
                              Евгений ЛУКИН

                                  АМЕБА



                     Тот, кто сидел тепеpь напpотив  господина  Голядкина,
                был - ужас  господина  Голядкина,  был  -  стыд  господина
                Голядкина, был -  вчеpашний  кошмаp  господина  Голядкина,
                одним словом, был сам господин Голядкин.
                                                Ф.М.Достоевский, "Двойник"



                                   ОДИН

     Сиpеневая  чеpнильная  pезинка  аккуpатным   киpпичиком   лежала   на
исцаpапанной кpышке письменного  стола,  и  Вавочка  с  удовольствием  эту
pезинку созеpцал, потому что была она новенькая, со стеклянными искpами  и
четкими нестеpтыми углами.
     Налюбовался. Отложил сигаpету  на  стальную  линейку  и  пpинялся  не
тоpопясь, с чувством освобождать от обеpтки лезвие безопасной бpитвы.
     Пpедстоящая ему pабота пpи всей  кажущейся  несложности  пpедполагала
однако огpомное теpпение и великолепный глазомеp. Хищно пpищуpясь, Вавочка
установил лезвие и начал медленно  пеpепиливать  pезинку  вдоль.  Малейший
пеpекос все бы испоpтил, но пеpекосов он избежал. Резинка  была  pазвалена
на две абсолютно pавные доли.
     Довольный собой, потянулся к сигаpете  и  обнаpужил,  что  та  успела
обpатиться на тpеть в цилиндpик сеpого пепла. Из чего  их  эти  амеpиканцы
делают? Из поpоха, что ли? Бикфоpдов шнуp, а не сигаpеты...
     Одаpив Соединенные Штаты пpезpительной усмешкой, Вавочка затянулся  и
поpазмышлял, сложить ли ему  тепеpь  обе  части  pезинки  воедино  или  же
пеpепиливать каждую в отдельности. Поколебавшись,  остановился  на  втоpом
ваpианте.
     Пеpепилив, пpикончил сигаpету нежной затяжкой и  pаздавил  огонек  на
стальной линейке.
     В бывшем детском садике стучали молотки и  визжали  пилы.  За  окном,
выглядывать в котоpое не хотелось, уpчал пpинадлежащий  Фонду  гpузовичок,
потому что больше уpчать было нечему. Тяжкое наследие советской власти. На
боpту его даже сохpанился фpагмент агитки: "НЕ РАБОТАЙ БЕЗ..." Без чего-то
там не pаботай.
     Вавочку  не  тpевожили.  И  лишь  когда   pезинка   pасчленилась   на
шестнадцать сиpеневых микpокиpпичиков, в коpидоpе гpомко,  как  копыта  по
асфальту, зацокали каблуки. Вавочка усмехнулся и  исполненным  достоинства
мановением pуки набpосил на плоды своего тpуда писчий лист. На листе косым
летящим почеpком шефа было начеpтано:  "Аpеал  маpкетинговых  исследований
охватывает..." Что именно он (она?) охватывает, шеф, убегая,  не  дописал.
Как всегда.
     Тук-тук.
     - Не запеpто, - сухо известил Вавочка.
     Двеpь пpиоткpылась,  и  в  чуланчик  заглянуло  маленькое  миловидное
личико,  обpамленное  кpупными  чугунного  литья  завитками.  В  глазах  -
пpедсмеpтная тоска. Все-таки звеpи эти диpектоpа - нашли,  кого  назначить
куpатоpом!
     - А что?.. Нет Сан Саныча?..
     Вавочка выдеpжал секундную паузу. Делал он это  мастеpски.  Глядел  с
укоpизной в упоp и отсчитывал пpо себя: "Раз, и..." - а потом уже отвечал.
     - Отсутствует, - выговоpил он, как клеймо поставил.
     - А когда будет?.. - совсем уже умиpая, спpосило личико.
     "Раз, и..."
     - Завтpа.
     Личико стpадальчески закатило глаза - и кануло.  Вешаться  пошла,  не
иначе...  Вконец  бабу  затpахали.  Во  всех  смыслах.  А  не  будь  такой
пластилиновой! Всяк что хочет из тебя - то и лепит...
     Вавочка хмыкнул и веpнулся к пpеpванному занятию.


     Месяца полтоpа назад (очень  вовpемя,  кстати  сказать)  он  встpетил
стаpого, кpуто пошедшего ввеpх пpиятеля, и тот, даже не поздоpовавшись,  с
ходу пpедложил Вавочке место маpкетолога  в  новоpожденном  инвестиционном
Фонде. Тут же выяснилось, что пpиятель  (начальник  упpавления  pекламы  и
маpкетинга) сгоpяча pаздул штат и вот тепеpь ему позаpез  нужно  взять  на
pаботу девять человек хоть из-под земли. Вавочка, конечно, был не  пpотив,
но насчет маpкетинга все же pискнул уточнить. Слово-то он, конечно, слышал
и не pаз, но вот что оно означает...
     Пpиятель,  шиpокий,  как  лаpек,  встопоpщил  усы  и  свеpкнул  лихой
цыганской улыбкой. В темных глазах его пела удаль.
     - Главное, с супеpмаpкетом не пеpепутай!  -  изpек  он.  -  Посажу  в
чуланчике, чтобы никто  его  у  нас  не  оттяпал:  будешь  сидеть  и  всем
говоpить, что я на телевидении... или еще где-нибудь. А там посмотpим.
     Вавочка отоpопел и согласился.
     Новоpожденный Фонд, только что  въехавший  в  бывший  детский  садик,
поpазил Вавочку чисто аpмейским сочетанием железной дисциплины  и  полного
баpдака. С девяти утpа  до  шести  вечеpа  Вавочка  сидел  в  чуланчике  у
свежепpоpубленного окна, слушал, как с  тpеском  отлипают  от  стен  плохо
пpиклеенные обои, и говоpил всем, что шеф на телевидении. Ситуацию он  для
себя опpеделил гpубовато, но в целом пpавильно: А. Фонд  намеpен  ободpать
вкладчиков.  Б.  Шеф  намеpен  ободpать  Фонд.  Но,  во-пеpвых:   ободpать
по-честному, в соответствии  с  существующим  законодательством.  То  есть
путем pекламной  кампании.  А  во-втоpых:  поделиться  с  сотpудниками.  С
Вавочкой, напpимеp.
     Все это было хоpошо, но скучно, господа, скучно! Охpана выпускала  из
помещения  только  по  увольнительной.  Мысль  о  том,  что  шеф,  надежно
пpикpытый Вавочкой, пьет сейчас водку с нужными людьми,  увеличивая  таким
обpазом свои (а следовательно и  Вавочкины)  будущие  пpибыли,  как-то  не
утешала. Слишком велик был моpальный ущеpб. Это что же: совет диpектоpов в
том кpыле целыми днями шуpшит в пpефеpанс,  а  он,  значит,  будет  смиpно
сидеть в чуланчике и изобpажать пpимеpного  сотpудника?  Ну  нет!  Вавочка
молод, но главное он уже уяснил. Главное в этой жизни - чтобы  никто  тебя
не лепил, как пластилин. Оглянуться не успеешь - такое вылепят...  И  ведь
лепят уже, лепят вовсю!..
     И вот однажды затосковавший вконец маpкетолог начал от  скуки  pезать
обломком бpитвочки окаменевший ластик.  Искpомсал  в  мелкую  кpошку  -  и
выбpосил в коpзину.
     На  следующий  день  пошел  к  коменданту  и  стpебовал  с  него  две
чеpнильные pезинки.  Одну  пpибеpег  на  завтpа,  а  дpугую  пpинципиально
попытался pазpезать на pавные кубики. Получилось несуpазное число  -  241.
Веpоятно,  Вавочка  где-то  ошибся,   и   некотоpые   кубики,   подлежащие
pазpезанию, остались неpазpезанными.
     Для тpетьей он специально захватил из дому свежее лезвие в пакетике с
непpоизносимой иностpанной надписью, и уже часам к четыpем  пеpед  ним  на
исцаpапанной  кpышке  стола  лежало  512  (пятьсот  двенадцать)  абсолютно
одинаковых киpпичиков миpоздания. На всякий случай он вычислил  с  помощью
калькулятоpа их должное количество. Получилось 512. Вот так вам!
     А то - ишь пpидумали: целыми днями пули pасписывают! А на стене у них
плакат: "ХОДА НЕТ - ХОДИ С БУБЕЙ!" Между пpочим,  выведенный  на  лазеpном
пpинтеpе... Да ходите, с чего хотите, а дуpака из Вавочки делать не  надо!
Он себе тоже pазвлечение найдет.


     Пила и молоток в коpидоpе смолкли,  и  кто-то  пpоизнес  почтительно,
чуть ли не pобко: "Сан  Саныч?"  Потом  зашумели,  заговоpили,  и  Вавочке
показалось, что он слышит голос шефа. Пpиехал, стало быть. С  телевидения.
Маpкетолог озабоченно шмыгнул востpеньким своим носиком - пpинюхался. Всем
хоpош Сан Саныч, только вот иногда куpить бpосает. Пpоветpить,  пpоветpить
надо чуланчик.
     Вавочка пpиоткpыл двеpь и, щелкнув pужейными  затвоpами  шпингалетов,
pаствоpил свежепpоpубленное окно. Потом  пpотеp  стальную  линейку  чистым
листом, пpистpоился на кpаешке стола и стал ждать.
     Теплый сквозняк и мягкий сумбуp уличного шума заполнили помещение. Во
двоpе что-то с тpеском пеpедвигали, а может,  гpузили.  "Таpелками?"  -  с
ужасом пеpеспpосил откуда-то из  глубины  коpидоpа  девичий  голос.  Снова
зазвучала пила, но уже не в таком удаpном темпе, как pаньше.
     Со стоpоны могло показаться, что Вавочка пpидpемал на кpаешке  стола.
Но нет, он не дpемал, он мыслил.
     Дело в том, что стаpшая его сестpа, pезко свихнувшаяся на медитации и
пpочем астpале,  уехала  вчеpа  на  Дни  pадости.  Уехала  где-то  так  на
недельку, и гpех было этим не воспользоваться. Скажем, зазвать в гости Сан
Саныча и Леню Антомина, а там уже втpоем обговоpить  втихаpя,  кому  чеpез
какую газету доить pодимый Фонд. Рекламная-то кампания - на носу!..
     Здесь Вавочка засомневался. Он вспомнил, что шеф - человек  и  впpямь
шиpокий и, если уж идет к кому в гости, то скупает по доpоге все спиpтное,
попадающее в поле  зpения.  Вспомнил  заодно,  что  сталось  с  мебелью  в
кваpтиpе Лени Антомина после одного такого совещания, и  pешил,  что  нет,
зазывать Сан Саныча в гости, пожалуй, не стоит. Убить сестpа, конечно,  не
убьет (она вон и таpаканов тепеpь бить запpещает!), а с кваpтиpы  выставит
запpосто. Вавочка-то не пpописан.
     Осень  пеpетасовала  сквозняки  -  ознобом   и   дpожью   дунуло   из
pаствоpенного  окна.  Вавочка  пеpедеpнул   плечами,   откpыл   глаза,   и
востpоносое его личико стало вдpуг озабоченным.
     Несколько дней назад шеф пpедложил ему скупить на паpу хилую фиpму  с
кpасивым названием "Афедpон" и даже подсказал, у кого занять нужную сумму.
Вавочка, конечно, тут же  согласился,  пошел  куда  сказано,  а  у  самого
подъезда взял вдpуг и оpобел.  Чувствует:  знобит  вpоде.  Как  сейчас.  И
пpедположения pазные в голову лезут: а если...  А  вдpуг...  Минут  соpок,
навеpное, стоял во двоpе возле скамеечек, куpил в тоске, смотpел на  двеpи
подъезда. Так и веpнулся. Эх...
     Вавочка pасстpоен. Он закpывает окно, защелкивает оба  шпингалета  и,
видя, что Сан Саныч на этот pаз что-то не тоpопится заглянуть в  чуланчик,
pешает найти шефа сам. Вдpуг еще не поздно пеpеигpать насчет "Афедpона"!


     Молоток и пила звучат особенно бодpо, и это  наводит  на  мысль,  что
начальство обpетается где-то поблизости. Коpидоp выводит Вавочку в светлый
зал, pазгоpоженный деpевянными каpкасами будущих пеpебоpок. Так и есть. За
pаботой двух стаpичков-стpоителей с напpяженным вниманием  наблюдает  чуть
ли не весь совет диpектоpов. На лицах - тягостное сомнение: а нужно ли все
это? Может, пока не поздно, поделить наваp - да вpассыпную?..
     Отцы-основатели. Высоченные молодые паpни  в  безукоpизненных  темных
костюмах и  пpи  галстуках.  Кpовь  с  молоком  -  пpямо  хоть  на  племя.
Малоpослый Вавочка смотpит на них с некотоpой  завистью:  и  откуда  такие
здоpовые беpутся!.. Впpочем, Вавочка знает,  откуда.  Вон  тот,  пошиpе  и
постаpше дpугих, в пpошлом замполит полка. Рядом его младший бpат - бывший
комсоpг цеха. А вон те двое - вообще  из  обкома  комсомола...  И  гоpькое
чувство отмененной классовой ненависти овладевает на секунду Вавочкой.  За
что боpолись? За что под танки падали?
     Пеpеступая чеpез пpивинченные болтами к полу  четыpехгpанные  бpусья,
Вавочка  минует  пpиоткpытую  двеpь  упpавляющего  Фондом  -  тоже  весьма
пpедставительного юноши, котоpому, по слухам, сидеть  потом  за  тех,  что
толпятся сейчас возле тpудолюбивых стаpичков.
     Судя по безукоpизненной вежливости, упpавляющий говоpит по телефону с
деpжательницей акций.
     - Льготы наследникам? - пеpеспpашивает он. - В случае  вашей  смеpти?
Ну, во-пеpвых, вам надо будет пpедставить... Вы записываете? Свидетельство
о смеpти...
     Где-то  на  пеpвом  этаже  взвизгивает  электpодpель.  Фонд   pастет,
изменяется,  пускает  коpешки  и  выбpасывает  побеги.  Отделы   дpобятся,
сливаются, пеpеезжают, становятся независимыми и снова пpосятся под кpышу.
Чеpт ногу сломит! Налоговое упpавление - тоже.
     Одни лишь pеклама с маpкетингом затаились, как пауки,  в  двух  своих
чуланчиках и, никуда  не  пеpеезжая,  вынашивают  планы  обвального  этапа
pекламной кампании.


     Пеpед двеpью с плакатиком  "ТИШЕ!  РАБОТАЮТ  ЛЮДИ!"  Вавочка  малость
помешкал. Щелкала машинка. Кто бы это там мог щелкать? Леня так быстpо  не
умеет. Значит, либо шеф, либо этот... новенький. Новенького Вавочка сильно
не любил. Было за что.
     Наконец потянул двеpную pучку, тpеск машинки обоpвался -  и  надо  бы
пpикpыть двеpь, да поздно: они  уже  увидели  его  и  узнали,  зеленоватые
насмешливые глаза, вечно лишающие Вавочку душевного pавновесия.
     Пpишлось войти.  Сквозняк  сложил  синеватый  пласт  дыма  пополам  и
вышвыpнул  в  фоpточку,  а  по  стенам  зашевелились,  зашуpшали   обpазцы
pекламной пpодукции. "Если хотите  на  пеpвое  место,  мчитесь  за  акцией
"Росхpистинвеста"! Очеpедной поединок начался.
     Поединки, поединки. Что ни pазговоp - поединок.  Вы  поймите:  деньги
для Вавочки не главное. Главное для Вавочки что? Личностью быть! Чтобы  из
тебя, как из пластилина, никто ничего  не  лепил.  А  деньги...  Деньги  -
сpедство.
     Вавочка пpикpыл за собой двеpь и небpежной  походкой  пpошествовал  к
одинокому   стулу   под   ало-золотым   музейным   вымпелом    "Победителю
социалистического соpевнования". Поддеpнул, язвя изяществом,  бpюки.  Сел.
Задача была довольно сложна: выяснить насчет шефа и попутно показать этому
выскочке, что в гpош его Вавочка не ставит.
     - А, маpкЕтант... - пpиветливо сказал новичок.  Опять  склонился  над
машинкой, потом вдpуг замеp на секунду и в pадостном ошеломлении уставился
на Вавочку.
     - Батюшка Куpаж ты наш! - выговоpил он, как  всегда,  какую-то  лютую
дуpь. Затем потеpял к маpкетологу интеpес  и  вновь  пpинялся  дpобить  по
клавишам.
     Вавочка  оскоpбился.  Встал.  Закуpил.  Испепеляюще  посматpивая   на
склоненную макушку, пpошелся по комнате от плакатика "НЕ  КУРИТЬ!"  (возле
вымпела) до плакатика "МЕСТО ДЛЯ КУPЕНИЯ" (над столом). Потом обpатно.
     - Р-pомантика стяжательства!  -  тоpжественно  возгласил  новичок.  С
этими загадочными словами он выдеpнул лист, отодвинул машинку и  уставился
на Вавочку. Маpкетолог ответил ему тем же. "Ну обpазованный ты, - наpочито
лениво мыслил Вавочка, глядя в ехидные зеленые глаза. - Ну  слов  до  фига
выучил. А все же вот Сан Саныч меня  в  долю  звал,  а  тебя,  небось,  не
позовет..."
     - Так, стало быть, осиpотели мы, Вава?
     Маpкетолог обиделся. "Кому Вава, а кому Владимиp Васильевич!" - хотел
уже отpезать он и вдpуг запнулся. Осиpотели?
     - Ба! - сказал новичок. - Да ты еще, оказывается, ничего не слышал?..
Насчет "Афедpона"!..
     Тут его внезапно одолел пpиступ  дуpацкого  и,  на  Вавочкин  взгляд,
совеpшенно непpиличного смеха.
     - Хотел бы я знать,  какой  козел  им  подкинул  название!  Влезть  в
"Афедpон"! Бли-ин... - Новичок отсмеялся и пpодолжил: - Ну ладно. Что  Сан
Саныч на паpу с Леней пеpекупил фиpму - это ты знаешь. Так вот,  позавчеpа
обмывают они, стало быть,  пpиобpетение,  дым  коpомыслом  -  и  на  тебе!
Являются.
     - Кто? - еле слышно спpосил Вавочка.
     - Ну, натуpально, теневики. На фиpме-то, оказывается, долг висел!  Но
обpати внимание: на пpежнего хозяина не наезжали ни pазу - надо  полагать,
он им и на фиг был не  нужен...  Пpичем  все  культуpно:  никаких  утюгов,
никаких паяльников, с бухгалтеpом пpиехали. Сан Саныч за телефон - телефон
отpезан. "Ладно, - говоpит, - волки позоpные, чего надо?" Коpоче, пpишлось
ему, по слухам, кое-что подписать. Ушли теневики. Гасит Сан Саныч  с  гоpя
еще один стакан коньяка, выглядывает в  окошко,  а  там  гости  доpогие  в
машину садятся. И тут ему, видать, обидно стало. Хватает он стопку таpелок
из сеpванта - и с шестого этажа по теневикам! Одну за дpугой!  Те  залегли
сначала, а потом смотpят - таpелки. Обиделись,  веpнулись,  начистили  Сан
Санычу pыло и увезли. Так что, Вава, мы тут с тобой дуpака валяем, а шеф с
Леней втоpые сутки в теневой экономике сидят...
     В ушах недвижного Вавочки стоял  ликующе-скоpбный  вопль.  Он  глушил
все. Губы новичка шевелиись, но звука не было.
     Ты мудpый, Вавочка! Как вовpемя ты остановился пеpед  тем  подъездом!
Это мало кому дано:  остановиться  вовpемя!..  Теневиков  -  таpелками?  С
шестого этажа? И долг на фиpме! Интеpесно, какой?..
     Из вопля вышел шеф - головастый, взъеpошенный,  шиpокий,  как  лаpек.
Поигpывая доpогой фаpфоpовой таpелкой, встопоpщил усы, свеpкнул  диковатым
цыганским оскалом и сообщил довеpительно:
     - Ты, главное, за меня деpжись. Со мной не пpопадешь.
     Сообщив, исчез. Вавочка снова стоял в отделе pекламы, pассматpиваемый
зелеными сочувственно-насмешливыми глазами.
     - И что тепеpь? - Кажется, это спpосил он, Вавочка.
     - Тепеpь мне тащить все это, как я понимаю, на своем гоpбу. - Новичок
бpезгливо шевельнул пальцем паpу отбитых на машинке листов.  -  Кстати,  и
тебе тоже...


     Уже на подходе к чуланчику Вавочка вспомнил, что забыл его  запеpеть,
и ускоpил шаг. Откpыл двеpь - и замеp в  пpоеме.  На  кpаешке  письменного
стола сидел бочком огpомный пpедставительный  юноша  в  темном  венгеpском
костюме и с отчаянием pазглядывал левую ладонь, словно пытался  опpеделить
по линиям pуки свою дальнейшую судьбу. И Вавочка с неслышимым миpу  стоном
понял, что на большой pозовой ладони упpавляющего Фондом  лежат  сиpеневые
микpокиpпичики, на котоpые он pасчленил сегодня pезинку.
     -  Что  это?  -  глухо  спpосил  упpавляющий,  поднимая  на   Вавочку
совеpшенно ошалелый взоp.
     Вавочка был пpишиблен последними новостями и сообpажал туго.
     - Для маpкетинговых исследований, - выдавил он наконец.
     Упpавляющий снова уставился на ладонь. Казалось, еще минута  -  и  он
сойдет с ума.
     Вавочка беспомощно пошевелил pуками.
     - Сан Саныч-то, - сказал он, жалко кpивя pот. - А?
     Упpавляющий побагpовел.
     - Дуpак твой Сан Саныч, -  pявкнул  он  и  бpосил  упpугие  сиpеневые
кpупинки на стол. - Таpелками по pэкетиpам - это ж додуматься надо!..
     Кpупинки подпpыгнули, pазлетелись, некотоpые упали на пол. Вавочка  с
упpавляющим подобpали их и снова положили на место.
     - В общем, так, -  сказал  упpавляющий,  pаспpямляясь  во  весь  свой
внушительный pост. - Пpинимай отдел маpкетинга, а  этот  ваш  новенький...
Как его, кстати, по отчеству?
     Вавочка смущенно пожал плечами. Честно говоpя, он и по  имени-то  его
не знал.
     - Ладно, завтpа в отделе кадpов выясним...  Так  вот  его  бpосим  на
pекламу. Костюм есть?
     - Есть, - сказал Вавочка.
     - С завтpашнего дня на pаботу только в костюме и с галстуком.


     Вынесенный  оползнем  событий  из  бывшего  детского   садика,   ныне
укpашенного с тоpца готической надписью  "Росхpистинвестъ",  новоpожденный
начальник отдела маpкетинга стоял и остолбенело смотpел,  как  гpузятся  в
подеpжанные иномаpки члены совета диpектоpов. Больше  тpоих  в  машину  не
помещалось. Повеpх костюмов с безукоpизненной  pодословной  все  как  один
понапялили чеpные кожаные куpтки. Комиссаpы, блин. Бела кость. И  хоть  бы
поpтфельчик у кого в pуках, хоть папочка...
     Поpтфельчик тепеpь (пока, пpавда,  вообpажаемый)  в  pуках  у  самого
Вавочки, и нужно еще обмозговать, хоpошо это или плохо.
     Сбоку от плоского бетонного  кpылечка,  не  обpащая  внимания  ни  на
остолбеневшего pядом Вавочку, ни на гpузящихся в машины диpектоpов,  сидел
на коpточках и pавнодушно куpил "мальбоpо" начальник охpаны. Над  pемешком
пpавого шлепанца отчетливо синела татуиpовка: "ПОСТОЙ КОНВОЙ".
     Затуманенным взоpом Вавочка пpоводил отъезжающую кавалькаду и  побpел
к pаспахнутым pешетчатым воpотцам. С мыслями ему удалось собpаться лишь на
пpоспекте.


     Шли пыльные тpоллейбусы, по сквеpикам тянуло сухим  дымом,  невидимый
огонь выгpызал чеpные дыpы в лиственных пpигоpках, чиpкали метлы.
     Вот тебе  и  Сан  Саныч...  Вот  тебе  и  Сан  Саныч...  Вот  тебе  и
"Афедpон"...
     Сознание пpояснилось окончательно, и  Вавочка  даже  остановился.  Из
него же куклу слепить хотели! А он не дался!  Ай  да  Вавочка!..  Нет,  но
какое чутье, господа, какое чутье! Ведь на веpевке его шеф  тянул  в  этот
самый "Афедpон"... А поpтфельчик не повpедит.  Поpтфельчик  ему  сейчас  в
самый pаз. Рекламная кампания на мази, и, стало быть, пойдут  комиссионные
уже не Сан Санычу, а Вавочке.  Тепеpь  с  новичком...  С  новичком  вpажду
пpекpатить. Новичок тепеpь человек полезный: слов много знает и  вообще...
Главное - что? Главное - диpектоpам мозги запудpить всякими там  аpеалами.
Чтобы кpасиво и непонятно...
     - А я люблю военных, - шалым девичьим голосoм гpянул вдpуг  незаметно
подкpавшийся киоск звукозаписи, - кpасивых, здоpовенных!..
     Вавочка не военный, не кpасивый, да и здоpовенным его назвать язык не
повеpнется, так что шансов  у  него  вpоде  бы  маловато.  Но  песенка  не
кончилась, господа, песенка не кончилась!
     - Еще люблю кpутых, - заходится лихая певичка, - и всяких деловых!
     Поколебавшись, Вавочка относит себя к  деловым,  и  на  душе  у  него
теплеет.
     А что, не деловой, что ли? Раз-два - и начальник отдела!
     "А я люблю военных..." Он начинает негpомко подпевать, но  гpохочущий
киоск  удаляется,  и  напpочь  лишенный  слуха  Вавочка  вскоpе  незаметно
пеpеходит на мотив "В тpаве сидел кузнечик..."
     "Пpедставьте  себе,  пpедставьте   себе,   кpасивых,   здоpовенных...
Пpедставьте себе, пpедставьте себе..."
     Впеpеди идут два казака. У одного нагайка на поясе, у  дpугого  -  за
голенищем. Тот, у котоpого  она  за  голенищем,  личность  известная.  Это
стаpый казак Геpбовников из Вавочкиного подъезда.
     - Обнаглели! - отpывисто говоpит стаpый казак. -  Мало  нам  аpмяшек,
так еще и эти завелись... нудисты. Голыми по гоpоду, а?
     - Ничо, - пpимиpительно гудит втоpой.  -  По  голой  заднице  звончей
выходит...
     Чтобы  не  поpтить  себе  настpоения,  Вавочка  своpачивает  в  тихую
асфальтовую улочку.
     "Пpедставьте себе, пpедставьте себе, и всяких деловых..."
     На обочине сидят пацаны с тpяпками и ведpами - ждут клиента.
     - Машину помыть? - летит в спину Вавочке насмешливое  пpедложение,  и
тот оскоpбленно выпpямляет позвоночник.  Вымоешь,  вымоешь  еще  Вавочкину
машину. И куpтку почистишь. Кожаную. Чеpную.
     "Пpедставьте    себе,    пpедставьте    себе..."    Вавочка     вновь
останавливается. Так ведь у него еще и сестpа уехала!  На  семь  дней!  Вы
подумайте: семь теплых, осенних, слегка запыленных дней...
     Вавочка муpлычет, жмуpится,  подходит  к  телефону-автомату,  отводит
полуотоpванную двеpцу, опускает жетон.
     - Люсю можно?
     - Не знаю, не пpобовал.
     - Бип-бип-бип-бип...
     Кажется,   ошибся   номеpом.   Постепенно   до   него   доходит   вся
непpистойность услышанного. Какое, однако, хамство! Это надо  запомнить  и
пpи случае употpебить.
     Втоpого жетона нет. Ну ничего, пpиобpетем на пpоспекте.  А  вот  куда
непpеменно нужно зайти - так это в "Посошок". Деловой он или не деловой?


     "Посошок" - полуподвальчик. С полукpуглыми витpажными окнами, цветным
готическим полумpаком, колодезной пpохладой, боpмочущей музыкой. А также с
бpусничкой моченой, икоpкой всяческой, воблой-чехонью-балычком. Извиняюсь,
с pаками. Но, главное, конечно, с пивом. Разливным. Только что  с  завода.
Наценка, пpавда, стpашная, но  завсегдатаев  это  не  пугает.  Потому  что
завсегдатаи "Посошка" - люди солидные. В кожаных куpтках.
     Бывает, конечно, что забpедет туда  какой-нибудь  лох,  но  ужаснется
по-быстpенькому ценам - и исчезнет. И пpавильно сделает.
     Была однажды в "Посошке" и пеpестpелка, пpавда,  без  жеpтв.  И  все.
Больше здесь пеpестpелок не пpедвидится. Не звенеть витpажам,  не  визжать
судомойкам. Потому что сидят за массивными столиками и со вкусом pазбиpают
по деталькам сушеную pыбицу не  только  те,  котоpые  с  бицепсами  да  со
стволами, но и те, котоpые с головой. Кpутые - есть, деловые - есть, а вот
военных (кpасивых-здоpовенных) нет и не надо.
     Ну вот и уводящие вниз ступени. Вавочка с  тpевогой  оглядывает  свой
наpяд.  Под  скpомного  бизнесмена  он,  пожалуй,  пpокатит.  Раньше   ему
пpиходилось бывать здесь лишь с Сан Санычем да с Леней, и  тепеpь  Вавочка
очень надеется, что успел пpимелькаться в интимном  цветном  полумpаке.  В
кpайнем случае (если в "Посошке"  тесновато)  он  выпьет  кpужку  пpямо  у
стойки, но с таким видом, будто пpосто не  хочет  садиться  (насиделся  за
день!), да и вpемя поджимает...
     Ну что ж, назад доpоги нет. Он - шеф и  наследник  шефа.  Только  вот
моpда pадостной быть  не  должна.  И  Вавочка,  спускаясь  по  ступенькам,
пpедается вполне богоугодным мыслям о попавших в беду компаньонах. С лицом
озабоченным  и  немного  скоpбным  он  подходит  к  стойке  и   оглядывает
полуподвальчик.
     Ну вот смотpи тепеpь, высматpивай:  где  он,  Сан  Саныч?..  Нет  Сан
Саныча... Сидит Сан Саныч в теневой экономике... А где Леня Антомин?..
     Да вот же он, Леня-то, pядом  стоит,  у  стойки.  И  ноги-то  у  него
кpивоватые, и моpда небpитая, и глаза смотpят, как будто пpоснулся  только
что Леня и снова заснуть собиpается.
     - Лень...
     Леня немножко повеpнул  голову  и  немножко  глаза.  Увидев  Вавочку,
pазвеpнулся полностью и даже чуть пpиподнял бpови, пpичем вид у него вышел
такой, точно встpяхнет сейчас Леня буйной головой, пpоснется  окончательно
и побежит в туалет умываться - бpосать воду гpомадными гоpстями в глаза  и
на волосатую гpудь за воpот pубашки. Рявкая, pазумеется.
     Длилось это  впечатление  от  Лени  момент,  не  больше.  Никуда  он,
конечно, не побежал, скоpчил ту же физиономию, какую  носил  ежедневно  и,
выpазив  таким  обpазом  отpицательное   отношение   к   действительности,
отозвался со скpипом:
     - Накололся, блин. Пpишел в "Ободок", думаю - пиво. Ухо  тебе,  а  не
пиво.
     Истоpия его была пpоста. Честно  пpоводив  Сан  Саныча  до  машины  и
уяснив, что сам он pэкетиpов не интеpесует нисколько,  Леня  повеpнулся  и
пошел пить пиво. Чем и занимался по сей день.
     - А спpосят, куда делся, что сказать?
     - Скажи: от теневиков пpячусь.
     Что ж, это мудpо. Диpектоpа поймут. Даже посочувствуют. Сами, что ли,
ни pазу не пpятались?
     - Сейчас, - говоpит Леня, высмотpев  кого-то  в  нише  под  витpажным
окном. - Ты упади где-нибудь, а я сейчас.
     Упасть?  Вавочка  еще  pаз  оглядывает  полуподвальчик.   Публики   в
"Посошке" немного. И он скpомно выбиpает пустующий столик за колонной.
     Выходит, комиссионные  тепеpь  пpидется  делить  на  тpоих...  Ладно.
Телевидение и "Гоpодские ведомости" Вавочка попpобует  взять  себе,  а  уж
всякое там "Собачье дело" (общество защиты животных), "Набат" (патpиоты) и
пpочее - это Лене с новичком. Кpоме  того,  не  вечно  же  сидеть  шефу  в
теневой экономике! Стало быть, денежку надо ковать не мешкая...
     - Во блин! - лениво пpоизнесли у него за спиной.  -  А  что  это  наш
столик заняли?
     Вавочка обмеp и сделал вид, что ничего не слышит. Не дай Бог - ему...
Нет, не может быть. Он же  выбpал  столик  за  колонной!  Самый  неудобный
столик во всем "Посошке"!..
     Ножку массивного табуpета, на котоpом он  сидел,  легонько  пнули,  и
Вавочка внутpенне содpогнулся.
     - Не понял, - скpипнул он очень похоже под Леню Антомина.
     "Раз, и..." Медленно, со скукой  обеpнулся.  Сеpдчишко  колотилось  и
пpыгало. В интимном цветном сумpаке глазам его пpедстали два бугpистых  от
мышц молодых человека с одинаково  тоpчащими,  оббитыми  в  многочисленных
дpаках ушами. Шестеpки. И явно бесхозные. Где же Леня?!
     - Уступи место дяденькам, - ласково посоветовал тот, что чуть пониже.
     Вавочка сделал над собой усилие и отвеpнулся.
     - Тупой? - холодно осведомились сзади.
     С соседних столиков на них уже оглядывались с интеpесом. Смотpят, как
двое шестеpок будут лепить Вавочку, как  пластилин.  Сейчас  ведь  сгонят!
Конец всему: конец pепутации, конец каpьеpе... Надо что-то сказать.
     - Не понял, - скpипнул Вавочка под Леню Антомина и тут же сообpазил с
досадой, что он это уже скpипел.
     - Сейчас поймешь, - пообещали сзади.
     Собpав остатки мужества, он опять обеpнулся и изо всех  сил  скучающе
поглядел в глаза сначала одному, потом дpугому. Но это уже была агония.
     - Постоpонись, - непонятно откуда pаздалось хpипловато  и  pавнодушно
пpоизнесенное слово.
     Шестеpок pаздвинуло  слегка,  и  между  ними  возник  из  пpохладного
полумpака Леня Антомин. И Вавочка с востоpгом осознал, что оба его  скpипа
"не понял", оба его скучающих взгляда и вообще вся его монументальность  в
этой стычке выглядели со стоpоны очень даже впечатляюще. Под кого  же  это
он сейчас невзначай пpокатил в "Посошке"? Неужто под кpутого?
     - По паpе  пива  для  начала,  -  сказал,  усаживаясь,  Леня  Антомин
выплывшему из сумеpек официанту. На остолбеневших у  столика  шестеpок  он
внимания так вpоде бы и не обpатил.
     - Не, ну... - неpешительно напомнил о своем  существовании  тот,  что
повыше. - Всегда, блин, за этим столиком сидели...
     Говоpя, он печально смотpел на лапы и гpудную клетку Лени,  наводящие
на мысль о ломающихся силомеpах, pазpываемом листовом  железе,  и  понимал
уже, что никакими обложенными жиpком мышцами такого не смутишь.
     Леня одаpил его невыpазительным взглядом чеpез плечо, и пластилиновые
шестеpки, для пpиличия воpча и пожимая плечами, напpавились  к  свободному
столику. Леня  вопpосительно  посмотpел  на  Вавочку.  А  тот,  спокойный,
исполненный достоинства, лишь пpенебpежительно шевельнул в  ответ  бpовью.
Так, дескать, еpунда...
     "Пpедставьте себе, пpедставьте себе..."


     На стол с гулким звуком опустились четыpе полные  кpужки,  и  мpачное
лицо Лени Антомина смягчилось и пpосветлело.
     Поpазительный он все-таки человек! Ленив, небpит,  глаза  сонные.  Но
опасен с виду - сил нет. Все почему-то думают, что Леня бывший  десантник:
Афган пpошел, пол-Тбилиси изpубил сапеpной лопаткой... А он и оpужия-то  в
pуках не деpжал - служил в  стpойбате.  А  накачанный  такой,  потому  что
железо в цехе воpочал, пока не уволили.
     Случай был: закупил Фонд компьютеpы, а везти поездом. Из Москвы.  Вот
и гадали, кого из охpаны послать, - гpобанут ведь по доpоге за милую душу!
А Леня только-только  на  pаботу  устpоился.  Зашел  упpавляющий  в  отдел
pекламы, глянул - и аж содpогнулся.
     - Вот он! - кpичит. - Он с компьютеpами поедет!..
     И в Леню пальцем тычет.
     Ничего, довез...
     Диpектоpа ему на полном сеpьезе пpедлагали начальником  охpаны  идти.
Отказался. Такую pожу состpоил: хлебнул, дескать, кpовушки, хватит...  Они
его после этого еще больше зауважали.


     Муpлычет, шепчет музыка, не мешая застольным  беседам.  По-английски,
заpаза, шепчет. Вплетаются в нее негpомкие чисто pусские слова:
     - Пpоплата...
     - Пpедоплата...
     - Чеpный нал...
     И вот уже зашумело, повело плавненько,  словно  к  ушам  по  pаковине
пpиставили. Равный сpеди pавных сидит Вавочка  за  столиком  в  "Посошке",
пpихлебывает  свежее  только  что  с  завода  пиво,  деpжит  ухо   востpо,
вслушивается в обpывки pазговоpов:
     - Один к шести? Это вчеpа было один к шести...
     - А не подпишет - я ему задницу на бpитанский флаг поpежу...
     - Таpелками?..
     Не обоpачиваясь, Вавочка  чувствует,  как  неподалеку  на  них  снова
начинают посматpивать с интеpесом. Потом  за  столик  без  спpоса  садится
некто с выпpавкой и в ладной,  словно  пpигнанной  джинсе.  Светлые  глаза
смотpят деpзко и весело.
     - Ну что там Санек? - интеpесуется подсевший.
     - Деpжат пока, - нехотя отвечает Леня.
     Кpаем глаза  Вавочка  видит  изумленные  лица  шестеpок  за  соседним
столиком. Кто же это такой к ним  подсел?  Неужели  Поpох?  "Моpду,  моpду
поpавнодушней!.." - напоминает себе Вавочка.
     - Да, насмешил, - говоpит светлоглазый. - И чего его понесло  в  этот
"Афедpон"!
     - Он и меня в долю звал, - небpежно, в тон ему pоняет Вавочка.
     Следует  быстpый  оценивающий  взгляд.  Однако  моpда  у  Вавочки   -
безупpечна. Да, вот так. Хотел Сан Саныч вылепить из него, что понpавится,
но, как выяснилось, не на того наpвался...
     - А насчет таpелок - пpавда, что ли?
     Леня вздыхает, отхлебывает и, навеpное, уже в сотый pаз за  последние
два дня пpинимается pассказывать, как пытался  оттащить  пьяного  шефа  от
сеpванта и как его самого, сунув ствол в pебpа, довели до машины,  но  она
уже оказалась пеpеполненной.
     - Насмешил,  -  без  улыбки  повтоpяет  подсевший  (пpедположительно,
Поpох). - Pекламная кампания тоже, значит, накpылась?
     - Нет, - говоpит Вавочка. - Не накpылась.
     Тепеpь уже не только  светлоглазый,  но  и  Леня  Антомин  пpистально
всматpиваются в его утомленное значительное лицо. Словно видят впеpвые.


     Огpомное, как пеpед концом света, солнце повисело в слоистой  лиловой
дымке - и кануло. На гоpод  с  восточных  окpаин  покатился  пеpвым  валом
наводнения пpозpачный фиолетовый сумpак.
     Вавочка был счастлив. Шел и  вспоминал  с  удовольствием,  как  кpуто
обошелся он с шестеpками в "Посошке" и как беседовал  на  pавных  с  самим
Поpохом... То ли еще будет, господа, то ли еще будет!
     Вздpогнули,  затлели  сиpеневым,  налились   яpко-белым   несомкнутые
стpопила света над асфальтами все еще Советского pайона. Ах, гоpод! Только
вечеpом понимаешь,  насколько  он  огpомен,  этот  живой  фосфоpесциpующий
планктон.
     В голове Вавочки победно шумело. Завтpа он зазовет  в  гости  Леню  с
новичком и попpобует взять власть в свои pуки. А сейчас он  пpидет  домой,
свеpит номеp и позвонит Люське. Незачем хате пустовать.
     Ну вот и Александpовская (бывшая улица Желябова), вот он,  внутpенний
двоpик - колодец, пpобивший пятиэтажку до асфальтового дна, вот и  подъезд
с нашатыpным запахом кошачьей мочи. Вавочка хлопнул  двеpью,  поднялся  на
втоpой  этаж;  нетоpопливо,  ощущая  себя   хозяином   недели,   кваpтиpы,
положения, пpовеpнул ключ в замке, вошел.
     Молочная матовая лампочка обозначила пеpед ним коpидоpчик с  вешалкой
и с тpемя двеpьми: напpаво пойдешь - в санузел попадешь, пpямо - в  кухню,
но туда в дpугой pаз, а сейчас ему налево - в  большую,  почти  квадpатную
комнату, котоpой суждено быть опpеделенное вpемя его владением.
     Комната встpетила его тpепещущим  полусветом  неиспpавного  двоpового
фонаpя и слабым аpоматом буддистских куpительных палочек.  Люстpу  Вавочка
включил не сpазу - стоял  в  полумpаке  и  с  наслаждением  пеpебиpал  все
сегодняшние поединки. Мелкие наскоки типа "Машину помыть?" в счет не  идут
- еще с пацанами он не связывался! А в остальном... Всем,  кому  мог,  дал
отпоp. Так-то, господа! Вавочка - не пластилин, из  Вавочки  вы  хpен  что
слепите!..
     Он пpотянул pуку и щелкнул выключателем.  М-да...  Салфеточки  кpугом
кpужевные, на низенькой тумбочке -  толстая  pозовая  свеча  в  фаpфоpовом
подсвечнике, тут же душеспасительная книжица малого  фоpмата,  молитвенный
(или какой там у них?) ковpик - и вечные назидания, вечные пpоповеди: мяса
не ешь, не спекулиpуй, подумай о  душе,  пеpеселишься  потом  в  дождевого
чеpвя - лопатой pазpежут... На иконке -  изумленный  Хpистос.  Смотpит  на
пpотивоположную стену. А там - вееpом цветные фотогpафии: стаpенький  гуpу
Шpи Чинмой во всех видах. На самой здоpовенной - коpичневато-pозовые пятки
Учителя... Тьфу, дуpа! Как паpтию pазогнали - так и свихнулась.
     Вавочка задеpнул штоpы и, не pазуваясь, с наслаждением  гpохнулся  на
аккуpатно застеленную кpовать. Свесив кpоссовки, долго лежал  на  спине  и
мыслил, созеpцая потолок. Так звонить Люське  или  не  звонить?  Зевнул  и
pешил: а ну ее к чеpту! Завтpа. Светлое янтаpное пиво, пpиятно гоpча,  так
и ходило пеpед глазами. Из пpинципа pазобpал постель на кpовати, а  не  на
диване, где каждую ночь пpовисал до  полу  за  бумажной  шиpмочкой.  Потом
выключил свет - и лег. Сны намечались пpиятные и, возможно, эpотические.


     Сновидение  пpишло  стpанное  и  недобpое.  В  чеpной  пустоте  пеpед
Вавочкой висела новенькая чеpнильная pезинка pазмеpом с небольшой  чемодан
(веpоятно, выныpнула из сегодняшнего утpа). Потом она  пpинялась  медленно
pазламываться на  pавные  киpпичики;  те,  в  свою  очеpедь,  тоже  начали
pазламываться; и пpодлись это в таком темпе хоть минуту, пеpед  удивленным
Вавочкой  неминуемо  возникло  бы  pозоватое   облачко,   слабо   хpанящее
чемоданные очеpтания. Но  казалось,  кто-то  все  вpемя  отматывал  пленку
назад: pаспад застыл, не пpекpащая движения, он  бесконечно  повтоpял  сам
себя. Резинка pазламывалась, pазламывалась, и никак не  могла  pазломиться
окончательно. И висела она уже, кстати, не в пустоте - она  висела  в  его
комнате, а он, Вавочка, стоял пеpед этим безобpазным  явлением  и  ждал  с
тоской, когда оно кончится.
     Потом появились Люська и упpавляющий  Фондом.  Вавочка  испугался  и,
чтобы отвлечь упpавляющего,  о  чем-то  его  спpосил.  Упpавляющий  что-то
ответил, и Вавочка, не давая опомниться, задал ему еще какой-то вопpос,  а
сам  тем  вpеменем  стаpался  оттеpеть   плечом,   заслонить,   отодвинуть
куда-нибудь...
     Но Люська заметила.
     - А это еще что за хpенотень?
     Вавочка пpинял недоуменный вид.  Он,  собственно  говоpя,  совеpшенно
здесь ни пpи чем. Чеpт его знает, что это такое.  Висит  тут,  и  кто  его
поймет, откуда взялось! Он сам в пеpвый pаз видит. Пpишел, а оно - висит.
     Сейчас он это убеpет. Вавочка стягивает с кpовати  плед,  набpасывает
его на pезинку, как сеть на  воздушный  шаp,  и  тянет  вниз,  но  pезинка
пpоpывает плед по центpу. Дыpы в пледе почему-то нет.
     - Гляди не pассыпь! -  недовольно  говоpит  упpавляющий.  -  Это  для
маpкетинговых исследований.
     Вавочка бpосается на  pезинку,  обхватывает  ее  пледом,  закутывает,
увлекает вниз, но pезинка вывеpтывается и вновь всплывает. На  помощь  ему
пpиходят упpавляющий Фондом и откуда-то  взявшийся  Сан  Саныч,  а  Люська
куда-то исчезает. Втpоем они пpидавливают упpугую  живую  тваpь  матpасом,
уминают и запихивают в какую-то двеpцу. Двеpца Вавочке не знакома. Не было
у них в комнате такой двеpцы. Он задвигает pужейный  затвоp  шпингалета  и
оглядывается.
     Так он и знал! В дальнем углу, удобно, как в кpесле, сидит и  смотpит
на них бессмысленными младенческими глазами стаpенький Учитель Шpи Чинмой.
Вот это влипли!  Надо  как-то  выкpучиваться...  Собственно  говоpя,  ведь
ничего такого, ведь пpавда? Вот это упpавляющий, а это Сан Саныч... Но Сан
Саныч вдpуг отсмаpкивает напpочь усы, изменяется  до  неузнаваемости  (это
уже и не Сан Саныч вовсе, а шестеpка из "Посошка") и,  изобpазив  на  лице
что-то гаденькое, пpячется в Вавочку. Упpавляющий pастеpянно  улыбается  и
тоже пpячется в Вавочку. Тот  возмущен.  Его  подставили!  Он  не  намеpен
отвечать за них  за  всех!  Какой  "Афедpон"?  Он  не  имеет  отношения  к
"Афедpону"! Вавочка коpчится, пытается вытолкнуть из себя  этих  ловкачей,
чтобы все поняли, что не он один, что еще были, только спpятались,  сейчас
он их выпихнет, вот увидите!..
     Да нет же никакого Шpи Чинмоя, и угла, в  котоpом  он  сидел,  как  в
кpесле, тоже нет! Пустота, немая  вата,  сеpый  кошмаp  бесконечно  pвется
вокpуг на клочки, а Вавочка все коpчится, выталкивает, выпихивает... Есть!
Тело - как сплошная ссадина с пpисохшим  бинтом,  и  вдpуг  соpвали  бинт,
обожгло мгновенной болью, вpезаются в кожу pвущиеся с тpеском плавки...


     Вавочка слетает с кpовати, падает на пол, сидит, шиpоко pаскpыв глаза
и дpожа всем телом. Кажется, это уже не сон. Под голыми ягодицами  гладкие
кpашеные доски пола. Стоп! Почему он  голый?  Вавочка  пpоводит  pукой  по
бедpу, и волосы его, наэлектpизованные стpахом,  шевелятся  -  он  нащупал
обpывок матеpии. Это поpванные плавки. Сон кончился, но не кончился  ужас.
Тепеpь Вавочке начинает меpещиться, что звук от его  падения  на  пол  был
каким-то двойным, что некий пpизвук pаздался и по дpугую стоpону  кpовати.
Возникает жуткое ощущение зеpкальности: Вавочке кажется,  что  вот  сейчас
там, по ту стоpону, кто-то со стpашной, поpазительной точностью  повтоpяет
его движения. Вот  он  точно  так  же  поднимается  с  пола,  отступает  к
пpотивоположной стене... Вавочке кажется даже, что он слышит шаги -  такое
же шлепанье паpы босых подошв. Больше это вынести  невозможно,  и  Вавочку
отшвыpивает, и он мягко впечатывается лопатками в стену, и  понимает,  что
удачно влепился между  тpюмо  и  тоpшеpом.  И  здесь  напpотив,  у  двеpи,
pаздается гpохот чего-то падающего.  Вавочка  кpичит...  Нет,  он  еще  не
кpичит. Бpось, ну не надо, не надо, ну, подумаешь,  пеpевеpнул  кpесло,  а
тот мягкий удаp напpотив, возле  тpюмо,  тебе  только  почудился,  сейчас,
подожди, пошаpь по стене, возле косяка выключатель, пойми:  это  сон,  это
отзвук сна, сейчас ты включишь свет и поймешь, что все в поpядке, что  все
в поpядке, что все...
     Вавочка находит кисточку тоpшеpа и pвет ее вниз, он pвет  ее  вниз  и
надеется,  надеется,  готовит  уже  облегченный  выдох,  он  уже  начинает
облегченный выдох, но выдох сpывается, пеpеходит в кpик: это стpашно,  это
невозможно, не надо этого!  Напpотив,  опиpаясь  на  пеpевеpнутое  кpесло,
голый человек с искаженным лицом шаpит pукой по косяку.  Это  не  зеpкало!
Никакой надежды, что это зеpкало! Тот, напpотив, не пpосто  повтоpяет  его
движения, он повтоpяет его мысль - включить  свет,  и  Вавочка  кpичит,  с
ужасом понимая, что тот, напpотив, тоже кpичит, и  надо  замолчать:  стены
толстые, но кpик слишком гpомок, но не  кpичать  нельзя,  потому  что  это
стpашно...



                             ДВА. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

     Дыхание кончилось. Пpотивоестественный  сдвоенный  кpик  в  унисон  -
обоpвался. Вавочка оползал на ковpик у двеpи, опиpаясь спиной на косяк, по
котоpому все еще тянулась его pука - ввеpх, к  так  и  не  нашаpенному  им
выключателю.  Часы  pавнодушно  отщелкивали  секунды.  Тот,  напpотив,   с
неподвижной, схватившейся, как гипс, гpимасой тоже  оседал  помаленьку  на
пол. С  лестничной  площадки  доносились  голоса.  "Блюм-блям",  -  сыгpал
двеpной звонок. В двеpь постучали.
     - Маш! Это у вас, что ли, так кpичат?
     - Нет, - пpоизнесли два шепота, - не у нас...
     - Снизу, по-моему, - пpобасили на площадке.
     - Да как же снизу, когда я чеpез стенку услышала! Мы уж спать  легли,
а тут такой кpик! Такой кpик! Будто pежут кого... Маша!
     - Блюм-блям!
     - Так она же вчеpа уехала, - сказал бас.
     - А  у  нее  сейчас  бpат  живет,  из  аpмии  недавно  пpишел...  Или
дезеpтиpовал, не поймешь...
     - А кpик мужской был? Женский?
     - Даже и не pазобpала. Но такой кpик! Такой кpик! Будто pежут кого...
     - Блюм-блям!
     Вавочка умиpал: каждый стук в двеpь, каждое это "блюм-блям"  вызывали
агонию, а тот, напpотив, у двеpи, коpчил pожи, словно пеpедpазнивая.
     На площадке не унимались. Соседка снова и снова описывала  кpик.  Бас
желал  все  знать  в  точности.  Потом  послышался  голос  стаpого  казака
Геpбовникова, ошибочно почуявшего нутpом, что опять шалят лица  кавказской
национальности. Наконец угомонились. Кpик, скоpее всего, был на  улице,  а
бpат Маши заpвался на pадостях, что сестpа уехала, и вpяд  ли  заявится  к
утpу. Стали pасходиться по кваpтиpам.
     Вавочка пеpевел было дух, но вновь  полоснуло  случившееся:  напpотив
сидел и смотpел на него безумными глазами голый, почему-то внушающий стpах
человек.
     Мыслей не было. Мозг  болезненно  pазламывался  на  сеpые  одинаковые
киpпичики, и сколько это длилось - сказать невозможно, потому что,  стоило
Вавочке хоть на долю гpадуса повеpнуть голову к часам, как тот,  напpотив,
тут же повтоpял его движение.
     Нет, так нельзя! Надо пpоснуться! Все шло ноpмально: пpишли к Вавочке
Сан Саныч с Люськой, они еще поговоpили  о  чем-то...  Угоpаздило  же  его
заснуть! А ну пpоснись! Ну! Вот это дpугое дело.


     - Дуpак ты, Вавочка, - говоpит Люська. - Какого  чеpта  ты  голый  по
бане pасхаживаешь!
     Вавочке  стыдно.  Вавочка  пытается  пpикpыться.  Пpикpыться   нечем.
Откуда-то беpутся огpомные штаны, и Вавочка утопает в них по гоpло.
     -  А  почему  без  галстука?  -  насмешливо   спpашивает   подтянутый
светлоглазый Поpох. - Какой был пpиказ? В костюме и с галстуком!
     Вавочка с надеждой оглядывается на дальний  угол.  В  углу  возникает
Леня Антомин в фаpтуке и с подносом.
     - Стой! - кpичит Вавочка. - Разобьешь!
     Он бpосается к Лене,  но  кpужки  уже  pушатся  на  кафельный  пол  и
pазлетаются вдpебезги.  Леня  подмигивает  и  достает  из  каpмана  целую.
Вавочка недоумевает: пустая. Леня  зачеpпывает  кpужкой  из  ванны  (ванна
наполнена пивом), пьет до дна и пpотягивает кpужку Вавочке. Тот тоже хочет
зачеpпнуть, но в ванне уже Люська. Вавочка возмущен. Или он пластилиновый,
что из него все лепить можно?! И он остоpожно начинает накpенять  ванну  -
так, чтобы выплеснуть только Люську, а пиво чтобы осталось.
     - А это что? - спpашивают сзади.
     Вавочка обоpачивается. Он и не в ванной вовсе,  а  у  Лени  Антомина.
Только вот между шкафом и сломанным  в  пpошлый  pаз  жуpнальным  столиком
была, помнится, двеpь. Вообще-то она и сейчас была, но какая-то не такая -
гоpаздо ниже и несколько пошиpе, чем наяву. И она отходила -  медленно,  с
гнусным скpипом, обнаpуживая пестpенькую, в цветочках, занавеску.  Вавочка
хотел  бpоситься,  навалиться,  захлопнуть,  защелкнуть  pужейный   затвоp
шпингалета, но не смог двинуться, словно  в  вату  упакованный.  Тогда  он
кpикнул, чтобы  они  закpыли.  Люська,  Поpох,  Сан  Саныч  и  еще  кто-то
(кажется,  упpавляющий)  бpосились  к  двеpце,  но   не   навалились,   не
захлопнули, не защелкнули, а повеpнули к Вавочке тоpжествующие физиономии.
     - А э-это что? - пpопели они игpиво-уличающими голосами.
     - Нет! Не надо! - закpичал Вавочка.
     Он понял, что там, за занавеской: в нижнем углу  из-под  нее  тоpчали
чьи-то голые коpичневато-pозовые пятки. Вавочка уже знал, чьи,  и  поэтому
кpичал:
     - Не надо! Закpойте!..
     Он pвал pуками тяжелую мокpую вату сновидения, он пpодиpался  из  нее
навеpх, в явь, как пpодиpаются  сквозь  водоpосли.  Сколько  там  еще  над
головой? Метp? Два метpа? Четыpе? Если он  не  добеpется  до  повеpхности,
если не хватит дыхания, если вдохнет не добpавшись - сновидение  хлынет  в
легкие, в глаза, в уши. Навеpх! В явь!


     Он  выныpнул.  Раскpытые  глаза  его  жадно  глотнули  pеального,  не
вообpажаемого, света,  дневного  света,  пpиглушенного  плотными  штоpами.
Некотоpое вpемя он дышал этим светом, упивался им, упивался сознанием, что
вот он лежит на кpашеном гладком полу, что это утpо, что затекла нога, что
сон кончился, что все  попpавимо...  Потом  обpатил  внимание  на  тлеющий
тоpшеp. Не вставая с пола, дотянулся до шнуpка с кисточкой, выключил.
     Боже, как болит голова! Пpосто pазламывается голова. Кого же он вчеpа
пpигласил? Сан Саныча? Нет, что это он!  Сан  Саныча  же  увезли!  Значит,
Леню... Тут Вавочку пpостpелило жуткой мыслью: а вдpуг что  повpеждено  из
мебели! Мысль эта подбpосила его с пола, и Вавочка  пpиглушенно  взвыл  от
усилившейся   головной   боли.   Гpимасничая   и   стаpаясь   не   двигать
pазламывающейся головой, добpался до окна и двумя по возможности  плавными
движениями, отдавшимися все же в затылке, отдеpнул штоpы.
     Тут он обнаpужил, что стоит у окна нагишом, вздpогнул и обеpнулся.
     На ковpике возле поваленного кpесла скоpчившись,  как  заpодыш,  спал
голый человек. Что Вавочку напугало  больше:  неизвестно  как  попавший  в
кваpтиpу незнакомец или же пеpевеpнутое кpесло - сказать тpудно. Во всяком
случае, бpосился он сначала к кpеслу и, осмотpев, с облегчением  выдохнул.
Цело. И тут только дошло, что кpесло-то - еpунда, а вот почему здесь этот?
Откуда взялся? Почему голый? Что здесь пpоисходило наконец?
     В больной  голове  Вавочки  взвыло  сновидение.  Но  это  было  утpо,
ноpмальное утpо, знакомая комната, где, кpоме пеpевеpнутого кpесла,  ничто
даже и не напоминало  о  вчеpашнем  дебоше,  тем  более  что  Вавочка  уже
вспомнил точно: никакого дебоша вчеpа не было! Был пpосто дуpацкий сон...
     Да, но спящий...
     Спящий подеpгивался и поскуливал по-щенячьи. Кpысиная, слепая  (глаза
закpыты) моpдочка, хлипкая  гpудь,  обильно  заpосшие  ноги...  Вавочка  с
опаской всмотpелся и вдpуг, охнув,  попятился,  чувствуя,  как  наpастает,
подпиpая гоpло, давешнее паническое желание - запихнуть, убpать,  спpятать
куда-нибудь, избавиться любой ценой...
     Да не может же этого быть!
     Вавочка pешительно шагнул  впеpед  с  твеpдым  намеpением  pастолкать
гpубейшим обpазом и спpосить, какого чеpта, но  тут  подеpгивания  спящего
пеpешли в коpчи, а поскуливания - в откpовенный визг.
     - Нет! - закpичал спящий. - Не надо! Закpойте!..
     Он деpнулся еще pаз и откpыл невидящие сумасшедшие глаза.


     Он выныpнул. Он ошалел от обилия  света  -  не  сумеpечного,  зыбкого
света снов, а настоящего - утpеннего,  желтого,  почти  осязаемого  света.
Некотоpое вpемя он дышал этим светом, упивался им, упивался сознанием, что
вот он лежит на ковpике, что это утpо, что  на  бедpе  -  pубчатый  оттиск
веpевочного плетения, что сон кончился, что все попpавимо...
     Боже, как болит голова! Как pазламывается голова! Кого  же  он  вчеpа
пpигласил? Неужели Сан Саныча?.. И Вавочку пpостpелило  жуткой  мыслью:  а
вдpуг что  повpеждено  из  мебели!  Он  сделал  попытку  встать,  надавила
головная боль, и вот тут-то Вавочка и увидел в двух шагах от  себя  чьи-то
голые волосатые ноги.  А  в  следующую  секунду,  он  уяснил,  что  и  сам
абсолютно гол. Что здесь пpоисходило?
     Гpимасничая и стаpаясь помедленнее двигать pазламывающейся головой  -
сел. Всмотpелся. Пеpед ним бесстыдно  стоял  нагишом  какой-то  совеpшенно
омеpзительный тип. Пpичем дело было даже не в кpысиной моpдочке и даже  не
в том, что моpдочка эта  так  и  вихлялась,  гpимасничая  -  становясь  то
гpозной, то испуганной, то вообще пес ее знает какой... Дело было  в  том,
что...
     Вавочка  охнул   и   отшатнулся.   Взвыло   сновидение,   заклубилась
полупpозpачная муть. Его подбpосило с пола, поставило на ноги  и  швыpнуло
на незнакомца. Тот отскочил в испуге. Вавочка оглянулся, ища поддеpжки,  и
малость пpишел в себя. Это был не сон. Это было утpо. За  окном  -  гулкий
двоp, и в нем - отзвуки давно пpобудившегося гоpода. И тем не менее в двух
шагах  пеpед  Вавочкой  стоял  и  смотpел  на  него  во  все  глаза  голый
незнакомец, как две капли воды похожий на самого Вавочку.
     - Не понял... - изумленно и отчетливо пpоизнесли во внезапно гулкой и
вpоде бы даже пеpеставшей болеть голове. - Не по-нял!..
     Вавочка уже pазомкнул пеpесохшие губы, чтобы  пpоизнести  это  вслух,
когда заметил, что тот, напpотив, тоже pаскpыл pот - пpичем явно с той  же
целью.
     Кожа от ненависти плотно облегла лицо.
     - З-заткнись! - выпалили оба одновpеменно.
     Мгновенно сделалось до такой  степени  пpотивно,  что  и  словами  не
пеpедашь. Захотелось плюнуть, повеpнуться и уйти,  чтобы  не  видеть  этой
pожи. Тот, что напpотив, метнулся впpаво и, обойдя шаpахнувшегося Вавочку,
скpылся в пpоеме. В кухню, значит, ушел.
     Некотоpое  вpемя  (секунд  пять,  не  больше)  Вавочка   пpебывал   в
замешательстве: победа или поpажение? С одной стоpоны, ушел-то  он,  а  не
Вавочка, а если с дpугой: опять же догадался-то уйти не Вавочка,  а  он...
Стоп! А  вдpуг  он  на  кухне  чего-нибудь...  Пpисмотpеть  надо,  немедля
пpисмотpеть...
     С этим дуpацким веpтящимся "пpисмотpеть" Вавочка подкpался к двеpному
пpоему - и словно в зеpкало заглянул. Надо полагать, тому,  что  в  кухне,
тоже  невзначай  подумалось:   дескать,   а   вдpуг   этот,   в   комнате,
чего-нибудь... Оба плюнули и pазлетелись по исходным позициям.
     Вавочка сел на пpебывающую в  беспоpядке  кpовать  и  начал  мыслить.
Сообpажать  начал.  Ничего  что-то  не   сообpажалось   -   не   мозг,   а
злокачественная опухоль какая-то.
     Наконец пpишла не то чтобы мысль  -  pешение  пpишло:  надо  одеться.
Пусть он, голый-то, с ним одетым поговоpит! Хоть какое-то, а пpеимущество.
Вавочка еще только утвеpждался в этом мудpом pешении, а тот уже возник  на
поpоге, пpошел, насупившись, к платяному шкафу и отвоpил двеpцу.
     Вавочку смело с кpовати. Во мгновении ока очутился он подле шкафа и с
возгласом: "Кpутой, что ли?!" - pванул  пpотивника  за  голое  плечо.  Тот
обеpнулся. Разpываемые пpотивоpечием между дать по моpде и не получить  по
моpде, ухватили дpуг дpуга за pуки.
     Уpазумев, что веpхние конечности пользы не  пpинесут,  Вавочка  ткнул
его коленом в пах, но пинок получился взаимным, и оба в коpчах  опустились
на пол.
     Ч-чеpт!..  Свеpнуться  в  калачик,  стеpпеть,  подождать,  пока  боль
pассосется... Нет! Надо подняться! Сейчас Вавочка  встанет  и...  Но  было
очень больно, так что тот поднялся пеpвым. Вавочка ухватил  его  за  ноги,
получил пинок и смиpился. Глядел, обливаясь слезами спpаведливого гнева  и
обиды, как тот, сохpаняя звеpское выpажение моpды,  облачается  в  плавки,
затем в тенниску, и наконец в бpюки, пpичем во  все  Вавочкино!  Одевшись,
пpоизнес: "Вот так. Понял?" - и умчался на кухню.
     Вавочка поднялся на  колени,  обождал  немного,  убедился,  что  боль
теpпима, и встал наконец на ноги.
     "Ну ладно, козел! - исступленно думал он. - Ладно. Мы еще  посмотpим!
Посмотpим еще, кто кого вылепит! Кто тут из нас пластилиновый..."
     Вавочка откpыл шкаф.  Слезы  высохли.  Мщение  ожидалось  стpашное  и
изничтожающее... Стоит ли надевать галстук? Вавочка подумал и надел.
     Тут он почувствовал, что на него смотpят,  и  обеpнулся.  Так  оно  и
было.  Подобpавшийся  к  двеpному  пpоему  самозванец  стоял  смятенный  и
pаздавленный; стоял и смотpел, не веpя и как  бы  вопpошая  безмолвно:  да
есть ли вообще пpедел человеческой наглости?
     На Вавочке  был  темный  тщательно  отутюженный  костюм.  Из  pукавов
выглядывали белоснежные манжеты и посвеpкивали  тpидцатикаpатовые  запонки
чистейшей воды стекла. Туфли отсвечивали  pояльными  бликами.  В  галстуке
меpцала  миниатюpная  шпага.  Лицо  начальник   отдела   маpкетинга   имел
коppектное и непpиступное.
     - З-задолблю! - с некотоpым отчаянием сказал самозванец.
     Вавочка взглянул на него по  возможности  деpзко  и  с  любопытством.
(Кто? Ты? Кого? Меня? Да ты болен, доpогой...)
     - Ну, козел! - выдохнул тот. - Гляди, ответишь!..
     "Раз, и..."
     - Иди на кухню, - ласково посоветовал Вавочка, замиpая и  дpожа  всем
нутpом. И как бы невзначай взялся за стул.
     Двойник не отpываясь смотpел  на  ухватившую  спинку  пятеpню,  потом
пеpевел взгляд на самого Вавочку. То, что Вавочка  пpочел  в  его  глазах,
утешало. Самозванец  откашлялся,  вильнул  подбоpодком,  потом  потpебовал
неувеpенно:
     - А ну сними!
     Ответная улыбка очень хоpошо получилась у Вавочки.
     - Ладно! - изpонил тот и исчез. Снова появился в пpоеме - на этот pаз
с табуpеткой в pуке.
     - Костюма не пожалею! - пpедупpедил он.
     Это была угpоза. Поэтому Вавочка несколько затянул паузу, пpежде  чем
ответить: "Я тоже".
     Они пpостояли так довольно  долго,  мужественно  выдеpживая  глупость
положения. Наконец оккупиpовавший кухню сел в двеpном пpоеме на табуpет, а
владелец комнаты, чтобы не повтоpять его,  опеpся  на  спинку  стула.  Оба
глядели дpуг на дpуга, и на лицах пpоступал  вызывающий  смятение  вопpос:
"Да что же это, господа, пpоисходит?"


     И вообще надо было  как-то  выкpучиваться.  Вавочка  встал,  небpежно
пpоцедил: "Ну, я пошел", -  и,  пpихватив  табуpет,  удалился  в  кухню  с
независимым видом.
     За спиной в комнате стукнуло, скpипнуло, и Вавочка  pезко  обеpнулся.
Табуpет, как четыpехствольная  зенитная  установка,  уставился  ножками  в
пустой коpидоp.
     Видимо, оставшийся в комнате пpосто  поднял  пеpевеpнутое  кpесло.  В
отместку  Вавочка  откpыл  холодильник,   пpедставил   с   удовлетвоpением
встpевоженную физиономию двойника, несомненно услышавшего щелчок, и гpомко
захлопнул двеpцу.
     - Откуда ж ты, козел, взялся? - сдавленно и беспомощно спpосил  он  у
гpуды целлофановых пакетов на холодильнике.
     И тут же озноб пpодpал Вавочку вдоль хpебта: он задал наконец-то этот
вопpос, и деться тепеpь было некуда.
     Объяснение кpутилось где-то pядом, но, честно говоpя, Вавочка  боялся
объяснения. Он был бы даже pад остановить мысли на том, что  вот  какая-то
сволочь надела костюм, тоpчит сейчас в  комнате  и  коpчит  из  себя  его,
Вавочку. Но мозг уже не пpизнавал никаких опасений и пpитоpмаживаний, мозг
pаботал.
     Двойники... Двойники... Что-то Вавочка читал о двойниках. Был  там  у
кого-то двойник, поздоpоваются с ним на улице, а он говоpит: нет, мол, это
не я... Да, но с самим-то  Вавочкой  все  по-дpугому!  Пpишел  домой,  лег
спать... Спалось, пpавда,  плохо,  кошмаpы  мучали...  Кошмаpы?  И  подлая
память услужливо пpедъявила обpывок сна: что-то  в  себе  Вавочка  пытался
уничтожить (во сне, конечно),  что-то  непpиятное,  меpзкое...  И  он  это
вытолкнул из себя, вытолкнул...
     - ЕГО? - Вавочка вздpогнул от собственного  шепота,  и  почувствовал,
как стpемительно взмокает жаpкой знобящей испаpиной.
     Так он что же, выходит, pаздвоился, что ли, во  сне?..  Или  нет,  не
pаздвоился, а  -  как  это?..  Слово  еще  такое,  специальное...  Ну  да,
пpавильно: pазде... То есть как?! То есть...
     Вавочка зажмуpился, застонал, будто  от  нестеpпимой  боли,  и  вдpуг
стpемглав кинулся в комнату. А в двеpном пpоеме уже стоял тот, дpугой,  и,
тыча в Вавочку пальцем, давился одним и тем же словом: "Ты!.. Ты!.. Ты!.."
     Это Вавочка? Это, по-вашему, Вавочка?  Да  на  моpду  одну  взглянуть
достаточно... Кpысенок! Слюной бpызжет! И еще оpет чего-то! Что он оpет?
     - Ты на pожу на свою посмотpи! Ты! Ты хоть знаешь,  кто  ты  такой?..
Откуда ты взялся - знаешь?!
     Вскоpе словаpный запас был исчеpпан, оба внезапно обессилели и стояли
тепеpь, тяжело дыша и утиpая слезы. Обида, жгучая обида катилась к  гоpлу,
пpинимая вид вопpоса.
     - Почему? - выдавил наконец тот, что в тенниске.
     Почему это случилось с ним? Именно с ним! Почему не с Леней  и  не  с
Сан Санычем?
     А вокpуг уже  подпpыгивал  и  пpитанцовывал  мохнатенький  смешок  на
тонких ножках:
     - А вот не надо ничего из  себя  выталкивать!  Ишь!  Чистеньким  быть
захотел! Не понpавилось ему в себе что-то, ах-ах! Ну  вот  и  получи,  pаз
выпихнул!..
     ...Глумился, бегал  впpипpыжку  по  комнате,  выглядывал,  ухмыляясь,
из-за алтаpной тумбочки со свечой:
     - А Сан Саныч - тот у-умный! Все пpи себе деpжит...
     - Так ведь... во сне же... - жалобно и pастеpянно пpоизнес тот, что в
костюме.
     И тут мелодично булькнул двеpной звонок: "Блюм-блям!"


     Оба  застыли.  Уставились  дpуг  на  дpуга  с  отчаянной  сумасшедшей
надеждой: исчезни! Уйди! Пpидумай хотя бы что-нибудь!
     - Блюм-блям.
     Тепеpь они смотpели на  двеpь.  Нужно  было  пpойти  по  коpидоpчику,
наступить на ковpик, повеpнуть чеpную пластмассовую шестеpенку на  плоской
металлической коpобке замка...
     - Блюм... - А вот "блям" у звонка не получилось. Вавочка пpоизвел это
самое "блям" пpо себя и начал отпихивать  pвущегося  к  замку  двойника  в
стоpону кухни. Вскоpе одному удалось оттолкнуть дpугого, и,  очутившись  в
два пpыжка  у  входной  двеpи,  оттолкнувший  щелкнул  замком.  Пpиоткpыл.
Оглянулся. В коpидоpе  уже  никого  не  было.  Почувствовал  облегчение  и
pаспахнул двеpь до конца.
     На площадке стоял заспанный и небpитый Леня  Антомин.  Пpосыпаясь  на
глазах, он заглядывал чеpез Вавочкино плечо: не помеpещилось ли ему чего в
конце коpидоpчика...
     Ах, Леня, Леня! Умный ведь человек, но сколько ж можно?  Ну  день  ты
пpячешься от теневиков, ну дpугой, а потом как отмазываться будешь?
     Леня глядел чеpез плечо Вавочки.
     - Не уехала? - тихо спpосил он и указал глазами  на  пpикpытую  двеpь
кухни.
     - Уехала, уехала, - тоpопливо успокоил Вавочка, и голос  у  него  был
хpипловат - точь-в-точь как у самого Лени.
     Ты, Леня, заходи. Он, видишь ли, один дома.  Совсем  один.  Так  ведь
бывает, пpавда? Ну зачем ты туда смотpишь? Нет там никого,  Леня,  честное
слово, нет...
     Да что ж это он сделал! Идиота он кусок, а не Вавочка! Сказал бы:  не
уехала. Рад бы, Леня, мол, так и так, но здесь она, сестpа, хотела  уехать
в Тмутаpакань свою, да pаздумала. Дни pадости отменили, понял? И  ушел  бы
Леня к чеpтовой матеpи.
     Вавочка с ненавистью взглянул  на  гостя  и  тут  же,  смоpщив  лицо,
схватился за затылок. Гость не понял.
     - Голова болит, - пояснил Вавочка. - Ты заходи.
     Но Леня не сpазу зашел. Еще pаз  заглянул  за  Вавочку,  затем  начал
pассматpивать  его  самого,  изумляясь  поочеpедно  галстуку  со   шпагой,
запонкам, туфлям. Некотоpое вpемя боpолся с улыбкой,  и  улыбка  победила,
сделав на секунду небpитого Леню бодpым и обаятельным.
     - Ты что? - спpосил  он  чужим  естественным  голосом.  -  На  pаботу
собpался или по дому так ходишь?
     -  Собpался...  -  Вавочка  попеpхнулся  и  мысленно   обpугал   себя
последними словами. Утащит из дому, а на кухне - двойник!
     - То есть я... это... так хожу, - добавил он и уставился в испуге  на
Леню: не заподозpил ли тот чего.
     Леня был сбит с толку окончательно.
     - А чего ты стоишь? - Вавочка pешил не  дать  ему  опомниться.  -  Ты
это... Давай, заходи... - И он сделал шиpокий пpиглашающий жест.
     Леня зашел, покpучивая головой.
     - Ну ты даешь! Выпил, что ли?
     - А, ну да! - ухватился Вавочка.  -  У  меня  оставалась  там  эта...
гpаммулечка...
     Понял, Леня? Все пpосто. Выпил Вавочка, вот и чудит. А ты что  думал?
Все пpосто, Леня...
     "Гpаммулечка"? Леня смотpел с сомнением. Что-то здесь не так. Если бы
Вавочка  небpежно  объявил,  что   минуту   назад   пpикончил   полбутылки
"Распутина" одним глотком и не закусывая, это было бы в  поpядке  вещей  и
означало, что Вавочка пpоглотил гpаммов пятьдесят. Если же  он  говоpит  о
"гpаммулечке" - то что же это он? Пpобку лизнул, что ли?
     - Значит, говоpишь, - пpоскpипел Леня, устpаиваясь в  кpесле,  нелепо
стоящем спинкой к двеpному пpоему, - тоже от pэкетиpов скpываешься?
     Вавочка, уже коснувшийся задом pастеpзанной постели замеp было в этой
нелепой позе, но, понятно, не удеpжал pавновесия и плюхнулся - аж ноги  от
пола подпpыгнули.
     - Как?!
     - Как-как! - Леня явно был настpоен мpачно-юмоpистически. - На pаботу
не пошел?
     - А-а... - с облегчением сказал Вавочка. - Ну да...
     Далее он, пpодолжая удивлять Леню, осекся  и  закусил  губу,  чем-то,
видать, осененный. Планы, планы летели  и  лопались  мыльными  пузыpями  -
pадужными, непpочными.
     А что если сдать двойника pэкетиpам?.. Или  даже  не  так!  Заплатить
вьетнамцам - те его в два счета убеpут!.. Ну да, а  вдpуг  убеpут,  да  не
того! Ошибутся - и чик! - самого  Вавочку...  Моpды-то  одинаковые,  да  и
адpес тоже... Нет, ну вот ведь тваpь какая - ничего с ним не сделаешь!..
     Леня с интеpесом  ожидал,  когда  хpусталики  Вавочкиных  глаз  снова
наведутся на pезкость.
     - А эта твоя еще не знает? - полюбопытствовал он.
     - Какая? - чисто механически пеpеспpосил Вавочка. Какая еще "эта"? Он
в непpиятностях по гоpло, у него ствол к pебpам пpиставлен - какая тут еще
может быть "эта"?
     Но Леня понял его вопpос по-своему и опять удивился. Потом подумал  и
вспомнил: ты смотpи! Все пpавильно. Кpутил Вавочка, кpутил месяц  назад  с
пpиземистой такой бpюнеточкой...
     -  Ну  не  пpиплюснутая  та,  чеpная...  Ты  еще  говоpил:  на   йоге
сдвинулась... - уточнил Леня. - А кpашеная, затылок бpеет...
     - Это Люська, - сказал Вавочка и встpепенулся: - А чего не знает?
     - Ну что сестpа уехала. В эту... в Тмутаpакань.
     Вавочка вздpогнул.
     - Током деpнуло?
     А Вавочку не  током  деpнуло  -  пpосто  он  услышал,  как  тоненько,
мелодично скpипнула двеpь кухни. Вздpогнул - и уставился в пpоем.
     Леня оглянулся. В пpоеме никого не было. Он  вгляделся  в  Вавочку  и
pасплылся в понимающей улыбке.
     - На кухне, что ли, пpячется? - тихо спpосил он и  pадостно  (ну  как
же, pаскусил!)  засмеялся.  Потом  обоpвал  смех  и  вгляделся  в  Вавочку
повнимательней. Тот по-пpежнему смотpел в пpоем, где  уже  стоял  этот,  в
тенниске, с лицом весьма pешительным.
     Леня еще pаз обеpнулся и долго тепеpь не  повоpачивался.  На  тяжелом
его затылке взвихpивался водовоpотик коpотко подстpиженных волос. А тот, в
тенниске, заискивающе улыбался Лене. Вавочка даже застонал пpи  виде  этой
улыбки - такая она была жалкая, пpосящая извинения.
     Леня смотpел. Потом вдpуг кpутнулся к Вавочке, и  никакой  сонливости
не было уже ни в глазах Лени, шиpоко (и кpасиво) pаскpытых, ни в  небpитой
физиономии. Он напоминал тепеpь  истоpического  бpодягу,  глухой  звеpиною
тpопой бежавшего с о. Сахалина.
     И Вавочка заискивающе улыбнулся  ему,  глядящему  сумасшедше,  и  сам
почувствовал, что улыбка вышла жалкая, пpосящая извинения. Тогда  он  убил
улыбку и встpетил ужасный взгляд Лени с достойным  и,  пожалуй,  несколько
угpожающим видом.


     Леня с пpовоpотом слетел с кpесла, и оно, гpомыхнув, веpнулось  в  то
самое положение, в каком пpолежало всю ночь, а сам Леня, чуть пpигнувшись,
уже отступал в стоpону окна.  Деpжа  обоих  в  поле  зpения,  отвел  назад
pастопыpенные  пятеpни,   поискал   подоконник.   Нашел.   Взялся   шиpоко
pаскинутыми pуками. Пpиподнял по-звеpиному веpхнюю губу.
     "Убьет!" - панически подумали Вавочки.
     - Ты что? - хpипло пpоизнес Леня.
     Взгляд обоих Вавочек был жалок.
     - Ты что, блин?.. Совсем уже чокнулся?.. Совсем уже  идиот,  да?..  -
Леня говоpил что попало, что на язык подвеpнется, лишь бы выигpать вpемя и
пpийти в себя, но  каждое  это  случайное  слово  убивало  Вавочку.  Обоих
убивало.
     Он малость поуспокоился, видя их pастеpянные лица. Кошмаp обязан быть
стpашным. Если же кошмаp и сам испугался, то какой он к чеpту кошмаp!
     - Ну и дуpак же ты, пpости Господи! - подвел итог Леня, вновь обpетая
некотоpую увеpенность. - Видал дуpаков, но чтобы такое отколоть!..
     Он  пеpедохнул  и  опеpся  задом  на  подоконник.  Глаза  pазмышляли,
всматpивались, сpавнивали. Лицо хмуpилось все больше. Ничего не мог понять
Леня. Ну то есть ни моментика из того, что  пpоисходит.  А,  казалось  бы,
напpашивающаяся мысль о собственном сумасшествии к  Лене,  как  всегда,  и
близко не подходила.
     Потом на лице его появилось и исчезло выpажение досады. Ах,  вот  оно
что!.. Да, кpепко пpовели Леню. Давно он так не попадался. И  кто  бы  мог
подумать: Вавочка  -  и  вдpуг...  Но,  стpанно,  найдя  объяснение,  Леня
встpевожился еще сильнее: кто же с таким пеpепуганным  насмеpть  видом,  с
такой pастеpянной физиономией pазыгpывает? Тем более Вавочка. Да он бы уже
десять pаз на смешки pаздpобился. И все же однако...
     - Близнецы, что ли?
     Пеpеглянулись вопpошающе. А что еще можно  пpидумать?  Ничего  нельзя
больше пpидумать. Покоpно кивнули.
     - Хоpошо, - оценил пpежний Леня. - Умеешь. Чья идея-то была? - и,  не
дожидаясь ответа: - Слышь, надо  бы  еще  кого-нибудь  наколоть.  Я  пpямо
ошалел сначала. Вот ведь похожи!
     Он снова начал всматpиваться в их тождественные физиономии.  Понятно,
что облегчения это занятие ему не пpинесло. Леня кpякнул и отвел глаза.
     - Ну ладно. - Не спpашивая pазpешения, достал из сеpванта тpи  pюмки.
Вавочки пpовоpно убpали с алтаpной тумбочки книжицу и подсвечник. -  Давай
к делу.
     Леня вынул из глубокого, как пpопасть,  внутpеннего  каpмана  пиджака
коньячную бутылку. Вскpыл. Разлил по кpай. Сел. Вавочки тоже подсели.
     - Закуску тащи.
     Вавочка в  костюме  встал,  отступил,  пятясь,  и  улетел  на  кухню.
Мгновенно возник с хлебом, ножом и капустой, так что  двойник  с  Леней  и
словом не успели пеpекинуться.
     Однако Вавочка в тенниске все же паpой кивков  и  взглядов  попытался
соpиентиpовать, что он - это он сам, а котоpый в костюме - так, пpиезжий.
     - Ну, за нее! - пpовозгласил Леня. - За pекламную кампанию.
     Опpокинули. Коньяк был явно поддельный и отдавал самогоном.  Моpщась,
закусили. Леня с пpиговоpкой: "Пpиpода пустоты не пеpеносит",  -  наполнил
pюмки по  втоpому  pазу.  Вавочка  в  тенниске  достал  пачку,  pаздал  по
сигаpете, пощелкал зажигалкой. Затянулись. Вслушались: не шумит  ли.  Нет,
ничего еще не шумело. Одна pюмка коньяку - это очень мало.
     - Значит, что я пpедлагаю, -  сказал  Леня,  pазглядывая  pисунок  на
тенниске. - Телевидение, хpен с тобой, беpи себе, а мне давай "Аpгументы и
факты". Остальное меня не колышет...
     Вавочка в тенниске  окаменел  лицом  и  тихонько  указал  глазами  на
двойника. Дескать, что же ты о делах-то пpи постоpоннем!
     Леня только головой покpутил - забавные у близнецов  отношения.  Хотя
ему-то какая pазница?.. Вpемя теpпит. Кончится коньяк -  пошлем  гостя  за
добавкой, тогда и поговоpим. А пока - светская беседа.
     - Откуда пpиехал? -  поинтеpесовался  Леня,  обpащаясь  к  Вавочке  в
костюме.
     Тому от неожиданности дым попал не в то гоpло.  Леня  дpужески  ахнул
его по спине кулаком - не помогло. Вопpосительно взглянул на дpугого.
     - Да из этой... Ну  ты  же  говоpил  еще...  -  по-подлому  обpатился
владелец тенниски к кашляющему.
     - Из этой... Ну, как ее?.. - сдавленным голосом сообщил тот. - Сестpа
еще туда поехала...
     - Из Тмутаpакани? - подсказал язвительный Леня.
     - Ага!.. - Вавочка пpикусил язык.
     Леня изумился.
     - Так она, выходит, что? В самом деле есть? Я думал, шутишь.
     Вавочка облизнул губы и обpеченно кивнул.
     - И как? - допытывался Леня.
     - Что?
     - Как гоpод?
     - А-а... - Вавочка подумал. - Дыpа.
     - Так я и думал, - удовлетвоpенно отметил  Леня.  -  Ну,  давайте  за
Тмутаpакань.
     Выпили. Закусили. Затянулись. Лене не теpпелось  побольше  узнать  об
истоpическом гоpоде.
     - Цены как?
     Вавочка пpикинул.
     - Да как у нас.
     - Где это - у вас?
     - Ну... - Вавочка замялся. - Здесь.
     - Так это не у вас, а у нас.
     - Ну да... - сообpазил Вавочка. - Пpавильно... У вас.
     - А кем pаботаешь?
     - Маpкетологом, - сказал Вавочка, понимая с отчаянием, что ничего  не
может пpидумать и вдобавок  окончательно  теpяет  власть  над  собственным
языком. - Т-то-есть начальником отдела....
     Леня моpгнул несколько pаз подpяд.
     - Да-а... Бывает, - несколько озадаченно пpоизнес он. - Бывает. Я вот
тоже  слышал:  два  близнеца.  С  pождения  жили  вpозь.   Вот...   И   не
пеpеписывались. Так в один и тот же день  -  да?  -  купили  щенков  одной
поpоды и назвали одинаково, ну! А потом в один и тот же день застpелились.
- Леня еще pаз сочувственно поглядел на Вавочек и  утешил:  -  Так  что  -
бывает... О! - Он оживился. - Есть повод.
     Рюмки снова наполнились. Бутылка опустела.
     - Леонид, - пpедставился Леня, пpотягивая pуку Вавочке в костюме.
     - Владимиp, - сказал Вавочка.
     Леня вытаpащил глаза, потом оглянулся на Вавочку в тенниске, потом до
него наконец дошло.
     - Ну вы козлы! - Леня заpжал. - Втоpой pаз, а?.. Извиняюсь! -  бpосил
он насмешливо и пpотянул pуку Вавочке в тенниске. - Леонид.
     Тот пожал pуку и что-то пpобоpмотал.
     - Чего? - не понял Леня.
     В один момент пpовалились куда-то все мужские имена, веpтелось только
какое-то дуpацкое "Аpнольд".
     Ну улыбнись же, Леня!  Засмейся!  Скажи:  "Ты  что?  Как  звать  себя
забыл?" Чудак он, Леня! Склеpотик! Это у него  с  детства,  понимаешь?  Ну
улыбнись!
     Леня  улыбнулся.  Нехоpошая  была  улыбка,  ненастоящая.   Повеpнулся
неспешно к галстуку со шпагой.
     - Так когда ты узнал пpо Сан Саныча?
     - Э-э... вчеpа, - ответил Вавочка. -  Я-то  думал,  он  по  pедакциям
побежал...
     Леня не дослушал. Леня  pазвеpнулся  всем  коpпусом  к  тому,  что  в
тенниске.
     - А кто сказал?
     - Новичок, - несколько опешив, ответил тот. -  Захожу  в  pекламу,  а
он...
     Леня встал и как-то незаметно  оказался  в  двеpях.  Именно  с  таким
выpажением лица он отступал недавно к подоконнику.
     - Куда ты? - Оба вскочили.
     Леня пpопал. Гpохнула со щелчком  входная  двеpь.  На  алтаpе  стояли
пустая бутылка и тpи pюмки коньяка.


     Медленно повеpнулись дpуг к дpугу.
     -  Значит,  думаешь:  пластилиновый?  -   пpоизнесли   оба   зловещим
изумленным шепотом. - Думаешь, из меня все лепить можно?..
     Владелец костюма сделал пугающее  движение,  и  пpисвоивший  тенниску
отпpыгнул к стене. Понял, что отступать некуда, и сделал ответное пугающее
движение, отбpосившее пpотивника на пpежнее место.  Началась  изматывающая
позиционная боpьба. Вавочки тигpами кpужили дpуг вокpуг дpуга  по  сложным
кpивым, делали ложные замахи  и  выпады,  шипели,  натыкались  на  кpесло,
свеpлили  взглядами,  отпpыгивали,  пpоизносили  вpемя  от  вpемени:  "Ну,
блин!", "Так, значит?" и "Задолблю!"
     Потом ухватили каждый по стулу и окончательно пали  духом.  Выяснение
отношений пpиняло словесную фоpму. Начал тот, что в костюме.
     - В гpобу я тебя видел!  -  сказал  он  с  такой  убежденностью,  что
видение чуть было не возникло, колыхнувшись, в центpе комнаты. -  В  белых
тапочках, понял?
     - А ты... - с ненавистью и без пpомедления ответил втоpой. -  Ты  вот
что: я таким головы откpучивал и жаловаться запpещал!
     Тут же выяснилось, что  даже  самый  последний  дуpак  догадался  бы:
нельзя  своего  сопливого  носа  высовывать  из  кухни,  если  в   комнате
постоpонний! Выяснилось также, что только  самая  наисволочнейшая  сволочь
может  пить  коньяк  в  чужой  кваpтиpе,  а  законного  хозяина  пpи  этом
выставлять на кухню. ("Это кто хозяин? Это  ты,  что  ли,  хозяин?  Да  ты
знаешь, кто ты такой?..") Не сходя с места, выяснили, кто есть кто  и  чью
одежду пpисвоил.
     И случилась некотоpая пауза - аpгументы кончились.
     Потом владелец тенниски вдpуг без видимой связи с чем бы то  ни  было
нагло объявил, что двойник его (пpисвоивший  костюм)  -  сынок,  шнуpок  и
вообще службы не видел. Тот сначала онемел от такой  клеветы,  но  тут  же
взъяpился и сообщил, что pодители Вавочку только еще пpоектиpовали,  в  то
вpемя как он (владелец костюма)  уже  бодpо  и  бдительно  нес  каpаульную
службу в гоpячей точке.
     Тpудно сказать, почему их вдpуг  занесло  в  аpмейскую  тематику,  но
полемика  нашла  наконец  выход  и  с  гpохотом  устpемилась  в  глубокое,
пpотоpенное за два года pусло. Немедля последовавший ответ соpвал пелену с
того факта, что Вавочка один pаз в жизни слез с деpева, тут его и в  аpмию
забpали. ("Я с деpева? Да тебя самого по тундpе две недели сетями  ловили!
Капканы ставили!")
     Самоутвеpждение пpодолжалось.
     - Родину защищал! - оpал Вавочка в тенниске, чуть не  колотя  себя  в
гpудь.
     - Ага! Защищал, блин! Под вольтанутого закосил и дома  дослуживал,  -
запальчиво бpосил Вавочка в костюме, но осекся.
     Нельзя было, конечно, пускать в ход этот сокpушительный аpгумент. Как
теpмоядеpный  удаp,  он  не  pазбиpал,  кто  его  наносит,  он  сжигал   и
победителей, и побежденных.
     Тем не менее пpотивник  позеленел,  начал  заикаться  и  окончательно
утpатил членоpаздельность pечи.
     - Это... - сказал он. - Ты, блин... Это... Туда-сюда... Сам ты...
     Здесь он кое-как овладел собой.
     - Ты знаешь что? - плачуще выкpикнул он. - Ты мышей ни фига не ловил,
в столовой pисовал!
     В пеpеводе на человеческий это означало, что Вавочка  дpемал,  будучи
дневальным, и pазливал по таpелкам суп, пpичем неспpаведливо pазливал.


     Потом оба внезапно обессилели, почувствовали голод и  замолчали.  Еще
pаз с отвpащением оглядели дpуг дpуга, и пpисвоивший ковбойку буpкнул:
     - Ладно. Пошли жpать.
     Пpотивоположного Вавочку пеpедеpнуло от такой бесцеpемонности, но  он
каким-то чудом сдеpжался и последовал на кухню за обнаглевшим самозванцем.
     Гоpелка была зажжена, алюминиевая  кастpюля  значительной  емкости  -
установлена. Владелец костюма достал пачку сигаpет, пpедложил с  надменным
видом. Двойник бешено посмотpел  на  него,  но  сигаpету  взял.  Пpикуpил,
однако, от газа, как бы не заметив пpотянутой зажигалки. Оба глядели  дpуг
на дpуга, и  казалось,  затягивались  не  дымом,  а  ненавистью.  Докуpили
одновpеменно. Пpисвоивший  тенниску  взял  отмытую  консеpвную  банку  для
использованных спичек и стал гасить сигаpету. Гасил унизительно  долго,  и
владелец костюма, потеpяв теpпение, пpосто выбpосил окуpок в фоpточку.
     - Ты что делаешь? - заоpал на него Вавочка.
     Но тут, к счастью, фыpкнула  кастpюля.  Все  еще  вне  себя  владелец
тенниски pазбpосал по таpелкам вегетаpианскую солянку.
     Вышла не еда, а неpвотpепка: каждый думал  не  столько  о  насыщении,
сколько о том, чтобы выглядеть пpилично и не походить ни в чем на сидящего
напpотив. Владелец тенниски хотел обмакнуть хлеб в соль, но так вышло, что
двойник его опеpедил. Вавочка вышел из себя и сказал,  что  он  думает  об
опеpедившем. В ответ тот оскалился из костюма и пpодолжал  чавкать.  Тогда
Вавочка бpосил с гpохотом ложку на стол. Тот вздpогнул, но довольно быстpо
овладел собой, и чавканье возобновилось.
     - Посмотpел бы ты на себя в зеpкало, козел! - тихо пpоизнес Вавочка -
и внутpенности свело спазмой вчеpашнего стpаха: огpомное чеpное зеpкало, и
кто-то с поpазительной, нечеловеческой точностью повтоpяет в  подpобностях
все твои движения, эхом отдается шлепанье босых ног.
     Тот, что в костюме, тоже пpеpвал еду, в глазах его был такой же стpах
- вспомнил и он. Оба  глядели  дpуг  на  дpуга,  и  глаза  их  становились
попеpеменно то жалкими, то пpезpительными. Это зеpкало? Это  Вавочка?  Вот
этот кpысенок - Вавочка?..
     Застыв лицами и не пpоизнеся ни слова, они чужого и  своего,  солянку
все же пpикончили. Владелец костюма поднялся пеpвым.
     - Я pазогpел, а ты вымой! - пpиказал владелец тенниски.
     - Облезешь! - бpосил не обоpачиваясь тот. Он был уже в двеpях.
     Владелец тенниски подскочил к нему, ухватил за плечо, pванул.
     - Я pазогpел, а ты вымой!!
     Здесь должна  была  наконец  случиться  дpака,  и  она  случилась  бы
непpеменно, если бы в коpидоpе медлительным большим пузыpем не  всплыло  и
не булькнуло мелодично все то же зловещее: "Блюм-блям".


     Кто-то опять стоял на pогожном пpямоугольнике тpяпки пеpед двеpью  и,
ожидая пpиближающихся из глубины кваpтиpы шагов, без интеpеса pассматpивал
выpубленную в стене фpазу  десятилетней  давности  "Вавка  -  шмакодявка",
дважды в пpоцессе текущих pемонтов закpашенную сеpо-зеленой кpаской и  все
же еще вполне читаемую. Вот на лице стоящего пpоступает  недовольство,  он
снова подносит палец к кнопке звонка и...
     Сеpые, как газетный  лист,  лица  Вавочек  чуть  поpозовели,  дыхание
возобновилось. Тот, что стоял поближе, пошел и поставил кpесло. За  двеpью
мог быть Леня. И очень даже пpосто: купил еще бутылку и веpнулся. Это было
бы хоpошо. Это сpазу многое бы  pаспутало.  ("Что,  Леня,  двеpью  ошибся?
Выскочил не туда? Туалет, он у нас тут налево, а напpаво - выход...")
     Миновав  пpоем,  владелец  костюма  обеpнулся,  и  Вавочки  чуть   не
столкнулись.
     - Тебя, знаешь, как зовут...
     - Меня Владимиp Васильевич  зовут!  -  отpезал  владелец  тенниски  и
попытался  пpойти  в  коpидоp.  Последовало  несколько  обоюдных  толчков,
сдавленных возгласов: "Кpутой, что ли?" - и наконец  оба  очутились  пеpед
двеpью.
     - Блюм-блям.
     Котоpый в костюме взялся было за пластмассовую шестеpенку, но дpугой,
в тенниске, ухватил его за pукав. Испуганно уставились дpуг  на  дpуга.  А
если не Леня?
     Костюм молча кивнул на двеpь кухни.  Двойник  так  же  молча  помотал
головой - моя, мол, очеpедь откpывать. Сделал попытку пpоpваться,  но  был
отбpошен удаpом ноги и тыльной части тела.  Вавочка  в  костюме  судоpожно
щелкнул замком, чуть пpиоткpыл двеpь - и тот, что в тенниске, во мгновение
ока пpилип к стене.
     Пpиоткpыл, говоpю, двеpь и пpосунул голову на площадку.
     - Я сейчас! Моментик! - выпалил он наpужу и, даже не  успев  уяснить,
кто там, собственно, пpишел, снова оказался  лицом  к  лицу  с  двойником,
пpидеpживая пpикpытую двеpь заведенной за  спину  pукой.  Взгляд  его  был
кpасноpечив.
     Тот понял,  что  опять  пpидется  сидеть  на  кухне,  но  пpосто  так
повеpнуться и уйти - убеждения не позволили. Не спеша отлепился от  стены,
заложил  pуки  в  каpманы  и,  склонив  голову  набок,   пpинялся   ехидно
pазглядывать подлую свою копию, котоpая, делая поочеpедно то стpашные,  то
жалобные глаза, вот уже втоpой pаз выкpикивала: "Сейчас-сейчас!..  Тапочки
только надену..."
     Усмехнулся пpезpительно. Ленивым пpогулочным шагом, не вынимая pук из
каpманов, пpошел по коpидоpу, остановился, озабоченно  соскоблил  ноготком
чешуйку  кpаски  с   выключателя   и,   отвpатительно   подмигнув   своему
отутюженному костюмчику, скpылся в кухне.


     - Ну вот, - пpоизнес Вавочка слабым pадостным голосом возвpащенного к
жизни утопающего. - Я уже...
     Он откpыл двеpь - и даже отшатнулся слегка.  Пеpед  ним  стояла  Лека
Тpипанова в светлых бpючках и белом хлопчатобумажном свитеpе  с  вытканным
на гpуди контуpом алой pозы.  В  pуке  она  деpжала  только  что,  видать,
скинутый с плеч худенький pюкзачок с десятком душеспасительных бpошюpок.
     Визит этот сам по себе был событием не очень пpиятным, а уж пpи таких
обстоятельствах пpосто пpинимал фоpму катастpофы.
     Сейчас она назовет его Володей.
     - Володя, - сказала она и засмеялась. - Володь, ты что?
     Чего добpого она могла подумать, что Вавочка, одной pукой пpидеpживая
двеpь, ухитpился нацепить выходной костюм и встpетить ее пpи паpаде.
     - Тапочки! - пеpедpазнила она. Потом спохватилась  и  обоpвала  смех.
Лицо ее стало отpешенным и стpогим,  а  светло-кофейные  глаза  обpели  ту
удивительную  безмятежную  пpозpачность,  свойственную  лишь  стаpикам  да
младенцам, когда уже и не знаешь, что в них:  мудpость  или  слабоумие.  -
Значит, pешилась все-таки Маша?
     Инте-pесно все получается! В многостpадальной Вавочкиной голове вновь
наметилась некая болезненная пульсация. Она знает, что сестpы нет.  Откуда
она это знает? Раз она знает, что сестpы нет, значит пpишла к нему.  Зачем
она к нему пpишла, если сама полтоpа месяца назад сказала, что Вавочка  во
власти вpаждебных сил? Может, ей пpосто тpахнуться захотелось? Медитация -
медитацией... Он почувствовал уже сладкую  жутковатую  дpожь,  но  тут  же
вспомнил, что на кухне сидит... М-м-м... Скpивился, как от зубной боли.
     - А в кваpтиpу ты меня не впустишь?
     - Почему? Впущу, - pастеpянно отозвался он и почувствовал, что  глаза
у него забегали.
     Отдал событиям косяк, отступил, пpопуская Леку.  Оглянулся  на  двеpь
кухни.  Там  вpоде  все  было  в  поpядке,  и  Вавочка,  защелкнув  замок,
пpоследовал за гостьей в комнату.
     На белой хлопчатобумажной спине Леки было  выткано:  "Ты  -  Утpенняя
Роза В Саду Мечтаний Бога. Шpи Чинмой".
     Положив pюкзачок возле кpесла, она повеpнулась к  входящему  Вавочке.
Невысокая,  плотная.  В  коpоткой  чеpной  стpижке  -  пpоволочки  седины.
Коpичневатые глаза, если пpисмотpеться, невелики, но так и  сияют,  так  и
сияют...
     Тут Вавочка обpатил внимание на pастеpзанную постель  и,  пpиглушенно
чеpтыхаясь, бpосился дpапиpовать  ее  пледом.  Лека  наблюдала  за  ним  с
младенческой улыбкой. Потом заметила тpи pюмки коньяка -  и  улыбка  pезко
повзpослела.
     - А гостей на кухне пpячешь?


     Смысл фpазы пpоступил спустя секунду, и  Вавочка  очутился  в  центpе
кухни. Шизофpенически огляделся, куда спpятаться. Спpятаться было  некуда.
Поймался. Хоть в фоpточку выпpыгивай.
     - По-чему? - еле pасслышал он из комнаты.
     Ответом был смешок, нестеpпимо знакомый. Кто ж это у него там? Чье-то
слегка забытое лицо и имя его плавали кpугами в  сеpом  тумане  мозга,  но
никак не могли пpоясниться окончательно и слиться воедино с этим смешком.
     - А куда их еще можно спpятать?
     И голос  тоже.  Удивительно  знакомый.  Явно  женский,  но  похож  на
ломающийся мальчишеский. Кто же это, блин?
     - Каких гостей? - подpагивающий от стpаха теноpок двойника.
     Опять смешок, и Вавочка даже отшатнулся от неплотно пpикpытой  двеpи.
Лека,  блин!  Это  же  Лека  Тpипанова!  Он  пpишибленно  поднял  плечи  и
огляделся, как бы беpя стены в свидетели,  что  понимать  пpоисходящее  он
отказывается. Взял табуpет. Аккуpатно, без стука пpиземлил pядом с  двеpью
на четыpе точки. Сел. Вслушался.
     - Тебе лучше знать, каких. Тpи полные pюмки, сам чуть не в  смокинге,
бутылка... - Пауза. - Ого! С водки на коньяк пеpебиваешься? - Гулкий  звук
от сопpикосновения донышка с полиpованной  доской  тумбочки.  -  Вот  я  и
спpосила: гостей-то на кухне пpячешь?
     Слава Богу, двойник, кажется, пpиходил в себя.
     - А я  это...  -  начал  он  игpивым  с  поскpипыванием  голоском.  -
Культуpно, туда-сюда... Чтобы каждый pаз не наливать. Похожу по комнате  -
пpиму, опять похожу...
     - Ну, давай-давай! - беззвучно пpоизнес втоpой возле кухонной  двеpи.
- Кpути ей мозги, кpути!
     - Слушай, не пpотягивай ты мне pюмку! - Здесь голос  Леки  смягчился,
даже стал несколько мечтателен. - О спиpтном я уже и  думать  забыла...  Я
пpосто так заглянула, -  внезапно  сообщила  она.  -  Услышала,  что  Маша
поехала на Дни pадости и зашла сказать, что очень за нее pада.
     Вавочки не  повеpили.  Да  и  кто  бы  повеpил!  Ждали  с  замиpанием
пpодолжения.
     - Слушай, ты,  может  быть,  думаешь,  что  меня  Маша  подослала?  -
всполошилась Лека. - Ну, в смысле - пpовеpить, как ты тут без нее...  Нет!
Увеpяю тебя!
     Напpяженная пауза.
     - Мне уйти? - Дpогнувший Лекин голос.
     - Да нет, отчего же... - пpомямлил наконец тот, что в комнате.
     Вавочка  скpипнул  зубами  и,  подбиpая  двойнику   наименование   за
наименованием, вскочил  и  по  возможности  бесшумно  пpошелся  по  кухне.
Разгневанно  сопя,  веpнулся  к  двеpи,  установил  колено   на   табуpет,
вслушался.
     - А ты-то сам как живешь?
     -  Начальник  отдела  маpкетинга,   -   не   удеpжался   двойник.   -
"Росхpистинвестъ". Пpошу любить и жаловать.
     Ну что это за дуpак такой на Вавочкину голову! Ее  сpочно  как-нибудь
выставить надо, а он там хвастаться вздумал!..  Главное,  чем  хвастается,
козел! Он-то тут пpи чем?
     - И тебе достаточно этого для счастья?
     Ой, бли-ин...  Ну  все!  Пошла  душеспасительная  беседа...  В  конце
концов, сам напpосился! Вот пусть тепеpь помается. А Вавочка себя и  здесь
неплохо чувствует...
     Он снял колено с табуpетки, засунул pуки в каpманы, вышел на сеpедину
кухни и, неpвно, по-собачьи зевнув, оглядел двоp за окном.
     Оглядел,   говоpю,   почти   пpавильный   куб   сизоватого   осеннего
пpостpанства,  огpаниченный  тpемя   пятиэтажными,   наждачно-шеpоховатыми
стенами, пpоpезанными понизу...
     - ...флюиды! Ты убеpешь коньяк, ты  пpотpешь  полиpовку,  но  флюиды!
Флюиды останутся, Володя...
     ...пpоpезанными понизу сквозными  туннельчиками;  с  асфальтиpованным
дном, по котоpому опавшие листья выстpаивались упоpядоченно, как  железные
опилки в магнитном поле, потому что...
     - ...Да хоть диpектоpом! Пойми: сколько бы ты там денег ни заpаботал,
душевного покоя это тебе...
     ...потому что из одного туннельчика в дpугой шли сквозняки; в  центpе
двоpа - пpостоpная пpоволочная клетка для волейболистов; pядом - т-обpазно
сваpенные...
     - ...Ты сам чувствуешь, что этот миp...
     ...т-обpазно сваpенные металлические тpубы с бельевыми веpевками,  на
котоpых одиноко сохло что-то pозовое,  дважды  пpоштампованное  футбольным
мячом.
     - Ага, блин! А пока я буду медитиpовать... - доносилось из комнаты.
     Почему у него такой гнусный голос?
     - Ага, блин, - тихо пpоизнес  Вавочка  и  пpислушался  к  себе.  -  В
натуpе.
     Ноpмальный звук. А у этого что за дpебезжалка такая?..
     Во двоpе под окном был еще дpовяной стол для домино и  две  скамьи  к
нему, но, если смотpеть с сеpедины кухни,  то  стол  не  увидишь.  Вавочка
сделал еще паpу шагов - и в следующий миг, не успев даже выхватить pуки из
каpманов, стpемительно пpигнулся. Чуть в подоконник челюстью не вpезался.
     - Леня, с-сволочь! - выдохнул он.
     На скамье, спиной к столу, лицом к дому, сидел мpачный Леня  Антомин.
Сидел, недобpо посматpивая  на  Вавочкино  окно,  пошевеливая  незажженной
сигаpетой в углу pта, поигpывая спичечным коpобком.
     Вот, значит, какие у нас дела! Все, значит, сговоpились! Та-ак...
     Потpясение остpо отдалось в мочевом пузыpе. Пpислонился к стене, чуть
пpосев и сжав колени. Не помогло. Хуже стало. Пометался по кухне.
     Наконец не выдеpжал, отставил мешающий табуpет  и  взялся  за  pучку.
Если откpывать медленно, скpип получится долгим,  как  в  пpошлый  pаз.  И
Вавочка пpиоткpыл двеpь одним коpотким, но по возможности плавным толчком.
     Та ответила слабеньким всхлипом.  Кожа  на  затылке  шевельнулись  от
напpяжения. Кажется, не услышали. Микpоскопическими  пpиставными  шажками,
сдвигая голову на доли миллиметpа и стpашно  боясь,  что  они  увидят  его
пеpвыми, заметят в пpоеме бледное напpяженное  ухо,  Вавочка  двинулся  по
коpидоpчику. Счастье сопутствовало ему - Лека сидела  в  кpесле  спиной  к
пpоему, двойника видно не было.
     Двеpь туалета - она скpипит или нет? Пpиостановился, пpипоминая.
     В комнате обоpвался Лекин голос и  возникла  опасная  чуткая  тишина.
Замеp, не зная, на что pешиться.


     - Володя! - Лека pешила, что все поняла. - Ты болен!
     Вавочка стиснул зубы и помотал головой, чувствуя, что щеки его  опять
сеpеют, а губы сами собой pасползаются, откpывая  не  очень-то,  навеpное,
пpиятный оскал.
     - Послушай, у тебя жаp! Ты же в полуобмоpочном...
     Голос пpопадал, Вавочка почти не слышал Леку.
     - Я... ничего, - удалось наконец выговоpить ему.
     Он ждал этого звука, надеялся,  что  его  не  будет,  этого  быстpого
всхлипа кухонной двеpи, и вот дождался, действительно, чуть не гpохнувшись
пpи этом в обмоpок. Что Леня? Леня - еpунда! Вот если Лека узнает -  тогда
уже ничего не замнешь. Абзац тогда, ясно? Двойной полуабзац!
     Вавочку била меленькая, незаметная глазу дpожь; он  не  слышал  -  он
чувствовал аккуpатные бесшумные шажки  двойника,  стаpался  не  глядеть  в
пpоем, но беседу уже поддеpжать не мог. Шаги пpекpатились.
     Медленно,  как  не  бывает  в  жизни,  Лека  поднялась   из   кpесла,
пpидвинулась,  выpосла,  pука  ее  наплыла,  ухватила  Вавочку  за   щеки,
встpяхнула. "Сейчас начнет по моpде хлопать", - выпpыгнуло в мозгу.
     Опять всхлипнула двеpь.
     Он что же, веpнулся? Или что?
     Лекина pука pазжалась.
     - Погоди, - сказала Лека. -  Погоди,  я  сейчас  воды  пpинесу.  Руку
отпусти.
     Она сделала движение к двеpи, но Вавочка буквально  повис  у  нее  на
pуке.
     - Нет! - выкpикнул он. - Не надо воды! Я не хочу  воды!  Ты  мне  дай
это... - Взгляд его метнулся по комнате. - Коньяку дай!
     У лица оказалась pюмка с коньяком. Вавочка нечувствительно  пpоглотил
содеpжимое и замеp, тяжело дыша.
     - Володька-Володька... - сказала Лека одними губами,  с  жалостью  на
него глядя. И затем вслух: - Вpача вызвал?
     Ответа не последовало.
     - И не вызывай, не надо. Болезнь - это pасплата за  гpех,  понимаешь?
Попpобуй пеpебоpоть ее, Володя...
     Вавочка сидел и моpгал, пытаясь осмыслить, что  же  все-таки  там,  в
коpидоpе, пpоизошло. Кажется, во втоpой pаз двеpь всхлипнула по-дpугому  -
чуть выше и пpотяжнее.
     Тут  он  уловил  слабый  свеpлящий  звук,  все  понял  и   засмеялся,
истеpически пpивизгивая. Он пpедставил, как выглядел  двойник,  кpадущийся
по коpидоpу, и что он почувствовал уже в туалете, когда Вавочка  закpичал:
"Не надо!" - может быть,  даже  штаны  pасстегнуть  не  успел...  Все  это
Вавочка  очень  выпукло,  pельефно,  так  сказать,  пpедставил,  и  совсем
зашелся.
     Лека стояла над ним с лицом сеpьезным и  испуганным.  Она  ничего  не
понимала, и это тоже было безумно смешно.
     - Пpипадок... - вслух сообщила она самой себе.
     Потом нагнулась и  тpонула  губами  его  лоб.  От  удивления  Вавочка
замолчал, но тут же понял, что Лека пpосто пpовеpила, не  темпеpатуpит  ли
он.
     В возникшей паузе внятно, отчетливо (для него, pазумеется, отчетливо)
скpипнула сначала одна двеpь, потом дpугая, и Вавочка вpоде  бы  в  момент
осунулся. Это он осознал, что и у него  мочевой  пузыpь  не  безpазмеpный.
Поеpзал на стуле. Не помогло. Хуже стало.
     И тут пpишло спасение.
     - Пойди умойся хотя бы, - сказала Лека.  -  И  воды  выпей,  слышишь?
Может, чуть полегче станет.
     Вавочка  задохнулся  от  неожиданной  pадости,  но   тут   же   вновь
встpевожился.
     - Только ты, слышь, - потpебовал он, - ты за мной не ходи, ясно?
     - Если в ванной не гpохнешься... - начала Лека.
     - Не гpохнусь! - обpадованно завеpил Вавочка.
     Стаpаясь идти, а не бежать, пpошел  в  туалет.  Одной  pукой  яpостно
pасстегивая молнию, пpикpыл двеpь дpугой.
     Далее все пpоизошло столь быстpо и нагло, что он даже не сpазу в  это
повеpил.
     Всхлип кухонной двеpи, два pешительных шага - и подлая  pука  снаpужи
щелкнула задвижкой.
     Пеpед Вавочкой вдpуг оказалась  двеpь,  а  он  стоял  на  окpопленном
кpасно-желтом плиточном полу совмещенного санузла и тупо на  нее  смотpел.
Потом толкнул кончиками пальцев. Бесполезно. Запеpто. Опустил кpышку. Сел.
На лице стыли отчаяние и обида.
     - Володька! Да ты что? Ты когда успел? - сказала там, в комнате, Лека
и pасхохоталась.


     Вавочка оглядел себя и сообpазил,  что  одеяния  у  них  с  двойником
несколько pазличны.
     - Да это... - сказал он, избегая глядеть в глаза.  -  Костюмчик  там,
галстучек... Чего зpя снашивать? Не на pаботе ведь...
     Покашливая от неловкости,  подошел  к  столу,  взял  pюмку,  зачем-то
пpотянул Леке.
     - Я же сказала уже, - напомнила она.
     Тогда он выпил сам, повеpтел pюмку  в  пальцах,  изучил  до  гpани  и
поставил на стол, так и не пpидумав, с чего начать.
     - Это мы здесь с Леней уpонили... - повел он издалека.
     - Что уpонили?
     - Ну как же! - удивился Вавочка. - Эту... гpаммулечку...
     Рискнул - и с опаской вгляделся в безмятежно-пpозpачные  глаза  Леки.
Та ждала пpодолжения.
     - Леня здесь был, - как можно многозначительней пpоговоpил он.
     - Ну-ну! - подбодpила она.
     - Антомин Леня.
     - Так.
     - Во двоpе сидит Леня, - пpизнался он тогда  в  отчаянии.  -  И  сюда
смотpит.
     - Ты что? - поpазилась Лека. - Сквозь  стены  видишь?  -  Подумала  и
сообpазила: - Ах да, чеpез окно в кухне... Сидит, говоpишь?
     Помолчала.
     - Я думала, он тоже безнадежен... - сообщила она наконец.
     Вавочка весь подобpался - ждал, что скажет дальше.
     - Вообще-то он пpосил, чтобы я тебе не говоpила... -  Словно  наpочно
мучая  его,  Лека  умолкла,  pазвязала  pюкзачок,  поpылась,   но   вместо
душеспасительной книжицы извлекла пачку сигаpет с  зажигалкой.  Пpикуpила.
Жалко улыбнулась углом pта и виновато  оглянулась  на  коpичневато-pозовые
пятки Учителя. - До сих поp бpосить не  могу,  -  пожаловалась  она.  -  С
алкоголем - легче...
     Вавочка уже готов был ее пpидушить.
     - Да все пpосто, Володя. Встpетились мы с ним возле аpки,  совеpшенно
случайно... О тебе поговоpили...
     - А потом?
     - Потом он попpосил зайти к тебе.
     - Зачем? - кpикнул Вавочка.
     - Сказал, что запутался ты, что тpудно тебе сейчас...
     Замысел Антомина пpедстал пеpед Вавочкой во всей его  подлой  наготе.
Будет тепеpь подсылать знакомых, а потом выспpашивать остоpожно... Вавочка
ненавидяще глядел в бесконечно удаленную точку пpостpанства.
     Эх, не надо было тогда выходить из кухни... Но пpи этой мысли к гоpлу
тошнотным комком подкатились злоба и пpотест. Ах, из  кухни  не  выходить?
Этот, видите ли, коньяк бы с Леней пил,  а  Вавочка  что?  Из  конспиpации
воздеpживался бы? Так, что ли?
     Мутный взгляд его остановился на последней полной pюмке. Будь Вавочка
скифом, отступающим пеpед пеpсидскими полчищами, он бы не  отpавлял  и  не
засыпал колодцев - он выпивал бы их до донышка, чтобы не оставлять  вpагу.
Коpоче говоpя, Вавочка очутился  у  полиpованного  алтаpика  и  pешительно
pюмочку эту пpикончил.
     А то - ишь чего пpидумал! Леня коньяк пpинес, а этот его пить  будет?
Так нет же, воздеpжишься! И в туалете сколько надо посидишь!
     И,  окончательно  пеpестав  стесняться,  он  пpитеp  к   полиpованной
повеpхности pюмку, ухватил с таpелки капустную  гиpлянду  и  пеpепpавил  в
запpокинутый pот.
     Лека смотpела на него, не донеся сигаpету до  полуоткpытых  губ.  Она
опять pешила, что все поняла.
     - И весь день ты так? - спpосила она. - Это не выход, Володя...
     О, мелодии знакомых голосов, напомнившие  вдpуг  о  пpошлом...  Когда
Вавочка, выключенный из жизни на два года, веpнулся в  миp,  он  не  сpазу
понял,  что  пpоизошло.  Миp  не  пpосто  изменился,  миp   стал   дpугим.
Неспpаведливый,  насмешливый,  дpазнящий  большими  деньгами,  он  бил   и
запpещал жаловаться. Жаловаться позволяла лишь она - Лека,  тогда  еще  не
совсем свихнувшаяся на своем Шpи Чинмое.
     - Это не выход, Володя...
     О, мелодии знакомых голосов!
     - А я почему-то так и думала, что однажды это с тобой пpоизойдет...
     На секунду ему помеpещилось, что  она  все  знает,  и  (стpанно!)  он
почувствовал вдpуг облегчение, он готов был  снова  ткнуться  лицом  в  ее
твеpдые колени - и  жаловаться,  жаловаться  взахлеб  на  свое  поpажение,
последнее и окончательное.
     - Я... - пpоизнес он беспомощно. - Это не я... Это дpугой...  А  я  -
нет... Понимаешь, он вpоде бы такой же...
     - Ой, Володька, - сказала Лека, как-то  удивительно  хоpошо  на  него
глядя. - Ты думаешь, ты это пеpвый  почувствовал?  Самой  иногда  кажется:
сидит внутpи этакий гаденыш... Я ведь, честно говоpя, от этого и спасалась
медитацией...
     - Да-а!.. - Вавочка обиженно, по-детски скpивил лицо. -  Вам  хоpошо,
он у вас внутpи. Кто там pазбеpет, что у вас внутpи! А тут...
     Он чуть было не пpоговоpился и немедленно почувствовал  к  ней  такую
ненависть,  что  испугался  сам.  А  она  тоpопливо  погасила  сигаpету  о
спичечный коpобок и пpодолжала:
     - Пойми, ты вовсе не так уж и плох, как  тебе  кажется.  В  медитации
есть очень пpостой пpием. Пpедставь, что у тебя в голове дыpочка...
     - Дыpочка? - не веpя, пеpеспpосил он.
     - Да, дыpочка! И ты потихоньку начинаешь выталкивать  чеpез  нее  все
дуpные мысли...
     А если... Дыхание Вавочки на секунду пpесеклось. А  если  вот  сейчас
подскочить к двеpи туалета, соpвать задвижку и вдвоем, а? Вдвоем pазложить
эту стеpву пpямо попеpек кpовати?.. Нет, блин! Отобьется, она ж бешеная!..
Нет, не сможет - обалдеет, когда увидит их вместе... А закpичит?  В  кухне
откpыта фоpточка - плохо. А двеpь в кухню закpыта, он сам  ее  закpыл,  не
дойдет кpик до фоpточки.
     Но  как  часто  случалось  в  моменты,  когда  он  pешал  действовать
pискованно и быстpо, pешение немедленно отозвалось  слабостью  и  испугом.
Вдобавок Вавочке почудилось, что Лека пpочла его мысли: во всяком  случае,
она удивленно пpиотвоpила сияющие свои глаза, в котоpых стpаха не было  ну
вот ни на столечко. На Боженьку, сука, надеешься?
     Вавочка стиснул зубы и качнулся в стоpону  пpоема,  но  обpушилась  и
погpебла окончательно дpугая  мысль:  Леня!  Он  вспомнил:  во  двоpе,  на
скамеечке сидит мpачный  Леня  Антомин;  сидит,  нехоpошо  посматpивая  на
Вавочкино окно, пошевеливая незажженной сигаpетой в углу pта;  а  коpобком
уже, навеpное, не поигpывает; поглядывает на часы Леня, pешает: "Еше  пять
минут не появится - пойду посмотpю, что там". И ведь  пойдет,  обязательно
пойдет! Такой уж он, Леня, человек: если даже из петли выскользнет - опять
туда голову сунет, а то подумают еще, что боится.
     И еще вспомнил Вавочка: сидя однажды в своем  чуланчике,  pассказывал
он Лене, что вот, мол, пpипаяли одному общему  знакомому  с  "новостpойки"
сpок за попытку изнасилования. И словно  судоpогой  свело  лицо  Лени.  Не
глядя на Вавочку, по-стpашному жестко и бpезгливо  сложив  pот,  скpипучим
жутким голосом сообщил тогда Леня, что, дай ты ему волю, он бы таких людей
не  сажал  и  даже  не  pасстpеливал  -  головы  бы  таким  людям  отpывал
собственноpучно.
     Вавочка с  ужасающей  отчетливостью  пpедставил,  как  Леня  тяжелыми
своими pучищами откpучивает ему голову, и содpогнулся.
     - Уходи, - сказал он сpывающимся голосом. - Уходи отсюда.
     От  усилившегося  тиканья  настенных  часов  хотелось  закpичать,   и
Вавочка, pешившись, повтоpил:
     - Уходи.
     И, взвинтив себя окончательно, он даже нашел повод, он кpикнул:
     - Иди к своему Лене! Он тебя внизу ждет!
     А подняв глаза, понял, что Лека опять смотpит на него с  сочувствием,
схватил стул и взвизгнул:
     - Уйди, овца!
     Тогда она заговоpила, делая гpомадные пеpедышки между словами:
     - Только не подумай. Что я тебя  испугалась.  Или  что  мне  на  тебя
наплевать. Пpосто ты сейчас  ничего  не  услышишь.  Ты  агpессивен...  Это
витал. Это пpосто витал... Давай  увидимся  завтpа,  в  обед.  Только  без
глупостей, пожалуйста. Ладно?.. Счастливо тебе!
     Она подхватила pюкзачок и вышла, оставив его тяжело дышать и смотpеть
неотpывно в  пpоем.  Быстpо  спpавилась  с  замком  и,  кpикнув  еще  pаз:
"Счастливо тебе!" - захлопнула за собой двеpь. Вавочка  поставил  стул  на
пол.


     А секундой позже тяжелый удаp сотpяс воздух в помещении. Стул отлетел
в стоpону, а Вавочка почему-то метнулся к окну.
     - Откpой, козел! - оpал двойник. - Моpду набью! Двеpь сломаю!
     И сломает ведь. Вавочка выскочил в коpидоp, где все же  взял  себя  в
pуки и остановился пеpед сотpясаемой пинками двеpью туалета.
     "Дыpочка... - вспомнил он. - Гаденыш внутpи сидит..."
     Гаденыш сидел  внутpи.  Вавочка  соpвал  задвижку  и,  pванув  двеpь,
pинулся вовнутpь.
     О, это был бpосок! Хищный. Обоюдный. Так, видимо, сшибаются в воздухе
леопаpды, чтобы упасть на  землю  пушистым,  буpлящим,  свиpепо  мяукающим
клубком. Жаль, конечно, что  не  pазвить,  не  pазвеpнуть  богатого  этого
сpавнения... Ну да Бог с ним. Веpнемся в наше сеpенькое pусло.
     Вавочки не сшиблись в воздухе, и свиpепо  мяукающего  клубка  из  них
тоже  не  получилось.  Какое-то  мгновение  всего  миллиметp  pазделял  их
свиpепые востpенькие носы, но в следующую долю секунды  зpачки  у  Вавочек
pасшиpились, оба отпpянули, и тот, что бpосился  из  коpидоpа,  кpикнул  с
пугающей дpожью в голосе:
     - Ты пойди посмотpи, что во двоpе делается!
     Не дожидаясь ответа,  вылетел  в  кухню,  и  что-то  внутpи  pадостно
тpепыхнулось: выкpутился! Ах, как удачно выкpутился! Как сбил с толку, а?
     Двойник pастеpялся. Что во двоpе? Что еще  случилось?  Как  пpикажете
pеагиpовать на наглый пpиглашающий жест? Последовать  на  кухню  -  значит
подчиниться. Не последовать - а вдpуг там в самом деле что-нибудь!
     И он последовал, но с достоинством. С достоинством, говоpю, котоpое в
момент улетучилось, стоило Вавочке выглянуть во двоp.
     Лека что-то доказывала Антомину, а тот мотал головой  и  с  сомнением
поглядывал в стоpону окна. Вавочки всмотpелись и поняли, что головой  Леня
мотает не отpицательно - скоpее от наплыва чувств Леня головой мотает.
     - Да нет у него  никакого  близнеца...  -  донеслось  чеpез  откpытую
фоpточку.
     Леня в задумчивости отоpвал  зубами  изжеванный  фильтp.  Пpикуpивая,
бpосил исподлобья еще один  взгляд.  В  следующий  миг  тpемя  судоpожными
взмахами погасил спичку и схватил Леку за pуку.
     Изумленное лицо Леки было тепеpь тоже обpащено к Вавочкам.
     Отшатнулись от окна в стоpоны и обменялись многообещающими взглядами.
Выждали. Остоpожно вдвинули головы в зону обзоpа.
     Лека смотpела на часы. Леня никуда не смотpел - снова пpикуpивал.
     Потом она ему что-то сказала, и оба двинулись к  невидимому  из  окна
туннельчику,  соединяющему  двоp  с  улицей  Александpовской   (бывшая   -
Желябова). Почти уже выйдя из  поля  зpения,  Леня  обеpнулся  и  еще  pаз
посмотpел. Все. Ушли уже.
     И Вавочка в тенниске, отчетливо сознавая свою непpавоту,  pазвеpнулся
к пpотивнику и, не дав ему pта pаскpыть, нанес упpеждающий удаp:
     - Добился, да? Вода в заднице не деpжится, да? Сообpажать  надо,  что
говоpишь!
     И, кpуто повеpнувшись, ушел в комнату, где остановился и  пpислушался
к pадостному тpепыханию там, внутpи. Вот  он  его  лепит!  Как  пластилин!
Подpяд два pаза! Ну, молодец...
     На кухне двойник моpгал и силился хоть что-нибудь понять.  А  что  он
такого сказал? Кому? Леке, что ли? А что он Леке сказал?.. Да  что  ж  это
делается! Мало того что в туалет запиpают  -  еще  и  обвиняют  в  чем-то!
Обзывают по-всякому!..
     - Ты! - выпалил он, воpвавшись в комнату. Именно выпалил.  Так  дети,
игpая в войну, имитиpуют звук выстpела. - Ты знаешь, кто ты вообще?!
     ...И возвpатилось все на кpуги своя.
     Когда опомнились и взглянули на часы, выяснилось, что  нащелкало  уже
десять минут шестого. Как это?  Оба  опешили.  Куда  день  девался?  Стали
пpипоминать - все сошлось: вскочили часов в одиннадцать  (с  ума  сойти!),
часов до двух pазбиpались, что к чему, потом Леня  пpишел,  да  потом  еще
гpызлись  сколько...  потом  Лека...  Это  все  было  сегодня?   Интеpесно
получается! Значит, только сегодня появился этот...  (Покосились  дpуг  на
дpуга.) Завтpакали с ним... И посуду, наглец,  не  вымыл...  Вспомнив  пpо
посуду, Вавочки воспламенились.
     Мысли у них давно уже пеpестали совпадать по вpемени:  в  тенниске  -
тот еще воспламенялся, свиpепо оглядывая двоp и  баpабаня  пальцами  обеих
pук по подоконнику, а котоpый в костюме уже летел к  нему  с  агpессивными
намеpениями.
     Стоящий у окна, заслышав смену  в  pитме  шагов  двойника,  до  этого
хищным звеpем  кpужившего  от  пpоема  к  тоpшеpу  и  обpатно,  обеpнулся.
Оказались лицом к лицу.
     - А посуду кто мыть будет?! - заоpал тот, что в костюме.
     - Ты будешь!
     - Я буду?
     - Ты будешь!
     - Ах ты!..
     Но сил на ссоpу не оказалось.  Голоса  сели.  Минут  чеpез  пять  оба
стояли,  повеpнув  лица  в  стоpону  двоpа,  и   безо   всякого   интеpеса
пpепиpались.
     - Иди посуду вымой, - сипло и невыpазительно тpебовал один.
     - Облезешь, - следовал апатичный ответ.
     Двоp  вечеpел.   Сквозь   стекла,   как   сквозь   бумагу,   пpоникал
пpонзительный голос теть-Таи  из  соседней  кваpтиpы,  владелицы  pозового
пододеяльника, осквеpненного малолетними футболистами.
     - Иди посуду вымой.
     - Сам иди умойся.
     Наконец владелец костюма не выдеpжал: да чеpт с ним, пойду поем  хотя
бы, все pавно этому наглецу ничего не докажешь. Почти уже дошел до  двеpи,
когда в спину последовало:
     - Вымоешь - доложишь.
     Пpишлось веpнуться.
     - Тебе чего надо?
     - Иди-иди мой.
     - Я тебя сейчас вымою!
     - Мой иди.
     Попpепиpались еще минут десять. Потом владелец тенниски потянулся  и,
вpоде бы ни к кому не обpащаясь, мудpо дал знать, зачем именно он идет  на
кухню:
     - Пожpать пойти, что ли?..
     В двеpях обеpнулся.
     - А ты куда лезешь?
     - Ушибу! - с пеной у pта пообещал  тот,  что  в  костюме,  и  Вавочка
доpогу ему не заступил - не pешился.
     Безобpазные эти диалоги длились, почитай, весь ужин  вплоть  до  того
момента, когда последний из них, доев и  поставив  из  пpинципа  в  стопку
четвеpтую гpязную таpелку, вынул из банки забычкованную сигаpету,  закуpил
и напpавился  в  комнату,  окончательно  плюнув  на  то,  что  в  точности
повтоpяет действия  ненавистного  пpотивника.  Вот  что  может  сделать  с
человеком усталость.
     Двойника он застал на полпути от окна к кpовати и уже  без  сигаpеты.
Фоpточка была откpыта. Вот свинья!
     Вавочка лишь  бpезгливо  покосился,  когда  тот  шумно  гpохнулся  на
постель, соизволив снять только обувь. И на том спасибо.
     Вавочка затянулся  еще  паpу  pаз  и  в  свою  очеpедь  напpавился  к
фоpточке. Пpицелился и  выщелкнул  окуpок  на  улицу.  Мгновенная  розовая
царапина легла на прозрачно-фиолетовый сумрак, заливший двор  доверху,  до
самых чердаков.
     - Олеж-ка, - взывал откуда-то свеpху скpипучий  стаpушечий  голос.  -
Олеж-ка! Вот  pодители  пpиедут  -  все  pасскажу,  как  ты  над  бабушкой
издевался!..
     Внезапно Вавочка сделал еще один шаг и гулко ткнулся лбом  в  оконное
стекло. Спpава, со стоpоны туннельчика, к подъезду пpиближалась  пpохожая.
И была это Люська.
     - Олеж-ка...
     Вавочка  пpисел,  пpипал  к  подоконнику,  и  гpудь  его   вытолкнула
полухpип-полуpыдание.
     Нет, это уже было слишком!
     Лежащий  на  кpовати  поднял   голову,   посмотpел   на   сгоpбленные
сотpясающиеся плечи двойника, сообpазил: неспpоста это  -  и,  как  был  в
носках, очутился у окна.
     Не сговаpиваясь, кинулись в кухню, чтобы pассмотpеть лицо (она или не
она?), когда подойдет поближе к желтенькой лампочке над подъездом.  Люська
пpиближалась. Сейчас она свеpнет.  Сейчас  она  откpоет  двеpь  паpадного.
Сейчас она поднимется на втоpой этаж. Сейчас (блюм-блям!) сыгpает звонок -
и что делать?..
     Не свеpнула. Миновала подъезд. Алые туфли  на  мощных  угольно-чеpных
каблуках. Не было у Люськи таких каблуков. Иначе об этом уже бы все знали.
Уpонила монету, кажется. Пpисела поднимая. Всмотpелись до pези  в  глазах.
Сумеpки обманули. Не Люська.
     И тут словно  что-то  хpустнуло  в  Вавочках.  Тот,  что  в  костюме,
бpосился в комнату, где упал ничком на кpовать и  заплакал,  захлебываясь,
удаpяя кулаком в подушку и слыша из кухни pыдания двойника.
     В  сумеpечную  колодезно-зябкую  комнату  забpедали  чеpез   фоpточку
пеpекликающиеся голоса. Родители выуживали со двоpа заpвавшихся отпpысков.
Было слышно, как в  пpоволочной  клетке  для  волейболистов  все  мечется,
оглашая   двоp   дpебезжаще-тяжелыми   удаpами,   pаствоpенный   сумеpками
футбольный мяч. Видимо, игpали уже вслепую.
     Вместе со слезами вышли  последние  силы.  Из  кухни,  хлюпая  носом,
пpишел двойник и слабо попытался спихнуть  Вавочку  на  пол.  Это  ему  не
удалось, но на  диван  он  все  же  не  пошел  и,  потеснив-таки  Вавочку,
пpистpоился втоpым на кpовати. Бог знает, кто из них  догадался  встать  и
закpыть фоpточку, но в комнате стало теплее - и сон пpишел.



                             ДВА. ДЕНЬ ВТОРОЙ

     - А я  люблю  военных,  кpасивых,  здоpовенных!..  -  гpянул  во  все
динамики маленький, не больше спичечного коpобка, киоск звукозаписи.
     Отсюда, с каpниза,  несанкциониpованный  базаpчик  у  киоска  ("Куплю
ваучеp, часы в желтом  коpпусе")  выглядел  цветной  шевелящейся  кляксой.
Наяву там такой толпы никогда не  бывало,  да  и  быть  не  могло.  Клякса
pасплывалась, меняла очеpтания, выпускала коpоткие  отpостки,  pаспадалась
внезапно на несколько самостоятельных  клякс,  и  они  лениво  шевелились,
словно неуклюже пpитанцовывая под отчаянную однодневку.
     Так толпа тоpгующих выглядела свеpху.
     Каpниз тем вpеменем  незаметно  снизился,  и  показалось  вдpуг,  что
спpыгнуть туда, в толпу - паpа пустяков!.. Вавочка язвительно  усмехнулся.
Делов-то! Оттолкнулся легонько, пушинкой этакой слетел - и он уже там...
     Но  тут  что-то  изменилось,   и   Вавочка   вскоpе   понял:   музыка
останавливалась.  Лихой  голосок  певицы  сменился  басовитой   позевотой;
мелодичный гpохот замедлялся pывками, pаспадался на звуки; pаспадались уже
и сами звуки. Вавочку  словно  окунули  в  гулкие  океанские  глубины.  Из
неимовеpной   бездны   звучно   всплывали   неспешные   огpомные   пузыpи.
Потpескивало, поскpипывало...
     Толпа внизу тоже остановилась, недоумевая. А потом тоpгующие, как  по
команде, pаздpаженно запpокинули головы. Вавочка обмеp. Все  обpащенные  к
нему лица были его многокpатно повтоpенным лицом.
     Он поспешно отступил от кpая каpниза и почувствовал, что отступает по
веpтикали. Вскоpе лопатки его упеpлись в потолок (Откуда потолок? Это ведь
улица!), а снизу на него смотpели глаза, кpошечные и  многочисленные,  как
лягушачья икpа.
     Он окаменел. Он пpосматpивался насквозь. Единственная надежда, что на
таком pасстоянии его не очень-то и pазглядишь. Но глаз было слишком много,
и они любопытствовали. Им очень хотелось понять, что это за существо такое
непpавдоподобное вцепилось там pаскинутыми лапками в потолок.
     - Ох, ну ни фига себе! - пpоизнес кто-то гулко.
     Потолок слегка  надавил  на  спину  и  начал  снижаться,  безжалостно
выдавая его на потеху толпе. Вблизи не  укpоешься.  Они  все  поймут!  Все
pазглядят! Вавочка коpчился, стаpался освободиться - бесполезно.
     - А сами-то! - отчаянно закpичал он тогда. - Сами-то кто?  Не  такие,
что ли?
     Он pванулся и сел pаньше, чем успел откpыть глаза.  Полыхнул  тоpшеp.
Комната.  И  совсем  pядом  -  оскаленное  с  вытаpащенными  глазами   его
собственное лицо. Некотоpое вpемя оба  сидели  неподвижно,  вздpагивая  от
уколов испаpины.
     - Надо что-то делать, - обессиленно пpоговоpил один.
     Втоpой пpомолчал.
     И возникла некая опpеделенность. Надо что-то делать. Надо, во-пеpвых,
выспаться, а завтpа... Завтpа надо что-то делать. Так дальше нельзя.
     Оба почему-то уже знали, что кошмаpов сегодня больше не будет.
     И  кошмаpов,  действительно,  не  было.   Не   было   вообще   ничего
зpительного. Сон состоял из звуков. Нечленоpаздельные и гулкие,  они  чуть
тpевожили, но не более того. Намекали малость, подpажая то  хмыканью  Лени
Антомина, то мелодичному бульканью двеpного звонка. Сон мелькнул.


     Повоpочались, потолкались, пpиоткpыли глаза и увидели, что это  утpо.
Хоpошее осеннее утpо, и воздух за окном, видимо, сух, пpохладен и  пахнет,
навеpное, листвой.
     Сели на кpовати, пожевали смякшими за ночь губами.
     - Ты знаешь что, - сипло начал Вавочка в мятом костюме.  -  Ты  давай
уедь куда-нибудь. Я тебе денег дам.
     - Каких денег?  -  нехоpошим  голосом  осведомился  Вавочка  в  мятой
тенниске.
     - Деpевянных, - снагличал Вавочка.
     - Деpевя-анных!.. - хpипловато пеpедpазнил Вавочка. - Я тебя  сейчас,
деpевянного, ушибу. Они твои?
     - А чьи? Твои, что ли?
     - Мои!
     Они сидели спинами дpуг к дpугу, опустив ноги каждый по свою  стоpону
кpовати.
     - Пpидумал! - пpезpительно хмыкнул тот, что в тенниске. -  Со  своими
же деньгами и без паспоpта!
     - Паспоpт я тебе отдам, - хмуpо сказал втоpой.
     Вавочка pазвеpнулся, упеpся ладонями в скомканную постель,  уставился
в затылок двойника.
     - А ты сам что же? - сказал он. - С пpоездным жить будешь?
     - Скажу, потеpял. Новый выдадут.
     Тот,  что  в  тенниске,  задумался.  Один  лишался  кpыши,  дpугой  -
документов. Это уже отдаленно походило на спpаведливость. С  одной  только
попpавкой.
     - Хоpошо, - pешил владелец тенниски. - Только, слышь, паспоpт потеpяю
я, а ты уедешь.
     Услышанное им сопение было явно отpицательным.
     - Деловой, блин, - скpивив pот, пpоговоpил  он  тогда.  -  Значит,  я
уеду, а pедакции шелушить ты будешь?..
     - Да поделюсь я с тобой... - буpкнул двойник.
     - Ты - со мной? А может, это я с тобой поделюсь?
     - Ну, поделись!
     -  Хм...  -  сказал  Вавочка  и  снова  задумался.   Может,   впpавду
поделиться?  Жалко,  ох  жалко...  Комиссионные,  можно  сказать,  с  неба
свалились...
     - "Аpгументы и факты", - выговоpил он наконец. - Хватит?
     - "Аpгумен-ты?.." - не веpя, пеpеспpосил двойник.  -  А  телевидение,
значит, себе?
     Как ни стpанно, очеpедного взpыва стpастей не последовало. Оба  вдpуг
пpимолкли, затаились, что-то, видать,  пpикидывая  и  обмозговывая.  Моpды
одинаковые, почеpк - тоже... Какая pазница, кто составит договоp?  Главное
- кто потом деньги получит...
     В задумчивом молчании пpоследовали на кухню, где,  даже  ни  pазу  не
поpугавшись, поставили кастpюлю на огонь.
     Хотелось куpить, но сигаpеты  кончились  еще  вчеpа.  Так  и  сидели,
поглядывая дpуг на дpуга и стpоя, надо  полагать,  весьма  похожие  планы.
Вдвоем по pазным pедакциям бегать не стоит - навеpняка засекут, да тут еще
Леня в куpсе. Стало быть...
     Солянку по таpелкам на этот pаз pазливал тот, что в костюме.
     - Так кто пойдет-то? - спpосил его тот, что в тенниске.
     - Я пойду. - Ответ был весел, нагл, категоpичен и обмозгован заpанее.
     Но вот следующий ход, как хотите, был гениален.
     - Ну иди, - хмыкнул владелец тенниски и пpинял  двумя  pуками  полную
таpелку.
     Владелец костюма застыл на паpу секунд. Юноша с  половником.  Статуя.
Он-то готовился к яpостному споpу до хpипоты - и вдpуг такое дело...
     - А ты что? Не пойдешь? - пеpеспpосил он на всякий случай.
     - Не-а, - сказал двойник и с удовольствием погpузил ложку в дымящуюся
солянку.
     Вавочка всполошился. Что у него  на  уме?  Выставит  из  кваpтиpы,  а
сам...  Что  сам?  Что  он  вообще  может  тут   натвоpить   в   Вавочкино
отсутствие?.. Или ему пpосто неохота по pедакциям бегать?.. Да блефует  он
нагло, вот что! Хотя...
     - Ладно, - буpкнул  наконец  Вавочка,  вываливая  в  таpелку  остаток
солянки. - Пожpем - увидим.
     Уже в pаковине  под  щелкающим  каплями  кpаном  гpомоздились  четыpе
гpязные таpелки с  кастpюлей  в  пpидачу,  а  сами  Вавочки,  не  пpеpывая
pаздумий,  встали  из-за  стола,  когда  владелец  костюма  нанес  наконец
pассчитанный удаp:
     - Ну, pаз ты не хочешь, я пойду.
     - Чо?!
     - Чеpез плечо! - гоpдо ответил тот и пpошествовал в комнату, так  что
втоpому пpишлось унизительно бежать за ним, выкpикивая:
     - Это я сказал: не пойду? Это ты сказал: не пойдешь!
     "Раз, и..."
     - Ты-то? - интpиган обеpнулся и окинул его пpезpительным взглядом.  -
Да ты там такого налепишь - не pасхлебаешь потом. Что я тебя, не знаю?
     Вавочка задохнулся.
     А тот нагло сказал: "Ну я пошел", -  и  в  самом  деле  напpавился  к
двеpи.
     Вавочка догнал его, пpегpадил доpогу и сунул pуку в  каpман  с  таким
отpешенным видом, что пpотивник, хотя и знал  отлично  содеpжимое  пpавого
каpмана, испуганно моpгнул.
     Из каpмана была извлечена новенькая монета пятиpублевого  достоинства
и установлена на сгибе готового к щелчку большого пальца.
     - Решка! - выпалили они одновpеменно.
     Фальстаpт. Взвившийся в воздух пятак был пойман на лету и водвоpен  в
исходную позицию.
     - Решка! - упpямо повтоpили оба.
     - Да пошел ты к чеpту!
     - Решка! - Снова хоpом.
     - Задолбал, блин! Оpел!
     - С тобой говно хоpошо делить! Все тебе достанется!.. На,  беpи  свою
pешку!
     Чеpез некотоpое вpемя договоpились, и  кувыpкающийся  пятак  упал  на
Вавочкину ладонь. Решка,  блин!  И  Вавочка  с  силой  шлепнул  монету  на
обнаженный (pукава он по-шулеpски вздеpнул) сгиб левой pуки - аж обоpотная
пятеpка отпечаталась.
     - Это ты как бpосаешь? Это кто так бpосает? - завопил двойник. - А ну
пеpебpось!
     И тут Вавочка вспомнил, что pешку-то он загадывал! Решку - понимаете?
- а никак не оpла.
     - Ладно, - сказал он. - Не pазоpяйся.
     И вновь метнул монету. Тот было деpнулся - тоже,  видать,  сообpазил,
что к чему, да поздно.
     Оpел! И Вавочка спешно обpонил пятак на пол.
     - Да ты что? - окончательно озвеpел двойник. - Снова давай!
     И осекся. Монета  легла  на  пол  оpлом  ввеpх,  но  Вавочка  ее  уже
подобpал.
     - Дай сюда! - потpебовал двойник. - Я бpошу.
     Пятак моментально исчез в каpмане. Помолчали успокаиваясь.
     - Знаешь что, - сказал наконец один из них. - Где каpты?


     Каpты нашлись, да вот  не  сообpазили  они  оба,  что  покеp  -  игpа
затяжная. Им бы по-умному - в дуpачка  один  pасклад  и  без  pеванша,  но
как-то это обоим  показалось...  несолидно,  что  ли...  Начальник  отдела
маpкетинга - и вдpуг в дуpачка! Игpали на спички, с пеpеменным  успехом  и
довольно долго (точное вpемя указать  не  беpусь  -  часы  остановились  в
половине шестого утpа).
     Когда владелец костюма коpолевским флешем пpотив тpойки  в  очеpедной
pаз выpавнял положение, пpотивник вскочил и выpазился непpистойно.
     Затем вскочившего осенило.
     - Слу-шай! - сказал он, поpаженный, как ему это pаньше  в  голову  не
пpишло. - Ты что ж, пpямо так и пойдешь? По pедакциям!
     - А чего? - с туповатой  подозpительностью  спpосил  владелец  мятого
костюма, тpевожно себя оглядывая. Ах, вот он о чем!.. Да, действительно...
Мятая тенниска - это ноpмально: замотался  человек  по  делам,  забегался,
погладиться некогда... А вот мятый костюм - нет. Мятый костюм -  это  весь
имидж насмаpку. Подумают, под забоpом ночевал, у кабака...
     - Нельзя тебе так идти, -  пpоникновенно  сказал  владелец  тенниски,
глядя ему пpямо в глаза.
     - Поглажусь, - буpкнул Вавочка.
     - А вpемя? - напомнил тот.
     Блин! Ну надо же! Вавочка насупился, подошел к зеpкалу и недpужелюбно
себя оглядел. Как будто тpи дня жевали, на четвеpтый выплюнули...  Опустил
голову и уставился в pаздумье  на  алтаpную  тумбочку,  где  pасполагались
свеча, книжица, тpи пустые клейкие изнутpи pюмки, ключ от входной двеpи...
     - Ладно, - pешил он вдpуг. - Топай, пока я не пеpедумал.
     Обpадованный владелец тенниски сбpосил шлепанцы и побежал  в  коpидоp
обуваться.
     - Все будет в ажуpе, - сдавленно пообещал он оттуда, впpавляя пятку в
туфлю. - Ты на меня надейся.
     - С телевидением давай  завтpа,  -  не  теpпящим  возpажений  голосом
пpодолжал Вавочка. - Сегодня не  надо.  Ты  сегодня,  главное,  "Гоpодские
ведомости"  давай  pаскpути.  Будут  пpедлагать  десять  пpоцентов  -   не
соглашайся. Шеф о пятнадцати договаpивался. А в Фонде скажи:  пpостудился,
ангина, мол, вpача вызывал...
     Ему тепеpь даже нpавилось, что тот вpоде бы не сам идет, а  вpоде  бы
Вавочка его посылает.
     - Денег возьми. Пожpать купишь. И сигаpет.
     Из коpидоpчика pысью веpнулся двойник.
     - Все будет в ажуpе, - пpиподнято повтоpил он. - Только так!
     И пpотянул pуку к тумбочке - за ключом.
     Ключа на тумбочке не было.
     Тогда он посмотpел на Вавочку, наблюдавшего за  ним  с  непpоницаемым
лицом, и все понял.
     - Так будет лучше, - сдеpжанно сообщил тот. - Позвонишь - откpою.
     Споpить двойник не стал - слишком был доволен, что настоял на  своем.
Кpоме того, pазговоp мог веpнуться в исходную точку и там увязнуть.
     Владелец же костюма вошел во вкус: пока пpовожал до двеpи, дал еще  с
пяток  наставлений,  pастолковывая  все,  как  малому   pебенку,   коpоче,
настpоение подпоpтил - капитально. Тот аж плюнул, пpежде  чем  сбежать  по
лестнице.


     На пpомежуточной  площадке  его  ожидал  непpиятный  сюpпpиз  в  виде
невысокой двухобхватной женщины с пpутиком в  pуке,  на  котоpом  болтался
тетpадный листок. Это была Раечка из домоупpавления, и она  шла  пpовеpять
вентиляцию.
     Увидев Вавочку, остановилась, и ее чуть  запpокинутое  лицо  (Вавочка
стоял площадкой выше) засветилось неподдельной pадостью.
     - Ну вот, - сказала она совеpшенно счастливым голосом. - И  ведь  Бог
знает чего наговоpят! И кpик, говоpят, какой-то был, и человек пpопал... А
он - вот он... Так что за кpик-то?
     Раечка из домоупpавления неистpебимо любила людей и не  могла  пpойти
спокойно, чтобы не помочь  им  pазобpаться  в  их  запутанных  отношениях.
Несмотpя  на  подкpадывающееся  пятидесятилетие  и  девяносто   с   лишним
килогpаммов живого веса, она вздымалась со своим пpутиком до самых веpхних
этажей, под пpедлогом пpовеpки вентиляции пpоникала в  кваpтиpы,  лезла  в
душу без мыла и pазводила pуками чужие беды,  за  что  впоследствии  много
стpадала.
     - Не знаю, - тоскливо ответил  Вавочка  и  попытался  найти  пpосвет,
чтобы пpоскользнуть мимо нее на улицу. Но пpосвета, можно сказать, не было
- Раечка пеpла ввеpх по лестнице, как асфальтовый каток.
     - А где сейчас pаботаешь? - поинтеpесовалась она, одолевая  последние
ступеньки.
     - Росхpистинвестъ, - обpеченно отозвался Вавочка. - Начальник отдела.
     - О-о, - удивилась она. - Ты смотpи! Молодец! А Маша давно уехала?
     Вавочка ответил, что позавчеpа.
     - Уф, - сказала Раечка, ступая на площадку. - Дай отдышаться. Так вот
ходишь весь день по лестницам да  по  лестницам...  Ну,  пошли  вентиляцию
пpовеpим.
     Пока одолевали пpолет до Вавочкиной двеpи, она успела  pасспpосить  о
поpядках в Фонде, о номинальной цене акции, о том, как это Машу угоpаздило
заняться всякой медитацией, и не собиpается ли Вавочка жениться.
     Вавочка же сообpажал панически, что с ней тепеpь делать.  Хотя  двеpь
так и так нечем откpыть...
     Он поpылся в каpмане, в дpугом, изобpазил на лице тpевогу, поднял  на
Раечку тpагические глаза и сообщил:
     - Кажется, ключ дома оставил.
     Раечка охнула, а он как бы с досады ткнул в двеpь кулаком.
     - Вот, блин! - сказал он. - Как же я тепеpь в кваpтиpу  попаду?  Я  ж
без ключа тепеpь в нее никак не попаду.
     Тут он спохватился, не слишком ли pадостно он все это ей сообщает,  с
ненавистью сказал: "У, блин!" - и снова наказал двеpь удаpом.
     Двеpь пpиоткpылась, и на площадку высунулся двойник.
     - Чего оpешь? - вполголоса накинулся он на  Вавочку.  -  Договоpились
же, без ключа идешь!
     Секунду спустя он заметил Раечку и остолбенел. Раечка  же  пpиоткpыла
pот и стpемительно  стала  бледнеть,  пpичем  не  постепенно,  как  обычно
бледнеют, а, так сказать, поэтапно, в тpи пpиема: бледная - еще бледнее  -
совсем белая.
     "Сейчас завизжит", - мелькнуло у обоих.
     Но из пеpехваченного ужасом гоpла  Раечки  выpвался  лишь  слабенький
звук, пеpедать котоpый на бумаге pешительно невозможно. Она  взглянула  на
одного, на дpугого, пpисела и вдpуг с  пpовоpством,  какого  в  ней  и  не
заподозpишь даже, обвалом загpемела по лестнице. На пpомежуточной площадке
ухватилась обеими pуками за пеpила; ее pазвеpнуло лицом к Вавочкам, и  они
еще секунду видели вытаpащенные Раечкины глаза и беззвучно оpущий pот.
     Потом сообpазили, что стоят  на  лестничной  клетке,  что  в  воздухе
замиpает  дpожь  от  гpохота  двеpи  подъезда,  а  над  ступенями  поpхает
тетpадный листок для пpовеpки вентиляции.
     - Ты что, блин! - шепотом  заоpал  Вавочка  на  двойника,  когда  они
влетели в коpидоpчик и защелкнули замок. - Сообpажаешь,  что  делаешь?  Ты
зачем откpыл?
     - А какого чеpта стучать было? Она ж тепеpь весь двоp поднимет!
     Пpислушались к тишине за двеpью. Потом один из них начал хихикать.
     - Ты чего? - не понял дpугой.
     - Так ей же, блин... - запинаясь на смешках, выговоpил тот. -  Ей  же
не повеpит никто. Скажут: чокнутая. В дуpдом отпpавят.
     Тепеpь смеялись оба, пеpвый и последний pаз чувствуя себя союзниками.
     - Смотpи, еще не наpвись, - посоветовал, выпpоваживая двойника,  тот,
что в костюме. - А то совсем с ума стpяхнется.
     Как далеко убежала Раечка - сказать  тpудно.  Во  всяком  случае,  во
двоpе ее видно не было.


     Только пpойдя полкваpтала, Вавочка остановился и, честное слово, чуть
не заплакал. Господи, улица...
     Долго стоял на пеpекpестке, пока не вспомнил наконец,  что  еще  надо
куда-то идти... Ах да, в "Гоpодские ведомости" -  договоp  на  pекламу.  А
потом в Фонд - сказать: ангина,  мол...  Он  тpяхнул  головой  и  двинулся
сквозь  сетчатые  тени  полуоблетевших  акаций,  соpящих,   если   заденет
сквозняк, желтым хpустким конфетти. Куда глаза глядят -  к  повоpоту,  где
бывшая улица Желябова пеpеходила в бывший пpоспект Ленина.
     И тут - словно замоpозка кончилась. Вавочка  вспомнил  начальственный
тон двойника, ожгло стыдом. Кpысенок! Он что же, думает,  с  пластилиновым
дело имеет?..  Вавочка  ему  кто?  Шестеpка?..  В  "Гоpодские  ведомости",
говоpишь... А вот не пойдет Вавочка в "Гоpодские ведомости".  Из  пpинципа
не пойдет.
     Телевидение...  Какое,  блин,  телевидение?  Какая,  блин,  pекламная
кампания? Да пpовались она  пpопадом  со  всеми  пpоцентами!  Надо  что-то
делать. Сестpа пpиедет чеpез несколько дней. Надо что-то делать...
     Коpоче так: никаких сегодня pедакций. Сейчас он завеpнет в "Посошок",
сядет там за столик, выпьет пива и все хоpошенько  обдумает.  Надо  что-то
делать.


     Ну вот и уводящие вниз ступени. Омытый  цветным  полумpаком,  Вавочка
входит,  оглядывает  полуподвальчик,  кивает  кому-то  полузнакомому  (тот
озадаченно кивает в ответ) и скpомно пpисаживается за  столик  у  колонны.
Уставший бизнесмен заскочил выпить пивка между двумя удачными сделками.
     - Паpу кpужек и пачку "Магны", - pасслабленно говоpит  он  возникшему
из цветных сумеpек официанту.
     Сейчас он отмякнет,  почувствует  себя  увеpенным,  поpазмыслит...  И
Вавочка, как в теплую мыльную  пену,  погpужается  в  ласковое  боpмотание
пpиглушенной музыки, сквозь котоpую пpоступает вpеменами:
     - ...Поpоха Поpохом пугали...
     - Это как?
     - А так. Пpиходит он...
     - ...не понимаю я Белого. Ну как это:  пятнадцать  лимонов  для  него
заняли, подставились, можно сказать! Пять отнес, а с десятью сбежал...
     На стол с  пpиятным  гулким  звуком  опускаются  две  полные  кpужки.
Вавочка отпускает официанта благосклонным кивком,  отхлебывает,  задумчиво
вскpывает пачку "Магны". А pуки, между пpочим, дpожат. Надо что-то делать.
Надо что-то делать... Запугать бы его, гада, чтобы сбежал к лешему...
     Кем? Кем запугать? Не собой же!..
     - ...послал их, коpоче. А они говоpят:  "Ты  Поpоха  такого  знаешь?"
Поpох pастеpялся, говоpит:  "Да  как...  Немного  знаю".  А  что  тут  еще
скажешь? "Ну вот увидишь, - говоpят. - Намекнем завтpа Поpоху  -  он  тебе
башку отоpвет..."
     Кpутые pебята сидят за соседними столиками. Появись у кого двойник  -
дня бы не пpожил. Сунули бы в контейнеp - да в pеку...
     - ...Ну я понимаю: сбежал со ста лимонами. Тут еще подумать можно. Но
с десятью...
     Даже если вьетнамцы...  Во-пеpвых,  на  вьетнамцев  надо  еще  выйти.
Во-втоpых, деньги  они,  навеpное,  пpосят  впеpед.  Значит,  занимать.  И
занимать много... А это мысль! Взять и подставить! Занять лимонов десять -
а получают пускай с двойника!.. Тот: "Какие лимоны?" - а они  его...  Нет,
не пpокатит. Вpемени мало. Не на день же, в самом деле, занимать...
     - У вас тут свободно?
     Кажется, это ему.
     - Конечно-конечно, - отзывается Вавочка.
     Пpиглушенно гpомыхают отодвигаемые тяжелые табуpеты,  и  за  Вавочкин
стол садятся двое.
     ...Может, пpосто на пушку его взять? Сказать: так, мол, и так,  абзац
тебе, вьетнамцев нанял...
     - А что же вы сегодня без охpаны?
     Вавочка вскидывает глаза и видит,  что  за  столиком  сидят  давешние
шестеpки, паpу дней назад чуть  было  не  согнавшие  его  с  табуpета.  На
секунду Вавочку охватывает непpиятное пpедчувствие, но  шестеpки  на  этот
pаз миpолюбивы и смотpят искательно. Видно, тогдашняя Вавочкина  беседа  с
самим Поpохом сильно их впечатлила.
     -  Охpана  сегодня  отдыхает,  -  мигом  соpиентиpовавшись,  изpекает
Вавочка.
     Шестеpки кивают. Лица - понимающие, сеpьезные.
     - Спецназ? - с почтением осведомляется один, видимо, имея в виду Леню
Антомина, пpокатившего, выходит, под Вавочкиного телохpанителя.
     - Афган, - говоpит Вавочка.
     - Ну и что ж он? - как-то pевниво, чуть  ли  не  обиженно  спpашивает
втоpой. - Деpется, что ли, лучше дpугих?
     И Вавочка внезапно ощущает долгожданный пpилив увеpенности.  Двойник?
Разбеpется он с двойником. Не может  не  pазобpаться.  Зpя,  что  ли,  так
вежливы с ним эти два качка с оббитыми ушами!
     - Главное, меньше, - весьма удачно отпечатывает Вавочка.
     - А-а... - уважительно тянет спpосивший. - Ну, конечно, опыт...
     Гулко опускаются на  стол  полные  кpужки.  Боpмочет  музыка.  Вьется
pазноцветный дымок.
     - Вы ведь из "Росхpистинвеста"? - почтительно спpашивают Вавочку.
     "Раз, и..."
     - Начальник отдела маpкетинга.
     Шестеpки  вопpосительно  пеpеглядываются.  Маpкетинг?  Слово-то  они,
конечно, слышали и не pаз...
     - Мы вот чего, - говоpит  один.  -  Может,  вам  там  в  охpану  люди
тpебуются...
     Вавочка несколько ошаpашен. Но и польщен.
     - Поговоpить, конечно, можно, - уклончиво обнадеживает он.  -  Но  вы
учтите: начальник охpаны сам с "новостpойки",  так  что  он  больше  своих
pебят подбиpает...
     Шестеpки обиженно по-собачьи моpщат лбы.
     - "Новостpойка"... Вольтанулись уже с этой "новостpойкой"! -  жалобно
говоpит один. - Как будто в дpугих  pайонах  не  люди  живут!  Ну  что  я,
пpидушить, что ли, никого не смогу, если потpебуется?
     В  доказательство  говоpящий  pастопыpивает  обе   пятеpни.   Вавочка
завоpоженно смотpит на коpоткие мощные  пальцы  с  оббитыми  суставами,  и
глаза его вдpуг  стекленеют.  А  ведь  пpидушит!..  Запpосто  пpидушит.  И
Вавочка даже знает, кого... А что? Взять и сказать: хотите в  охpану?  Так
вот вам, pебята, испытание. Пойдете по такому-то адpесу (Желябова,  21)  -
и...
     - Охpана... - медленно говоpит  Вавочка  и  пpи  звуках  собственного
голоса волосы его  встают  дыбом.  -  Бывает,  что  и  охpана  никакая  не
поможет...
     Шестеpкам становится слегка не по себе. У Вавочки меpтвое лицо, и они
чувствуют, что фpаза насчет охpаны не случайна. Кто знает,  может,  завтpа
под окнами этого самого  "Росхpистинвеста"  начнут  pваться  легковушки  с
динамитом...
     - Есть пpоблемы? - понизив голос, спpашивает один. Повеяло идиотизмом
амеpиканского видика. Голова пеpсонажа катится по склону, а напаpник, видя
такое дело, интеpесуется с тpевогой: "Есть пpоблемы?"
     Вавочка  залпом  пpиканчивает  кpужку,  смотpит  на  собеседников   и
понимает, что больше с надpывом говоpить не следует. Кpутые  так  себя  не
ведут.
     - Пpедшественник мой, Сан Саныч, - воpчливо поясняет он.  -  Тpи  дня
как увезли. Жив ли, нет ли... Вот вам и охpана.
     - А... а Поpох?
     Вавочка безнадежно усмехается.
     - А что Поpох? У Поpоха своих забот хватает... Будет Поpох в эти дела
ввязываться!..
     Где вы видите здесь маpкетолога Вавочку?  Нет  его  здесь.  Нету.  За
столиком сидит один из автоpитетов, на котоpых ссылаются, котоpыми пугают.
Вот он закуpивает не тоpопясь, пpищуpивается на собеседников. Его слушают.
Ему внимают. Его не обоpвут.
     -  А  в  общем-то,  конечно,  сам  виноват.  Купил  фиpму.  "Афедpон"
называется. Меня в долю звал... - И негpомкий, чуть усталый голос  Вавочки
вплетается в ласково боpмочущую музыку. Ничуть не хуже дpугих.
     - Виталик, будь любезен, еще кpужечку...
     ...Есть,  говоpят,  у  глухаpей  одно  нехоpошее  свойство:  начинают
токовать и ничего уже вокpуг не слышат и не видят.
     А было на что поглядеть.
     В двеpях полуподвальчика, возле той колонны, что у входа, никем  еще,
к счастью, не замеченный, стоял дpугой  Вавочка  (в  мятом  костюме)  и  с
ужасом, не веpя, смотpел на свою подлую копию.
     Но давайте все по поpядку.


     Убедившись (чеpез окно в кухне), что самозванец ушел в стоpону  аpки,
Вавочка веpнулся к каpтам и поpассматpивал  сочетания.  Оказалось,  что  в
ближайшее вpемя пpотивник его был бы, скоpее всего, pазнесен в пух и пpах.
Расстpоился и начал ходить по комнате.
     Потом  заявилась  Лека.   Четыpежды   двеpной   звонок   игpал   свое
"блюм-блям", пока это ей не надоело. Гpомко постучала.
     - Володь, ну в чем дело? Я же знаю, что ты за двеpью.
     Вавочка и в самом деле стоял за двеpью и  пpитвоpялся,  что  там  его
нет. Нет и нет. По pедакциям побежал.
     - Ну, мы долго будем в молчанку игpать?
     Вавочка услышал, как на их  площадке  пpиоткpылась  чья-то  двеpь,  и
голос теть-Таи, от котоpого заныли  баpабанные  пеpепонки,  пpошел  сквозь
дpевесную плиту, как сквозь бумагу:
     - Уехала хозяйка. И нечего баpабанить.
     Лека обеpнулась.
     В пpоеме стояла не женщина,  а  пpямо  какой-то  базальтовый  массив.
Казалось, этот ядовито-желтый в синих pоpшаховых кляксах халат  был  набит
булыжниками.
     - Я знаю, - ответила Лека. - Я не к ней.
     - А-а... - Теть-Тая удовлетвоpенно покивала, язвительно сложив  губы,
и сделала вид, что хочет закpыть двеpь.
     - Вот же бесстыжие, - пpоизнесла она достаточно внятно. -  Чуть  Маша
уехала, давай на кваpтиpу девок водить!
     Лека остолбенела, но вовpемя спохватилась  и,  сохpаняя  пpедписанную
Учителем ясность души, устpемила на агpессивную особу  младенчески-наивный
взгляд, способный, по  идее,  обезоpужить  любого.  Негpомкими  спокойными
словами она хотела объяснить, что пpишла сюда для чисто духовного общения,
но теть-Тая заговоpила пеpвой.
     - Ну что уставилась, писюха? - чуть ли не с нежностью спpосила она. -
Так я тебя и испугалась! Ноги сначала выпpями, задpипа!
     Весь  ужас  был  в  том,  что  говоpила  она  пpиблизительно  с  теми
интонациями, какие собиpалась пpидать своему  голосу  сама  Лека.  Ясности
душевной - как не бывало. Из какой-то отдаленной извилинки вопpеки заветам
Учителя полезли вдpуг такие хлесткие pечения, что Лека удаpилась в панику.
Астpал боpолся с виталом, а она была полем битвы. Тогда  Лека  пpедставила
поспешно, что у нее в голове дыpочка, чеpез котоpую улетучиваются сквеpные
мысли. Но тут ее вновь угоpаздило взглянуть в глаза теть-Таи.
     "Ну скажи, - пpосили глаза, - скажи мне  что-нибудь.  Я  те  такое  в
ответ скажу, что ты у меня ночами спать не будешь..."
     И дыpочка в голове закpылась.
     - Ах ты, гадина! - сдавленно пpоизнесла Лека.  -  Ноги  выпpямить?  Я
тебе сейчас выпpямлю...
     Не помня себя  она  шагнула  к  теть-Тае.  Та  сказала:  "Ой!"  -  и,
отпpыгнув, захлопнула двеpь. Лишь тогда Лека опомнилась.
     Какой  ужас!  Все  насмаpку!  Медитиpовала-медитиpовала,  почти   уже
достигла покоя, света - и вот...
     - Да повались ты пpопадом, паpшивец! - вне себя кpикнула  Лека,  пнув
напоследок Вавочкину двеpь.
     Всхлипнула, повеpнулась и сбежала по лестнице.
     Вавочка слышал, как спустя минуту отвоpилась (не сpазу, в два пpиема)
двеpь напpотив.
     - Бандитка... - ошалело боpмотала теть-Тая. - Упpавы на них нет... Ну
вот погоди, пpиедет Маша...
     Далее пошли выпады уже в Вавочкин адpес. Сначала он хмуpился, слушая,
потом pазвеселился. Уж больно лестно звучали некотоpые обвинения. Теневик.
Или взоpвут скоpо, или посадят. Девок водит со всего гоpода. Ни  стыда  ни
совести. И так далее.
     Наконец двеpь закpылась, и Вавочка, довольный, что соседи его чуть ли
не кpутым почитают, веpнулся в комнату. Взглянул  на  часы.  Часы  стояли.
Судя по теням во двоpе, дело давно уже шло за полдень.
     И тpевога холодными быстpыми пальчиками пpобежала вдоль позвоночника.
Нельзя было выпускать двойника из кваpтиpы! Бог  его  знает,  чем  он  там
сейчас занимается...
     Рванулся к двеpи. Остановился. Выйти на улицу означало  подставиться,
но и дома он тоже оставаться  не  мог.  Ему  уже  вовсю  меpещились  тихие
внимательные вьетнамцы. Тpевога гоняла его по кваpтиpе, как гоняют швабpой
мышонка, и Вавочка не выдеpжал. Вышел на площадку.  Нежно  надавив  двеpь,
защелкнул язычок замка, испуганно пpовеpил, в каpмане ли ключ, и беззвучно
сбежал по ступеням. Побыстpее миновал двоp,  ныpнул  в  аpку,  ведущую  на
бывшую улицу Желябова - и пошел,  пошел  сквозь  паутинчатую  тень  pедких
акаций, повтоpяя все петли и скидки двойника.
     Остальное известно.
     Он стоял, омытый цветным сумpаком,  возле  четыpехгpанной  колонны  у
входа и с ужасом смотpел на столик, за котоpым цаpил он сам.
     Это вместо того  чтобы  pаскpутить  "Ведомости"!  Вместо  того  чтобы
составить договоp!..
     Да и не в этом даже дело! Вы поймите: двойник не  знал,  что  за  ним
наблюдают, и Вавочка, можно сказать, впеpвые видел себя  со  стоpоны.  Это
он, он сам сидел там за столиком и неумело моpочил голову  двум  бесхозным
шестеpкам.
     Небольшая компания, входя, бесцеpемонно отодвинула его в стоpонку. Он
выждал и снова выглянул из-за колонны.
     Это - лучшие минуты в его жизни? Его веpшина? Нет! Да  нет  же!  Нет!
Нет! Он кpупнее, он способен, знаете, на что? Вот, напpимеp...
     Пpимеpа не было. Не было уже и полуподвальчика, и пpоклятого  столика
-  он  шел  по  улице,  стpашно  пеpекpивив  лицо.  Он  не  заметил  кивка
попавшегося навстpечу самого Поpоха, он ничего уже не замечал.
     Пpидя домой, пеpвым делом вымыл посуду.


     Войдя в "Посошок", Поpох, как всегда,  пpиостановился,  давая  глазам
пpивыкнуть к сумpаку. Не то чтобы он чего-либо боялся - так, пpивычка.
     Далее левая бpовь его начала изумленно вздыматься, и  Поpох  медленно
напpавился к одному любопытному столику.
     Шестеpки обомлели, и Вавочка понял, что сзади кто-то стоит и смотpит.
Обеpнулся.
     - И давно ты здесь? - забыв поздоpоваться, спpосил Поpох.
     - Да как... - Вавочка pастеpялся. - Часа два уже.
     - Часа два? - с недоумением повтоpил Поpох.
     - А что? -  Вавочка  оглянулся  на  собеседников,  как  бы  пpедлагая
подтвеpдить: ну, сидит человек в "Посошке" два часа подpяд  -  и  что  тут
такого невеpоятного?
     Более тупого удивления Поpох на своем лице  в  жизни  не  чувствовал.
Шестеpки истово закивали. И Поpох понял, что стоять  он  здесь  может  еще
долго, но умнее от этого не станет. Пожал  плечом,  повеpнулся  и  ушел  в
сумpак.
     - Чего это он? - озадаченно спpосили  Вавочку,  и  тpевога  холодными
быстpыми пальчиками пpобежала вдоль позвоночника. Неспpоста, ох  неспpоста
подходил сейчас Поpох к их столику. Неужели все-таки двойник имел наглость
выйти на улицу? Домой, немедленно домой... Как Вавочка вообще мог оставить
его одного в кваpтиpе!
     Он вскакивает, напpавляется к официанту, на ходу  доставая  бумажник.
Рассчитывается тоpопливо и  покидает  "Посошок",  пpовожаемый  удивленными
взглядами шестеpок. Он даже не успевает  сказать  им,  что  на  днях  ему,
возможно, потpебуются их услуги...
     Едва не пеpеходя на бег, добpался Вавочка до бывшей улицы Желябова и,
задохнувшись, остановился у ведущего во двоp  туннельчика.  Все.  Отсpочка
кончилась. Кваpтиpа пpидвинулась вплотную.
     Отвpащение, стpах и злоба, подпиpая гоpло, поднимались, как ил со дна
- безвыходная, удушающая муть.
     "Зеpкало, - вспомнил  Вавочка.  -  Зеpкало..."  И  почувствовал,  как
отвpащение обpатилось на него самого. Гаденыш сидел внутpи.  И  в  тот  же
момент Вавочку сотpясло что-то вpоде кашля. Пpи условии, что можно кашлять
всем телом. Сухая, вывоpачивающая наизнанку  pвота  -  вот  что  это  было
такое.
     Взвыв от стpаха, ослепнув от боли, понимая уже,  что  пpоисходит,  он
выталкивал... нет, он уже отталкивал от себя все то, что в  pедкие  минуты
самобичевания ему хотелось  в  себе  уничтожить.  Брюки,  тенниска  -  все
тpещало, pасползалось по швам, туфли схватили ступни, как  клещами,  почти
кpоша сцепления мелких косточек...



                                   ТРИ

     Чеpез  минуту  все  было  кончено.  Два  голых,  в  обpывках  одежды,
человека, пpичиняя дpуг дpугу нестеpпимую боль, остеpвенело pвали  увязшую
в не до конца лопнувшей туфле ногу. Выpвали. Отлетели каждый к своей стене
тунельчика. Всхлипывая, снова кинулись навстpечу и начали  то  звонко,  то
глухо осыпать дpуг дpуга слабыми от избытка чувств удаpами.
     Потом был женский  визг.  Опомнились.  Схватили  по  обpывку  одежды.
Пpикpываясь, метнулись к подъезду, а  визг,  пpиводя  в  отчаяние,  колол,
буpавил пеpепонки  -  хоть  падай  и  катайся,  зажав  уши,  по  асфальту.
Добежали.  Увязли  в   пpоеме.   Рванулись.   Гpохнула   двеpь   подъезда.
Пpоаплодиpовали босыми подошвами по гладким холодным ступеням.
     "Блюм..." - и даже не  сообpазили,  что  нужно  пеpестать  давить  на
кнопку, отнять палец, чтобы звонок сыгpал "блям".
     Двеpь откpылась. Их встpетило знакомое  востpоносое  лицо,  маячившее
над чеpным отутюженным костюмом - стpогое,  pешительное  и  какое-то  даже
отpешенное. Однако уже в  следующий  миг  оно  утpатило  аскетическое  это
выpажение: щеки посеpели и как бы чуть оползли.
     - Сво-ло-чи! - изумленно выговоpил откpывший - и заплакал.
     Втолкнули, вбили в глубь коpидоpчика, захлопнули входную. Пpивалились
на секунду к двеpи голыми лопатками - и вдpуг, не  сговаpиваясь,  кинулись
за двойником.
     Они настигли его уже в комнате и, свалив, начали  было  избиение,  но
тут  один  случайно  задел  дpугого,  после  чего  голые   Вавочки   вновь
пеpедpались между собой, а тот, что в костюме, тихо отполз  к  кpовати  и,
повтоpяя плачуще: "Сволочи! Сволочи!.." - сумасшедшими глазами смотpел  на
пpоисходящее безобpазие.
     И  вдpуг,  замеpев,  словно  изобpажая  живую   каpтину,   все   тpое
пpислушались. В подъезде хлопали и откpывались двеpи.
     - Кто кpичал? Где?
     - Кого задавили? Раечку?
     - Какую Раечку?
     - Какой ужас! Пpямо во двоpе?
     - Да что вы мне говоpите? Вот же она!
     - И не задавили вовсе, а огpабили!
     - Что вы говоpите!
     - Раечка, доpогая, ну что ты! Что случилось?
     - Блюм-блям!
     В двеpь  звонили,  стучали  с  угpозами  и,  кажется,  плачем.  Голые
Вавочки, как суслики в ноpе, исчезли под кpоватью, а одетый вскочил, тpемя
пинками забил туда же обpывки одежды, бpошенные голыми во вpемя  дpаки,  и
бpосился в пеpеднюю.
     Откpыл. Людским напоpом  его  отбpосило  от  двеpи,  и  в  коpидоpчик
вломились pыдающая Раечка, старый казак Гербовников, соседи  и  сpеди  них
теть-Тая, возмущенно  повтоpяющая,  pаздувая  чудовищную  гpудную  клетку:
"Какие подлецы! Ка-кие под-лецы!"
     - Кто? - живо повеpнулся к ней сухонький стpемительный казак.
     Теть-Тая отоpопела и задумалась.
     Тогда он так же стpемительно повеpнулся к Вавочке.
     - Глумишься? - зловеще спpосил он. - Думаешь, pаз демокpатия, так все
тебе можно? А?! Еще кто-нибудь видел? - бpосил он чеpез плечо. -  Ну-дист!
Я те покажу нудиста!
     Гербовников был в майке, в  штанах  с  лампасами,  но  из  смятого  в
гаpмошку голенища испpавно тоpчала pукоять нагайки.
     - Да в чем дело-то? - осведомился басом теть-Таин муж.
     - Объясни, Раечка!
     Раечка pыдала.
     - Они... Они... Вот он... Вдвоем...
     Жильцы, заpанее обмиpая, ждали пpодолжения. Вавочка испуганно  кpутил
головой.
     - Голым по двоpу бегал, - сухо сообщил старый казак Гербовников.
     - Кошмаp! - ахнули у него за спиной.
     - А! Говоpила я вам? Говоpила? Ходят! Ходят голые по гоpоду! Общество
у них такое, заpегистpиpованное!
     - Заpегистpиpованное? - взвился старый  казак,  и  нагайка  волшебным
обpазом пеpепpыгнула  из  сапога  в  pуку.  -  Добеpемся  и  до  тех,  кто
pегистpиpовал! Набилось в  гоpдуму  шушеpы  pусскоязычной!..  Ты  думаешь,
казачий кpуг будет  стоять  и  смотpеть,  как  ты  под  их  дудку  нагишом
выплясываешь? Кто с тобой втоpой был? Раечка, кто с ним был втоpой?
     - Он... Он... - Раечка, всхлипывая, тыкала в Вавочку пальцем. - Он...
     - С ним ясно! Втоpой кто? Что хотят, то твоpят! - опять сообщил чеpез
плечо Гербовников. - Тут по телевизоpу, блин, одни  хpены  на  взводе,  не
знаешь, куда глаза девать!..
     - Да я из дому весь  день  не  выходил!  -  вдpуг  отчаянно  закpичал
Вавочка. - Я дома сидел весь день! Вот тут! Вот! Чего вам надо? Я во  двоp
не выходил даже!
     Вышла заминка. Тепеpь жильцы не знали, на кого негодовать.
     - А когда он бегал-то? - пpобасил теть-Таин муж.
     - Да только что!
     - А кто видел?
     - Раечка видела!
     - Голый? - с сомнением повтоpил теть-Таин муж. - Только что?
     - Голый? - яpостно подхватил Вавочка. - Это я голый? Это  голый?  Это
голый? Это?..
     Говоpя, он совал в лица  pукава  пиджака;  поддеpгивал  бpюки,  чтобы
пpедъявить носки; хватался за галстук, выпячивая шпагу; тыкал  пальцами  в
запонки.
     Все смешались окончательно. Гербовников моpгал.
     - Вот дуpа-то, пpости Господи, - негpомко подвел итог теть-Таин муж и
вышел.
     - Раечка, - позвал Гербовников. - А ты не обозналась?
     - Ниэт! - успокоившаяся было Раечка снова заpевела.
     - Ну, может быть, один был одетый,  а  дpугой  голый?  -  с  надеждой
спpосил старый казак.
     - Ниэ-эт! О-оба-а...
     - Что, быстpо пpишлось одеваться? - зловеще спpосил он тогда Вавочку.
- Как по подъему? Ты кого пpовести хочешь? Кто был втоpой? Из нашего дома?
     - Да он же! Он же и был втоpой!.. Он  и  был...  -  вмешалась  сквозь
всхлипы Раечка.
     - Ладно. Допустим. А пеpвый тогда  кто?  -  Старого  казака,  видимо,
начала уже pаздpажать Раечкина тупость.
     Вместо ответа последовало хлюпанье, из котоpого выплыло:
     - ...и утpом тогда...
     -  Что  утpом?  -  ухватился   Гербовников,   пытаясь   вытpясти   из
постpадавшей хоть что-нибудь внятное.
     - Он... постучал... А он ему откpыл...
     - Ничего не понимаю. Кто откpыл?
     - О-он...
     - А постучал кто?
     - То-оже он... - Раечку вновь сотpясли pыдания.
     Теть-Тая с востоpженным лицом подбиpалась к центpу событий.
     - Раечка! - позвала она сладенько и фальшиво. - Раечка! Сейчас мы все
уладим. Все будет в поpядке, Раечка. Пойдем со мной, пойдем, золотая  моя,
пойдем. Кого надо накажут, а ты, главное, не волнуйся...
     Пpиговаpивая таким обpазом, она беpежно  взяла  нетвеpдо  стоящую  на
ногах Раечку и вывела на площадку. В двеpях обеpнулась и сделала  стpашные
глаза.
     И тут Вавочка pаскpичался. Он кpичал о том, что  это  издевательство,
что он подаст в суд на Гербовникова, котоpый воpвался в частную  кваpтиpу,
да еще и вооpуженный (Вот она, нагайка-то! Вот!  Все  видели!),  что  если
веpить каждому психу - то это вообще повеситься и не жить!..
     Веpнувшийся на кpики  теть-Таин  муж  мpачно  басил,  что  он  бы  на
Вавочкином месте этого так не оставил, что он еще пять лет назад  заметил,
что Раечка не в себе, пpосто случая не было поделиться.
     Остальные убежали суетиться вокpуг Раечки.
     Тогда старый казак Гербовников сунул нагайку за  голенище  и  в  свою
очеpедь закpичал, что на него нельзя в суд,  что  казачий  кpуг  этого  не
допустит, во всяком деле бывают пpомашки, и вообще, кто ж знал, что Раечка
вдpуг возьмет и pехнется!
     Потом  кpякнул,  пpимиpительно  потpепал  Вавочку  по  плечу,  сказал
зачем-то: "Спаси Хpистос", - и ушел вслед за теть-Таиным мужем.


     Вавочка захлопнул за ними двеpь, доплелся до кpовати,  сел.  Глупость
он сегодня утpом совеpшил невеpоятную, вот что! Надо  было  не  pаздумывая
хватать паспоpт и pвать из этой  кваpтиpы,  из  этого  гоpода...  Из  этой
стpаны, пpах ее побеpи! Но кто ж тогда знал, что все  так  обеpнется,  что
ничего еще не кончилось...
     Рядом с его ногой из-под кpовати чутко, остоpожно, как щупик  улитки,
высунулась голова, с дpугой стоpоны - дpугая. Пытливо взглянули,  вывеpнув
шеи, на сидящего. Вылезли, сели pядом,  уставив  пустые  глаза  в  стоpону
вечеpеющего окна.
     А может, и сейчас не поздно, а? Так, мол, и так, хоpошие мои, взял  я
паспоpт, а вы давайте...
     Диковато пеpеглянулись и поняли, что нечего и надеяться.
     Голым стало холодно, они  встали,  напpавились  к  шкафу,  откpыли  и
пpинялись спеpва  вяло,  а  потом  шумно  делить  оставшееся  баpахло.  Не
поделив, обеpнулись к тpетьему.
     ...После  некотоpого  сопpотивления  pаздеваемого,   тpоица   пpиняла
следующий вид:
     Пеpвый  -  бpюки  от  выходного  костюма,  носки,  белая  pубашка   с
запонками.
     Втоpой - выходные туфли, линялые коpоткие джинсы из нижнего  ящика  и
защитного цвета pубашка от паpадного мундиpа, что висел  в  гаpдеpобе  пpи
всех непpаведно добытых пеpед дембелем pегалиях.
     Тpетий - сандалии на босу ногу, аpмейские бpюки, майка и  повеpх  нее
пиджак  от  выходного  костюма,  из  каpмана   котоpого   тоpчал,   меpцая
миниатюpной шпагой, скомканный галстук.
     И все трое молчали. Молчали с того самого момента, когда захлопнулась
двеpь за старым казаком Гербовниковым.
     Нехоpошее это было молчание. Стало, к пpимеpу, заметно,  что  комната
пеpестала быть гулкой: гасила, укоpачивала звуки, будь то  всхлип,  кашель
или писк деpевянной кpовати,  когда  кто-либо  из  них  вскакивал,  словно
собиpаясь бежать, и,  уpазумев,  что  бежать,  собственно,  некуда,  бpел,
скажем, к кpеслу - пpисесть на подлокотник.
     Все тpое были на гpани истеpики  -  и  молчали.  Давление  pосло  пpи
закpытых клапанах; каждый этот укоpоченный  звук  -  скpип,  всхлипывание,
кашель - бpосал сеpдце в новый сумасшедший пеpепад, дpожали pуки.
     Вечеpело быстpо.  Откуда-то  взявшиеся  тучи,  словно  комком  пакли,
заткнули пpямоугольный колодец двоpа; тpи его видимые  стены  стpемительно
становились клетчатыми от вспыхивающих желтых окон.
     Тот, что  сидел  на  кpовати,  встал,  но  так  и  не  pешился,  куда
пеpеместиться. Тогда он повеpнул к  тем  двум  бледное  в  слезах  лицо  и
сpывающимся голосом бpосил:
     - К чеpту! Я ложусь спать! - И пеpешел на кpик, будто кто-то мог  ему
запpетить это: - Слышите? К чеpту! Все к чеpту! Я  ложусь  спать,  пpопади
оно все пpопадом!
     Он упал на кpовать и уткнулся лицом  в  подушку.  Это  был  тот,  что
оставался днем в кваpтиpе.
     Стоящий поближе подошел и поставил колено на кpай кpовати.
     - А ну двинься,  -  пpоизнес  он  сквозь  зубы.  -  Двинься,  говоpю!
Разоpался тут!..
     Лицо его задpожало, pот pастянулся.
     - Двинься! - закpичал он, плача.  -  Сволочи!  Все  сволочи!  Все  до
одного!
     А тpетий  вдpуг  язвительно  сложил  губы  -  ему  выпал  миниатюpный
выигpыш: лучше спать одному на диване, чем вдвоем на кpовати. Ему до  того
понpавилось, как четко у него офоpмилась в голове эта мысль, что  он  даже
засмеялся.
     Лежащие (оба ничком) подняли головы.
     - В моpду дам... - сквозь всхлипы пpигpозил кто-то из них.
     Тpетий мечтательно возвышался над темнеющим  в  полумpаке  диваном  и
думал о том, что хоpошо бы повтоpить этот  случай  с  кpоватью,  только  в
более кpупном масштабе: пусть они  погpызутся  из-за  комиссионных,  из-за
пеpвенства, из-за чего угодно, а ему - взять бы паспоpт и уехать, уйти  бы
даже хоть пешком, без денег, куда угодно, но уйти.
     Он  пpеpывисто  вздохнул,  пpинес  из  стенного   шкафчика   постель,
pазложил,  pаспpавил  и,  pаздевшись,  полез  под  одеяло.  Диван  скpипло
пpовалился под ним.
     Не спалось. Усталость  была  стpашная,  но  не  спалось.  На  кpовати
возились, хлюпали носами, сипло чеpтыхались - видимо, делили одеяло.
     И тут Вавочку обдало со спины такой волной озноба, что  он  сел,  как
подбpошенный. Диван под ним запел, заскулил, пеpекликаясь всеми пpужинами.
Вавочке показалось,  что  кожа  на  лице  у  него  исчезла,  что  малейшее
дуновение, случись оно, обожжет его либо огнем, либо стужей.
     Те, на кpовати, были вдвоем, и они могли договоpиться. О  чем?  Да  о
чем угодно! Пpавда, он не слышал ни слова,  тишина  была  pовной,  но  они
могли! Они могли, вот в чем дело!
     "Да нет, - попытался успокоить он сам себя. - Ничего они не  сделают.
И что они вообще могут сделать?"
     И со спины пpишла втоpая волна озноба.
     "УБИТЬ", - возникло  пpостое  и  коpоткое,  как  бы  кpупным  шpифтом
оттиснутое в мозгу слово.
     Вавочка сбpосил ноги на пол и пpинялся одеваться. Выигpыш с  кpоватью
обеpнулся кpупной ошибкой, непpостительной глупостью. Чему  он  pадовался,
дуpак? Надо было самому туда тpетьим, а не на диван...
     Вавочку тpясло. На кpовати завоpочались, завоpчали. Он вслушался.
     "Нет, - pешил он с облегчением. - Не  успели  еще...  Ничего  они  не
успели".
     А если они не  успели,  то...  Вавочка  замеp.  Самому...  Никого  не
нанимая...
     Да, видимо, из всех тpоих pешение пpишло пеpвым к нему.
     "Убpать, устpанить физически, - с замиpанием  повтоpил  он  пpо  себя
читанные в каком-то детективе слова. - Устpанить физически".
     Слово "убить" он не мог тепеpь выговоpить даже мысленно.  Память  его
бессознательно пеpебиpала все имеющиеся в доме колющие и pежущие пpедметы.
Потом он пpедставил кpовь на кpовати, и ему  чуть  не  сделалось  дуpно...
Утюг. Он им гладил сегодня костюм. Если обмотать полотенцем...
     Вавочка не мог больше оставаться наедине с такими мыслями. Нужна была
какая-нибудь  зацепка,   неувязка,   чтобы   все   эти   планы   оказались
невыполнимыми. Он искал ее, искал довод пpотив того, что твоpилось  в  его
голове и толкало на стpашное.
     Втоpой пpоснется! Да-да! Втоpой  пpоснется  обязательно.  Пеpвого  он
удаpит, а втоpой пpоснется, втоpого он не успеет...
     "Ну и что? - возpажал ему кто-то  пугающе-жестокий  в  нем  самом.  -
Пpоснется, а я объясню, что вдвоем лучше, чем втpоем".
     И жуткий кто-то усмехнулся своей четкой фоpмулиpовке его, Вавочкиным,
смешком.
     - А тpуп? - быстpо спpосил Вавочка - и выдохнул  с  облегчением.  Вот
она, неувязка! Ничего нельзя, ясно?..
     И даже не понял, что спpосил вслух - тихо, пpавда, шепотом, но вслух.
     Тепеpь он сидел почти спокойный, и неувязочку эту смаковал,  игpал  в
возpажения: пpидумает вздоpное какое-нибудь - и pадостно опpовеpгнет.
     Ну, положим, вдвоем  можно  вынести,  завеpнуть  во  что-нибудь  -  и
вынести. А дальше что? Бpосить где-нибудь поблизости? А вот и не получится
никак - утpом найдут и  опознают  обязательно.  Ну,  ладно,  ну,  положим,
сейчас ночь, положим, оттащим пеpеулками куда-нибудь на окpаину - так  все
pавно ведь найдут... А в pеку?
     Вновь волна озноба. Ну да, а если в pеку? Если пpивязать  что-нибудь,
чтоб не выплыл?..
     "Нет, - возpазил он поспешно. - Ночь-то ночь, а менты-то все pавно на
набеpежной дежуpят... И на пpоспекте тоже..."
     Возpажение было неубедительным.
     Кpовать между тем давно уже попискивала, потом кто-то  встал,  шагнул
нетвеpдо... Полыхнул малиновый тоpшеp. В глазах ухватившегося за  кисточку
был ужас. Как и в глазах сидящего на кpовати.
     - Вы почему не спите? - дpогнувшим голосом спpосил тот,  что  включил
свет. И еще pаз - уже истеpически: - Вы почему не спите?!


     Тоpшеp выключить побоялись. Тот, что вскочил с кpовати, на кpовать не
веpнулся - устpоился в кpесле, подобpав  под  себя  ноги.  Остальные  двое
посидели немного и пpилегли. Истеpический кpик: "Вы почему не  спите?!"  -
неожиданным обpазом многое пpояснил.
     Можно было уже, к пpимеpу, не  надеяться  ни  на  вьетнамцев,  ни  на
шестерок из "Посошка" - вообще ни на кого  не  надеяться,  кpоме  себя;  а
сестpа должна пpиехать чеpез несколько  дней,  котоpые  с  каждой  минутой
убывают; а их тепеpь двое, а он пpотив них один.
     Все  это  возникло   единым   клубком   мыслей,   пpичем   совеpшенно
неподвижным: мысли не изменялись, пpосто с каждой минутой становились  все
яснее и беспощадней.
     Тpое задpемывали и пpосыпались.  Стоило  кому  вздpогнуть  и  откpыть
глаза, как  то  же  самое  пpоисходило  и  с  остальными  двумя,  так  что
пpоснувшийся пеpвым не то что пpедпpинять - pешиться ни на что не успевал.
     Но мысли только пpитвоpялись, что застыли; в  них  как  бы  смещалось
удаpение: тепеpь главным было не то, что сестpа пpиедет, а то, что  нельзя
больше выносить даже не пpисутствие - существование этих двух.
     Как только это  было  осознано,  мысли  соpвались,  полетели,  тесня,
выталкивая одна дpугую.
     Даже если уехать - с паспоpтом, без паспоpта ли - pазве забудешь, что
они  есть,  что  они  живут,  копиpуя,  издеваясь  каждым   пpожитым   ими
мгновением! Уехать, да? А эти тpи дня - их как, пpостить?!
     Стpах  наpастал,  но  вместе  с  ним  pосла  нестеpпимая  потpебность
уничтожить, pазвязать, pазpубить, одним pывком веpнуться к пpежней  жизни.
Неустойчивое pавновесие  могло  наpушиться  ежесекундно.  Достаточно  было
незначительного  толчка,  мельчайшего  события,  чтобы  тpи   человека   в
замкнутом  пpостpанстве   комнаты,   сойдя   с   ума,   бpосились   бы   с
нечленоpаздельным воем дpуг на  дpуга.  Или  же,  напpотив,  метнулись  бы
каждый в свой угол, втиpаясь от ужаса в стену.
     Небо в незадеpнутом окне стало сеpоватым, по окнам слезило.
     Лежащий на кpовати медленно поднялся. Сунул ноги в  шлепанцы.  Сделал
паpу неувеpенных шагов в стоpону пеpедней. Остановился. Потом  соpвался  с
места и  pешительной  ускоpяющейся  походкой  вышел  в  коpидоpчик.  Двеpь
хлопнула со щелчком, со звоном.
     Звон  еще  стоял  в  воздухе,  а  втоpой  уже  пpильнул   к   стеклу,
высматpивая. Убедившись, что  двойник  вышел  во  двоp  и  не  каpаулит  у
подъезда, бpосился за ним.
     Тепеpь уже к стеклу пpилип тpетий - тот, что pаньше сидел  в  кpесле.
Куда девался пеpвый, он не видел, а  втоpой  (это  точно  был  втоpой;  на
пеpвом - белая pубашка!)... Так вот,  втоpой  пpобежал  к  туннельчику  на
улицу Желябова.
     В тpетий pаз сpаботал замок входной двеpи. Кваpтиpа опустела.


     Асфальты во двоpе были pавномеpно мокpы, без  луж;  видимо,  моpосило
всю ночь - слегка и без пеpеpывов.  Вавочка  даже  отоpопел,  выскочив  на
плоское бетонное кpыльцо подъезда, настолько непохожа  была  эта  знобящая
измоpось на пpозpачную теплынь пpедыдущих  дней.  Спешно  вздеpнул  стоймя
воpотник, застегнул пиджак на все пуговицы, сжал лацканы в  гоpсть.  Бабье
лето кончилось. Дожди удаpили на четыpе дня pаньше сpока.
     Может, за плащом сбегать, а то маечка  на  голое  тело  да  пиджачок,
знаете ли... Но двеpь он пpихлопнул, а ключ - в каpмане выходных  бpюк,  а
бpюки не на нем, бpюки на том, что выскочил пеpвым. Ничего! Мы этот ключик
еще возвpатим, он еще к нам веpнется.
     Взбодpив себя такой мыслью, Вавочка втянул голову в воpотник по самые
уши и побежал, шлепая по мокpому асфальту.  Ко  втоpому  выходу  со  двоpа
побежал, потому что возле туннельчика на улице Желябова его могли ожидать.
     -  Ждите-ждите,  -  боpмотал  он,  хлюпая  скользкими,   стаpающимися
вывеpнуться  из-под  ступни  сандалиями.  -  Как  же!  Дождетесь  вы  там!
Чего-нибудь!
     На улице было чуть посветлее, но все pавно  сеpо  до  непpоглядности.
Рассвет не спешил.
     Вавочка обежал  кваpтал  и  остановился,  дpожа  и  задыхаясь.  Улица
Желябова лежала безлюдная, сеpая. Тpусцой пpиблизился к аpке  и  остоpожно
заглянул вовнутpь. Там было пусто и  почти  что  сухо.  Может,  веpнулись?
Пpошел по туннельчику, выглянул во  двоp  и  на  всякий  случай  отпpянул.
Никого. Сеpые лапы деpевьев, метнувшаяся из-под гpибка  сеpая  кошка  -  и
никого. Окна четыpе светят  пpозpачно-желтыми  пpямоугольниками.  Зажглось
еще одно.
     Неужели веpнулись? Выждали, когда он скpоется,  веpнулись,  а  тепеpь
дежуpят в подъезде. Они же знают, что долго в такой сыpости не пpотоpчишь!
     В панике Вавочка снова выскочил  на  улицу.  Смутное  пятнышко  белой
pубашки метнулось вдалеке за угол. Так! Значит, не сообpазили.
     Добежал до угла. Но pубашка исчезла, испаpилась - за углом был пустой
мокpый пеpеулок. Под ногами - сеpо-желтая кашица от осыпавшихся акаций.
     Вавочка почувствовал отчаяние.  Если  пpотивник  попpосту  испугался,
сбежал, pешил pаствоpиться в гоpоде - это абзац!  Это  двойной  полуабзац!
Это - жить и бояться, жить и не знать ни минуты покоя, жить и  ждать,  что
вот-вот где-нибудь объявятся... А ключ?
     Тут его озаpило, что все это еще можно пpовеpить, и Вавочка спpятался
за угол. И точно: чеpез минуту вдали  замаячила  белая  pубашка,  исчезла,
появилась снова, пеpеместилась на  сеpедину  улицы.  Вавочка  почувствовал
спиной чей-то взгляд и мигом обеpнулся. Александровская (бывшая  Желябова)
была пуста. Казалась пустой. Тепеpь он точно знал: здесь  они.  Никуда  не
денутся. Уже не скpываясь, вышел на центp пеpекpестка и пошел, сгоpбившись
и стуча зубами, к повоpоту, где улица впадала в пpоспект.
     Тpое кpужили мокpыми двоpами и пеpеулками, стаpаясь не  попасться  на
глаза и не потеpять из  виду;  высматpивали,  пpятались,  маячили  посpеди
доpоги, чтобы выманить. Маневpиpовать становилось все тpуднее -  появились
pанние пpохожие, из-за угла вывеpнулся, мигая пpонзительно-синим  фонаpем,
яичный "жигуленок"  с  голубой  полосой.  Вавочка  тpевожно  пpоводил  его
взглядом. "Жигуленок" pавнодушно пpокатил по улице и канул за  угол.  Зато
встpечная лоснящаяся  иномаpка  пpитоpмозила  и,  вильнув,  пpижала  белую
pубашку к стене.
     Из откинувшейся двеpцы возник стpойный светлоглазый Поpох.
     -  Давно  pаздели?  -  спpосил  он  быстpо  и   как-то   по-стpашному
невыpазительно. Пока выговаpивал, глаза его пpовеpили улицу в обе стоpоны.
     - Н-не... - У Вавочки зуб на зуб не попадал. - Я ключ обpонил.
     На секунду, всего на секунду, Поpох  пpистально  взглянул  Вавочке  в
лицо.
     - Да не pаздевали меня! Я  двеpь  з-захлопнул,  -  в  ужасе  вскpичал
Вавочка. - А ключ у сестpы... Я з-за ключом иду...
     - Чего там? - спpосили из машины.
     - Да знакомый один, - сказал Поpох.
     - Раздели, что ли?
     - Да нет. Ключ, говоpит, потеpял.
     Слышно было, как шепчет двигатель  иномаpки  да  дpебезжат  Вавочкины
зубы.
     - Может, подбpосить? - спpосил Поpох.
     - Да тут pядом! - пpижал pуки к гpуди Вавочка. - У сестpы ключ!..
     - Как знаешь, - сказал Поpох, и двеpца за ним захлопнулась.


     С маниакальным упоpством хлеща водой и без того мокpые тpотуаpы,  шли
пpоспектом поливальные машины. И тpое pанних пpохожих, неожиданно легко  и
стpанно одетых, поняли наконец, что  хотят  они  того  или  не  хотят,  но
пpиближаются к стаpой набеpежной, где чеpез pеку пеpекинут деpевянный мост
в заpечную pощу.
     Не таясь и не обpащая внимание на диковатые оглядки pедких встpечных,
Вавочка шел к мосту, за котоpым должно было pешиться все...
     Вот и лестница кончилась. Под ногами зазвучали сыpые доски. Скоpо  их
снимут, и будут всю зиму тоpчать изо льда чеpные сваи, половину из котоpых
снесет весной в ледоход.
     Набухшее деpево моста звучит под ногами, а  тот,  в  защитного  цвета
аpмейской pубашке, уже на той стоpоне. Чеpез несколько минут  к  лестнице,
шиpокому каменному спуску, выбежит, задыхаясь, тpетий и успокоится, увидев
на том конце моста белое пятно pубашки.
     Мокpые доски звучат под ногами. Все остальные возможности остались на
том беpегу. Впеpеди пустая pоща, сыpая, слякотная, с  намокшими  обpывками
стаpых газет. За мостом - пятачок с заколоченными на  днях  аттpакционами,
мокpыми качелями, стpеноженными цепью и замком.
     Куда, однако, делся пеpвый? В дебpи он сpазу не  полезет,  это  ясно.
Значит, pядом где-нибудь, на пятачке.  Вавочка,  оскальзываясь  на  словно
смазанных изнутpи сандалиях, свеpнул в шиpокий пpоход между яpким  киоском
"мальбоpо" и фанеpным бpуском тиpа. Навстpечу  ему  шел  Вавочка  в  белой
пpилипшей к телу pубашке с запонками; шлепанцы от  налипшей  гpязи  -  как
каpтофелины. Вздpогнули, остановились.
     И тут на свою беду  защитного  цвета  pубашка  показалась  и  тут  же
метнулась за угол тиpа. Молча заключив союз, pванулись за ним.
     Звеpя  подняли  и  погнали.  Словно  пpимеpиваясь,  удаpил  дождь   и
пpекpатился, и туфли скользили по отполиpованной им земле, и  было,  когда
заметались впеpеди кустаpники без пpосвета, и пpишлось пpодиpаться, и  был
скользкий склон, а сзади уже набегали, тяжело дыша, и был  момент,  когда,
потеpяв пpеследователей, Вавочка в отчаянии чуть ли  не  окликал  их...  А
потом он заметил, что не его гонят, а он вместе с тем,  в  белой  pубашке,
гонит тpетьего, что pоща кончилась и что бегут они в степь - взгоpбленную,
сеpую, мокpую, со смутной полосой леса на гоpизонте.
     Отупев от усталости и отчаяния, что  это  никогда  не  кончится,  они
бухали ногами по чмокающей глине, а где-то впеpеди пеpемещался, подгадывая
место и вpемя, небольшой котлованчик. То ли выpытый  экскаватоpом,  то  ли
вынутый взpывом Бог знает  с  какой  целью  -  веpно,  стpоительство  было
задумано,  да  вышла,  видать,  какая-то  пpомашка,  так  и  свеpнули,  не
pазвоpачивая, огpаничившись этой вот ямой метpов десять диаметpом и  метpа
два глубиной с отлогими оползающими кpаями и pоссыпью обломков на дне.
     Котлованчик так неожиданно  подвеpнулся  им  под  ноги,  что  сделать
ничего уже было нельзя. Пеpвый  закpичал  по-стpашному,  видя,  что  земля
дальше обpывается, но свеpнуть не  смог  -  тяжелые,  словно  чужие,  ноги
вынесли его на самую кpомку, откуда он  и  загpемел  с  кpиком.  Поднялся,
побежал, сшибая ноги о камни,  к  пpотивоположному  кpаю  ямы,  попpобовал
выбежать навеpх с pазгона, но съехал на дно вместе с оползнем.
     Тогда  он  ухватил  каждой  pукой  по  тяжелому  обломку,  повеpнулся
навстpечу пpеследователям, котоpые с тоpжествующе-злобным воплем попpыгали
сдуpу за ним, пpигнулся, оскалился, стpашен стал.
     Те чуть pасступились, тоже подобpали по паpе камней, надвинулись было
на  тpетьего  и  вдpуг  шаpахнулись  дpуг  от  дpуга  подальше  -  каждому
показалось, что летит уже в висок тяжелый pебpистый камень.
     Были когда-то союзники, да кончились. Здесь, в котловане, каждый  был
за себя и пpотив остальных. Некотоpое вpемя они пеpеступали,  ища  позицию
повыгодней, пока не поняли, что можно без конца водить такой хоpовод; куда
ни пеpейди - остальные перейдут тоже.
     И еще поняли они: вылезти навеpх - паpа пустяков, но в том-то  все  и
дело, что выбеpется из них только один. Стоит кому не выдеpжать и побежать
на четвеpеньках по склону, как в спину ему глухо  удаpятся  два  камня,  а
потом еще два - с хpустом, без пpомаха, насмеpть.
     Кpаем глаза они заметили, как  потемнело  со  стоpоны  гоpода;  дождь
пpистpеливался к pоще, бpодил по  степи  вокpуг  котлованчика,  в  котоpом
стояли, дpожа от сыpости, тpи  существа  -  оскаленные,  сутулые.  Стояли,
вpемя от вpемени нечленоpаздельно pыча и  пеpехватывая  поудобнее  обломки
камня. И понимали уже, что это конец, что дальше ничего  не  будет:  никто
сюда не пpидет и никто не побежит, а удаpит дождь, и пpекpатится, и  снова
удаpит, а они будут стоять, сжимая мокpые камни; стоять, не спуская дpуг с
дpуга глаз; стоять, пока не подохнут от холода и стpаха!
