                           Илья ВАРШАВСКИЙ

                   БИОТРАНГУЛЯЦИЯ ЛЁКОЧКИ РАСПЛЮЕВА


    Прошло не более десяти лет с тех пор, как Норберт  Винер  высказал
дерзкое предположение о возможности  транспортировать  людей  в  любую
точку пространства при помощи электромагнитных сигналов.
    В самом  деле:  каждый  человек  представляет  собой  неповторимую
комбинацию клеток индивидуальной структуры,  и  если  бы  удалось  при
помощи физических методов расшифровать эту  структуру,  если  бы  этот
шифр мог быть переведен на язык  сигналов  и  команд  и  если  бы  эти
сигналы могли управлять синтезом живой клетки, то не  было  бы  ничего
проще осуществить эту идею.
    Такое обилие "если бы", столь любезное сердцу фантаста,  не  могло
остаться незамеченным,  и  не  удивительно  поэтому,  что  целина,  на
которой гениальный ученый провел первую борозду, вспаханная в  течение
короткого  времени  плугом  Воображения  и  обильно  удобренная  потом
Вдохновения, расцвела яркими цветами Вымысла.
    Не  хмурься  ты,  о  лучший  и   серьезнейший   читатель   научной
фантастики! Меньше всего я собираюсь въехать  на  эту  пышную  ниву  в
громыхающей колеснице Пародии, топча полезные злаки и сорняки копытами
Сарказма, Насмешки и Сатиры.
    Я всего  лишь  робкий  пилигрим,  которому  нужна  крохотная  пядь
свободной земли,  чтобы  посеять  туда  ничтожное  зернышко  сомнения,
скромную лепту богине Науке. Поверь, что  мною  руководит  лишь  одно:
надежда получить из ее рук отпущение старых литературных грехов.
    Я бы не сошел с проторенной дороги жанра,  если  б  в  необычайной
истории, которую я тебе хочу поведать, не сплелись  теснейшим  образом
проблемы биотрангулярного перемещения с учением  Павлова  об  условных
рефлексах.
    Именно здесь,  в  темных  ущельях  пограничной  зоны  наук,  часто
доступной только фантасту,  в  самую  жаркую  пору  научных  дискуссий
скрывается от глаз людских таинственная и неуловимая анаконда Истина.
    Я тебе обещаю,  читатель,  по  возможности  избегать  литературных
штампов. Моим героем будет  не  старый  профессор  физики,  а  молодой
математик, кандидат наук.
    Математики - странные люди, у них  все  наоборот.  Свой  день  они
посвящают работе, а отдых заполняют чтением  фантастики,  вечно  юными
анекдотами и спортом.
    Впрочем, если  дальше,  по  мере  того  как  армия  Ее  Величества
Математики будет завоевывать все новые  и  новые  области,  возрастной
ценз маршалов непобедимого воинства будет продолжать неуклонно подать,
то дело дойдет и до игры в бабки.
    Нет, современный ученый - это не тот  рассеянный  сухарь,  который
прочно укоренился на страницах фантастических  романов.  Поглядите  на
этих веселых ребят во время очередного симпозиума. Недаром в  переводе
слово "симпозиум" означает  пирушку!  Право,  нет  лучшей  приправы  к
шашлыку, чем горячий научный  спор,  и  ничто  так  не  утоляет  жажду
познания, как обмен мнениями и бутылка сухого  вина.  Какой-то  шутник
сказал, что симпозиумом может называться  любая  научная  конференция,
если там пьют все, что крепче пива, и все говорят одновременно.
    Однако хватит, а то читатель и впрямь заподозрит меня в неуважении
к  науке,  тогда  как  моя  болтливость  попросту  вызвана   искренней
симпатией к молодому поколению ее служителей.
    Итак, мой герой - молодой математик.
    По паспорту он - Леонид Расплюев, но волшебница Любовь  превратила
это царственное имя в нежное прозвище Лёкочка. Будьте знакомы: Лёкочка
Расплюев, кандидат физико-математических наук.
    Я не могу воспользоваться священным правом фантаста и  представить
его читателю в рабочем кабинете. Во-первых, он работает в  учреждении,
скромно именуемом почтовым ящиком, во-вторых, у него нет  кабинета,  а
в-третьих,  все  равно,  поглазев   на   листы   бумаги,   исчерченные
кабалистическими знаками вперемежку с эскизами женских  ножек,  вы  бы
решительно ничего не поняли. Пусть лучше наше знакомство произойдет  в
двухкомнатной кооперативной  квартире,  когда  он  готовится  покинуть
столицу, дабы принять участие в  таинственном  симпозиуме  на  берегах
Куры.
    Простите, но я чуть было не позабыл познакомить вас с  его  женой,
или, как принято называть подруг юных ученых, "системкой". Ее зовут...
ну, конечно, Нонна! Как же еще она может именоваться?!
    Элементарная вежливость требует, чтобы мы предоставили  ей  первое
слово:
    - Тебе дать с собой плавки?
    - М-м-м-м. - Только при помощи длительной  супружеской  тренировки
можно распознать  в  этом  простом,  как  мычание,  ответе  отрицание.
Впрочем, что же еще следует ждать от человека, пытающегося впихнуть  в
портфель вдвое больше вещей, чем он может вместить?
    - Тогда возьми еще одну пару трусов.
    - Зачем?
    - Переодеть после купанья.
    - Фу, дьявол!  -  Лёкочке,  наконец,  удалось  оторвать  замок  от
портфеля. - Я же тебе двадцать раз повторял, что еду не на  курорт,  а
работать. Пойми, что за десять дней... А где же бритва?
    - Я ее положила в чемодан, под пижаму.
    - М-м-м-м.
    Лёкочка принялся выгребать на свет содержимое портфеля.
    Несколько  минут  он  в  глубоком  раздумье  глядел   на   толстую
коленкоровую папку.
    - Нонна!
    - Ау!
    - Тут ко мне один тип зайдет за этой папкой, так ты не говори, что
я уехал.
    - Почему?
    - Есть соображения. Скажи, что ушел, а папку просил передать.
    - Хорошо.
    - И вообще не трепли про симпозиум, не положено.
    - Хорошо, Лёкочка.
    - Вот так. - Лёкочка затянул портфель ремнем, подхватил чемодан и,
запечатлев на губах Нонны рассеянный поцелуй, направился  к  двери.  -
Будь жива!
    - Мыло ты взял?
    - Взял, взял.
    - Так когда тебя ждать?
    - Дней через десять, не раньше.


                                * * *


    Прошло  три  дня.  Первый  из  них  Нонна  наслаждалась  обществом
очаровательной  и  ветреной  подружки  Свободы,   второй   провела   с
престарелой камеристкой Скукой, а  на  третий,  измученная  непрошеным
назойливым визитом Одиночества и Тоски, улеглась спать в десять  часов
вечера.
    Было уже за полночь, когда кто-то потряс ее за  плечо  и  знакомый
голос произнес привычную фразу:
    - Подвинься, не могу же я спать на воздухе!
    Из всех рефлексов, которыми человек обзавелся за  длительный  путь
эволюции, супружеский самый стойкий, и, пробурчав обычное замечание  о
том,  что,  к  сожалению,  промышленность  еще   не   освоила   выпуск
трехспальных кроватей, Нонна подвинулась к стенке.
    Неизвестно, как бы прошла  эта  ночь,  если  б  часов  около  трех
Лёкочка не почувствовал нестерпимую жажду.
    Направляясь на кухню, он  опрокинул  стоявший  у  кровати  торшер,
произведя  при  этом  шум,  соизмеримый  только  с  грохотом   падения
Вавилонской башни.
    Нонна зажгла свет над кроватью и с изумлением уставилась на мужа.
    - Лёкочка, ты?!
    По выражению Лёкочкиного лица можно было предположить, что  вместо
горячо любимой супруги он увидел на семейном ложе легендарную Медузу.
    - Нонна?!!
    - Почему ты здесь? - спросила Нонна, накидывая на плечи халатик  -
Что-нибудь случилось?
    - Не знаю... - его вид  выражал  полную  растерянность  -  Честное
слово, не знаю...
    - Ты не был в Тбилиси?! - У нее мелькнула страшная догадка - Скажи
мне правду, не был?!
    - Был. - Лёкочка сел на кровать и обхватил голову руками. - Я... и
теперь... в общем... в Тбилиси...
    - Что?!
    С одной стороны,  ароматы  грузинской  кухни,  которыми  благоухал
Лёкочка, исключали всякие подозрения, но с другой...
    - Как в Тбилиси?! Ты понимаешь, что говоришь?! Лёкочка!
    - Не понимаю. - Он потер лоб ладонью. - Не  понимаю,  Нонна,  хотя
кое о чем догадываюсь. Впрочем... право, не знаю,  можно  ли  об  этом
говорить, ведь я...
    Черт побери! Тут уже пахло тайной...
    Мне не хочется разглашать  методы,  которыми  пользуется  в  таких
случаях лучшая половина человечества.
    - Только без трёпа, - сказал Лёкочка, - клянешься?
    - Клянусь! - Розовые лучи восхода уже  зажгли  волшебным  пламенем
ореол белокурых волос на подушке.  -  Клянусь,  Лёкочка,  ты  же  меня
знаешь!
    - Так вот... на этом симпозиуме была группа физиков. Они выступили
с бредовой идеей о возможности биотрангуляпии.
    - Чего?
    - Биотрангуляции. Ну,  возможности  переносить  человека  в  любую
точку пространства.
    - На чем?
    - Ни на чем. Просто так, по эфиру.
    - Вроде телевидения, да?
    - Г-м, не совсем. По телевидению ты видишь изображение, а тут... -
Лёкочка потрепал ее по щеке, - а  тут,  так  сказать,  полный  перенос
материального тела.  Впрочем,  это  уже  подробности,  которые  нельзя
разглашать, ты же поклялась, помнишь?
    - Помню, Лёкочка. Так они тебя тран... тран?..
    - Биотрангулировали. Другого объяснения я найти  не  могу.  Видишь
ли, днем я очень резко выступил по основному докладу,  доказывал,  что
при нынешнем уровне науки  эту  затею  осуществить  нельзя.  Вот  они,
наверное, и решили подшутить.
    - Тебе было больно?
    - Нет. Мы сидели за столом. Они притащили с собой какой-то  черный
ящик. Я в это время ел шашлык на ребрышках, и вдруг!..
    - Ты был пьяный?
    - Ну что ты, Нонна! Это же симпозиум.
    - Постой! А вещи? - Нонна приняла сидячее положение. - Чемодан они
тоже трангулировали?
    Лёкочка развел руками.
    - Чемодан остался в гостинице. Они, видимо, не учли...
    - Нужно немедленно дать телеграмму! - Нонна подошла к телефону.  -
В какой гостинице ты остановился?
    Лёкочка одним прыжком преодолел расстояние в пять метров.
    - Ты с ума сошла! Пойми, в какое положение я попаду. Ведь  я  член
редакционной комиссии. Можешь себе представить, как все  будут  ржать,
если  выяснится,  что  меня  биотрангулировали   сразу   после   моего
выступления?!
    - Да, но чемодан...
    - Мне нужно немедленно лететь в Тбилиси. Через два часа я буду там
как ни в чем не бывало. Пусть попробуют доказать, что меня...
    - О, господи! Ты так и будешь мотаться взад и вперед?
    - Ну нет, второй раз им эту хохму выкинуть не удастся.
    Лёкочка с лихорадочной быстротой оделся и направился к двери.
    - Ну, я поехал.
    - Деньги-то у тебя на билет есть?
    - Есть, есть. Бегу, а то опоздаю на самолет.
    Он исчез так же внезапно, как и появился, и только смятая подушка,
хранившая смесь запахов лука и цинандали, свидетельствовала о том, что
это был не сон.
    Что же касается всяких толков, будто... Нет, нет! Пусть  уж  лучше
вся эта история останется загадкой для грядущих поколений.

