                           Илья ВАРШАВСКИЙ

                      МИСТЕР ХАРЭМ В ТАРТАРАРДХ


    - А провались все в тартарары! - раздраженно сказал мистер Харэм.
    То,   что   последовало   потом...   Нет,   пожалуй,    дальнейшее
повествование требует уточнения гносеологической позиции автора.
    Автор придерживается диалектического метода  мышления  и  является
сторонником теории причинности. Он не может согласиться с гипотезой  о
влиянии  человеческой   воли   на   события   космического   масштаба,
проповедуемой  парапсихологами  и  находящей  поддержку  у   некоторых
писателей-фантастов.
    Поэтому, излагая  необычайное  происшествие  с  мистером  Харэмом,
автор  будет  пользоваться  принципом  дополнительности,  предложенным
Копенгагенской школой физиков для  описания  ряда  ядерных  процессов.
Иначе говоря, одни события будут толковаться им с точки зрения  теории
причинности, а другие - как чисто случайные совпадения.
    Итак, продолжим рассказ.
    - А провались все в тартарары! - раздраженно сказал мистер Харэм.
    До зтого восклицания в доме  мистера  Харэма  господствовал  закон
причинности, ибо сама фраза была вызвана  тем,  что  миссис  Харэм  со
своей  мамашей,  вместо  того  чтобы  заняться  приготовлением  ужина,
вертелись у зеркала, примеряя очередные туалеты, непрочитанный  журнал
был израсходован на выкройки,  а  мистер  Харэм-младший  забавлялся  с
кошкой,  пытаясь  эмпирически  установить  зависимость  между   силой,
приложенной к хвосту, и высотой тона мяуканья.
    Дальше, очевидно, мы  вступаем  в  область  случайных  совпадений,
потому  что  врезавшийся  в  земную  атмосферу  со  скоростью   тысяча
километров в секунду астероид из антивещества никак не мог быть связан
с произнесенной мистером Харэмом фразой.
    В течение ничтожных долей секунды третья планета солнечной системы
была превращена силой  взрыва  в  сгусток  праматерии.  Когда  же  под
влиянием неизбежно текущих процессов в этой части  пространства  вновь
произошел акт творения, оказалось,  что  Земля  и  все  сущее  на  ней
состоит из  антивещества.  Это,  по-видимому,  произошло  с  такой  же
закономерностью, как появление нечета в случайно  брошенной  игральной
кости.
    Открыв глаза после нестерпимо яркой вспышки  света,  мистер  Харэм
обнаружил,  что  в  мире  господствует  новый  порядок,   диаметрально
противоположный существовавшему ранее.
    Изображения  двух  дам  в  зеркале  прихорашивались  перед  своими
оригиналами,  кошка  таскала  по   комнате   юного   экспериментатора,
забавляясь его визгом, но что самое удивительное, домочадцы  Харэма  и
прохожие под окнами его дома ходили на руках, упрятав головы в штаны и
юбки, тогда как противоположные  части  туловищ  были  выставлены  для
всеобщего обозрения и даже украшены шляпами.
    Пораженный этой  метаморфозой,  мистер  Харэм  почесал  затылок  и
задумчиво произнес:
    - Вот провалиться мне на этом месте... - и в тот же  момент  вновь
был вынужден закрыть глаза от очередной вспышки света. Когда же он  их
открыл, то без труда убедился, что все в нашем мире идет по-старому.
    Как уже было сказано выше, автор не склонен связывать смысл  фраз,
произнесенных Харэмом, с первым и вторым взрывами. Очевидно, идеальный
порядок, установившийся в антимире, обусловил  весьма  малое  значение
энтропии системы. Находясь в неустойчивом состоянии, антимир мгновенно
распался, может быть, даже от звука голоса Харэма.
    К нашему счастью, при вторичном броске кости выпал чет,  иначе  мы
были бы вынуждены жить в весьма своеобразном, хотя и очень  интересном
мире.
    Антиматерия, заключенная  в  астероиде,  при  первом  и  вторичном
творении, вероятно, пошла на увеличение массы земного шара.  Небольшой
избыток ее в виде огромного фурункула появился на  носу  тещи  мистера
Харэма, то уже само по себе  свидетельствует  о  полной  достоверности
описанных событий.





































