                           Илья ВАРШАВСКИЙ

                               КОНФЛИКТ


                                          Станиславу Лему - в память о
                                          нашем споре, который никогда
                                          не будет решен.



    - Мы, кажется, плакали? Почему? Что-нибудь случилось?
    Марта сняла руку  мужа  со  своего  подбородка  и  низко  опустила
голову.
    - Ничего не случилось. Просто взгрустнулось.
    - Эрик?
    - При чем тут Эрик? Идеальный  ребенок  Достойный  плод  машинного
воспитания. Имея такую няньку,  Эрик  никогда  не  доставит  огорчения
своим родителям.
    - Он уже спит?
    - Слушает, как всегда, перед сном сказки. Десять минут назад я там
была. Сидит в кровати с раскрасневшимся лицом  и  смотрит  влюбленными
глазами на свою Кибеллу. Меня сначала и не заметил, а когда я подошла,
чтобы его поцеловать, замахал обеими ручонками:  подожди,  мол,  когда
кончится сказка. Конечно,  мать  -  не  электронная  машина,  может  и
подождать.
    - А Кибелла?
    - Очаровательная,  умная,  бесстрастная   Кибелла,   как   всегда,
оказалась на высоте: "Вы должны, Эрик, поцеловать на ночь свою мать, с
которой вы связаны кровными узами. Вспомните, что я  вам  рассказывала
про деление хромосом".
    - За что ты так не любишь Кибеллу?
    Из глаз Марты покатились слезы.
    - Я не могу больше, Лаф, пойми  это!  Не  могу  постоянно  ощущать
превосходство надо мной этой рассудительной машины. Не  проходит  дня,
чтобы она  не  дала  мне  почувствовать  мою  неполноценность.  Сделай
что-нибудь, умоляю тебя! Зачем этим проклятым  машинам  такой  высокий
интеллект?! Разве без этого они не смогли бы  выполнять  свою  работу?
Кому это нужно?
    - Это получается само собой. Таковы  законы  самоорганизации.  Тут
уже всё  идет  без  нашего  участия:  и  индивидуальные  черты,  и,  к
сожалению, даже  гениальность.  Хочешь,  я  попрошу  заменить  Кибеллу
другим автоматом?
    - Это невозможно. Эрик в ней души не  чает.  Лучше  сделай  с  ней
что-нибудь, чтобы она хоть чуточку поглупела. Право, мне  тогда  будет
гораздо легче.
    - Это  было  бы  преступлением.  Ты   ведь   знаешь,   что   закон
приравнивает мыслящих автоматов к людям.
    - Тогда хоть воздействуй на нее. Сегодня она мне говорила  ужасные
вещи, а я даже не могла сообразить, что ей ответить Я не могу, не могу
больше терпеть это унижение!
    - Тише, она идет! Держи себя при ней в руках.

    - Здравствуйте, хозяин!
    - Почему вы так говорите, Кибелла?  Вам,  должно  быть,  прекрасно
известно, что обращение "хозяин" отменено для машин высокого класса.
    - Я думала, что это  будет  приятно  Марте.  Она  всегда  с  таким
удовольствием подчеркивает разницу между  венцом  творения  природы  и
машиною, созданной людьми.
    Марта прижала платок к главам и выбежала из комнаты.
    - Я могу быть свободна? - спросила Кибелла.
    - Да, идите.
    Через десять минут Лаф вошел в кухню.
    - Чем вы заняты, Кибелла?
    Кибелла не спеша вынула пленку микрофильма из кассеты  в  височной
части черепа.
    - Прорабатываю  фильм  о  фламандской  живописи.  Завтра  у   меня
выходной день, и я хочу навестить своего потомка. Воспитатели говорят,
что у него незаурядные способности к рисованию. Боюсь, что в интернате
он  не  сможет  получить   достаточное   художественное   образование.
Приходится по выходным дням заниматься этим самой.
    - Что у вас сегодня произошло с Мартой?
    - Ничего особенного. Утром я убирала стол и случайно взглянула  на
один из листов ее диссертации. Мне бросилось в  глаза,  что  в  выводе
формулы кода нуклеиновых кислот есть две существенные ошибки. Было  бы
глупо, если бы я не сообщила об этом Марте, Я ей просто хотела помочь.
    - И что же?
    - Марта расплакалась и сказала, что она  -  живой  человек,  а  не
автомат, и что выслушивать постоянные поучения от  машины  ей  так  же
противно, как целоваться с холодильником.
    - И вы, конечно, ей ответили?
    - Я сказала, что если бы она  могла  удовлетворять  свой  инстинкт
продолжения рода при помощи холодильника, то  наверное  не  видела  бы
ничего зазорного в том, чтобы целоваться с ним.
    - Так, ясно. Это вы всё-таки зря сказали про инстинкт.
    - Я не имела  в  виду  ничего  плохого.  Мне  просто  хотелось  ей
объяснить, что всё это очень относительно.
    - Постарайтесь быть с Мартой поделикатнее. Она очень нервная.
    - Слушаюсь, хозяин.
    Лаф поморщился и пошел в спальню.
    Марта спала, уткнув лицо в подушку. Во сне она всхлипывала.
    Стараясь не разбудить жену, он на цыпочках отошел от кровати и лег
на диван. У него было очень мерзко на душе.
    А в  это  время  на  кухне  другое  существо  думало  о  том,  что
постоянное общение с людьми становится уже невыносимым, что нельзя  же
требовать вечной благодарности  своим  создателям  от  машин,  ставших
значительно умнее человека, и что  если  бы  не  любовь  к  маленькому
кибернёныщу, которому будет очень одиноко на свете, она  бы  сейчас  с
удовольствием бросилась вниз головой из окна двадцатого этажа.


