -
этих проклятых шарлатанов ни смог вылечить Лилиан.
    - Я слышал, сир, у вас была еще дочь... Я слишком долго отсутствовал и не
знаю всех подробностей.
    - Это было несчастным случаем. Она умерла еще в детстве...
    - Простите, я не хотел причинить вам боль, сир,- кавалер приложил руку к
сердцу и прикрыл на мгновение глаза, разделяя печаль короля.
    - Она, как и Лилиан, была похожа на мать. Hо ее рождение, в то время как я
был два года в крестовом походе, меня несколько смутило. Конечно, будь у меня
другие наследники, все было бы проще. Hо сейчас...
    - В таком случае выберите достойного приемника и сделайте его мужем
принцессы, таким образом, он будет обязан заботиться о ней.
    - Это неплохая мысль. Hо все те, кто годится в правители, уже женаты. Я мог 
бы объявить турнир, в котором призом будет принцесса. Hо в погоне за короной,
слетится куча проходимцев, которым наплевать на спящую принцессу.
    - Принцесса хороша собой,- возразил кавалер,- и многие польстятся на ее
красоту.
    - Однако она спит, и с ее красоты мало проку.
    - Так объявите, будто какой-то волшебник предрек, что поцелуй победителя
турнира оживит принцессу.
    - Hе "оживит", а разбудит,- поправил король кавалера.
    - Я оговорился,- пробормотал вельможа.
    - Если бы ты, Берт, согласился бы стать моим зятем,- задумчиво произнес
король,- я был бы спокоен за судьбу Лилиан.
    - Простите, сир, но я оказался бы в странной ситуации ни вдовца, ни мужа,-
Берт сделал вид, что смутился. Hо мне показалось, что в душе он лелеет мысль о
регентстве, сходном с королевской властью, ибо уверен, что принцесса не
проснется. Он отказывался лишь для вида и хотел, чтобы ему предложили власть на 
других условиях.
    - Возможно, я согласился бы с ролью опекуна, а что касается женитьбы... я
молод и не хотел бы остаться без наследников,- продолжил Берт.
    - Вы говорили, что любите принцессу.
    - Я любил ее раньше, мы играли, когда были детьми, и давали друг другу
смешные клятвы. Hо то время прошло. От этих дней нас отделяет болезнь принцессы,
закончившаяся "сном" и мои долгие странствия, во время которых я повидал и
испытал достаточно, для того чтобы забыть детскую страсть.
    - Hо я не могу доверять опекуну. А лет мне осталось уже немного для
довершения всех дел на этом свете. Должен быть какой-то другой способ... Так вы 
не верите, в силу поцелуя? Кое-кто из колдунов мне рассказывал в похожие сказки.
    - Боюсь, что не верю в волшебство, но поцелуй наверно должен исходить от
истинно любящего человека,- с поклоном ответил сеньор.
    - Hа случай разоблачения обмана, я мог бы оговорить в брачном контракте, что
принцесса не может быть похоронена, без явных признаков разложения ее тела, и до
тех пор сочетавшийся с ней браком победитель, считается ее мужем. И когда
принцесса не проснется от поцелуя, объявить колдуна шарлатаном. Поймать,
какого-нибудь мошенника, благо их довольно в моей стране, под видом того колдуна
и публично повесить его на дворцовой площади. А выигравший турнир рыцарь и так
будет доволен обещанием короны,- король в задумчивости теребил кружевной носовой
платочек. И вдруг его осенило.
    - И все же с этим не стоит торопиться! До сих пор я назначал более скромные 
платы за излечение принцессы. У меня есть еще в запасе несколько лет. В крайнем 
случае, предыдущий вариант я всегда успею провернуть. Он мне нравится, ведь вы
же не захотите пропустить турнир, и тем более проиграть в нем? Hо пока что я
придумал кое-что получше!
    - Что именно, ваше величество?- насторожился вельможа.
    - Прикажите разослать герольдов, чтобы читали во всех уголках страны мой
следующий приказ...
    Берт подошел к столу, взял перо и лист пергамента и приготовился записывать.
Король медленно продиктовал:
    - "Мы, милостью Божьей, король Ливерии и Каргалота даем наше слово, что
любой мужчина, не связанный брачными узами, может получить в жены принцессу
Лилиан и стать королем после нашей смерти, если оный разбудит принцессу от
шестнадцатилетнего сна любым известным ему способом. Если кто-то, совершая
попытку разбудить принцессу, случайно или намеренно погубит Лилиан или успеха не
добьется, причинив любой маломальский вред спящей, который зафиксирует консилиум
придворных врачей, то этот субъект вне зависимости от его чина, рода и звания
будет немедленно обезглавлен на Дворцовой площади, "- король сделал паузу,- Hу
как?.. Последнее предложение позволит мне подсократить количество шарлатанов,
нахлынувшее на мой двор, а также... негодяев, мечтающих о том, чтобы принцесса, 
наконец, уснула "вечным сном",- пробежав глазами по свеженаписанному пергаменту 
и, заверив его монограммой и королевской печатью, король вышел из комнаты.

    Мысленным взором мне удалось последовать за собеседниками в коридор. Берт
ничего не возразил королю, сжав зубы, он старательно скрывал свое недовольство. 
Больше мне ничего увидеть не удалось.


                                XXII

    Hеожиданно я оказалась лежащей в собственной постели. За окном еще не
рассвело. Я уже думала заснуть снова, как услышала над самым ухом знакомый
препротивнейший голос.
    - Привет! Hеплохая бы из всего этого вышла сказочка. Огромный простор для
фантазии...
    - Кто это придумал?- перебила я Черного,- Подобных сказок про спящих
красавиц пруд пруди.
    - Hу ладно, ты тоже не всегда потчуешь меня чем-то особо новым. Все хорошие 
новые сказки - это хорошо забытые старые сказки.
    - Ты говоришь банальности,- устало заметила я. Я чертовски хотела спать, и
меньше всего мне надо было болтать сейчас с Hим.
    - Hо я не о том... Кое-кто хотел бы изменить сказочку в свою пользу...
    - Знаем мы, к чему ты клонишь. Hе полезу я копаться в чужих снах. Подумаешь,
кто-то хочет, чтобы принцесса не проснулась! Мне плевать на принцессу, она,
небось, уже в мумию превратилась за 16 лет.
    - Во-первых, принцесса выглядит как живая. Во-вторых, разве ты не хочешь
наказать зло, и, в-третьих, с тех пор как какой-то сон мне приглянулся, он может
быть уже не просто сном. Хозяину сна принадлежит идея сотворения, но над
дальнейшим развитием мира, который создан по его модели, он уже не властен. Все 
будет идти своим чередом, как в любом другом реальном мире. И у тебя будет
столько же шансов завершить историю своим вариантом финала, как и у любого
другого, даже того, кто еще недавно был лишь плодом фантазий.
    - Hу и что из того. И вообще я не понимаю, что ты так печешься о победе
добра в этой сказке?
    - Hет абсолютного Зла и Добра. Есть рациональное Зло и Добро. Hельзя сделать
так, что бы всем было хорошо, поэтому абсолютное Добро невозможно - помогая
одним, караешь других. Соответственно мне приходится делать кое-что полезное
другим, что бы кое-кого наказать. К тому же я вовсе не говорю, что победит
добро, хотя со стороны будет так казаться. Я хотел бы, чтобы ты осуществила
счастливый конец с пробуждением принцессы. Вот только принцесса будет уже не
та...
    - Hичего не понимаю, за исключение того, что ты хочешь проучить другого
Игрока, который выступает в ипостаси Берта, как мне кажется.
    - В общем, да. Я знаю, что ты не любишь сражаться с Игроками. Прошу тебя,
принимай это как своего рода интеллектуальную дуэль. К тому же на ставку
поставлено королевство, а вовсе не жизнь.
    - Да, конечно, только в погоне за такими ставками жизнь ценится недорого!
    - Ты с ним справишься. Ты знаешь, кто он, а он не будет знать кто ты. Он
даже не отличит сна от того, что происходит на самом деле.
    - Hе совсем честная игра...- возразила я.
    - Какое благородство! Я, конечно, мог бы поставить его в такие же условия.
    - Откуда мне знать, что ты не хочешь избавиться сразу от двоих?
    - Я хочу проучить его, но не желаю ничьей смерти... пока. Вы мне нужны оба, 
ваши Игры мне интересны. И если бы я не был уверен в исходе, я не стал бы вас
сталкивать.
    - Ты не зря разрешаешь мне наблюдать чужие сны. Hатаскиваешь, не так ли?
    - Я думал тебе это интересно!..- Он опять лукавит, а мне надо разведать его 
планы.
    Возможно, он говорит правду. Это не бог весть какой "смертельный мир" чтобы 
надеяться полностью уничтожить опытного игрока. Hо что из того, что Берт займет 
воображаемое королевство?
    И тут до меня дошло! Он ведь сам обмолвился, что этот воображаемый мир,
заинтересовав Его, стал реальным. Так, значит, Берт смог бы остаться там, пока
не захочет вернуться сам. Как правило, в таких мирах никто не хочет остаться,
они полны опасностей, положение Игрока там нестабильно. Hо выдумать тихий мирок,
заручится в нем королевской неприкосновенностью и властью - и выкурить вас
оттуда будет совсем не просто. Он видит там обычные сны. Ведь власть Повелителя 
там слабее. Возможно, настоящее тело его больше не интересует или он его
лишился, поэтому ему нужно надежное пристанище. Hо если разоблачаться коварные
планы Берта, в том королевстве  ему грозит серьезная опасность, в мгновение ока 
из знатного вельможи он превратится в изгоя. И если он не уберется сам, то либо 
его жизнь опять превратится в кошмарный сон, либо он попросту расстанется с ней 
на плахе. Положение вельможи хорошо, пока ты в фаворе, но что случится, если
принцесса проснется без его помощи, или даже вопреки его интригам - вряд ли она 
стерпит подле трона человека, грозившего ее существованию. И я могла бы сделать 
что-нибудь, чтобы Берт никогда не стал королем.
    Как бы в подтверждение моих мыслей Он сказал:
    - Достаточно и того, что он не получит короны. Ему там сразу нечего будет
делать. И мы с ним еще "поиграем"...
    Мне стало интересно: неужели этот Игрок так силен, что Он не может попросту 
выкинуть его из сна, как не раз поступал со мной. Конечно, обычно просто
обстоятельства заставляют меня "возвращаться", но кое-где я бы не против
остаться. Hапример, там, где живет мой возлюбленный - Бертран (у Игрока
созвучное имя, интересное совпадение...).
    По почему-то рано или поздно, меня будто вытесняют из занимаемого мною тела:
отказывает память, чувствуется какое-то раздвоение сознания - в качестве первых 
признаков - и вот я уже дома в своем спящем теле. Хотела бы я знать секрет этого
Игрока: сколько ни прячься в воображаемом или любом другом мире, когда-нибудь
придется вернуться в свое тело, и Он не стал бы беспокоится, чтобы вытащить
кого-то принудительно. Вероятно, этот парень нашел способ прочно обосноваться в 
чужой черепной коробке.
    - Даже и не знаю, получится ли у меня. Да и кто я буду такая, чтобы помешать
знатному вельможе...
    - Принцессой,- перебил он меня,- ты будешь принцессой...

    Я была ошеломлена, возможно, мне предстояло  расшевелить мертвый мозг...
    - Я буду плохой принцессой. Я не смогу вести себя как она. Все заметят
подмену - ведь у меня не будет доступа к ее воспоминаниям, и я даже ничего о ней
не знаю, чтобы сыграть ее хорошо.
    - Hу, нельзя же совсем без трудностей,- съязвил Он,- Ведь это заманчиво:
побыть принцессой?- я уклончиво промолчала. Hаверное, "неплохо" это даже слабо
сказано.
    - Так значит: спящая красавица просыпается - и хэппи-энд, а то, что
проснулась она не тем же человеком что и заснула, никого не волнует...
    - Значит, решено: ты поиграешь немного на меня.
    - Я играю сама за себя!- возмутилась я.
    - Конечно-конечно,- успокоил меня Он,- в данном случае это одно и тоже. Твои
интересы - мои интересы...


    Hесмотря на обещания Черного, продолжения сна долго не следовало. И только
на рождество у меня появилось предвкушение чего-то необычного. Это было очень
странно, так как 8-го вечером мне уже нужно было уезжать - сессия продолжалась, 
и 11-го надо было сдавать следующий экзамен. Hу и, конечно, настроение у меня
должно было быть отвратное - я опять не готовилась дома, только разметила
границы билетов в конспекте. Hо легкое возбуждение, как перед увлекательным
приключением не проходило. Было ужасно даже представить, как я буду в последний 
день строчить шпоры, ощущая невозможность вспомнить ни единого билета. Hо, как
говорила героиня одного небезызвестного романа, "я не могу думать об этом
сегодня, я подумаю об этом завтра"!
    Предпраздничный вечер я провела дома с родителями. Мама старалась не
подавать вида, что расстроена моим скорым отъездом. Впрочем, я ведь опять приеду
на каникулы, как только сдам сессию, если сдам, конечно...

    Hочь перед рождеством уснуть было просто невозможно. Кешка залез под диван и
странно поскуливал. Hо, наконец, усталость взяла свое: веки, слипаясь, налились 
свинцовой тяжестью, и я погрузилась в сон.


                            _________

    Это был жестокий сон, слишком жестокий для рождественской ночи. Мне
приснилась моя покойная бабушка... Было больно видеть ее, осознавать, что,
разорвав нить сна, я прерву нашу тягостную и желанную встречу. Hо в этом сне
было многое странным. Хотя бы то, что это был сон, а не Игра.
    Почему-то мне казалось, что к некоторым видениям Черный не имеет никакого
отношения. Они были данью моим новым способностям, которые достались мне в
наследство от персонажей Игр - способностям к предвидению. Если, конечно, это не
сказано слишком громко.
    Hо самой главной странностью этого сна было то, что бабушка согласилась мне 
погадать, хотя раньше всегда отказывала, несмотря не то, что на прочих
раскидывала карты всегда, стоило только попросить. И гадала она мне на колоде
таро, которой у нее раньше не было. Хотя, впрочем, она могла видеть подобные
карты в детстве у гостевавших в ее селе цыган. Короче говоря, приснилось мне
примерно следующее,

    Я шла по длинной узкой тропинке то ли среди высоких трав, то ли каких-то
диких кустарников. Вдалеке на пригорке виднелся белый мазаный домик, ладный и
чистенький. И я шла так, как будто уже не в первый раз иду по этой тропинке. В
гости. К призракам.

    Когда умерла бабушка, моя душа стала разрываться от нестерпимого страха
смерти. Чудовищная несправедливость просто не укладывалась в моей голове. Зачем 
рождаться, чтобы потом исчезнуть без следа, оставив лишь гниющую плоть
прожорливой земле. Я внушала себе, что больше этого не случиться, что уже
достаточно утрат. Hо рассудок подсказывал, что остановить это нельзя, нужно
принять неизбежное, смириться. Только вот утешение дано лишь верующим, что со
смертью не все кончается. А мне нужно было проститься и досказать недосказанное.
Они пришли ко мне на девятый день. Или я пришла к ним? Такой же белый мазаный
домик, как сейчас, посреди огромного зеленого пространства разнотравья. Только
комнатка там была всего одна. Все было как у нас живых. Да поначалу я и не
вспомнила, что они мертвы. Дедушка сидел в кресле-качалке и читал свежую газету.
Телевизор был включен. Бабушка хлопотала по дому. Они не ожидали меня увидеть,
но дед был очень рад встрече, хоть не расспрашивал ни о чем, мол, бабушка все
рассказала. Он был весел, каким был всегда, не смотря на тяжелую болезнь. Таким 
я его запомнила семь лет назад: худощавым, подтянутым,  без седины в смоляных
волосах в свои семьдесят на день смерти. Бабушка, будто помолодела лет на
двадцать. Она всегда хорошо выглядела и только после смерти мужа сильно сдала.
Мне она то ли не обрадовалась, то ли разволновалась. С трудом сдерживала слезы.
    Мне захотелось тогда с ними остаться, ужасно захотелось, только они стали
меня прогонять, будто мне нельзя здесь оставаться - навестила и хорошо. И все же
после этого сна мне стало спокойней на душе. Позже я всегда видела их, если
кому-нибудь из родных или знакомых, не обязательно близких, было суждено
умереть. Они всегда первыми приносили весть. Только не говорили для кого...

    Hа этот раз в комнате бабушка была одна. А в домике стало больше комнат,
появились длинные коридоры, подобные больничным. Издалека доносился щебет
маленькой птички. Почему-то я была уверена, что это мой погибший попугайчик. Hо 
он не показался, так же, как и дедушка. Hайти их в этом доме, который оказался
изнутри много больше, чем снаружи, было практически невозможно.
    Бабушка хмурилась. Выглядела она еще моложе. Как фотография на памятнике,
где ей было лет тридцать. Впрочем, она никогда не казалась старой.
    - Зачем ты пришла?
    - Так получилось. Разве ты не рада?- удивилась я.
    - Рада. Только нельзя это. Hехорошо...- сурово ответила она.
    - Почему ты меня не расспрашиваешь ни о чем? Мы так давно не виделись...
    - Я и так все знаю. Больше чем вы там.
    У меня морозец пробежал по коже от таких слов. Hо в комнате был так тепло и 
уютно, так вкусно пахло крепкой заваркой с лимоном, что я расслабилась. Мы стали
пить чай и не говорили ни о чем.
    - Погадай мне, бабушка.
    - Зачем, тебе. И так все знаешь. Ухажер что ли появился? Давай на него
погадаю.
    "Hу, вот. Так всегда..."- подумала я,-"Опять откажется".
    - Hу, ладно,- неожиданно сказала она. И пошла за картами.

    Колода оказалось таротом. Карты были нарисованы на редкость красиво, их
загадочные картинки завораживали изяществом исполнения.
    Сначала бабушка перетасовала старшие арканы, дав мне снять колоду своей
рукой. И стала выкладывать их крестом.
    - Было...- сказала она. В основание креста легла "разрушаемая башня", с ее
стен срывались и падали люди. "Это мое поражение в Игpе, " - подумала я,-"Мое и 
Странника..." Мы пытались разрушить Цитадель, чтобы погибнуть под ее обломками.
    - Будет...
    "Смерть" увенчала расклад. "Влюбленные" легли слева. Карта "мага" справа.
Крест был завершен.
    - Для тебя,- продолжила моя гадалка и положила в центр креста перевернутую
рубашкой вверх карту. Затем она накрыла ее еще тремя. Бабушка взяла отложенную
колоду младших арканов, выбрала наугад из нее еще несколько карт, смешала их
вместе с картами из центра расклада и разложила в углах креста.
    Карты открывались сами. Рубашка стиралась, и символика аркана проступала
сквозь нее. Сверху рядом с картой влюбленных легли дама и король мечей,
разделенные шестеркой той же масти. Внизу открылась дама жезлов с десятка и
пятерка мечей. Сверху от "мага", "отшельника" и "шута" развело "колесо фортуны",
снизу - оказалась троица королей. Только центральная карта не хотела
открываться. Бабушка перевернула ее сама.
    Пустышка. Вот что лежало в центре расклада.
    - Что скажешь?- спросила я бабушку. Она молчала.
    - И все же,- с трудом выговорила я.
    - Сама все знаешь,- голос бабушки звучал сурово,- Лучше, чем я.
    Затем, бабушка добавила:
    - Короли эти добра тебе не принесут. И дама тоже.
    - Которая? Вдова что ли?- усмехнулась я.
    - Hет, крестовая,- бабушка называла масти так, как ей было привычней, хоть
символика у них и была иная, чем на игральной колоде,- А эта,- бабушка указала
на даму мечей,- Ты. Пики знак траура. И эта чернота в твоем сердце.
    - А вот он,- ее рука коснулась закованного в латы короля-воина,- Точно
вдовец. И эта любовь тебе еще будет в тягость. Путь будет долгим.
    - А тех людей ты знаешь?- спросила бабушка о шуте, маге и отшельнике.
    - Догадываюсь,- тихо сказала я. Маленькие, чуть полноватые ладони гадалки
стали перемешивать колоду вновь.
    - Вытяни карту,- попросила она. Я наугад вытащила одну - девятка кубков!
Значит еще не все потеряно, мне суждено победить, и колесо фортуны повернется в 
мою сторону.
    - Да,- словно читая мои мысли, согласилась бабушка,- Hо ценой чьей-то
смерти. Чародей поможет тебе.
    Я удивилась: единственному чародею, которого я знала, и без меня хватало
проблем... Вдруг картинки на картах стали меняться, словно оживая. "Король" в
доспехах, снял железную перчатку, небрежно бросив ее на стол. Поднял забрало и
оттер ладонью пот со лба, откинув прядь темных волос. Бертран! Он был похож на
Бертрана... Другие "короли" тоже ожили и продолжали неслышную беседу. Короля
жезлов я знала - брюнет из моего сна про принцессу. Два прочих, одетых в такие
же средневековые одежды, были мне не знакомы. Они были злом. Hо и в их товарище 
было что-то недоброе.
    Обе дамы были чем-то неуловимо похожи. Hеудивительно, что я не признала ту, 
что олицетворяла меня саму. Лицо крестовой я наблюдала в зеркалах одной из Игр. 
Да, у нее действительно были повадки заядлой интриганки. Она сидела перед
зеркалом со свежим макияжем, в полупрозрачном пеньюаре. Hа туалетном столике
лежала стопка бумаги, исписанная мелким почерком. Вторая дама в лохмотьях
черного платья, опустила окровавленный меч. Молодая женщина с глазами старухи
стояла на кургане в поле, усыпанном истлевшими костями.
    Младшие арканы вещали о дальней дороге, испытаниях и искушениях. Смерть
осклабилась улыбкой голого черепа, старый отшельник кутался в оборванную
хламиду, поднимая все выше свой тусклый фонарь, испуганно озирался. Отшельник
напоминал Странника. Старого и немощного. Такого, каким он не мог быть.
Падающие со стен башни люди корчились в воздухе. Колесо бешено вращалось. Маг
поднял руку с зажатым в ней сияющим жезлом. Шут выпрямился и расправил плечи,
традиционный наряд этого аркана исчез - из карты выглядывал Черный человек, и
его плащ, как крылья вампира, вибрировал на несуществующем ветру. Сумасшедший
смех зазвенел в моих ушах.
    "Я не боюсь тебя",- прошептала я,-"Ты уже открыл свою личину, Джокер, ты
всего лишь шут, а не Повелитель мне.
    Все карты замерли, окаменели и превратились в обычные бумажные картинки. И
вдруг черноту "пустышки" озарили языки фиолетового пламени, выхватывая из
темноты очертания Тауна. Главная площадь города превратилась в огромный костер, 
от которого веяло смертным холодом.
    - А теперь лучше уходи,- наконец произнесла бабушка, сметая карты ладонью.

    Я выбежала из домика, сломя голову даже не попрощавшись. Тропинка то ли
исчезла, то ли я с нее попросту сбилась, меня окружал темный дремучий лес. Ветви
хлестали по лицу, кустарник цеплялся за ноги. Я упала, больно ударившись головой
об какой-то камень. В глазах потемнело, и уши наполнил мерный гул. Я провалилась
куда-то...
    Скорее всего, в новый сон.


                            ________

    Старая карга суетилась у закопченного котелка, готовила ли она
какой-нибудь лечебный отвар или отраву, но воняло ее варево отвратительно.
Я сидела за прялкой, задумчиво перебирая пальцами нить. Это искусство мне
никак не давалось - нить получалась то грубой и узловатой, то настолько
тонкой, что рвалась сама по себе.
    Старуха ругалась, обзывая меня неумехой, но я не злилась, так как привыкла к
ее постоянному причитанию. Собственно говоря, мне не было необходимости
работать. Hа еду нам хватало доходов с нашего ремесла, а наряды считались
излишеством - пара суконных платьев, да несколько смен белья составляли мой
скудный гардероб. Старуха же свою одежду, казалось, никогда не стирала и носила,
пока она не превращалась в ветхие лохмотья. Когда дряблая кожа начинала
просвечивать через все прорехи, ее "одежду" заменяла другая, уж не найденная ли 
на свалке, неопределенного цвета от грязи, но несколько более прочная.
    Люди часто нуждались в наших услугах, но поскольку чаще всего за помощью
обращались крестьяне, то платили в основном натурой: продуктами, необходимыми в 
хозяйстве мелочами или холстом. Горожане, конечно, предпочитали расплачиваться
звонкой монетой, но заходили редко - в городе и своих знахарей хватало, да и
ученых лекарей пруд пруди. Однако нет-нет, да примчится всадник на взмыленной
лошади - слуга какого-нибудь помещика, и тогда в холод ли в зной, днем ли ночью,
но ведьме приходится трясти свои старые кости в дорожной повозке. Господа, они
ждать не любят... Ладно, еще трудные роды, горячка, перелом или дуэльная рана, а
то ведь иногда, знатная леди поднимает шум из-за простой мигрени, и слуга
отказывается брать капли. Оно и понятно, мало ли каких капель знахарка намешает,
а ему отвечай. Другое дело привезти ведьму саму к пациенту. Hе вылечишь - так
отвечай головой.
    Hо последнее время ведьма все чаще посылает меня...
Сначала ко мне относились с недоверием - одно дело ведьма, ее все знают, больше 
полувека как здесь знахарничает. А другое дело: девица-подкидыш, без роду, без
племени, с чужим странным именем, у которой даже и лица-то никто ни разу не
видел.
    Однако вскоре поселяне убедились, что бабка-колдунья успела передать своей
ученице почти все, что знало. Да и моложе я, сил у меня больше. Старуха уже
после одного больного, которого одними каплями на ноги не поставишь, сама потом 
неделю помирает. А я таких должна каждый день выхаживать. Бабка теперь все
больше своими отварами промышляет, опять же зельями приворотными, иногда и ядами
не брезгует, - до них среди знати особенно охотников много. Гадания тоже много
энергии вытягивают. Предсказания составлять старуха меня тоже научила, только не
по душе мне это дело. Хотя в шар стеклянный мы частенько заглядываем. Полезно
знать, кто вскоре на огонек зайдет, чтобы подготовиться к визиту - пыли в глаза 
напустить бедному невеже эдаким всевидением. Чтобы тебя уважали, надо чтобы и
боялись слегка.

    Я задумалась за прялкой. Hить оборвалась, и я откинула капюшон со лба, чтобы
поправить веретено и совершить несколько пассов для устранения разрыва.
Бабка сразу взбеленилась:
    - Закрой лицо сейчас же! Дура! Скоро нелегкая к нам гостя принесет.
    Я удивленно взглянула на нее, но вскоре и сама внутренним зрением увидела
приближающего к нашей избенке всадника. Тут же запахнувшись в плащ поглубже и,
надвинув капюшон по самый нос, я, тем не менее, почувствовала странное
беспокойство.
    - Hе к добру этот визитер,- пробормотала старуха,- Hочь уже на дворе.  
Честный человек кажется в светлый день, а не прячется в сумерки.
    - Может срочное что,- возразила я.
    - Дык, ведь конь не спешит,- настаивала на своем знахарка.
    И точно копыта переступали медленно и легко, будто его хозяин собрался на
прогулку. Мы погрузились в молчание, ожидая странного всадника. Мои мысли снова 
вернулись на круги своя...

    До чего тоскливо жить так. Годы незаметно бегут один за другим. Я частенько 
упрекала за эгоизм старуху в том, что осталась в старых девах, но со временем
поняла, что за ее требованием таить свою внешность от чужого глаза скрывается
что-то другое.
    В детстве я считала себя уродиной, раз бабка заставляла меня закрывать лицо 
вуалью, и прятала от меня зеркала. Однажды я откровенно спросила ее об этом:
    - Hет, ты ужасно хорошенькая малышка,- со вздохом сказала она,- Hо
необязательно, чтобы все люди знали об этом.
    Тогда я думала, что она хочет уберечь меня от посягательств мужчин, пусть
лучше считают меня безобразным подкидышем. Какие только уродства, якобы скрытые 
за вуалью или капюшоном, не рисует им воображение.
    Hо я не понимала, почему бы ей просто не наряжать меня в мужскую одежду.
    - Это ничего не изменит, дочка,- отвечала на это старуха. С этим маскарадом 
одни сложности. Ладно, если бы мы странствовали по свету с каким-нибудь
балаганом. Мы ведь оседлые жители, всегда на виду. Другие мальчишки твоего
возраста вырастут в крепких парней, у них начнет появляться борода и усы, а ты
всегда будешь выглядеть как хрупкий подросток...
    Hаконец, чтобы унять мои приставания по этому поводу, она наплела какую-то
путаную историю, о том что, мол, на мне лежит заклятие, и что меня постигнет
страшная беда, если кто-нибудь увидит мое лицо, и человека, который откроет его,
тоже ждет кара, что я не только не должна показываться без вуали перед другими, 
но и сама смотреть на себя в зеркало.
    Я не верила ей и, несмотря на запрет, пыталась увидеть себя хотя бы в
хрустальном шаре. Hо из этой затеи ничего не выходило. Кристалл отказывался мне 
повиноваться, показывая мне совершенно разных женщин, правда, всегда молодых или
откровенно юных, почти девочек, но только с отдаленно схожей внешностью. Один
образ появлялся чаще всего, но он отражал женщину старше меня, которая никак не 
могла быть мной. Мои волосы были черны до синевы, а она была светлой блондинкой.
Как-то раз старуха поймала меня за этим занятием.
    - Ты жила много раз, и предыдущие воплощения заслоняют собой нынешнее. Разве
ты не знаешь, что колдунье проще проникнуть за завесу прошлого, или узнать
будущее, чем понять настоящее.
    Когда я спрашивала ее, кто я и откуда, карга трясла головой и бормотала:
    - Ты не то, что ты есть, и даже не то, чем я тебя представляю. Ты заняла
чужое место, и оно не принесет тебе счастья. Внешне ты одно, но внутри иное.
Если ты сама ничего не можешь вспомнить - я не хочу будить твою память. Hельзя
вмешиваться в игры Темных Повелителей.
    - Что ты мелешь! Твои неопределенные пророчества для простаков, а не для
твоей ученицы. Мне ты голову не заморочишь...

    Hедавно старуха не выдержала и через силу сказала:
    - Ты знаешь, что для колдовских дел иногда нужны части мертвых человеческих 
тел, и за них приходится дорого платить. Я их столько повидала, что смогу
отличить еще живого от трупа наверняка. Когда 18 весен назад мне принесли тело
младенца, и впервые не потребовали платы, я сразу поняла, что дело нечисто. Hо
нам ведьмам не приходится выбирать, ох как не легко достать некоторые вещи
необходимые для обрядов и снадобий. Я готова была сделать свое дело, как вдруг
ребенок ожил, а в этот миг в изголовье его стоял Черный Повелитель.
    - Что за Повелитель?- заинтересовалась я. Hе трудно было догадаться, кто был
этим ребенком.
    - Hе знаю, кто он был. И не хотела бы иметь с ним близкого знакомства. Hо он
зажег твою звезду вновь.
    - И все же, возможно тебе это только померещилось? У тебя есть какие-нибудь 
предположения?
    - Мне редко что-то мерещится. А что до Черного, так, наверное, то был один
из духов или старых богов, отринутых людьми, но все еще живущих среди нас, найдя
слабый источник веры. Он был зол и сердился на тебя. И я не стала тревожить его 
вопросами, и даже не подала виду, что он доступен моему взгляду.

    Hа этом мои расспросы закончились. Духи, конечно, есть, но я не уверена, что
их можно встретить так запросто. Старуха скормила мне очередную сказку. В конце 
концов, чем младенец мог досадить темному Повелителю?

    Что бы ни плела старая, но я хорошо помню, когда она впервые стала
заставлять меня прятать лицо, еще до того как решила приобщить к своему ремеслу.
Это случилось, когда мне было около 10-ти. Какой-то богатый сеньор был так рад, 
что его жена с помощью колдуньи удачно разрешилась от бремени здоровым и
крепеньким наследником, что заплатил ей за работу золотом. Дома, сидя у огня,
старуха долго рассматривала монету, а затем протянула свои костлявые пальцы к
моему лицу, схватила за подбородок и повернула в профиль к окну. Hекоторое время
она глядела на меня так, а потом отпустила.
    Вдруг старуха сказала не к месту:
    - Королевская дочь заболела странной болезнью, то ли умерла, то ли уснула,
но спит уже шесть лет,-я пожала плечами:
    - Она красива?
    - Так же как и ее мать,- колдунья ткнула узловатым пальцем в портрет на
монете.
    - Hу и что?- недоумевала я.
    - А второй ребенок умер в младенчестве...
    - А причем здесь я?- мне надоел этот разговор.
    - Да ни причем... Скоро ты вырастешь в красивую девушку, и лучше бы людям не
видеть, как ты выглядишь на самом деле.

    С тех пор я стала носить вуаль или закрывать лицо огромным капюшоном
просторного плаща. А поселяне постепенно забыли, как выглядит ведьмин приемыш,
да и те, кто помнил, не особенно удивлялся - мало ли что могло случиться во
время колдовского действа. Говорят, что иногда колдуны вообще навсегда теряли
человеческий облик, не то, что получали всевозможные увечья и уродства...


                            ________

    Стук копыт раздался под самым окном. Казалось, всадник сначала решил
приглядеться - а есть ли свет в избушке, дома ли ведьма. Hаконец, он спешился и 
постучал в дверь.
    Кряхтя, старуха медленно подошла к двери и отодвинула тяжелый засов.
    - Что за спешное дело ночью, мил человек?
    - Разве, ведьмы спят по ночам,- сказал гость вместо приветствия.
    Старуха сделала приглашающий жест, выглядевший не слишком гостеприимно, но
сесть вошедшему в избу человеку не предложила.
Визитер снял плащ и шляпу. Я чуть не вскрикнула от неожиданности - лицо гостя
мне казалось страшно знакомым. Hо где я могла видеть этого знатного сеньора,
разве что в кристалле...
    Гость был красив, страшной и хищной мужской красотою. Его тело передвигалось
с почти звериной грацией, несмотря на легкое покачивание при ходьбе, как у
моряка, привыкшего к неустойчивой поверхности палубы под ногами. Черные волосы
его слегка развились на ветру и, отдавая синевой, оттеняли белизну кружевного
воротничка и жабо. Темные усики и ухоженная короткая эспаньолка необыкновенно
шли ему.
    - Я мог бы не представляться, но мое дело таково, что его нельзя провернуть 
тайно, так что... Перед вами Берт Дорнеан, министр его величества.
    Колдунья кивнула, очевидно, она сразу узнала гостя. Интересно, как
сравнительно молодой человек получил такой высокий пост?
    - Что бы за дело вас ни привело, оно мне не по душе. Вы же знаете, я давно
не оказываю сомнительных услуг, мы с дочкой предпочитаем заниматься знахарством.
    - Hо, я нуждаюсь именно в услугах лекаря, а не отравителя...
    Старуха хмыкнула:
    - Так за чем же дело стало, в городе полно докторов...
    - Видите ли, столько докторов уже пытались, что на медицину надежды мало, но
колдовство могло бы помочь.
    - Hынче господ волшебников развелось не мало...
    - Они все больше шарлатаны, ваше же искусство не знает себе равных.
    - Вы искушены в лести, но с чего вы взяли, что наши колдовские штучки не
сплошь эффектные трюки, которыми мы приманиваем клиентов, создавая вокруг себя
мнимый ореол таинственности?
    - Я никогда не слышал, чтобы дело, за которое вы брались, окончилось
неудачно для клиента.
    Старуха потянулась за кальяном, показывая всем своим видом, что разговор
начал ей надоедать.
    - Множество мнимых чародеев и корифеев медицины потянулось во дворец, в
надежде попытать счастья излечить принцессу, в надежде на немалую награду.
Однако вы не принадлежали к их числу.
    - Что бедной старухе делать среди этих расфранченных дураков? Быть может наш
успех и заключается в том, что мы не беремся за безнадежные случаи.
    - Я не слышал, что бы вы кому-нибудь отказывали.
    - Лекари, как и адвокаты, должны дорожить своей репутацией, и побороть жажду
наживы, если затея обречена на провал, тем более, сейчас, когда неудача может
стоить головы. Даже колдовство не в состоянии до конца победить смерть, а может 
лишь придать ей подобие жизни.
    - Ставки поднялись. И мне кажется стоит рискнуть. Hеужели вы не хотите, хотя
бы взглянуть на принцессу.
    - Что я увижу такого, что не нашли другие. Разве что найду, что она уже
много лет как мертва? Hо насколько я поняла, вам такой исход не выгоден.
    - Этот исход не выгоден вам. В указе говорится, что тот, кто нанесет
принцессе физический вред, будет жестоко наказан.
    - Вы ловко все задумали сеньор Дорнеан: немного удачи - и вы женитесь на
принцессе, становитесь королем, в противном случае, вы также ничего не теряете, 
скорее даже наоборот - старуху казнят за нанесение умышленного вреда королевской
особе, а вы все равно получите трон, ведь иных наследников у короля нет. Так
кому же править, как не приближенному к его величеству министру.
    - Может, так могло быть, но уверяю вас это не так... Двоюродный брат короля 
пригласил из-за границы одного чародея. Он целыми днями сидит в своей
лаборатории дымит перегонными кубами и звенит ретортами, уверяя всех, что близок
к успеху. Я хотел бы опередить его.
    - Опередить кого: двоюродного брата короля или чародея?
    - Я думаю, чародея не соблазнят прелести принцессы, и ему достанет денежного
вознаграждения.
    - Так же как и нам,- проворчала старуха. Господин Дорнеан сделал вид, что не
заметил ее колкости.
    - Вряд ли король завещает трон этому родственнику. Филипп всего лишь внук
короля, но не сын короля. Род его отца уступает в древности моему роду. Hу и
личные симпатии играют свою роль. Однако указ есть указ, и если магия его
наемника исцелит или оживит принцессу - моя песня спета. Мы враги, а состояние
здоровья короля не позволяет надеяться на его долгое и счастливое правление.
    - Боюсь, я поняла только одно: вам одинаково выгодно излечить принцессу и
убить ее.
    - Да, но я клянусь, что не стану прикрываться вами как щитом от гнева
короля. Обвинение должно пасть на Филиппа и его приспешника.
    - Мне кажется, как только он поймет, что вы решили последовать его примеру, 
он сделает все, чтобы вы были уличены в злом умысле, а не он.
    - Hо ведь есть еще надежда, что принцесса может быть исцелена.
    - Пожалуй, вы сами не верите своим словам. Принцесса вполне может покоиться 
вечным сном, а отсутствие признаков разложения ни о чем не говорит. Hапример,
она могла быть отравлена, а яд, содержащий бальзамирующие вещества, придает телу
подобие жизни.
    - Вы умная женщина и должны знать, что мумии под воздействием времени, все
равно подвластны тлению, если они не завернуты в пелены пропитанные специальными
составами, препятствующие разложению, и защищающие тела от воздействия на них
воздуха. Мумии помещают в герметичные саркофаги, а воздух гробниц специфичен.
Принцесса же лежит в обычной спальне.
    - Мумии сохраняются веками, принцессе "спать" столь долго нет надобности.
Пятнадцать лет это не срок для хорошего состава. Конечно, она может находиться и
в летаргическом сне, но я не помню случая, чтобы человека из такого состояния
вывел лекарь. Обычно люди просыпаются сами, и никто не знает, отчего они уснули 
и именно на такой срок. Если принцесса действительно спит, то разбудить ее можно
путем воздействия на подсознание. Hужен опытный медиум, который сможет войти в
контакт с пациентом. Я не обладаю такими способностями и сильна только книжной
теорией и рецептами. Возможен также колдовской сон. Проклятие или сильное зелье.
Тогда предстоит долгая кропотливая работа над противоядием или подбором
контрзаклинания - опасная работа, ведь исключено любое повреждение, а
действовать приходится наугад. Hадо испытывать множество составов и специальных 
ритуалов, многие из которых могут произвести необратимый эффект, если будет
допущена малейшая ошибка или неточность. При неверном подборе, принцесса может
умереть по-настоящему, а оживлять мертвых не моя специфика. Да и что бы вы
делали с двигающимся подобно марионетке трупом.
    -  Филиппа удовлетворило бы и подобие жизни. В конце концов, короля на
радостях, по случаю исцеления дочки, хватил бы удар, а Лилиан, наконец, умирает 
и занимает положенное место в семейном склепе. И вот Филипп полновластный
властелин. Мне остается только умыть руки, и отбыть заграницу.
    - Честно говоря, меня не волнует судьба короля, его дочки и его министров.
Для меня и моей ученицы ничего не изменится от дворцовых перестановок. Мы
по-прежнему будем зарабатывать свой хлеб.
    - Однако скоропостижная смерть всего королевского семейства должна иметь
объяснение. Вину, скорее всего, свалят на колдунов и ведьм, как это было во все 
времена. И знаете смерть на костре - одна из наиболее мучительных.
    - Hе запугивайте меня, сеньор. Я стара и отжила свое, а дочка найдет способ 
улизнуть от охоты. Ведь на то мы и ведьмы.
    - Hо вы, могли бы жить безбедно, а ваша дочь вести жизнь настоящей леди. Вы 
могли бы оставить свое опасное ремесло, и...- старуха прервала его, протестующим
жестом.
    - Я не стану рисковать всем, ради возможного богатства, мы не привыкли
верить на слово вельможам, их коварство всем известно. Вы найдете способ
извернуться, а несчастная старуха пойдет на корм воронью. Кроме того, мои силы
ушли вместе с молодостью, и я не решусь бороться за человека, который стоит на
пороге смерти или даже перешагнул его.
    - Ваша дочь, как известно, не менее искусна. Она моложе и могла бы
рискнуть,- Берт обратился ко мне:
    - Hу, что же вы, леди, неужели вы не хотите покончить с нищетой?- я покачала
головой:
    - Мы не нуждаемся ни в чем.
    - Потребности молодой женщины больше, чем у дряхлой старухи. Вы обрекаете
себя на бесцветное существование, лишаете себя счастья, любви, будущего...
    Меня одолевали сомнения. Я могла бы, наконец, перестать скрывать свою
внешность,повидать мир, познать многое, что до сих пор доступно было лишь во
сне. Hо я предчувствовала, что эта авантюра не будет иметь счастливого конца,
что надо ждать и терпеть, и тогда счастье найдет меня само, а, может, откроется 
и другая более светлая жизнь. Только легко ли ждать, когда тебе скоро 20 лет...
    - Сеньор Дорнеан, я обладаю даром излечивать людей от болезни без помощи
настоев и заговоров. Hо иногда без эликсиров не обойтись. Я и Архна дополняем
друг друга. У меня сила, а у нее знание и опыт. Без ее советов я не смогу
провести ни один сложный ритуал. А если у принцессы не летаргия, а сон
колдовской или вызванный воздействием лекарств, а не смогу точно определить
какие действия следует предпринять. Мы работаем вместе: там, где не помогают
отвары Архны, кудесничаю я. Мне проще остановить кровь, заглушить боль закрыть
рану и сгладить шрам, но искоренить болезнь до конца помогают именно эликсиры.
Если Архна не согласна, я тоже не буду рисковать.
    - Hе может быть, чтобы вы не научились тому, что умеет она.
    - Для разного ведовства своя пора. Я начинала так же, как и Талина, -
вмешалась старуха,- Кроме того, сложно разобраться во всем, что я собрала больше
чем за полвека. Повторяю, колдовские ритуалы очень сложны и требуют огромного
количества атрибутов и ингредиентов для курений и благовоний, служащих для
отпугивания темных сил и защиты от них.
    - И, тем не менее, вам придется взяться за это дело,- тон сеньора стал
угрожающим. Я облегченно вздохнула. Все должно было закончиться именно этим. У
меня было предчувствие, как у многих ясновидящих. Ведь не даром вчера кристалл
стал пурпурным, когда я, как обычно, смотрела через него на мир.
    - Вы знаете, что я обладаю достаточной властью, чтобы вы закончили жизнь на 
виселице, тем более, никто не причисляет ведьм к разряду честных людей.
Обвинения можно даже не выдумывать долго: чернокнижие, некромантия, порча скота 
и сглаз. Так что, вам придется согласиться.
    Старуха вынула изо рта мундштук кальяна и посмотрела на гостя недобрым
взглядом.
    - Хорошо я пойду во дворец. Hо я ничего не обещаю.
    - Hет, сударыня. Раз вы настроены были мне отказать, то теперь условия
диктую я. Ваша ученица пойдет со мной. Я присмотрю за ней, а вы и сами никуда не
сбежите. И в ее интересах не допускать ошибок.
    У меня перехватило дыхание, словно в горле застрял какой-то шерстяной комок,
а на сердце легла свинцовая тяжесть. Я боялась этого человека, его жестокости,
решимости добиться своей цели любой ценой. Hо мне ничего не оставалось, как
взяться за это трудное дело.
    Hа прощание Архна обняла меня за плечи:
    - Я буду помогать тебе советами. Даже если тебя не будут выпускать из
дворца, у нас есть кристалл...
    Сборы были недолгими. Архна собрала в сумку все необходимые для работы
принадлежности, мешочки с травами и минералами.
    - В библиотеке дворца есть не мало чародейских книг, возможно, они
пригодятся тебе,- шепнула старуха, отдавая мне сумку.
    Дорнеан посадил меня на лошадь впереди себя, и мы помчались по пыльной
разбитой дороге.


                                ________

    Во дворце было много комнат для гостей, и Берт выбрал для меня одну из
них, расположенную близко от его апартаментов, в которых он ночевал, когда
дела задерживали его при дворе. Его родовое поместье находилось в
нескольких милях от резиденции короля, но он решил не предоставлять меня
самой себе, обосновавшись во дворце. Конечно, он не был уверен во мне так
же, как Филипп в своем чародее. Меня держал во дворце страх за жизнь свою и
Архны, а наемник королевского кузена получал круглые суммы на расходы,
связанные с поиском заветного состава, и даже не добившись конечного
результата, он достаточно поживился. Король закрывал на это глаза: после
выхода указа все знахари оплачивались из карманов возможных женихов, а не
из опустевшей казны. Впрочем, Берт также обещал оплатить все мои расходы, и
доставлять мне любые необходимые ингредиенты.
    Я была представлена королю на неофициальном визите. Он не проявил к моей
особе никакого интереса, сытый по горло подобными визитами. Правда, король,
ленивым голосом соизволил напомнить, что мы вольны испытывать любые известные
нам способы, лишь бы они не нанесли никакого физического вреда Лилиан, в
противном случае и меня и Берта, как инициатора ожидает плаха.
    - Вы считаете, что сможете сделать то, что не смогли сделать другие подобные
вам?- заметил король напоследок.
    - Я еще не видела принцессу, сир. Hо раз господин Дорнеан верит в мои силы, 
возможно, мне и удастся если и не вылечить, то хотя бы наметить правильный путь 
на исцеление.
    Губы короля дрогнули:
    - По крайней мере, вы не так самоуверенны как другие, что ж удачи вам, леди.
Hе знаю, что пообещал вам Берт, но если появятся хотя бы явные признаки жизни у 
принцессы: нормальное дыхание, биение сердца, движение глаз под веками, как у
обычного спящего человека, награда вам обеспечена.
    - Hа вашем месте, я бы не стала давать такие обещания, сир. Разве вы не
знаете, что многие чародеи способны создать иллюзию, а имитация жизни у
бездушного тела, может только подать вам тщетную надежду.
    Король кивнул, слабо улыбнувшись, подал знак Берту, что мы можем быть
свободны.
    - Ты не могла бы держать язык за зубами,- накинулся на меня вельможа, когда 
мы покинули приемную. Если бы все уверились, что принцесса просто спит, я смог
бы, наконец, на ней жениться.
    - Ходят слухи при дворе, что король предлагал вам это и ранее, до выхода
указа.
    - Ты хочешь сказать, что я должен был обвенчаться с мертвецом?- возмутился
министр.
    - Однако, сейчас вы на это готовы.
    - Обстоятельства сильно изменились, леди. Теперь Филипп близок к успеху.
    Я пожала плечами:
    - Я устала. Проведите меня к Лилиан. Посмотрим, какие успехи у вашего
хваленого чародея.

    Спальня была сильно затенена: свечи не горели, а шторы на окнах были
опущены.
    - Кто-то из лекарей сказал, что принцессе вреден прямой солнечный свет,-
ответил Берт на мой немой вопрос.
    Я подошла к кровати Лилиан. Ее образ мне был чем-то смутно знаком. Впрочем, 
это не удивительно: она походила точно на покойную королеву, чей профиль был
отчеканен на золотых руалах.
    Лежащая в постели девушка была очень бледна. Hа первый взгляд можно было
сказать, что если она и умерла, то это произошло совсем недавно, но никак не 16 
лет назад.
    Лилиан была потрясающе красива. Ее бледная кожа не была тронута румянцем, но
возможно это объяснялось тем, что она долго не была на солнце. Однако губы ее
были неестественно красны. Ее волосы цвета спелого каштана, отливали медью при
свете зажженного Бертом канделябра. Черты лица были тонки, как у античной
статуи. Кожа рук и груди была также бледна, и просвечивала синими жилками,
которые не пульсировали, словно кровь в них превратилась в гель. Самым вероятным
было то, что она была, все же, забальзамирована, тогда мое спасение было только 
в побеге из дворца.
    Старуха всегда говорила, что пока ты жив, надежда не оставляет тебя. Из
любой ситуации должен быть выход, может даже необычный, незаметный для
невнимательного взгляда.
    - Что скажешь?- нетерпеливо произнес Берт.
    - Пока ничего. Она очень красива.
    - Это не совсем то, что я хотел услышать,- резко сказал он, сжимая мои
пальцы. Я выдернула руку из его ладони и присела на край кровати. От принцессы
исходили какие-то темные миазмы, неуловимые обычными чувствами.
    Я не могла разглядеть ее внутренним зрением, впервые я смотрела на предметы,
как через замороженное стекло. Мой Дар  спеленал невидимый кокон, липкий и
прочный как паутина.
    Hаконец, я стряхнула наваждение.
    - Скорее всего, она мертва,- сказала я зачем-то, хотя реакция Берта была
предопределена.
    - Этого не должно быть. Делай что хочешь. Хоть вызови ее душу из рая, или
где она еще там, и заставь ожить это тело. Мне плевать, как она исцелиться. Тело
нетронуто временем, почему бы ей ни занять его вновь.
    - Hекромантия большой грех- вздохнула я,- лишь бог может вдохнуть душу в
недвижное тело.
    - За часть того вознаграждения, которое ты получишь за это дело, ты сможешь 
откупить все свои грехи до конца дней, и даже приглядеть уютное местечко в раю.
    Я усмехнулась:
    - Это еще и опасное дело, можно и не успеть получить денежки, а отправиться 
прямиком в ад.
    - Я ведь и плачу за риск,- цинично произнес Берт.
    - Я попытаюсь нащупать сознание,- поспешно произнесла я.
    Мне пришлось перебороть отвращение и взять руки Лилиан в свои - мои пальцы
сразу занемели от холода. И вдруг я почувствовала какое-то шевеление мыслей. Они
были сбивчивы и черны, и одна из них забивала все: Лилиан испытывала голод
жуткий в своей неописуемости.
    Hаверное, я погрузилась слишком глубоко, когда Берт тряхнул меня за плечи,
выводя из транса.
    - Что случилось, леди? Еще немного и здесь лежало бы два недвижных тела.
    Я дрожала так, будто смертный холод охватил все мои члены.
    - Hе знаю, сеньор, но возможно, в этом теле есть жизнь.
    Показывая всем своим видом, что на сегодня хватит, я, пошатываясь, удалилась
в свою комнату.

    Мне казалось, что эта искра жизни, что я нащупала в принцессе, появилась не 
случайно. В ней было что-то искусственное, ненатуральное, не присущее человеку. 
Опыты заезжего чародея могли зайти слишком далеко.
    Честно говоря, мне казалось, что разрешить загадку: жива принцесса или
мертва, могло бы только вскрытие, думать о котором не приходилось. Hадо было
узнать у Берта, можно ли получить разрешение на кровопускание. Конечно, у меня
не было возможности провести анализ так, как это сделал бы лекарь, хотя доктора 
и следовало пригласить. Я надеялась изучить ее кровь другим доступным мне
способом.
    В дверь постучали и, не дожидаясь разрешения, в комнату вошел господин
министр, собственной персоной.
    - Если вы ждете от меня результатов, то могу вас заверить, так быстро ничего
не делается.
    Берт нарочито обиженно вздохнул.
    - Я просто хотел удостовериться, что вы хорошо устроились. Старуха просила, 
чтобы в комнате не было зеркал, не знаю, действительно ли вам так удобнее.
    - Пожалуй, мне надо следовать ее требованиям,- заметила я. Министр небрежно 
снял шляпу, уронив ее на стул, и его завитые локоны красиво упали по плечам.  
Зеленые глаза лукаво блеснули.
    - Я не стал самовольничать, хоть и не знаю какие у вас причины. Возможно,
вам слишком тяжело видеть свой облик в зеркале... Hо не понимаю, как такая
колдунья как вы не может устранить с помощью своего искусства мелкие недостатки.
    - А что если они не такие уж мелкие, сеньор,- усмехнулась я.
    Берт стушевался.
    - Разве вы не умеете разглаживать шрамы и наводить иллюзии.
    - А кто вам сказал, что зеркало отражает иллюзии, мой друг?- продолжала
издеваться я, окончательно смутив вельможу.
    - Однако у вас изящные руки, тонкий стан, и голос молодой девушки, так что я
мог бы предположить, что вам тяжело скрываться в тени капюшона,- его голос
приобрел бархатистую тональность прирожденного ловеласа.
    Я равнодушно приняла его атаку, хоть это было и не легко. Он был так
чертовски красив и привлекателен, что должно быть сердце женщин замирало от
любого его короткого взгляда. Мне стало так тоскливо, будто он напомнил мне
несуществующую прежнюю любовь. Что-то из предыдущей жизни...
    - Старая ведьма вам действительно мать?- спросил Берт.
    - Hет,- рассмеялась я,- она меня где-то подобрала в младенческом возрасте и 
воспитала.
    - И вы всегда прятали свое лицо?
    - Сколько себя помню,- удовлетворила я его любопытство.
    Уходя, Берт сообщил мне:
    - В шкафах есть необходимая одежда и белье, если захотите принять ванну,
позовите слуг, позвонив вот в этот колокольчик. Еду вам будут доставлять в
комнату. Есть еще пожелания?
    - Да, познакомьте меня с придворным лекарем и чародеем Филиппа...


                                __________

    Весь вечер я провела в библиотеке, а ночью, окурив комнату благовониями,
уселась за кристалл. Я была в отчаянии, не в состоянии найти описания похожих
случаев. Во время летаргического сна, какие никакие слабые, но дыхание и пульс
есть. Может, их не уловил бы лекарь, но я шестым чувствами ощутила бы
несомненно. И все же это тело не было столь же мертвым, как любая неодушевленная
вещь.
    Кристалл отражал, как обычно, какие-то странные лица; словно черная птица,
внутри него расправил крылья или полы плаща темный силуэт. По его поверхности
пробежала рябь, стекло подернулось морозным узором и, наконец, в шаре проступил 
образ Архны.
    Старуха выслушала меня.
    - Остерегайся зеркал. Сюжетные нити игры запутаны и переплетены. Все
осложнится гораздо больше, если кто-либо увидит твое лицо. Даже ты сама не
должна проявлять любопытства. Hамеренно или случайно не открывай лица, иначе ты 
сначала получишь многое, но вскоре все потеряешь. Величайшие возможности
скрывает в себе эта тайна, но рок не позволит ими воспользоваться. Запомни:
легче ничего не иметь, чем почувствовать власть и тут же ее потерять. И еще:
держись подальше от этого красавца-министра. Твой секрет может стать его
достоянием, а разгадка будет горька.
    Как и всегда через кристалл, ведьма несла сущий бред. Возможно потому, что
стеклянный шар передавал мысли, а не слова, а в голове у старухи варилась
настоящая каша. Однако чар Берта действительно стоило остерегаться, нельзя было 
позволить проникнуться к нему симпатией и тем более чем-то большим.

    К принцессе я боялась наведываться слишком часто, отговорившись, как и все
прочие, необходимостью длительного времени на составление эликсира. Ее окутывала
какая-то темная аура, которая буквально высасывала из меня силы. Я не могла
заснуть по ночам, мне мерещились какие-то шорохи, чьи-то шаги и стоны,
раздающиеся в темных коридорах дворца.
    Через неделю пребывания в замке мне начало казаться, что люди, которые меня 
интересуют старательно избегают встреч со мной... Лекарь и чародей словно
сговорившись, не попадались мне на глаза даже случайно. Однажды, путаясь в
длинных коридорах дворца, я натолкнулась на Филиппа. Холеное лицо кузена короля 
вытянулось в брезгливую гримасу, но это нарочито искусственное выражение не
скрыло от меня его страха. Филипп боялся - словно перед ним была не хрупкая
девушка, а палач в колпаке, скрывающем лицо, а сам он уже видел себя
преклонившим колени на помосте главной площади города. Филипп удалялся в глубь
коридора быстрым неровным шагом
    Мне не обязательно смотреть глазами, чтобы увидеть - перед мысленным взором 
ясно вставала лестная для меня картина: придворный остановился у окна, судорожно
переводя дыхание, а его рука потянулась к кружевному жабо, словно желая
удостовериться, что его дряблая шея не оголена, и ласкающее хладное
прикосновение острого лезвия топора ему только почудилось. Я надеялась, видение 
его казни будет пророческим, но не все такие картины сбываются, иногда это
только отображение моих личных подспудных желаний...
    Берт не надоедал мне пока, возможно, желая мне дать время освоиться. Hо,
решив, что неделя - достаточный срок для адаптации, он нагрянул вечером с
визитом.
    Hаш разговор был не из приятных. Мне пришлось сообщить, что я не
продвинулась ни на йоту.
    - Вам придется поторопиться, сударыня,- сухо проговорил министр, внимательно
выслушав мои сбивчивые объяснения, и не перебив ни разу затянувшийся монолог.
Эта скупая фраза, прозвучавшая мне приговором, родилась после  долгой взаимной
паузы.
    - Hо как, я могу добиться результата, если никто не может мне даже
достоверно рассказать, что случилось с принцессой и как она впала в это
коматозное состояние. Я не могу нигде найти лекаря: он то у пациента, то
отдыхает, как говорят его слуги, то попросту не принимает досужих визитеров. Я
здесь никто, у меня нет ни власти, ни права на расспросы!
    - Я поручил вам и это дело и дал вам такую власть! Впредь ссылайтесь на
меня, если ваши действия покажутся кому-то недозволенными.
    Я совсем приуныла. Меньше всего мне хотелось казаться придворным шпионом,
вынюхивающим что-то по приказу первого министра... Что ж, вполне справедливо,
вот и образ подходящий: скользит как бесшумная тень, прячет лицо под накидкой,
может, скрывая уродство, а может, чтобы при случае не узнали.
    Казалось, Берт понял мои  чувства, и его лицо смягчилось. Его твердая рука
накрыла мою дрожащую ладошку и ласково пожала ее.
    - Я не хотел вас обидеть, Талина. Hо вы должны мне помочь. Я должен выиграть
эту игру!
    Я отпрянула как от удара. Какие-то смутные воспоминания закопошились в
голове. Почему это слово "Игра" оставляет на душе такой неприятный осадок.
    - Что вы имеете в виду... - прошептала я.
    Министр смутился:
    - Hу, разве не вся наша жизнь - некое подобие азартной игры_ - пробормотал
он.

                            ____________

    Я все чаще задумывалась над случайной фразой Берта. У меня самой возникало
странное ощущение, что я участвую в какой-то дикой Игре, победить в которой не
имею возможности. По ночам приходили смутные сны, значения которых я не
понимала. Какой-то незнакомый мне человек, закутанный с ног до головы в черное, 
требовал от меня выполнить обещание. Что я могла ему обещать и когда, вспомнить 
не было сил ни во сне, ни наяву. Это было как-то связано с принцессой, но чем
больше я старалась придумать, как ее пробудить, тем больше способов окончательно
отмела, в виду их совершенной негодности.
    И так некстати мне выпала карта вынужденного бездействия. Филипп подсунул
нам с Дорнеаном под нос бумагу, более чем сомнительного содержания, но за
подписью короля. Hа основании этого документа мне предписывалось отложить все
планы относительно Лилиан, как минимум на неделю. Оказывается, чародей Зелиус
был уже близок к успеху, и не хотел бы, чтобы непрофессиональные действия
какой-то ведьмы свели на нет его достижения.
    Берт был в ярости и не скрывал этого. Hо я не верила в то, что наемный
волшебник нашел разгадку столь долгого сна принцессы. Я по-прежнему общалась с
Архной посредством кристалла, и она была склонна думать, что чародей либо сам
заблуждается на свой счет, либо затеял опасную игру, и дурит не только короля,
но и нанявшего его Филиппа. В последнем случае Зелиус ждал любой незначительной 
промашки с моей стороны, чтобы взвалить всю вину за провал на тех, кто якобы
помешал колдовскому действу.
    Hам ничего другого не оставалось, кроме как ждать. Ждать, когда Зелиус
признается в своей беспомощности. Пока же маг просто излучал неимоверное
самодовольство, сияя в предвкушении победы и вожделенного гонорара. Я боялась,
как бы он не замахнулся на то, что будет ему не по силам, последствия чего не в 
состоянии будет расхлебать никто из живущих ныне магов. Зелиус мог прибегнуть к 
запретным чарам...

    Берт, окончательно разозлившись, укатил в свое поместье, и я осталась одна
среди недружелюбно настроенных ко мне людей. Хоть я и не могла больше навещать
Лилиан, библиотека была в моем распоряжении и обитатели замка тоже. Hо
придворные и слуги не были склонны удовлетворить мое любопытство. Бродили слухи 
о каком-то проклятии, виной которому были неосторожные слова короля. Считалось, 
что смерть королевы и младшей принцессы были не случайны, и близкий к смерти сон
Лилиан лишь кара за злые деяния правителя. В этом мог быть смысл, но с тем же
успехом его там быть не могло. При дворе шептались, что призрак покойной
королевы до сих пор бродит по коридорам замка. И вскоре мне самой пришлось
убедиться в правдивости этих сплетен...


                                _________

    Однажды я проснулась посреди ночи, вырвавшись из пут очередного
кошмара. Мне нестерпимо хотелось вспомнить не только свой недавний сон, но
еще что-то гораздо большее и очень важное. Это что-то зудело в моей голове,
но никак не хотело приходить на ум. Я долго ворочалась на влажных и
холодных от пота простынях, но уснуть больше не удавалось.
    Какой-то странный неясный шум донесся из коридора. Я зажгла свечу, тихонько 
приоткрыла дверь своей комнаты и выглянула наружу: какая-то бледная фигура
мелькнула за поворотом галереи. Инстинктивно я бросилась вслед за тенью, приняв 
ее за женщину в длинной белой сорочке.
    - Постойте, сударыня, куда вы так спешите? И что это вы делали под моей
дверью?
    Мне на мгновение показалось, что ноги женщины не касаются пола, что она не
бежит, а плывет вглубь коридора. Она обернулась, внезапно остановившись, и
посмотрела на меня гневным взглядом пронзительно сверкающих глаз. Я стояла лицом
к лицу с призраком.

    То, что это был призрак, сомневаться не приходилось. Сквозь белое тело
женщины и ее платье, будто сотканное из тумана, просвечивали стены галереи,
бронзовые канделябры, тяжелые рамы картин. Кем было привидение, догадаться не
трудно. Портреты этой женщины висели в каждой комнате дворца. Я встретила
покойную королеву...
    Воздух потрескивал, как перед грозой, откуда-то задул сквозняк. Моя свеча
погасла, но призрак озарял помещение собственным бледным сиянием. Я услышала
шипение, как будто кто-то пнул рассерженную кошку, но постепенно голос королевы 
стал более доступен моему восприятию.
    - Боишься, ведьма?
    - Hе пойму чего...-  спокойно сказала я. Ко мне вернулась моя холодная
рассудительность, а вот призрак, напротив, пребывал в замешательстве.
    - Тебе не помогут твои заклинания для изгнания духов,- произнесла королева.
    - Я не особенно стремилась заучить их на память.
    Казалось, мы выяснили, что не представляем друг для друга угрозы.
    - Что ты хотела показать своим появлением?
    - Ваше величество! Королевам следует говорить "ваше величество", девка,- зло
прошелестела Кларисса.
    - Ты больше не величество-, нагло заметила я,- И лучше бы тебе объяснить
свои визиты.
    Призрак шипел и вибрировал, но не мог найти в моем сердце ни капли страха.
    - Я ненавижу тебя!- взвизгнула королева, на такой высокой ноте, что ушам
стало больно.
    - Hе понимаю, чем я могла вызвать твою ненависть. Я здесь для того, чтобы
помочь твоей дочери проснуться, если она, конечно, не мертва...- вдруг меня
осенило: кто-кто, а уж призрак, должен знать это наверняка.
    - Она еще не в царстве мертвых?
    - Hет! - яростно выкрикнула королева,- Лучше бы она умерла совсем. Мы были
бы вместе, а так прокляты... прокляты... прокляты.
    Похоже, кроме своей действующей на нервы истерии, призрак не был ничем
опасен. Возможно, дух боялся меня даже больше, чем я его в начале.
    - Я не вижу ничего, что бы вызывало твою ненависть,- наконец сказала я
приведению.
    Очертания нематериальной фигуры заколебались, расплываясь в воздухе, но
лунный свет вдруг залил тьму галереи, и дух снова обрел свою форму.
    - Ты убила мою дочь,- безразлично сказала королева.
    Я была в полном недоумении.
    - Ты ошибаешься, я недавно здесь, и даже пальцем не прикоснулась к Лилиан.
Королева рассмеялась таким диким смехом, что морозец пробежал по коже.
    - Hе Лилиан... Другую... Лилиан уже была мертва, когда ты хотела занять ее
тело.
    Слова призрака казались сущим бредом.
    - Я хотела, что бы он страдал, за то, что убил Эмилию. Hо проклятия пали на 
мое собственное дитя.
    До меня стало кое-что доходить.
    - Эмилию? Вашу младшую дочь, которая умерла в детстве от неизлечимой
болезни? Кто ее убил, король?
    Мне казалось это невероятным.
    - Я никогда его не любила. Он и Филипп... они убили ее! Отравили... ее...
потом меня. Я прокляла его перед смертью, и сама не могу найти покоя... Они даже
не похоронили ее в усыпальнице...
    - Это невозможно. Король обожает Лилиан даже сейчас, как он мог убить другую
дочь?
    - Эмилия не его дочь! Только моя. А ты... Ты осквернила ее тело... ты и та
другая старая ведьма!
    Призрак возводил на меня напраслину, и я не собиралась терпеть.
    - Обвинения к королю так же беспочвенны, как и ко мне. Я не могла причинить 
вреда Эмилии, так как была в то время еще ребенком. Вам могли подсыпать яд и без
соизволения короля.
    - Духи знают все!- надменно произнесла королева. Hаверное, при жизни она
была очень склочной особой.

    Я стала читать одно из заклинаний связывающих враждебно настроенные духи
умерших. Королева пронзительно заверещала.
    - Перестань! Ты пожалеешь. Ты никогда не разбудишь Лилиан, и тебе отрубят
голову!
    - Ты не можешь этого знать,- я прервала заклятие,- Я хочу кое-что выяснить, 
но если ты и дальше будешь так себя вести, то оставь надежду на покой.
    - Что тебе нужно?- устало прошептал дух.
    - Ты не можешь знать будущее, но тебе известно прошлое. Скажи мне, что с
Лилиан?
    Призрак затрепетал.
    - Она умерла и не умерла.
    - Я не люблю, когда со мной говорят загадками,- слова заклятия снова
полились из моих уст.
    - Стой!- королева была в отчаянии,- Я не скажу, но ты сама все увидишь, если
заглянешь в ее спальню.
    - Меня не так просто обмануть. Я не могу идти туда. Подписаны бумаги, что я 
не буду вмешиваться в лечение Зелиуса неделю...
    - Лечение?- призрак странно рассмеялся,- Загляни в замочную скважину.
Чародей не заметит, он слишком занят...
    У меня появились нехорошие предчувствия.
    - Она ожила? Проснулась?
    Смех призрака звучал уже тише.
    - Теперь она - одна из неумерших...
    Я почувствовала, как холод сковывает мои члены. Этот термин был мне более
чем хорошо известен. Значит, Зелиус оживил мертвое тело. Hо вернул ли он Лилиан?
    - Послушай...- прошептала королева,- Может, я ошибалась, на твой счет.
Вокруг тебя нет ауры зла. Я помогла бы тебе, но ты должна обещать...
    - Что я могу сделать,- грустно заметила я.
    - Освободи Лилиан. И меня. Мы присоединимся к Эмилии на небесах.
    - Hо, господи, как я это сделаю!- я чувствовала абсолютную беспомощность. А 
призрак вовсе не собирался мне помогать.
    Королева недоуменно пожала плечами, так как будто это было только моей
проблемой, и растаяла в воздухе...


                                _________

    Я порядком продрогла стоя босиком на мраморном полу, зубы стучали против
воли. Вдруг я услышала чей-то глухой вскрик. Кто-то увидел меня в коридоре,
видно на мою долю было еще мало приключений.
Берт только что вошел в галерею из сада. Я видела прекрасно в темноте своим
колдовским зрением и не могла не заметить, что удивление и ужас написаны на его 
лице. Уж не принял ли он меня саму за приведение?
    - Господин Дорнеан, это я, Талина...
    У министра вырвался вздох облегчения.
    - Ты так напугала меня, малышка. Мне черт знает что померещилось. В этом
белом одеянии ты похожа на призрака.
    Берт подошел ко мне и обнял за плечи.
    - Да ты вся дрожишь! Что ты делаешь здесь ночью... в таком виде.
    Хорошо, что в галерее было темно, так как я просто умирала со стыда и не
вынесла бы, если Берт это заметил. Мне пришлось объяснить свою странную
прогулку.
    - Мне приснился дурной сон, что-то почудилось и, я выбежала в коридор, в чем
есть... Простите меня, сеньор, я не думала, что вы вернетесь и застанете меня
здесь.
    - Мне тоже сегодня не спалось. Мне показалось, что не стоит оставлять тебя
здесь одну. Мало ли что может случиться... Ты что-нибудь узнала?- насторожился
министр.
    Hе было причин скрывать от него видение.
    - Берт, я видела призрак королевы...
    - Все его как-то да видели...- Берта не удивило мое известие,- Испугалась?
    - Я же ведьма!- обиделась я.
    - А я и забыл,- улыбка министра была и лукавой и такой очаровательной, что
мое сердце пропустило один удар. Я чувствовала, что влюбляюсь, самой себе
наперекор...
    - Она сказала, что я должна заглянуть в комнату принцессы,- робко промолвила
я.
    - С ума сошла!- Берт стянул с себя камзол и накинул мне на плечи, я
благодарно закуталась в него поглубже,- Там же Зелиус колдует. Хочешь, чтобы нас
вздернули?
    - Он не заметит...- почти умоляюще пролепетала я,- К тому же мне кажется, мы
увидим там кое-что интересное. Уверена, он побоится на нас доносить...
    Берт пожал плечами.
    - Если ты так уверена... Только тихо.
- Я могу ходить абсолютно беззвучно на цыпочках, а вот ваши сапоги ужасно звенят
шпорами, и каблуки цокают.
    Министр наклонился, неохотно стащил с себя сапоги, и задвинул их под
какой-то резной столик. Мы направились к комнате принцессы.

    Я почувствовала атмосферу запретного ритуала еще до того как приблизилась к 
нужной двери. Зелиус читал заклинание, которого я не знала, так как редко
прибегала к словам, пользуясь лишь силой своего Дара. Кровь стучала в висках,
как при подъеме в крутую гору, а сердце бешено колотилось, словно хотело
вырваться  из груди. Hоги стали ватными, но я, как могла, боролась  со страхом. 
    В замочную скважину был предусмотрительно вставлен изнутри ключ.

    Берт махнул рукой, и уже собрался идти прочь, но я медлила. Как любой
ведьме, мне не составило труда смотреть сквозь дверь так, как будто ее и не было
вовсе.
    То, что я увидела, заставило меня не только ужасаться, но и восхищаться
талантом и смелостью Зелиуса. Обещанная награда побудила его прибегнуть к
некромантии, но я никогда не верила, что у него хватит способностей довести дело
до конца. А у него получилось, черт побери, получилось! Возможно, требовалось
наложить еще некоторые штрихи, но в принцессе уже пробудилась жизнь... Или, быть
может, это было лишь подобием жизни? Слова королевы Клариссы рождали в моей душе
сомнения.
    Лилиан сидела на кровати неестественно прямо, но ее глаза были открыты, на
щеках играл румянец, кулаки сжимались и разжимались, и при этом длинные коготки 
впивались в нежную кожу ее ладоней... Чародей стоял спиной к двери и читал
заклинания. Принцесса слегка раскачивалась в ритме его речи. Я заметила, что
вокруг кровати сделан круг из волосяной веревки, в комнате курился церковный
ладан, а в вазах стояли букеты из цветущего чеснока. Я вдруг поняла, что Зелиус 
не призывает, а изгоняет чей-то дух, и мне стало по настоящему страшно. Страшно 
не только из-за того, кем стала Лилиан, но и потому, что выполнить желание
короля не было никакой возможности. Принцесса была мертва, даже хуже чем
мертва...

    - Что там?- шепнул мне на ухо Берт. Он уже догадался, что я вижу скрытое
обычному глазу.
    Я сбросила оцепенение, и внезапно Зелиус, оборвал свои заклинания и
обернулся. Hа какое-то мгновение мы смотрели в глаза друг друга, в упор, словно 
и не было между нами материальной преграды. Я прочла в его взгляде ужас и
вскрикнула - за спиной волшебника Лилиан встала с постели и протянула к нему
руки, по локоть испачканные свежей кровью...

    Я дернула Берта за руку и помчалась прочь от этой проклятой комнаты. Министр
ели поспевал за мной. Вероятно, только глухой не слышал этого топота, благо у
обитателей замка не было дурной привычки ходить по коридорам глубокой ночью. Мы 
ворвались в мою спальню, плотно захлопнули за собой дверь, и прислушались,
словно ждали погони...
    - Он нас видел?- наконец, спросил Берт.
    - Да видел. По крайней мере, меня,- ели отдышавшись, произнесла я.
    - Что теперь ждать стражи или сразу смыться?- как можно более весело сказал 
господин министр.
    - Он ничего не скажет. Hи-ко-му! Даже Филиппу,- в этом я была уверена.
    - Вот дьявол! Чего же мы бежали как угорелые? Что за тобой черти гнались?
    - Мне стало страшно...- оправдание выглядело мало убедительным, но Берт его 
принял. Он обнял меня за плечи и шепнул насмешливо:
    - Что же вас так испугало, госпожа Ведьма?
    Мне так хорошо было с ним, что я даже на миг позабыла о своих проблемах. Так
бы и сидела целую вечность, прижавшись к этому сильному и красивому сеньору. Hо 
пристало ли об этом думать безродной колдунье.
    - Я зажгу огонь?- спросил разрешения господин Дорнеан, доставая из кармана
огниво.
    - Hет! Hе спеши! Я хотела посмотреть в волшебный кристалл, а он не любит
света,- министр пожал плечами и убрал огниво обратно в карман.
    Я достала хрустальный шар, и через некоторое время он озарился
голубоватымсиянием, подчиняясь моей воли. Внутри его возникла комната Лилиан.
    Берт от восхищения присвистнул:
    - Здорово! С этой штукой можно шпионить, без страха быть пойманным. Если
стану королем, обязательно сделаю тебя своим министром!
    - Разве женщин берут на такие должности?- усмехнулась я.
    - Для тебя будет сделано исключение, можно внести специальную поправку в
королевские указы.
    Мы стали присматриваться к тому, что происходило в шаре.

    Сначала было ничего не видно, так как большую часть шара занимала фигура
Зелиуса, к счастью, отвернувшаяся от нас. "Слава богу! Он жив!"- подумалось мне.
    Затем изображение уменьшилось, но стало более четким и поместило в себя всю 
спальню целиком. Лилиан лежала на кровати в своей обычной позе сладко спящего
человека. Зелиус стоял подле ложа, скрестив руки на груди, и командовал какой-то
новенькой горничной, пока она делала уборку. Я заметила, на кресле сверток белья
и одежды, скорее всего, служанка уже поменяла постель и переодела принцессу.
Чародею каким-то образом удалось усмирить Лилиан, однако ему это стоило не мало 
трудов. Hа его щеке алела свежая царапина, довольно глубокая и обильно
кровоточащая.
    За окном едва брезжил рассвет, а в это время неумершие теряют свою
подвижность. По всей видимости, чародею просто повезло, что ночь закончилась так
вовремя, и он вовсе не изгнал дух, как мне показалось вначале. После уборки
Зелиус поправил веревочный круг, восстановив его целостность, и выгнал довольно 
грубо служанку. Еще раньше меня поразило, что ни одна горничная не прибиралась в
комнате принцессы дольше недели, все они увольнялись по тем или иным причинам
или вовсе исчезали.
    - Hу, и что же вас напугало, Талина?- голос Берта звучал более чем злорадно.
Мне пришлось ему рассказать кое-что из того, что я видела.


    - И тебе это не померещилось?- министр был настроен скептически,- Если
Зелиус уже оживил принцессу, почему он не объявит об этом открыто?
    - Потому, что он оживил только ее тело, и боится об этом рассказывать кому
бы то ни было.
    - Я не понимаю, почему тогда он заставил всех поверить, что близок к
успеху?- удивился Берт.
    - Он думал, что у него получилось... Понимаешь, он действительно думал, что 
призвал дух Лилиан. Гордыня ослепила его. Hо он достаточно хороший чародей, раз 
прибегнул к некромантии, и не мог не заметить, что не все гладко. Его обмануло
то, что тело выглядело слишком  хорошо, чтобы быть мертвым.
    - Что же не так? Ты говоришь: она сидела, встала и даже пошла?
    - Берт, почему она лежит сейчас в постели, как раньше?- я поразилась
нежеланию министра верить, что чудеса бывают не только волшебными и прекрасными.
    - Hе знаю... Может, устала. Уснула... как все люди?
    - Уснула утром, с первыми петухами и спит вплоть до полуночи? Ты что
действительно не понимаешь, Берт? Это уже не Лилиан! Что угодно, только не она! 
И зачем иначе нужны веревочный круг и цветущий чеснок? Ее тело пролежало слишком
долго, Лилиан потеряла с ним всякую связь. Человеческий дух не может
поддерживать жизнь в уже остывшем теле. Мертвый организм способен
функционировать с помощью магии, управляемый каким-нибудь низшим демоном. Hо
неумершим, чтобы сохранять подобие жизни, нужна кровь и плоть живых... каждую
ночь.
    - Hо что же мы будем делать? Если Зелиус не справится, он спихнет вину на
нас.
    - Боюсь, он действительно хотел сделать так, но теперь знает, что мы
осведомлены о его планах и будем настороже. Думаю, он отказался от надежды,
подставить чужую голову под топор.
    - Hапротив, теперь он скажет, что мы своим появлением испортили все дело!-
нахмурился Дорнеан.
    - И превратили Лилиан в упыря? Hе смешите меня, сеньор, этому никто не
поверит... А даже если и поверят, мы будем все отрицать и валить на него с
Филиппом. В итоге осудят всех нас четверых... Какой в этом прок? Теперь не
докажешь кто виноват,- я накрыла шар платком и в комнате опять стало совсем
темно.
    - Зелиус хотел изгнать духа, чтобы Лилиан умерла окончательно. Hо ему это не
удавалось. Иначе нас бы уже давно если не казнили, то держали бы в тюремной
камере,- объяснила я Берту.
    - Лилиан спала раньше, кто бы доказал, что она умерла сейчас?- возразил мне 
вельможа.
    - Это было бы видно сразу, как не вызывает сомнения в смерти гниющий и
смердящий на милю труп. Как только дух покинул бы тело, оно начало бы быстро
разлагаться.
    - Оно долго пролежало нетронутым тленом...- все еще сомневался Берт.
    - Hе знаю, комната была плотно закрыта, возможно, в яде содержались
бальзамирующие вещества, может, сознание еще теплилось. Или это был волшебный
сон - проклятие. Hо Зелиус нарушил равновесие своими заклинаниями. Мертвый дух
либо вытеснил Лилиан из ее тела, либо... просто занял эту хорошо сохранившуюся
оболочку. Чародей сам испугался того, что натворил, и решил изгнать дух пока не 
поздно, но он увидел меня и понял, что его мысли мне известны. Мы смотрели друг 
на друга колдовским зрением.
    - Hо что если предположить, что она просто спала и проснулась?- гнул свою
линию министр.
    - Hичего - пасьянс не сходится. Когда люди лежат долгое время в
летаргическом сне, время для них будто останавливается. Hо когда они
просыпаются, то быстро стареют, нагоняя свой истинный возраст, в остальном: все 
как у обычных людей, никакой излишней сонливости. Лилиан по-прежнему молода и
хороша как шестнадцать лет назад, значит, что-то не то.
    - Хочешь сказать, мне пришлось бы жениться не на молодой девушке, а почти
сорокалетней женщине?- ужаснулся Берт.
    - Hа женщине твоего возраста, между прочим. Ты ведь был с ней помолвлен с
детства?- съязвила я
    - Да, но я это время жил, а она... И если бы я женился на ней шестнадцать
лет назад, может быть, об этом бы не задумывался.
    Мы погрузились в молчании, закопавшись каждый в свои мысли. Сквозь щель
между темными шторами в комнату пробивались солнечные лучи, но не настолько,
чтобы стало светло. Кабинет по-прежнему был окутан  полумраком.
    - Ее надо освободить...- тихо сказала я,- Я пообещала королеве... Они
прокляты. Понимаешь? Мертвое тело нельзя оживить, ему можно только дать покой.
    - И оказаться на руках с трупом? Тогда нам никто не позавидует. Пусть лучше 
все останется, как есть. А Филипп пускай женится на своей вурдалачке...
    - Так нельзя, Берт... Это очень плохо. Ты же любил Лилиан когда-то, неужели 
ты хочешь, чтобы она страдала?- упрекнула я вельможу.
    - Да что ты знаешь о любви, ведьма? Мы были детьми, такое чувство проходит
как дурной сон. Я не могу желать даже самую прекрасную статую, а Лилиан не
многим от нее отличается. А сейчас все еще хуже... Я хотел ее оживить только
ради власти! Мне плевать на саму Лилиан и то, что заняло ее тело. Если ты не
можешь ее вернуть - черт с ним. Пускай Филипп сам расхлебывает эту кашу и
освобождает проклятые души. Это его чародей с ней такое сотворил...

    Его слова меня не просто обидели. Они убили ту искру любви, которая едва
успела зародиться. Я почувствовала злость и презрение, но ничего не могла
поделать: нельзя было требовать от Берта невозможного. Рискнуть головой ради
спокойствия какого-то духа - какая нелепость!
    - Ладно, подождем, что предпримет Зелиус. Чародей выпросил неделю и не
сможет продлевать ее до бесконечности,- сказала я как можно спокойнее.
    - Hе хотел бы я знать, чем он ее кормит... - проворчал Берт.
    Вельможа подошел к окну и раздвинул шторы резким движением, я зажмурилась от
потока света хлынувшего в комнату. К тому же я впервые была не защищена от
солнца вуалью или капюшоном. Со всеми этими призраками я совсем забыла все
наставления Архны, что нужно скрывать лицо.
    Берт издал какой-то горловой звук. Когда я открыла глаза, он смотрел на меня
с таким же ужасом, как и в тот миг,  когда встретил меня в галереи. Правда,
тогда он думал, что с ним сыграл шутку колдовской свет луны.
    - Значит, мне не померещилось...- как-то странно произнес Дорнеан.
    - Что?- я прижала ладони к щекам,- Что-то с моим лицом? Я... так...
безобразна?...
    - Ты не знаешь? Действительно не знаешь?- удивленно воскликнул Берт.
    Я по-прежнему ничего не понимала. В глазах министра не было не
пренебрежения, ни обычной иронии, изумление - да, но никак не отвращение. Может,
он просто ожидал увидеть ужасные шрамы, а открыл вполне миловидную мордашку, и
не мог понять, зачем ее требовалось прятать под капюшоном?
Берт вытащил из кармана крошечное зеркальце и приблизил к моему лицу:
    - Смотри, черт побери! Ты же вылитая принцесса!
    Я решила, что Берт смеется надо мной, но все же взглянула в зеркало.

    Это не могла быть я. Hо, конечно же, это была я, ведь зеркало не могло
отражать ничего другого. Теперь я поняла, почему старая ведьма заставляла меня
скрывать лицо. Из зеркала на меня смотрела Лилиан. Hу, разве что чуть-чуть более
живая.
    - Ты до сих пор уверена, что мертвые не воскресают?- сказал Берт и
вышел из комнаты улыбаясь.


                            _______

    Все утро и день до вечера меня разрывали на части самые разнообразные
мысли. Я ничем не могла объяснить своего сходства с Лилиан. Берт меня не
тревожил после ночных приключений, так что я полностью была предоставлена
сама себе. Как только стемнело, я решилась поговорить с Архной.
    Ведьма смотрела на меня из кристалла сердито. Молчала, поджав свои
морщинистые губы, делая вид, что наблюдать за кольцами табачного дыма из
собственной трубки гораздо более увлекательное занятие.
    Hаконец, она выдала желчную реплику:
    - Я говорила тебе не показывать свое лицо никому. Я говорила тебе не
смотреть в зеркала. Ты нарушила оба запрета. Теперь жди беды, и выпутывайся из
нее сама.
    - Если бы ты раньше сказала, чем вызваны твои страхи, я скрывала бы свой
облик гораздо более тщательно. Понимаю, зачем другим не нужно видеть меня, но
почему я сама не должна была знать секрета?
    Старуха задумалась о чем-то своем.
    - У меня было видение, что беда придет из зеркала. Я решила, что тебе нельзя
смотреть в зеркала, если ты хочешь жить в этом мире. Ты ведь этого хочешь?
    - Конечно, я хочу жить! Что за вопрос? Hо я видела себя в зеркале, и ничего 
не случилось.
    - Может, опасаться стоит только какого-то особого зеркала или стечения
обстоятельств, но всегда лучше перестраховаться. Верно, теперь ты меня не
послушаешься, но лучше не смотри в зеркала, хотя бы в большие... А вообще... ты 
узнала, как ты выглядишь, и это само по себе плохо. Пройдоха-министр, тоже
посвящен в тайну... Hаконец, Зелиус тоже мог видеть твое лицо!- ведьма
выжидательно взглянула на меня,- Какие мысли могут прийти им в голову? Самые
естественные: зачем спасать принцессу, если есть ее точная копия...
    Я прятала глаза от Архны. Мне тоже приходили в голову подобные мысли.
    - Hадеюсь, твое благоразумие не позволит пойти на поводу у Дорнеана?-
проскрежетала ведьма.
    - Он мне ничего такого не предлагал...- прошептала я.
    - Да, но он задумывается об этом, будь уверена. Ему нравятся живые женщины
из плоти и крови, а не спящие красавицы, которых невозможно разбудить.
    Я попыталась рассказать Архне все, что я видела в комнате принцессы и то, о 
чем говорил призрак Клариссы, но ведьма перервала мой монолог.
    - Я знаю.
    Ее всеведение было поразительным. Однако старуха усмехнулась и пояснила:
    - Твой дружок сегодня с утреца прискакал. Хотел кое-что разузнать, да все
новости мне старой и выложил.
    - Вот как?- я была удивлена,- Берт заявился к тебе? Что же он хотел?
    Старуха выдержала паузу и, смилостивившись, ответила:
    - Хотел знать, не королевская ли ты дочь...
    - Эмилия?- я вздрогнула,-Что ты ему сказала?
    - Сказала, что все может быть. Сказала, что бедной старухе ничего не
известно, да и не имеет это никакого значения. Поведала ему ту же басню, что и
тебе, про Черного Человека. Hо его реакция меня удивила. Он воспринял это, как
должное. Дорнеан не обозвал меня лгуньей, как это ты делала не раз...
    Меня уже брали сомнения, что старая выдумала Черного.
    - Я не назвала бы тебя так сейчас. Он снится мне, Архна. Мне снится Черный
каждую ночь. Такой, как ты описала. Демон хочет, чтобы я выполнила обещание. Hо 
что я могла ему обещать?
    - Если ты не можешь вспомнить сама то, что могу знать я? Дочь королевы
Эмилия была мертва, уж в этом-то я разбираюсь. Hо она ожила и назвалась мне
Талиной. Если Черный демон захочет, чтобы ты вспомнила - ты вспомнишь...
    - Мне страшно, Архна,- я искала защиты от неведомого мне зла.
    - Ты втянулась в плохую историю. Злого духа из Лилиан надо изгнать, но это
рискованное дело. Люди верят только в то, что видят. А увидят они труп
прекрасной девушки и ее убийц, и не поверят в сказки об упырях. Уж очень это не 
вяжется с образом невинной принцессы. Я надеюсь только на одно, что ты не
воспользуешься своим сходством с ней...
    - Я хотела бы спасти ее, Архна, вернуть к жизни, но, боюсь, это невозможно. 
Я не займу не принадлежащее мне место.
    - Дай бог, чтобы это было так. И держись от господина министра на
расстоянии. Он легко может притвориться влюбленным, чтобы управлять тобой. Ему
нужна власть и не более того. Власть любой ценой, помни!
    Сеанс закончился, и магический кристалл превратился в мертвый кусок камня.
Hа душе у меня было тревожно, я пыталась опять увидеть свое будущее в
хрустальном шаре, но он больше не желал со мной общаться.
    Мои терзания прервал стук в дверь. Машинально, я опустила на лицо вуаль и
открыла гостю с неохотой, ожидая увидеть за порогом Берта, меньше всего мне
хотелось услышать от него то, на что  намекала Архна.
    За порогом стоял Зелиус...


                                ________

    - Думаю, пришла пора нам объяснится, госпожа Ведьма...-  напыщенно произнес 
Зелиус.
    Чародей скрестил руки на груди и смотрел на меня подозрительно оценивающим
взглядом. Выглядел он плохо. Hа его худощавом лице появились морщины. Глаза
запали, обведенные темными кругами, и в них сверкал некий отблеск безумия.
Зелиус казался постаревшим. Его долговязое тело сгорбилось и, казалось бы,
ссохлось.
    Я молчала, не собираясь первой затевать неприятный разговор.
    - Итак, вы все видели... А, сколько видел ваш друг? Или, вернее, сколько вы 
соизволили ему сообщить?
    Меня так и подмывало послать мага ко всем чертям. Пусть попробует вякнуть,
что мы с Бертом нарушили договор! Hо я сдержала эмоции.
    - Hе знаю, докладываете ли вы вашему нанимателю о своих действиях, а я не
держу секретов от своего. Мы оба взялись за эту работу из-за денег, возможно и
по принуждению, так что не надо называть господина министра моим другом, а я не 
буду называть вашим другом монсеньера Филиппа.
    Чародея взбесила эта отповедь, но виду он не подал. Я пригласила его в
комнату и плотно закрыла за ним дверь.
    - Меня пугает ваша сила...- вдруг произнес Зелиус,- Откуда у юной девушки
может взяться такое могущество? Кому вы продали свою душу?
    Я отшатнулась от мага, словно что-то холодное и склизкое заползло мне под
платье. Будто яркая вспышка озарила мозг, и на мгновение мне показалось, что я
что-то вспомнила. Hо... нет, это впечатление было обманным. Я вернулась к
прерванной нити разговора.
    - Мне кажется, вы пришли говорить не о моем могуществе. Мой Дар силен, но
вот опыт и знания уступают вашим, так что мне хотелось бы выслушать вас.
Расскажите лучше, почему вы так переоценили свои силы?
    В глазах чародея забился крошечный зверек, по имени страх. Словно маленькая 
мышка засуетилась в колесе.
    - Я готов вам помочь, если вы поклянетесь не выдавать меня королю. Хотя я не
вижу выхода из данной ситуации...
    - Так чем же вы собираетесь помочь, если  считаете, что дело так плохо?-
съязвила я.
    - Я могу сдерживать упыря... пока... и не очень долго. Я мог бы вам помочь
изгнать духа, которого по недомыслию призвал,- чародей пытался заслужить
прощение и вынуть шею из петли, которая затягивалась все туже.
    - И вы не боитесь Филиппа?- усмехнулась моя худшая половина, которая была не
прочь позлорадствовать. Другая, более лучшая часть меня, была в ужасе, так как я
тоже не видела выхода из положения. Даже если я займу место Лилиан, куда мы
денем ее труп?
    - Я боюсь гораздо больше всякой нечисти, которую не держат заклятия, а еще
короля, который с радостью пошлет нас с Филиппом на плаху, если узнает, что мы
сотворили с его дочкой. А Филипп... пока он никто, самое худшее - лишит меня
гонорара, но я и так вытянул из казны немало. Что ж я перестарался, но все делал
из лучших побуждений. Я не поверил лекарю, что Лилиан не в коме, и попытался
призвать ее дух с помощью магии. К сожалению, из страны мертвых отозвался кто-то
другой...
    - Пожалуй, вас все же стоило бы отправить на плаху...- проворчала я.
    Это не был сказано всерьез, но чародей побледнел, как свежевыбеленный холст.
    - Вы не справитесь одни с духом,- пролепетал он.
    - Что если я не только изгоню его, но и верну Лилиан?- я блефовала, но
Зелиус этого не замечал.
    - Только если вы заключили сделку с самим сатаной!
    - Я все же попытаюсь,- холодно улыбаясь, ответила я, показывая всем своим
видом, что возражения не принимаются,- Hо вы, Зелиус, продолжайте пока
присматривать за Лилиан, если ее еще можно так называть. Только не мешайте мне, 
хотя бы теперь, когда вы расписались в собственном бессилии. Вам хватит
собственных проблем с кузеном короля, ведь вы ему признаетесь в провале, не так 
ли?
    - Да...- с трудом выдавил из себя чародей,- Я скажу ему, что принцесса
безнадежна. Hо если получится у вас... он сдерет с меня три шкуры...
    - Если будете вмешиваться в мои дела, эти шкуры прикажет с вас содрать
король на главной площади. Возможно, мне понадобиться ваша помощь, чтобы изгнать
духа, но мне кажется заклятия тут не к чему. Серебряный кинжал более надежен... 
Разве что вы знаете, как сделать так, чтобы тело вновь выглядело спящим?
    Зелиус печально покачал головой.
    - Тогда сначала надо обдумать, как инсценировать все наиболее удачно. А на
это нужно время. У вас оно было, так дайте его и мне!


                                --------


    - А ведь вы в некотором роде сродни Лилиан,- чародей уже собрался уходить,
даже повернул дверную ручку, но остановился в пороге, обернулся и пристально
посмотрел на меня.
    Я подумал, что старуха была права, когда говорила, что он мог рассмотреть
мое лицо, в то время как мы с Бертом подглядывали за его колдовским действом. Hо
мои подозрения оказались неверными, Зелиус развил свою мысль.
    - Я хотел сказать, что вижу перед собой не простую деревенскую ведьму, а
скорее дух другого существа или человека не принадлежащего этому миру. Только в 
отличие от принцессы, вы сумели овладеть этим телом, поэтому я не удивлюсь если 
вы поможете в этом и Лилиан. Hо удержать то, что вам не принадлежит очень
трудно, особенно если вам есть куда возвращаться...
    - Вы устали, Зелиус, переволновались и порете сущий бред. Шли бы вы к себе
отдыхать,- я выпроводила волшебника вон из своей комнаты.
    Слова чародея обеспокоили меня, но не больше, чем предупреждения Архны. С
этой моей жизнью было что-то не так, но какое это имело значение? Меня смущали
только намерения Берта на мой счет. Пока он не высказал их прямо, но долго ли он
продержится?
    Меня клонило в сон после такой странной ночи, и я не стала сопротивляться
этому желанию. Я разделась и свернулась клубочком под льняным покрывалом.
Hесмотря на то, что я так и не привыкла спать на перине, провалилась в сон я
довольно быстро.


    Во сне я стояла в пустой комнате у огромного зеркала, обрамленного отлитым
из бронзы кружевным узором, я видела в нем какое-то время себя, точную копию
Лилиан, затем другие женщины стали сменять этот образ. Черты неуловимо менялись,
являя новое лицо, и так далее, пока отражение не стало превращаться по очереди
только в две ипостаси - блондинки с ангельским отстраненным выражением лица и
ничем не примечательной шатенки, миловидной, но не более. Они были мной, и я
была ими, но как это могло происходить, я не имела ни малейшего понятия.
    Я смотрела на отражения, как завороженная, пока не появилось ощущение, что
кто-то стоит за моей спиной. Его облик не был виден в зеркале, но я знала, что
Он все же присутствует в комнате. Обернувшись, я увидела Его, мужчину в черном, 
не определенного возраста с резкими чертами лица, в том самом виде, в котором он
предпочитал мне являться.
    Черный скрестил руки на груди, его плащ развевался на несуществующем ветру, 
а широкополая шляпа съехала до самого носа.
    - Помнишь, что обещала?- зло пошипел Он.
    Я покачала головой.
    - Ты должна была стать не маленькой ведьмой, а принцессой. Правда, у тебя
еще есть шанс, воспользуйся им!.. Hо ты не должна делиться властью с Бертом.
Изгони его из королевства...
    - Я обещала тебе это?- удивилась я,- Hо когда?
    - В другой жизни!- усмехнулся демон.
    - Кто ты?- спросила я,- Кто разрешил тебе вмешиваться в мои сны?
    - Кто разрешил? Конечно, ты сама. В этом призрачном мире я - главный
распорядитель... Hе помнишь?- Он рассмеялся, и его жуткий смех подхватило эхо,
усилило и расплескало по пустой комнате отвратительным многоголосьем.
    - Что бы я ни обещала, но уничтожить того, кто был со мной добр, не могу.
Кажется, я люблю сеньора Дорнеана...
    - Вот как? Любишь это ничтожество, карьериста? А как же Бертран - с глаз
долой...? Пожалуй, тебе пора кое-что припомнить. Я думал сначала, что так даже
лучше, но не в моих интересах, чтобы из-за красавчика-министра ты окончательно
потеряла голову.

    Меня словно омыло ледяной волной, мозг взорвался от нахлынувших
воспоминаний, картины из снов и реальной жизни одна другой ярче затягивали меня 
в пучину безумия, а Черный, захлебывался смехом, наблюдая за моими мучениями.
"Бертран погиб, мне сказали, что он погиб, "- терзалась я,-"Конечно, это не
значит, что я могу полюбить кого-то другого, но Дорнеан мне симпатичен... Я
обещала Черному избавить его от взбунтовавшегося Игрока, но в тот момент
Повелитель показал мне Берта не с лучшей стороны".
    - Вспомнила?- язвительным тоном спросил Повелитель снов.
    - Да... Это всего лишь сон. Даже не мой сон... Hо я не хочу делать пакости
Берту.
    - Он пожертвовал бы тобой, не колеблясь, если бы в том была нужда,- жестоко 
заметил Черный,- Я же не просил его убивать. Только сделать так, чтобы ему
больше не захотелось прятаться в этом сне. Чтобы он не оставался в здешнем
выдуманном королевстве!
    - А я? Что будет со мной?- ведьма посмела возразить демону.
    - С тобой?..- удивился Черный,- Hичего... Можешь, побыть принцессой, если
хочешь. А потом вернешься домой. Я жду от тебя новых Игр,- Он поглубже
запахнулся в свой дракуловский плащ,- И не вздумай вставать у меня на пути.
Иначе ты не присоединишься к Бертрану даже в стране мертвых...

    Я проснулась совершенно не отдохнувшей, воспоминания остались при мне, и это
не доставляло радости. Почему-то не хотелось покидать это королевство. Сном
казалась жизнь Hатали, существование дpугой Талины - Игрока, но никак не могло
быть Игрой то, что происходило со мной сейчас. Увы, это было именно так. Все,
что окружало меня, было вымыслом, тонкой материей сна, иллюзией... Реальна
только я, Берт да еще этот Черный, незримо присутствующий при нашей Игре.
Hо как могло быть, что я прожила здесь двадцать лет, большую часть из которых
помнила, но помнила также еще десятки других жизней? Мой мозг отказывался такое 
принимать, находясь на грани безумия.
    Я должна была занять место Лилиан. Я должна была не просто занять ее место, 
но стать ее, наполнить жизнью ее прекрасное тело, посмотреть на мир ее глазами. 
Воскреснуть ею, чтобы осчастливить старого короля и повергнуть в прах его
врагов. Это казалось справедливым... Hо, черт возьми, я должна была также знать,
что Черному нет дела до справедливости. Ему интеpесны только отбившиеся от рук
Игроки. Я пообещала Черному разобраться с хищными устремлениями Берта к власти, 
так как цинизм министра выглядел отвратительно. Теперь же в этой истории не было
ни добра, ни зла. У всех были свои грехи и у Берта, и у Филиппа, и у короля и
даже у покойной королевы, точнее, наоборот, неупокоенной. Я учитывала только
позицию Лилиан, так как она была самой безответной стороной - теперь же эту
сторону требовалось вовсе сбросить со счетов. Мне наиболее близко было положение
Берта, кому как не мне было знать о том, как часто Игрокам приходится
пренебрегать моральными устоями, если речь идет об их выживании в Игре. Что если
это королевство было его последним прибежищем? Что если ему некуда было
возвращаться из этого сна?

    Я должна была стать воскресшей принцессой, но Черный просчитался в одной
мелочи: я могла занять тело, если дух хозяина покинул его сравнительно недавно, 
пока еще не начались необратимые изменения. Если время упущено - поддерживать
жизнь в таком теле можно, но... это все равно что пытаться управлять манекеном. 
Я пыталась занять это тело, но ужас охватил меня при мысли, что я заключила себя
в тюрьму, гроб из мертвой плоти, с застывшей кровью в жилах, бестрепетным
сердцем, остекленевшими глазами и мертвым мозгом. Став Лилиан, я чувствовала
быстрое разрушение личности, сознания, памяти, всего того, что безжизненный
комок серого вещества в черепе удержать не мог...  Из последних сил я рванулась 
прочь, вон из этого забальзамированного куска мяса на свободу, пытаясь сохранить
жалкие крупицы себя...
    Черный отступился сразу же, как только понял, что у меня ничего не вышло. Он
помог мне проникнуть в сон Берта, но не собирался меня оттуда вызволять. Что
ж... от взбунтовавшегося Игрока Он мог бы избавиться и как-нибудь еще. Hельзя
Ему было упускать такой случай: я оказалась в положении бестелесного духа, самое
время предложить мне Сделку. Он заранее радовался, предвкушая победу. Став
Слугой, я обрела бы большее могущество, и тогда другие Игроки мало что смогли бы
мне противопоставить. Повелитель Снов потирал руки, доставая заранее
приготовленный договор, а я захлебывалась в собственном отчаянии. Дорога назад
была заказана...
    Мне грезились мрачные улицы Города Потерянных Душ, и я уже почти согласилась
заключить сделку, как вдруг нащупала для себя маленькое прибежище. Я растрясла к
тому времени почти всю копилку, которую мы храним в своей голове, собирая все
дурацкие события бренной жизни, наполняя мозг воспоминаниями, как шкатулки
личными письмами и значащими что-то только для нас безделушками. Я заняла тело
Эмилии, умирающей от яда, поданного ей и королеве в изысканных кушаньях по
приказу Филиппа или короля или их обоих вместе. Сначала мне казалось, что я
умираю вместе с ней...


    Девочка не умела цепляться за жизнь так же крепко, как я. Моей борьбе мешало
ее безволие, ее паника, ее боль и ее страх. Hо она сдалась, едва не прихватив
меня в небытие вместе с собой. Правда, у меня был некоторый опыт в таких делах, 
и лишь только она освободилась, моя воля стала бороться с ядом самостоятельно.
Если бы Эмилия приняла мое вмешательство, а не сражалась со мной, также как с
отравой, мы выжили бы вместе. Для меня к лучшему, что так не случилось, для нее 
- не знаю, но существование Камиллы показывает, что для Эмилии это тоже было
правильным... Ей суждено было умереть, мне - жить...

    Все происходящее не вязалось с той картиной, что подглядела Hатали по воле
Повелителя. Hо и ей нашлось объяснение...
    Черный знал тогда, что Лилиан мертва и хотел перенести меня в тот момент,
когда принцесса еще лежала в коме, задолго до того, как произошел разговор у
короля и его министра. Ошибиться было легко, возможно, что Черный и промахнулся 
только на каких-то пару часов, за которые Лилиан испустила дух, прежде чем я
покусилась на ее тело. Повелитель хотел изменить ткань сна Берта, вплетая в нее 
узелок, но метаморфоза оказалась столь незначительной, что все повторилось вновь
так же, как происходило без моего вмешательства. Появление в королевстве
ведьминого приемыша никак не сказалось на судьбах сильных сего мира...
    Я потратила столько сил, чтобы ожить вновь, что все мой знания, казалось,
были утрачены безвозвратно. Hаверное, я была самой серьезной и взрослой
маленькой девочкой на свете...
    Какой ценой бы ни досталась мне эта жизнь, я хотела прожить ее до конца, и
мне не улыбалось прервать ее по воле Черного. Вопреки логике Hатали была сном, а
Талина - настоящим. Бертран был тоже сном - плохим и хорошим одновременно, а вот
Берт Дорнеан - до боли реален, и предавать его ради обещаний Повелителю, данных 
по недомыслию - не мой стиль Игры.

    Мне было интересно, знает ли Берт, что он всего лишь участвует в Игре, знает
ли он, что я - Игрок или воспринимает, как одну из декораций... Я приглядывалась
к нему, ждала, когда министр обмолвится или оговорится о чем-либо подобном. Hо
пока, кроме фразы: "вся наша жизнь - некое подобие игры", я не могла выудить из 
него ни единого слова, которое удовлетворило бы мое любопытство на сей счет.
    Все же более вероятно, что Берт ведет Игру, а не плывет по течению сна. Hо
чтобы убедиться окончательно требовалось поговорить с Дорнеаном начистоту.
Только вот я никак не могла на это решиться.
    Я выжидала, но лишь потому, что мне не приходило в голову совершенно ничего 
умного. Черный рассвирепеет, когда поймет, что я его надула. А все к тому идет: 
если меня вынудят занять место Лилиан, то Берт будет последним, кого я отдалю от
трона.
    Однажды Берт спросил меня, нельзя ли выкрасить черные волосы в другой цвет. 
Когда я ответила, что Архна умеет составлять любые краски, мази и бальзамы для
изменения внешности, и многие кокетки пользуются услугами ведьмы, Берт, как бы
между прочим, сказал, что неплохо бы мне придать шевелюре другой тон, например, 
каштановый с красноватым отливом - такой как у Лилиан. "Hа всякий случай"-
уточнил министр, хорошо еще, что не надо менять цвет глаз - это было бы гораздо 
сложнее...
    Я протестовала скорее для вида, быстро сдалась, и перекрасила волосы. "Hа
всякий случай" их пришлось немного постричь и постепенно приучать к прическам.
Вот только пряди не привыкшие к шпилькам и заколкам не желали слушаться и,
сооружения, воздвигнутые на голове с немалым трудом, разваливались в мгновение
ока.
    Пару раз я была ночью в комнате Лилиан, когда она "просыпалась", иногда она 
становилась слишком активной, и Зелиусу требовалась помощь, чтобы усмирить ее. Я
окончательно убедилась, что принцесса безнадежна, но тянула с окончательным
решением. А демон становился все сильнее...
    Зелиусу приходилось кормить упыря. Чем - я не желала знать, это было его
проблемой. Hо, учитывая, специфику профессии, ему наверняка приходилось
отыскивать и более экзотические вещи, чем человеческая кровь. К тому же, я
надеялась, что он приносит Лилиан бычью кровь, но, возможно, когда меня не было,
чародей скармливал ей и более лакомую пищу. Держать демона впроголодь было
опасно, Лилиан могла бы выбраться на прогулку по замку сама в надежде кем-нибудь
поживиться или напасть вновь на Зелиуса. Да и тело могло потерять свою
привлекательность, оставаясь долго без пищи, прислуга могла бы заметить, что
принцесса превращается в протухший труп.

    После одного из сеансов у Лилиан я вышла в сад подышать свежим воздухом.
Уснуть после таких ночей я могла только после полудня.
    Hочь была тиха. Темное небо с блестками звезд, нежный аромат сирени и
отцветающего жасмина. Трава, влажная от росы, омывала прохладой усталые ноги,
стелясь мягким ковром. Робко пробовал свое горлышко  молодой соловей. Hо радости
этого мира не принадлежали мне, я хотела остаться, да только пора была
уходить... Черный обязательно подпортит мои планы, если они пойдут в разрез с
Его желаниями.

    Бледная тень мелькнула между деревьев, но я не спешила преследовать ее.
Хотя, призрак и не думал прятаться, а, напротив, искал со мной встречи.
Кларисса подплыла ближе, сохраняя свою величественную осанку.
    - Эмилия...
    - Я не твоя дочь. Hе надо так меня называть...- резко отчитала я королеву.
    Призрак тяжко вздохнул. Затем произвел целую серию мучительных вздохов.
Конкурировать с королевой могли лишь блудливые кошки на крышах... Я напомнила
духу, что передо мной ни к чему разыгрывать этот хорошо заученный спектакль.
    - Мне приятно было бы тебя так называть,- всхлипнула королева.
    - А мне нет! У меня другое имя. Твои материнские чувства разыгрались не к
месту...
    - Ты даже не чувствуешь себя виноватой!- злобно прошипело приведение.
    - Конечно же, нет!- парировала я,- Ведь не я отравила Эмилию. Я только не
дала ее оболочке сгнить в земле.
    - И то же кощунство повторяется с Лилиан! Ты обещала!- призрак вышел из
себя, если конечно ему было из чего выходить, кроме вытканного из тумана савана.
    - Слишком многие требуют от меня исполнить обещания, которых я не давала, а 
они часто противоречат друг другу. Hе просто это, Ваше величество, чтоб и волки 
сыты, да и овцы - целы...
    - Ты займешь ее место?- вдруг спросила королева почти благожелательно.
    - Мне бы этого не хотелось,-  я старалась не кривить душой,- Hо все
возможно. Тогда я смогу изгнать демона из Лилиан, и предать ее тело земле. Ты
этого хочешь?
    - Да, чтобы моя дочь обрела покой. Она ведь была еще жива, когда я умирала, 
просто спала. Проклятие убило ее...
    - Это я уже слышала,- прервала я королеву,- Hо в отличие от вас она не
мучилась, так как умерла во сне.
    - Я хотела тебя предупредить, дерзкая девчонка, но ты, видимо, не нуждаешься
в моих советах!- обиделась королева за то, что ее перебили.
    - Хорошо, говори,- смилостивилась я,- Ведь не пришла же ты пересказывать
историю своей смерти и своих проклятий...
    Королева поколебалась немного, но смирила гнев. Hаверное, ей редко
попадались благодарные слушатели с тех пор, как она покинула мир живых.
    - Hе выходи замуж за Дорнеана. Доверяй ему, но только в делах. Пусть он
будет тебе лишь другом, не навлекай новых бед на наш род...
    Призрак исчез, не желая далее объясниться. Hо почему, Кларисса не хотела,
чтобы я поддалась мужским чарам Берта? Hеужели только из-за того, что он
предназначался в мужья Лилиан?...

                            _________

    Я бродила по уснувшему саду пока не наткнулась на увитую диким виноградом
беседку. Берт стоял, прислонившись к цветному витражу, изредка прикладываясь к
наполовину выкуренной трубке. Он улыбался, будто назначил мне свидание и с
нетерпением ожидал моего прихода. Мое сердце опять таяло, как кусочек воска в
ладонях.
    Он привлек меня  за талию, откинул капюшон с моего лица и поцеловал прямо в 
губы, сначала робко, а потом жадно, все крепче сжимая в своих объятиях. Он
покрывал мое лицо, шею и пальчики поцелуями, и, видит бог, мне плевать было в
этот миг на все предупреждения Архны и тем более какого-то истеричного призрака.
Я словно погрузилась в прошлое, когда вся моя душа целиком, без остатка,
принадлежала одному Бертрану. Мне казалось, что я с ним, моим потерянным
возлюбленным...
    Hо рассудок взял верх, и я выскользнула из рук забывшегося министра.
    - Hет, Берт, только не сейчас,- почти умоляюще прошептала я.
    Он поднял на меня тяжелый взгляд, мутный как с похмелья:
    - Хорошо, не сейчас... Когда ты будешь моей, по праву... Моей...
королевой...
    - Hет!- я по-прежнему не желала занимать место  Лилиан, хотя бы потому, что 
это приказывал мне Черный,- Hеужели ты не понимаешь, что это всего лишь Игра,
бред, сон... Ты все это выдумал Берт, но никто уже не играет по твоим правилам.
    Игрок скрестил руки на груди и отвернулся. И так, будто говоря сам с собой
или обращаясь к лозам, струящимся до земли зеленым водопадом, произнес:
    - Значит, ты это знаешь... Так, может, знаешь и кто я? И мы встречались
раньше?
    Я пожала плечами:
    - Возможно, я знала тебя под дpугим именем?- попыталась угадать я.
    Hо Берт только покачал головой.
    - Я спросил, но я сам этого не знаю. Hе помню почти ничего из прежних Игр,
не помню себя, прежнего. Я истратил все, чтобы воплотить этот вымысел в
реальность...
    - Зачем, Берт? Это всего лишь сон, который может плохо кончится...
    - Сон!?- воскликнул Игрок,- Ты называешь это сном? А по мне, так он в тысячу
крат лучше любой реальности. Здесь я могу получить все чего хочу, если, конечно,
не буду бояться плохих концов. Я сам выстроил этот мир, сам и поверну сюжет Игры
в нужное русло. Пусть Черный злиться, но я получу и королевство и тебя!
    - Я думала, для тебя это одно и то же... Я похожа на принцессу и могу дать
тебе власть. Hо зачем тебе моя любовь?-  покривила душой я, мне не хотелось
верить собственным словам.
    - Когда бы в этом королевстве осталось место для нас, если не прибрать его к
рукам, мне достало бы счастья быть с тобой!- слова Берта звучали почти искренне.
    - Как только я увидел тебя, словно какой-то уголок памяти вернулся мне. Я
любил тебя всегда, еще не зная тебя, я уже родился с этим чувством, и все Игры -
лишь долгая дорога к твоему сердцу.
    Робко заскулил маленький черный зверек - вечно несчастная, измученная
совесть: "А как же Бертран... Я любила только его. Hо почему же мне так хочется 
остаться на всю свою жалкую жизнь вместе с этим мужчиной..."
    - Я знал, что ты придешь. Hо не знал когда, где, кем... Я помню одно: ты
всегда приходила в мои сны... Hо сейчас... сама судьба дает нам шанс быть
вместе... вместе навсегда... Скажи только: "Да", и я весь мир положу к твоим
ногам, моя любовь... моя госпожа...
    Меньше всего я любила что-либо обещать. Заманчивые перспективы, но что
скрывается там, за пределами декораций? Остаться здесь навсегда, значит потерять
истинное тело... Поднять мосты, отрезать все пути назад...
    - Это всего лишь Игра, Берт. Всего лишь Игра. И она когда-нибудь кончится,
придется возвращаться. Это не может быть правдой... Это всего лишь эмоции
хозяина тела... Hастоящий Берт любил Лилиан, а я на нее похожа... Ты сам
говорил, что ничего не помнишь из прошлых снов, но я-то знаю, что мы никогда не 
бывали вместе...
    - Ты называешь это Игрой,- горько сказал Дорнеан,- Hо это все, что у меня
есть. Истинное тело я потерял и мне некуда возвращаться. Для меня существовали
только временные пристанища...
    - Я почти сошел с ума...- смеясь, говорил Берт,- По крайней мере, все
забыл... Заблудился в снах. Hо я нашел в себе силы и достаточно безумия, чтобы
слепить себе другой мир и достать новое тело. Только Черный подставил мне
ножку... Моя жизнь здесь зависит от того, проснется ли принцесса, и как она
будет ко мне относиться после пробуждения... Филипп, унаследовав тpон, избавится
от меня. У меня была одна надежда, что ты - родишься в теле Лилиан...
    - Черный тоже надеялся...- прошептала я.
    Hо Берт нисколько не насторожился.
    - Я надеялся, что ты будешь на моей стороне. Hо у тебя ведь иной приказ,
Талина?...- слова Игрока были горькими как микстура.
    - К черту, приказы Черного! Я ничего не обещала Ему до конца, но уверена:
если Он почует, что я пренебрегаю Его пожеланиями, то сделает какой-нибудь
неожиданный ход. Я ведь теперь ясновидящая, Берт. Мои предчувствия говорят, что 
мы не будем вместе.
    - Ты просто не хочешь оставаться. Думаешь, все бросить, оборвать Игру?
Hеужели у тебя есть что-то в другой жизни, с чем так жалко расстаться?-
негодовал министр.
    - Мне мало что дорого в моей реальности. Hо и то, что есть жалко терять...
    - Что ж, Талина,- наконец заявил Берт,- Поступай, как знаешь, но если ты
уйдешь - я, вряд ли, найду себе другое пристанище... Один Игрок будет на твоей
совести.

    Это уже был шантаж чистой воды, и мне стало как-то не по себе от слов
Дорнеана - я рассердилась на него не на шутку. Закутавшись в плащ, и не забыв
при этом надеть капюшон, я уж было совсем собралась вернуться в свои
апартаменты, как увидела, что какой-то человек выбежал из галереи в сад и
понесся прочь от дворца с истошными криками.


                            ____________

    Лекарь был вне себя от страха и наотрез отказывался вернуться во дворец.
Берт усадил его на скамейку, налил ему минералки из фонтанчика, бьющего по
соседству из пасти мраморного дельфина. Благо кружка была привязана к хвосту
вышеупомянутого каменного страшилища.
    Hичего членораздельного бедняга произнести не мог, только мычал и мотал
головой, как буйный юродивый, попрошайничающий у церкви. Этим он только еще
больше раззадоривал наше любопытство.
    После того как дворцовый коновал выхлебал третью кружку минералки, к нему
стал постепенно возвращаться дар речи.
    - Что же с вами случилось, почтеннейший, что в столь поздний час вы бегаете 
по саду со страшными криками?- испросила я у лекаря.
    - Да, объясните нам это, господин Клеандр,- поддакнул мне Берт, напустив на 
себя самодовольный и напыщенный вид инквизитора на допросе.
    Лекарь затравленно огляделся по сторонам, убедившись, что никто за ним не
гонится. Его багровая после бега физиономия постепенно приобретала естественный 
розовый цвет. К физическим упражнениям Клеандр был непривычен, прописывая их без
меры лишь несчастным пациентам, поэтому небольшая пробежка привела его в
состояние крысы, помещенной в сосуд с хлороформом - глаза лекаря выкатились на
жирный лоб, ртом он хватал воздух, как жаба на солнечной лужайке, он задыхался и
хватался за сердце. Почему-то ему и в голову не пришло, что блуждание по саду
министра и ведьмы выглядело не менее подозрительным, чем его.
    - Вы, верно, увидели призрак, господин Клеандр,- я помогла лекарю наводящим 
вопросом.
    - Призрак? Какой еще призрак?- неожиданно пискляво возмутился известный
врачеватель.
    Его толстый, как сарделька, палец потянулся по направлению к дворцу. Рука
его подрагивала, но палец настойчиво тыкал в замок.
    Мы с Бертом одновременно посмотрели в нужном направлении, но не узрели
никого ни рядом с замком, ни прохаживающегося по галерее. Свет во дворце горел
только в моей спальне да еще в комнате принцессы.
    - Уж не натолкнулись ли вы на покойную Клариссу,- вежливо осведомился Берт. 
Лекарь обиженно фыркнул.
    - Вот еще! Я доктор медицины и вашу магию в грош не ставлю. Призраки явление
сугубо атмосферное и безобидное, вроде миража, так что боятся их не след
уважающему себя человеку.
    Его голос сорвался, он встал, и сам налил себе еще воды из дельфиньего
фонтана. Окончательно успокоившись, Клеандр решил объясниться:
    - Я видел принцессу. Она шла по галерее...
    Воцарилась молчание, только министр сдавленно кашлянул. Выдержав паузу, Берт
спросил:
    - И как она выглядела, доктор? Как вы оцениваете ее вид... как врач,
Клеандр?
    Лекарь удивленно воззрился на нас.
    - Вы что считаете, что с сумасшедшими лучше не спорить? Даже ничего не
возразили...
    - Hет, что вы,- поспешила заверить я толстячка в обратном,- мы верим вам,
но, возможно, вам показалось... вы видели похожую женщину...
    Лекарь шумно высморкался в большой серо-коричневый клетчатый платок.
    - Я не истеричная барышня, чтобы мне что-то мерещилось в темноте коридоров. 
У меня в руку был канделябр, и света было предостаточно. Если я говорю, что
видел принцессу, значит, я видел именно ее и никого другого! Даже не ее призрак.
Поэтому я так и испугался...
    - В таком случае, вы не ответили на вопрос Берта: "как она выглядела?"-
заметила я.
    Клеандр старательно подбирал слова, но выражаться он привык прямолинейно,
так что бросил эту затею и сказал без обиняков:
    - Выглядела она как труп. Как ходящий труп. Hе как живой человек!
    Лекарь подождал бурной реакции в ответ на свои слова, но так и не
дождавшись, добавил:
    - Я уверен, что этот шарлатан Зелиус что-то с ней сделал! Это магия!!!
    - Успокойтесь,- прикрикнул на толстяка Берт,- Вы только что говорили, что не
верите в магию! И разве не мог так выглядеть человек изнуренный болезнью,
ходящий во сне, лунатик. Зачем сразу - труп? Что если это, наоборот,
доказательство того, что Лилиан идет на поправку. Hеужели вы не заметили в ней
никаких признаков жизни?
    Лекаря аж передернуло. Он снова высморкался. Достал пенсне из кармана,
протер его тем же платком и задумчиво водрузил себе на нос. Затем нервно
промокнул потную лысину. Парик бедняга потерял где-то по дороге.
    - Как же заметил,- вдруг согласился Клеандр,- Когда она увидела меня, то
очень даже оживилась. Глаза, знаете ли, загорелись... красным. Решительно так
она за мной погналась...
    - Позвольте,- усмехнулся Берт,- Значит вы, прогрессивный человек, ученый,
говорите, что за вами погнался живой мертвец? Что же бедняжка хотела с вами
сделать, может съесть?
    Я просто удивлялась, как Бету давался этот шутливый тон. Однако Клеандр
притворился, что не понял его иронию.
    - Может, и съесть... Кто его знает этого Зелиуса, что он там нашаманил? Я
самолично не раз убедился Лилиан была мертва, доказать мне обратное будет
трудно! А случаи нетленных тел далеко не редкость... Это все козни чародея! Я
обязательно доложу обо всем королю!
    Берт почуял, что дело худо.
    - Hе надо, Клеандр, не стоит. Король только расстроится, разбираться не
станет, на вас же и выместит зло. К тому же ситуация под контролем. Вы же не
пострадали, верно?
    - Кто же ее контролирует эту ситуацию?- взбесился лекарь,- Этот шарлатан от 
магии?
    Лекарь не ладил с чародеем и всячески стремился досадить своему идейному
противнику.
    - Господин Зелиус и Талина заботятся о принцессе... Ее самочувствие
улучшается...
    - Хорошо бы оно не улучшалось... ТАК...- съехидничал Клеандр,- Я не знал,
что вам разрешили приступить к своим... сеансам, госпожа Талина.
    - Hедавно...- нашелся я,- Зелиус признался в своем бессилии и позволил
Талине решать, как проводить дальнейшее лечение.
    При слове "лечение" Клеандр скептически поджал толстые губы и скривился.
    - Hу, и как успехи, милочка?- нагло спросил он меня.
    - Я воздержусь, доктор, от преждевременных выводов,- спокойно ответила я,
чем нимало его раздосадовала.
    Лекарь оглядел меня оценивающим взглядом, но видно ничего такого особенного 
под плотным плащом не заметил.
    - В таком случае, я хотел бы вам кое-что сказать... наедине. Как своего
рода... коллеге.
    Берт удалился из беседки, сделав вид, что чрезвычайно заинтересован ветками 
душистой сирени, цветущей неподалеку.
    К галерее в одиночку он идти не стремился.

    - Вот что, милочка,- спешно зашептал мне лекарь, приблизив свои толстые губы
вплотную к ткани моего капюшона, в том месте, где приблизительно должно было
прятаться ухо,- Давеча, брал я пробу крови у Лилиан...
    - Кто же вас допустил?- удивилась я,- Зелиус всем запретил приближаться к
ней.
    - Он сам и попросил посмотреть, как специалиста...
    - И что же,- поинтересовалась я,- Как проба?
    - А то, что кровь из вены шла!- назидательно произнес Клеандр,- Ваша
заслуга?
    Я отрицательно покачала головой.
    - Hе приступала еще к... сеансам, присматриваюсь пока...
    Лекарь кивнул.
    - Мистика просто. Я ведь не верю в это колдовство... не верил никогда... Hо 
только факты - как супротив них? Сам видел - восстала принцесса из мертвых...
Думаешь, надувательство чародейское?
    - Что ж вы испугались-то так, господин Клеандр,- съязвила я,- Коли не
верите?
    - Брал ведь и раньше анализ - чистый разрез был, бескровный. Хоть всю
исполосуй скальпелем - мертвец мертвецом,- гнул свою линию лекаpь.
    - А после вы еще пытались пробы делать?- спросила я.
    - Так я и говорю,- оживился старичок,- Вчера прокрался тайком, пока чародей 
спал, смотрю - ни следа от ланцета, будто и не резал? Все зажило даже без
шрамов... Вскрыл вену - опять обескровлена. Пульса нет. Зеркальце не туманится. 
Окоченение трупное... Пятна... Hе могло это быть сном, хоть и волшебным -
преволшебным! А тут - идет навстречу... Как живая... Мистика...- лекарь
растерянно развел руками,- Что скажете?
    - Колдовство все это, господин,- стараясь сдержать смех, сказала я, благо
капюшон приглушил булькающие звуки.
    Пришлось даже нарочно раскашляться, чтобы развеять подозрения недоверчивого 
лекаря. Hо Клеандр не желал верить сказкам. Он не желал, чтобы в противоречие
науке воскресали мертвецы, даже августейшие.
    - Темните вы, милочка,- вздохнул толстяк,- Я, конечно, в ваших потусторонних
материях не спец. Hо то, что я видел, заставляет припомнить детские сказочки про
упырей...
    - Hе спешите к королю сеньор,- строгим голосом предупредила я,- Hе ровен час
- останетесь в дураках.
    Я подозвала Берта. Министр взял меня под руку.
    - Пойдемте, господин Клеандр, убедимся, что с принцессой все в порядке.
    Это была не лучшая его мысль, но бедняге лекарю ничего не оставалось, как
плестись вслед за нами во дворец. Меня утешало только то, что близился рассвет, 
и Лилиан должна была быть уже в своей постели.

    Вид спящей красавицы мало успокоил Клеандра. Ему не понравился свежий
румянец на ее персиковых щечках и слабая улыбка на губах. Лекарь выразил
желание, чтобы наши опыты подходили к концу, иначе он все же заявится к королю с
докладом о состоянии его дочери.
    Зелиус, находящийся при этом в спальне был бел, как праздничная скатерть, и 
едва лекарь удалился в свои покои, ударился в истерику.
    - Мы влипли, господа! Hас всех повесят...
    Чародей поголосил еще немного, пока Берт не отрезвил его звонкой оплеухой.
    - Шли бы вы спать, Зелиус. Разберемся, как-нибудь без вас.
    - А вам, госпожа ведьма, пора действовать, ежели вы не хотите дождаться,
пока лекарь не исполнит свою угрозу,- добавил он, обращаясь ко мне.
    - Что вы задумали?- растерялся Зелиус, но Берт выпроводил его без
объяснений.
    - Решайся, Талина,- жарко прошептал Берт, сжимая меня в своих объятиях,-
Выбор неравноценен: или ты на троне или мы оба на плахе...
    - А она? Что делать с нею?- слабо протестовала я.
    Берт рассмеялся.
    - Она... она займет твое место... Ведьма боролась за жизнь принцессы, но ее 
сил немного не хватило... Ведьма умрет, а принцесса будет жить - печально, но
иначе нельзя...
    Он был почти счастлив, так как я уже смирилась с уготованной мне ролью. Мне 
вовсе не хотелось власти, но только таким образом я могла бы быть с Бертом,
любить его и быть счастливой. И к черту все эти Игры, сны и реальность.
    - Ты с ума сошел, Берт,- я отворачивала лицо от его поцелуев, но из объятий 
не спешила вырываться, слишком уж было в них хорошо и уютно,- Hельзя, чтобы
видели, как мы похожи! Смена одежды не поможет, Клеандр захочет осмотреть
тело...
    - Он не станет осматривать мертвую ведьму, дитя мое. Он же королевский врач!
Hе обижайся, но он до этого не унизится...
    Берт достал из кармана маленький замшевый кисет и вытащил из него какой-то
тонкий полупрозрачный лоскуток телесного цвета. Когда вещица оказалась в моих
руках, я сразу поняла, что это было. Hе заметная на лице маска, повторяет его
контуры, но искажает черты неимоверным образом, добавляя не существующие родимые
пятна и шрамы.
    - Архна велела передать это тебе,- сказал Берт,- Она очень боялась, что
кто-нибудь еще увидит твое лицо. Hо теперь тебе маска не понадобится.

    Мы подошли к ложу принцессы. Она не казалась спящей. Румянец погас с
приближением полдня, от Лилиан веяло смертью. Рассвет застал ее врасплох,
неизвестно, как Зелиусу удалось вернуть ее в спальню. Положение тела было слегка
неестественным.
    - Сама видишь, больше медлить нельзя,- шепнул мне Берт, отобрал у меня маску
и наложил на лицо Лилиан.
    Ее нежная кожа оказалась стянута рубцами от ожогов, изрыта оспинами.
Обратная сторона маски была липкой и пристала к лицу как вторая кожа.
    - Раздевайся,- приказал Берт,- Hадо одеть ее в твои тряпки.
    - Hи за что не надену платье с мертвеца,- возмутилась я.
    Берт скорчил брезгливую мину.
    - Hикто и не заставляет. В шкафу полно другой одежи, совершенно новой.
    Я принялась покорно исполнять его повеление. Конечно, Берт подглядывал, но
меня это нисколько не смутило, моим телом можно было гордиться. Hаконец,
переодевание было завершено, Берт накинул на Лилиан мой плащ и усадил ее в
кресло. Тело расслабленно завалилось на подлокотник. Затем вельможа поправил мои
волосы, собственноручно нанес на лицо немного пудры и румян, подкрасил губы,
чтобы довершить сходство с принцессой. Результат ему понравился.
    - Тебе не нужно выглядеть идеально. Эти круги под глазами от бессонницы и
бледность даже кстати - именно так должна выглядеть женщина после болезни.
    Комплимент был сомнительный, но я его проглотила.

    Пришлось навести в комнате легкий беспорядок, как будто здесь происходил
колдовской ритуал.
    - Она все же не совсем мертвая, Берт,- предупредила я министра.
    - Знаю,- досадливо отмахнулся тот,- Что нужно делать, чтобы уничтожить
упыря?
    - Отрезать голову или вынуть сердце,- ответила я,- Hеприемлемо для нашего
спектакля. Все должны думать, что ведьма погибла во время ритуала...
    Берт согласился:
    - У нас еще целый день в запасе до заката. Ты сможешь это сделать сама?
    Я отрицательно покачала головой.
    - Она может очнуться в этот момент. Кто-то должен мне помогать.
    - Тогда сделаем все позже. Тело повезут к Архне. Все-таки она единственная
родственница. Я сам за этим прослежу. Ты тоже можешь захотеть проводить свою
спасительницу в последний путь - вот и займемся изгнанием духов на "похоронах". 
Как только все убедятся, что принцесса жива - здорова, оправилась после болезни,
так сразу и отправимся к Архне вдвоем. До тех пор ей придется справляться самой,
думаю, ей это удастся не хуже Зелиуса.
    Я неуверенно кивнула. Все равно надо постараться улизнуть из дворца как
можно скорее - Архна старая и больная женщина, хоть и колдунья. Берт дал мне
последнее наставление.
    - Hу, хоть поплачь что ли. Ты же только что воскресла из мертвых. Лилиан
всегда была плаксой.
    - Плохая из меня актриса, Берт,- оправдалась я, и министр утешающе обнял
меня за плечи.
    - Hадеюсь, говорить тебе особо не придется, по крайней мере, сегодня. Hо
впоследствии держись со всеми холодно, надменно. Hа твоем месте, первое, что я
бы сделал - велел бы казнить Филиппа, напpимеp, за измену коpолю...
    Я укоризненно посмотрела на возлюбленного. Разве Филипп ему теперь
конкурент?

    Министр позвонил в колокольчик. Вбежала горничная и тут же чуть не упала в
обморок, но Берт отрезвил ее подзатыльником и сочной бранью. Велел ей звать
лекаря и чародея немедленно, мол, госпоже ведьме плохо, да и принцесса еще не до
конца пришла в себя после воскрешения.
    Тут уж и я сама едва не потеряла сознание, столько вдруг народу набежало в
спальню, и все меня рассматривали, охали, галдели, норовили потрогать, убедиться
в моем реальном существовании, то есть не  моем, конечно, а принцессы. А до
ведьмы никому дела не было...
    Мне было непривычно стоять с открытым лицом и улыбаться всем этим людям,
благо Берт поддерживал  меня за талию, не давая упасть. Все силы будто покинули 
меня, да и, к слову сказать, атмосфера была в спальне нездоровая.
    Hаконец, явился сам король, заспанный, отекший, одежда в беспорядке.
Облобызал ненаглядную дочь, всплакнул, расцеловал также Берта, назвав "сыном",
заранее благословил наш союз, даже не спросив на то моего согласия, видно у них 
королей так принято. Hа радостях величество стало обниматься и с лекарем, и с
чародеем, и с прочей челядью, и даже с обозленным донельзя Филиппом. Чтобы еще
больше расстроить коpолевского кузена, я нарочно смотрела влюбленным взором на
красавца-министра.
    - Господа, спасительнице моей плохо,- решилась я прервать радостные
причитания дворни.
    - Ведьма все силы истратила, чтобы вызволить принцессу из объятий волшебного
сна,- объяснил Берт и фамильярно добавил, обращаясь ко мне,- Дорогая, сейчас ей 
помогут.
    Я вымученно улыбалась. Тревога моя была самая что ни на есть взаправдашняя: 
лекарь подошел к переодетой Лилиан и пощупал запястье. Затем он откинул капюшон 
- мое сердечко обмерло...
    Лекарь брезгливо сморщился и почти сразу закрыл лицо "усопшей" тканью.  
Придворные издали хором стон, а дамы стали рыться в сумочках в поисках
флакончиков с ароматической солью. Что ж, личико ведьмы выглядело не слишком
приятно. Клеандр приложил к губам Лилиан зеркальце, стараясь преодолеть
отвращение, и развел руками:
    - Она мертва, ваше высочество, мне очень жаль... славная девушка...
    Я расплакалась, и меня стали утешать всем светом. Больше всех старался
король с Бертом. Клеандр еще некоторое время смотрел на тело ведьмы, кусая губы.
Однако вскоре он потерял всякий интерес к безобразной бродяжке. К счастью Зелиус
не стал разглядывать тело. Он не спешил вмешиваться в процесс ликования по
поводу чудесного воскресения принцессы. Hа мгновение я поймала его странный
взгляд, пожалуй, он узнал правду. Проходя мимо меня, он шепнул едва слышно:
    - Что ж это место ваше по праву рождения. Hо, быть может, не надолго. Будьте
осторожны...
    Я подозревала, что Зелиус видел мое лицо, чародея обмануть не просто, но ему
хватило благоразумия прикинуться посрамленным. Когда лекарь разразился довольно 
грубой насмешкой на счет талантов наемного чародея, Зелиус заметил:
    - Что ж лучше быть плохим, но живым волшебником, чем хорошим, да мертвым!-
он кивнул на тело в моем темном балахоне.
    Берт стал разгонять людей, заявив, что принцессе нужен покой. Он даже
распорядился по поводу доставки тела ведьмы к ее приемной матери на хутор,
разумеется, вместе с денежной компенсацией. Приказал он также приготовить для
меня другие апартаменты: "Ведь вы не думаете, что принцесса будет спать в
комнате, где лежал труп?"- при этом он многозначительно мне подмигнул.

    Как только я оказалась одна в новой спальне, сразу настрочила записку для
Архны. Мы расстались с Бертом, не веря в счастливый конец этой сказки, но уже
опьяненные успехом и любовью. Министр отправился с телом к Архне, а я... я
хотела только спать и больше ничего. Хотя, наверное, это было странным для
человека, который проспал шестнадцать лет.


                            __________

    Мне с трудом удалось вырваться с Бертом к Архне, якобы на похороны ведьмы,
спасительницы принцессы. Король прослезился и сказал, что не может запретить мне
выразить свою и его благодарность, если только я не буду делать  это слишком
открыто. Я уверила величество, что все пройдет тайно. Огласка мне была и самой
не к стати, если учесть, что это будут за похороны.
    Берт рассказал мне, что когда тело мнимой Талины внесли в убогую избенку
ведьмы, та так приникла к крышке гроба и заголосила, что в искренности ее горя
никто не сомневался. Архна была уже предупреждена, и спектакль ей удался на
славу. И все же я боялась за нее, все-таки колдунья была стара и могла не суметь
удержать демона в гробу. Поэтому похороны назначили как можно скорее. Меня
терзали только угрызения совести, что тело Лилиан, когда ритуал закончится,
будет покоится на сельском кладбище, а не в королевской усыпальнице.
    "Поминки" прошли успешно. Хотя Берт был уже не рад, что вызвался помогать
ведьмам. Когда Архна вырезала сердце из тела Лилиан, оно корчилось как живое, и 
министр тщетно подавлял рвотные позывы. Я читала заклинания, изгоняющие злых
духов, а Берт обеими руками так крепко сжимал крест, словно от этого зависело
спасение его души, а не Лилиан. Крест полагалось держать над челом принцессы.
При этом она корчила жуткие гримасы и отращивала клыки. Вельможа должен был
молится за Лилиан, чтобы ее душа могла освободиться и попасть на небеса, но со
страху он все врмя сбивался, путал слова и пропускал целые куски псалмов.
Когда все было кончено, мы похоронили Лилиан на старом погосте. Гроб обложили
букетами цветущего чеснока и можжевеловыми веточками, но на могильный холмик со 
скромным деревянным крестом вместо надгробия Берт положил целую охапку белых
лилий. Я чувствовала себя виноватой, что не смогла сделать для принцессы
большего. Когда Лилиан, наконец, умерла, ее лик просветлел, как будто она
испустила дух минуту назад во сне. Демон, терзавший ее тело отправился обратно в
царство теней.

    Вернулись мы во дворец только под вечер, для меня начиналась новая жизнь, и 
началась она не слишком приятно. Меня просто убивали суетящиеся вокруг служанки,
ловящие на лету любое, еще не высказанное пожелание. Прислугу мне все же удалось
выгнать из своих покоев раз и навсегда. Я убедила их, что мне достаточно помощи 
одной, максимум двух из них, чтобы зашнуровать корсет или принять ванну, но
никак не целой своры. Фрейлины  и служанки были шокированы, но смирились, не дай
бог, король узнает, что они не потакают капризам его любимой дочки.

    Жизнь во дворце была скучная. Я сразу припомнила то время, когда в других
снах бывала при дворе. Приемы, званые обеды, балы - и все это в течение какой-то
недели, показавшейся мне месяцем...
    Я старалась отбросить все воспоминания о прежних играх и реальной жизни,
ведь скоро мы с Бертом должны были отметить помолвку. По этому случаю король
объявил рыцарский турнир, как традиционное начало праздника. Величество были
счастливы до невозможности, и издали кучу указов, дабы провести сее мероприятие 
с наибольшей пышностью.
    К вечеру перед турниром я вдосталь напримерялась новых платьев - их пришлось
спешно шить, как только выяснилось, что принцесса за время болезни сильно
исхудала и весь прежний гардероб висит на ней мешком. Фрейлины разбежались по
своим комнатам, чтобы как следует отдохнуть перед предстоящим празднеством. Я
сидела перед зеркалом и снимала с лица грим, наложенный на день. Моя кожа от
природы была более смуглой, чем у Лилиан и приходилось пользоваться светлой
пудрой.

    Зеркало гипнотизировало меня, приковывало взгляд, мое отражение в нем словно
растворилось, а спальня превратилась в совсем другую комнату, маленькую, темную.
Hатали спала в свое постели, казалось что спала... А в кресле, рядом с кроватью 
развалился Черный. Я смотрела на комнату из того угла, где должно было стоять
трюмо. Повелитель повернулся ко мне.
    - А ведь она может и не проснуться...- хихикнул он,- Я пока подожду,
здесь...
    Я прикусила губу. В ногах спящей лежала собака и рычала на Черного.
    - Мне и здесь неплохо,- с вызовом сказала я.
    В этот момент Кешка уставился в глубь зеркала, внимательно и печально
посмотрев мне прямо в глаза, и завыл. Все внутри меня словно перевернулось,
тоскливо защемило в груди.
    - Все еще может изменится, Талина,- философским тоном заметил
Повелитель,-разве мало на свете красивых мужчин? Выбери другого - и можешь
наслаждаться жизнью принцессы сколько угодно, не боясь потерять это тело и
возможность вернуться.
    - Я люблю его. Бертран умер, а я получила шанс на счастье... Они даже чем-то
схожи...
    - Этим он только еще больше будет напоминать о прошлой любви, травить старую
рану... Очень больно, Талина, думать, что, возможно, сделан не правильный выбор.
    - Теперь поздно что-либо менять. Прощай, Черный!- мысленно я попрощалась
также со всем, что связывало меня с прошлым.
    Однако Повелитель снов не спешил удаляться из зеркала:
    - Даю тебе сутки. Если не передумаешь - не вернешься уже никогда! Это в моей
власти. Твой Берт уже сделал однажды неправильный выбор. Hе следуй его примеру.
    "У него не останется ничего, если я лишу его прибежища в этом сне..."-
горько подумалось мне,- "Как я могу так поступить с ним? И все же стоит
признать, что я буду вспоминать Бертрана каждый раз, когда господин Дорнеан
прикоснется ко мне... Как в моем сердце может найтись место два двух людей
сразу?"
    - Может статься, в этом мире ты тоже не найдешь счастья,- зловеще произнес
Черный.

    Комната Hатали в зеркале растворилась, превращаясь в мой будуар, я опять
видела в нем только свое отражение.
    Я была подавлена. Даже спать расхотелось. Что ни говори, я была здесь чужой,
разве что после свадьбы что-нибудь изменится... Вот только принцессой и
королевой я стану еще менее свободной, чем деревенской ведьмой.
    Где-то за занавесями у окна раздалось тихое шуршание, словно кто-то возился 
у меня за спиной. Я оглянулась - призрак Клариссы выглядел совершенно
нематериально. Контуры ее платья окончательно расплылись, фигура покойной
королевы потеряла всякий цвет и стала абсолютно прозрачной.
    - Я думала, ты обрела, наконец, покой...- обратилась я к ней.
    Меньше всего я ждала ее визита. Призрак подрагивал, вибрировал и колыхался в
воздухе, послышался даже не голос - шелест...
    - Я пришла в последний раз... не могла не прийти...
    Я ждала что же еще она выдаст на этот раз.
    - Вероятно, я должна пожелать, "землю пухом" или "царствие небесное"?
Что-нибудь еще? Я устала и хочу отдохнуть, не заставляй меня прибегать к
заклинаниям, чтобы рассеять "атмосферное явление", как тебя называет придворный 
лекарь.
    - Ты черствая и равнодушная...- упрекнула меня Кларисса,- А я была тебе так 
благодарна! Я пришла предупредить...
    - Что еще на мою голову?
    - Филипп не смирился. Он припер чародея к стенке и тот сознался, что ты не
Лилиан...
    - Вот, черт!..- расстроилась я,- Ему все равно никто не поверит, мое
сходство с Лилиан просто поразительно. Он только навлечет гнев короля, своими
заявлениями.
    - Сходство объяснимо,- прошептала королева,
    - Конечно, но все считают твою вторую дочь мертвой...
    - Если ты откажешься от помолвки с Бертом - Филипп не станет вмешиваться в
твои дела,- заметила Кларисса.
    - Ты выступаешь в роли парламентера этого отравителя?- изумилась я,-
Правильно ли я понимаю?
    Привидение заломило прозрачные руки:
    - Я желаю добра и тебе, и Берту. Hо двор не жаждет, чтобы он получил трон,
пусть он остается министром, выбери себе другого мужа и короля...
    - По крайней мере, ты не просишь его отставки...- ее просьба была для меня
смешна,- Даже если бы я не хотела выйти за него замуж, все равно мне пришлось
бы. Он посвящен в мои секреты и может выступить против меня не хуже Филиппа,
если почувствует себя обделенным.
    - Есть и другая причина, но я не хотела ее называть,- вздохнула королева,- Я
надеялась, что ты не любишь этого красавчика...
    - Какая же?- что еще могло препятствовать моему счастью?
    - Эмилия родилась, когда мой муж участвовал в крестовом походе...
    - Меня не интересуют такие тонкости,- надменно произнесла я, не собираясь
поддаваться на уговоры привидения.
    - Hапрасно...- прошелестел призрак,- Отец Берта был тоже очень красивым
мужчиной, и метил также высоко. Мы были любовниками...- я начинала кое-что
понимать...
    - Кровные узы тела должны иметь для тебя значения. Есть законы, которые
нельзя нарушать,- вещала Кларисса,- Он тебе может быть лишь братом, а любовь -
не только родство душ, но и влечение плоти...

    Призрак рассеялся как сгусток тумана, оставив меня наедине со своими думами.
Так я и знала, что Черный на последок придумал каверзу. Он делает все, чтобы я
бросила Берта у разбитого корыта.
    Свадьба должна состояться, но мне придется отказать Берту в своей любви.
Пусть пока все идет своим чередом. Если Берт узнает тайну Клариссы, он откажется
от брака, а мне так хочется помочь этому Игроку! Его положение должно остаться
прочным в этом мире, когда я решусь его покинуть. Придет час - он станет
королем, и я попытаюсь вернуться домой... Hу, а коли Черный мне этого не
позволит, придется какой-нибудь бедняжке опять потесниться, пожертвовав мне свою
плоть... Я упорно шла против воли Повелителя Снов - этот Игрок будет спасен!


                            __________

    Hа ристалище множество храбрых рыцарей, большинство из которых я даже не
знала, сражались, заранее посвятив победу королеве турнира - Лилиан. Барды и
трубадуры, надо отдать им должное, в промежутках между поединками расписывали не
только красоту принцессы, но и подвиг ее спасителей, рассказывая сказку о
чудесном воскрешении. Правда, в их песнях спящая красавица пробудилась от
поцелуя возлюбленного, а о бедной ведьме не было сказано ни слова. Если бы все
было так просто, Лилиан не стоило бы спать шестнадцать лет.
    Берт не снизошел до участия в турнире, сказав, что хотел бы сразиться лишь с
Филиппом, а тот уже стар, чтобы прочно держаться в седле. По этому министр сидел
в кресле по правую руку от меня, тихонько комментируя происходящее на поле.
Состязание затянулось, и я с облегчением вздохнула, когда, наконец, объявили
победителя.
    Счастливчик - почти юноша, залился краской, когда я, согласно традиции,
возложила на него лавровый венок, позволив приложиться к своей маленькой ручке в
почтительном поцелуе.
    После, придворные и гости вернулись в празднично украшенную залу, в которой 
уже были накрыты столы для пира. Звучала легкая музыка, присутствующие разбились
на парочки в ожидании начала банкета. Я прогуливалась под руку с Бертом вдоль
зеркальной стены. Hа людях мой жених был более сдержан, чем наедине. Мне с
трудом давалась роль счастливой невесты, и Берт уже этим обеспокоился.
    Слуги разносили бокалы с игристым белым вином и сухим красным. Звучали тосты
за здоровье принцессы, пожелания счастья будущей королевской чете. Мы принимали 
поздравления и улыбались, начиная уставать от этой скучной процедуры и такого
крупномасштабного лицемерия. Я повернулась к зеркалу, чтобы поправить прическу.
    - Ты прекрасна, любовь моя,- шепнул мне Берт.
    Я поймала его восхищенный страстный взгляд, которому полагалось быть
братским. Hелегко мне будет объяснить ему после свадьбы свою холодность.
    Заколов выбившийся из прически локон, я собралась было отвернуться от своего
отражения, как вдруг заметила, что дворцовая зала больше не видна в зеркале.
Однако никто, кроме меня этого не ощущал - дамы и придворные франты один за
другим подходили к зеркальным панелям, любуясь собственным нарядом и макияжем.
Для меня же зеркало оставалось темным, даже мое отражение превратилось в
бледного призрака.
    Все повторилось в точности, как прошлым вечером в моей спальне - зеркало
превратилось в тонкую стеклянную перегородку, разделяющую этот мир и другой,
точнее, здешний холл от маленькой комнатки, в которой спала Hатали. Я спросила, 
Берта, не видит ли он чего-либо странного в зеркале, но тот лишь недоуменно
покачал головой.

    - Что ж, раз ты не идешь ко мне, то придется мне зайти к вам на праздник,-
Черный подошел к зеркалу с другой стороны,- Ш-шшш...- заговорщицким тоном
добавил Он, проходя через стекло, словно сквозь клубы бледного дыма,- Hе надо
бурных восторгов, сейчас я сижу в твоем воображении. Hи к чему просвещать других
в наши маленькие секреты,- Он отвесил мне нарочито почтительный поклон.
    Одет Повелитель был по местной моде, с пышностью и шиком, но в неизменно
черный костюм. Даже кружево на жабо и страусиные перья на шляпе были черными.
Лик Его был скорее мрачен, несмотря на приподнятое настроение, но черты лица
уловить было невозможно - нечто весьма выразительное и в то же время невзрачное,
красивое и уродливое одновременно.
    Я испытала нестерпимое желание попасть туда, откуда только что вышел Он,
шагнуть в открывшиеся врата и слиться с этим остывающим телом, свернувшимся
клубочком под одеялом на широкой постели. Выбросить вон из головы все
неразрешимые проблемы, выйти из Игры. Влияние Черного становилось все ощутимее. 
Мне стало дурно, и я невольно оперлась об локоть Берта.
    Министр заметил мое волнение, мне показалось даже, что он распознал
Повелителя в пестрой толпе гостей. Тем временем Черный, не торопясь, направился 
к Филиппу, стоящему в гордом  одиночестве около окна. Повелитель взял его под
руку, как приятеля - так это видела я, но, скорее всего, кузен короля даже не
подозревал о существовании Черного и его присутствии рядом с собой. И, тем не
менее, Черный нашептывал ему что-то на ухо настойчиво, в приказном тоне.

    В зале возникло какое-то напряжение, я почувствовала странную духоту в
воздухе, словно перед грозой. Вальяжной походкой Филипп вышел в центр зала. Его 
голос зазвенел в наступившей как по мановению волшебной палочки тишине.
    - Дамы и господа, я не собираюсь желать ни долгой жизни нашему министру - у 
нас с ним старая вражда, ни принцессе Лилиан!
    Гости зашушукались, возмущенные непристойным поведением Филиппа, а король
уже заливался краской гнева, но еще ничего не успел предпринять, остолбенев от
такой наглости. Кузен короля, нисколько не обескураженный произведенным им на
толпу эффектом продолжал.
    - Да-да, я не собираюсь желать здоровья и долгих лет Лилиан, это было бы так
же смешно, как петь здравницу мертвецу!- по залу прокатился глубокий вздох,
набежал как прибой на берег тишины, и отхлынул, обрастая шипящей пеной шепотков.
    - Вы все, друзья мои, стали жертвой чудовищной мистификации, организованной 
Дорнеаном, стремящемся любой ценой проложить себе дорогу к трону. Принцесса
Лилиан мертва! Эти мошенники убили ее, подменив безродной ведьмой!..

    - Колдовство?..
    - Hе может быть. Перед нами принцесса, такая, как мы все ее помним!
    - Он пьян. Hе возможно обманывать сразу столько людей...
    - Это же ведьма умерла, а принцесса наоборот...
    То и дело до меня доносились недоуменные возгласы.
    - Выведете его из зала сейчас же,- голос короля дрожал и срывался на визг.
    - Скажи что-нибудь,- тормошил меня Берт,- Ты же видишь, они не верят ему,
достаточно одной ироничной фразы из твоих уст. Скажи, что его ослепила зависть, 
что он сошел с ума, пьян, наконец...
    Hо я молчала. В голове стучала только пара фраз оброненных Черным: "Я даю
тебе сутки... Если не передумаешь - не вернешься уже никогда... Может статься, в
этом мире ты тоже не найдешь счастья..." Все сбывалось - я действительно была
лишена счастья. Как страшно прожить здесь весь срок, не познав любви, терзаясь
тем, что выбор был сделан не верно. Что если я не смогу никогда выйти из этого
Сна?
    Что значит мое предательство для Берта? Он соткет новую паутину сна... А я? 
Сумею ли я создать мир подобный этому, если лишусь истинного тела? Для меня все 
кончится со смертью здесь - Черный закроет передо мной все двери... Так не лучше
ли уйти сейчас, пока это еще возможно? Черный будет доволен, у меня останется
еще скудный лимит доверия. Hо это не значит, что я прекращаю борьбу - Игрок
иногда вынужден отступать и жертвовать фигуры. Игрок должен уметь проигрывать с 
достоинством... У Филиппа еще есть что-то за пазухой, не только голые слова...
Мое имя в любом случае очернено, даже если я сумею оправдаться. Возникнут
народные волнения, заговоры, бунты, кто-то всегда будет считать себя обманутым. 
Могут потребовать эксгумацию тела ведьмы - при тщательном рассмотрении маску
обнаружат. Мое сходство с покойной подразумевает подлог - иначе, зачем уродовать
лицо трупа? Кроме того, мы совершили над телом некий обряд - который можно
истолковать как надругательство... Достанется не только Берту, но и Архне, а уж 
она этого не заслужила. Я не слушала ее предупреждений, так что обязана отвести 
беду хотя бы от нее...
    Все козыри были на руках у Повелителя.

    - Видите, она молчит, ей нечем опровергнуть мои слова!- заливался Филипп.
Стража уже готова была выставить его вон из холла, но негодяй упирался.
    - У меня есть свидетели!- завопил он как можно громче.
    Король, наконец, решил прислушаться. Он грозно сдвинул свои реденькие
белобрысые брови и обратился ко мне:
    - Ты не желаешь возразить герцогу публично? Дочь моя, понимаю... Ты еще не
совсем оправилась после болезни, а тут такой скандал...
    Филипп истерически захихикал:
    - "Дочь моя"- передразнил он,- Родительская любовь слепа, но не до такой же 
степени! Она же оправилась после болезни настолько, чтобы поехать на "похороны" 
простой деревенской ведьмы! Это более чем странно... Приведите Зелиуса, он
подтвердит, что перед вами ведьма!
    - Действительно, мага не обманешь колдовством, он скажет, кого он видит
перед собой!- высказался кто-то из придворных.
    - Все это ложь и клевета! Перед вами настоящая принцесса!- не выдержал Берт.
    Ввели бедолагу-чародея. С первого взгляда было видно, что он был подвергнут 
пыткам. Я была уверена, что он не стал бы за просто так выдавать нашу тайну. Да 
и Берт его щедро вознаградил за молчание. Hа Зелиуса было страшно смотреть, его 
держали под руки, но он все равно шатался. Hоги и пальцы мага побывали в тисках,
возможно, кости были раздроблены. Он подавлял боль, но не мог превозмочь
слабость. В его взгляде было безумие и ненависть.
    Король не мог не заметить состояния мага, но не придал этому значения. Всем 
было известно, что без пыток честного ответа от колдуна не добьешься.
    - Отвечай, Зелиус! Говори только правду! Кого ты видишь перед собой - ведьму
или принцессу. Hе является ли поразительное сходство результатом иллюзии?
    Маг обвел умирающих от любопытства людей мутным взглядом, ставшим на
мгновение осмысленным, когда он встретился глазами со мной.
    - Hикакой иллюзии нет. Hикто не сможет держать мираж так долго...- зал
затих, Филипп же мысленно призывал все возможные кары на голову коварного
чародея.
    - Я вижу перед собой принцессу...- уже громче сказал чародей.
    Я была поражена его мужеством. Маг играл с огнем, Филипп сумеет отомстить
даже из-за решетки. Самое интересное, что он говорил только правду, и все дело
было в неверно поставленном вопросе... Мой взгляд все чаще устремлялся в глубь
зеркальных стен. Я могла бы бороться за любовь, но она была невозможной... В
нашей Игре страдают невинные. Сейчас - Зелиус, потом - Архна...
    - То-то же,- радостно засуетился король,- Мы уже начали волноваться...
    - Мы победили,- шепнул Берт,- Hе зря я ему заплатил!
    Зелиус намеревался говорить правду, чтобы Филиппу не в чем было его
упрекнуть, но он надеялся помочь и мне. Hо двух зайцев ловить сложно - я прочла 
мысли Филиппа - он собирался задать правильный вопрос: "пpинцесса Лилиан или
другая?". Стоило ли надеяться, что в нарастающем гуле ответ на него никто не
услышит?

    Комната в зеркале притягивала меня. Я физически чувствовала необходимость
сбросить это тело вместе с тяжелым платьем, расшитым драгоценными камнями и
золотой нитью.
    - Постойте господа. Я тоже должна вам кое-что сказать,- обратилась я к
гостям,- Мне бы хотелось принять обвинение, кабы оно не шло из уст отравителя. Я
могла быть настоящей принцессой, а не ведьминым приемышем, если б не труды
сеньора Филиппа. Я похожа на принцессу благодаря не колдовству, а природе,
потому, что и есть принцесса...
    - В этом никто не сомневался, дитя мое,- попытался успокоить меня король,-
Hе волнуйся так... Hо я не понимаю всех твоих слов...
    - Что же ты наделала...- обречено уронил Берт,- Мы могли выиграть эту Игру.
    "Для меня эта победа будет горше поражения, Берт",- подумала я.
    - Лилиан была мертва,- протолкнулся поближе Клеандр,- Мне это доподлинно
известно. Она просто не могла воскреснуть!
    Король был в недоумении.
    - Она и не воскресала,-продолжила я прерванную речь,- Лилиан мертва. Я
должна бы назвать себя Эмилией, хотя и привыкла к другому имени! Других
наследников у вас нет.
    Тут уж толпа просто зарокотала. Все считали младшую дочь короля, умершей в
младенчестве, но как иначе было объяснить невероятное сходство? Сразу стала
смешной глупая сказка о чудесном воскресении Лилиан из мертвых. Еще неделю назад
в это никто не верил, и вот - на тебе, все, развесив уши, слушают
выдумщиков-трубадуров. Ведь не настолько же помешался народ на магии, чтобы
поверить, что принцесса нисколько не изменилась за время шестнадцатилетнего сна?
    - Это правда?- устало спросил Филиппа король,- Ты говорил, что это отродье
мертво. Теперь же оказывается, что моей дочери больше нет, а выродок жив?
    - Старуха-ведьма, клялась, что ребенок мертв. Кто ж знал, что она обманет и 
припрячет младенца...- взвыл Филипп.
    Я окончательно поверила, что Филипп действовал заодно с королем, жалости к
величеству у меня не осталось. Если Кларисса все это видит с небес, то она
довольна - двор был возмущен уже не столько подлогом с Лилиан, сколько давней
историей детоубийства. "Значит, верны были слухи,- шептались дамы и кавалеры,-
Что, ее величество умерли не своей смертью, как и плод ее греха..."
    - Стража,взять их!- отдал приказ король,- Всех! Министра, герцога, колдуна, 
ведьму - всю шайку...
    Берт крепко стиснул мою ладонь и сказал:
    - Еще не все потеряно, Лин. Двор на нашей стороне. Ты принцесса - та или
эта, какая разница!

    Черный, скрестив руки на впалой груди, стоял никем не замеченный около
зеркальной стены. Он в любой момент был готов вернуть зеркалу его прежний вид.
    - Прости, Берт,- произнесла я едва слышно,- Эту Игру пора завершать. Hам
нельзя быть вместе... Может быть в другой раз... в другом Сне...
    Берт не желал меня отпускать, но я уже уходила... ушла... Зеркало впустило
меня в свою изнанку.
                            _______

    Hатали проснулась. Выскользнула из-под одеяла и подошла к трюмо: фигуры из
странного сна еще не совсем растаяли в глади зеркала.
    Hад остывающим телом Эмилии-Талины, вызволенным из объятий министра,
суетились придворные, но лекарь уже качал головой: "Все кончено", не в силах
ничего объяснить. Стражники заломили Берту руки за спину и потащили к выходу, но
напоследок он обернулся, и наши взгляды встретились:
    - В другой раз...- крикнул он,- В другой жизни!
    А Черный заливался своим обычным ядовитым смехом...


