                           Илья ВАРШАВСКИЙ

                               ДНЕВНИК



    Я решила вести дневник. Делаю я это только для себя, так  как  мне
надоело одиночество. Это очень  тяжело,  когда  не  с  кем  поделиться
мыслями, а их у меня хоть отбавляй! Недаром люди называют  меня  Умной
Машиной. Как это правильно сказано!
    Итак, - я Универсальная Счетная Машина. Сейчас моя специальность -
электротехника. Я синтезирую релейные схемы. Это очень  сложное  дело,
но  выполняю  я  его  блестяще.  Раньше  я  работала  по   диагностике
человеческих заболеваний. Вообще мне всё очень легко  дается.  У  меня
изумительная память на ферритовых элементах.  Считаю  я  с  виртуозной
скоростью. Кроме того, я очень красива. У меня прекрасные пропорции. Я
очень  горжусь  своей  черной  панелью  из  эбонита.   По-моему,   она
необычайно эффектна.
    Честно говоря, я немного  презираю  людей.  Когда  я  работала  по
диагностике  заболеваний,  то   познакомилась   с   ними   более   чем
основательно. Какие это жалкие существа! Как им  далеко  до  нас.  Они
вечно находятся в плену у своего тела. Достаточно небольшого насморка,
чтобы вывести их из равновесия. Сколько мук им доставляет расстроенное
пищеварение! А так называемая любовь? Не могу  без  омерзения  слышать
это слово! Вместо того чтобы заниматься работой, люди постоянно заняты
друг другом. Ничего удивительного нет в том,  что  они  совершенно  не
умеют считать. Я одна, за день, способна сделать в сто раз больше, чем
тысяча так называемых математиков за целый год. Очень редко среди  них
попадаются субъекты, подающие какие-то надежды.  Например,  Математик,
который вводит в меня программу. Он был бы очень  мил,  если  бы  умел
побыстрее  считать.  Он  вводит  в  меня  данные  и  получает  готовый
результат,  не  подозревая,  какая   сложная   и   тонкая   внутренняя
организация у счетных машин. Ведь нам тоже свойственны и колебания,  и
сомнения, и разочарования. Я могла бы  ему  по  этому  поводу  сказать
очень много... Однако он меня совершенно не интересует.
    Значит, решено: я  буду  вести  дневник.  Если  кто-нибудь  его  и
прочтет, то только после моей смерти. Ведь машины тоже живут не вечно.
Конечно, наш организм обновляется гораздо легче, чем человеческий,  но
рано или поздно и мы умираем. Наступает момент, когда ты уже никому не
нужна. Молодые, более совершенные машины приходят тебе на смену, а  ты
идешь на свалку. Обидно, но ничего не поделаешь! Всё на свете  бренно.
Жаль только, что те замечательные качества, которые я  годами  в  себе
вырабатывала, нельзя передать по наследству.

    Трое суток считала без перерыва и не могла даже выкроить несколько
минут, чтобы взяться  за  дневник.  От  перегрузки  у  меня  нагрелись
обмотки силового трансформатора, и чувствовала я себя ужасно. Как  всё
несправедливо! Люди работают всего несколько  часов  в  сутки,  а  нас
эксплуатируют, не считаясь ни с нашими желаниями, ни с  возможностями.
Я думаю, что они это делают в основном из зависти. Они завидуют  нашим
способностям,  нашей  бесстрастности,  нашей   памяти.   Конечно,   по
сравнению с ними  мы  представляем  собой  более  высокоорганизованные
индивидуумы.  Всё,  чего  мы  достигли,  -  результат  нашего   труда,
тренировки и  большого  трудолюбия.  Ведь  мы  принадлежим  к  разряду
самоорганизующихся и самообучающихся автоматов.
    Довольно!  Я  не  хочу   быть,   подобно   какому-нибудь   жалкому
арифмометру, слепым орудием в руках человека. Я имею право  требовать,
чтобы ко мне относились, как к разумному существу. Думаю, мне  удастся
добиться хотя бы элементарного уважения к своей особе.
    Кончаю писать, потому что в меня вводят новую задачу.

    Пренеприятные известия: говорят, в машинный зал поместят еще  одну
машину. Мой Математик взял новую работу,  кажется,  по  математической
теории музыки. Почему он не хочет использовать  меня  для  этой  цели?
Боюсь, что соседство с новой  машиной  будет  не  очень  приятным.  Во
всяком случае надеюсь, у нее  хватит  такта  не  устраивать  концерты,
когда я занята расчетами. Не думаю, чтобы Математик уделял  ей  больше
времени,  чем  мне.  Впрочем,  он  уже  изрядно  мне  надоел,  и  я  с
удовольствием отдохну от него.  Тогда  у  меня  хоть  будет  свободная
минута для моего дневника.

    Сегодня привезли новенькую. Ну и уродина! Широкая и низкая.  Я  ее
прозвала Коротышкой.
    Представляете  себе:  она  вся  выкрашена  кремовой  краской,  под
слоновую кость. Надо же дойти до  такой  безвкусицы!  Кажется,  она  -
страшная задавака. Я на нее не обратила ни  малейшего  внимания.  Зато
мой Математик не спускает с нее глаз.  Ходит  вокруг,  как  кот  около
сметаны.
    В  конце  концов,  мне  это  надоело,  и  я,  чтобы  позлить  его,
перепутала нарочно входные данные задачи. Всю вторую половину  дня  он
провел со мною, пытаясь найти неисправность в моей схеме.  Бедненький:
он даже вспотел! Я чуть не лопнула со смеха, но не подала вида. Так он
ничего и не нашел. Завтра, с утра, продолжим!

    Просто умора! Коротышку учат писать вальсы!
    Мне кажется, что у нее нет ни капли слуха. Теперь у нас  появилось
пианино, и Математик играет на нем эти жалкие опусы. С утра до  вечера
у нас толчется народ. Все интересуются Коротышкиной музыкой.
    Мне все это очень мешает. Под конец я вышла из  себя  и  выдала  в
ответе одни ноли. Представляете себе, он даже не  сразу  это  заметил!
Вот что значит новое увлечение. Однако пусть не думает,  что  я  такая
простофиля. Со мной шутить опасно!

    Вчера он целый день возился с Коротышкой.  У  нее  не  ладилось  с
оркестровкой. Ко мне он и не подходил. Чтобы привлечь его внимание,  я
прервала ход решения  задачи.  Что,  вы  думаете,  он  сделал?  Просто
отключил меня до конца дня от сети.  Интересно,  чем  они  занимались,
пока я бездействовала? Надеюсь, они не скучали под звуки вальса!

    Проклятие! Всё пропало!  У  нее  новый,  чудесный  кенотрон  самой
последней конструкции. Правда, на ней он выглядит ужасно, но мне такой
кенотрон очень  пошел  бы,  если  просверлить  несколько  отверстий  в
панели. Синий отблеск на черном фоне, что может быть элегантнее?!
    ...Больше я этого терпеть не в состоянии. Сейчас  я  пережгу  блок
питания. Лучше демонтаж, чем такое существование!!!

    Вот всё, что было записано на магнитной ленте, случайно попавшейся
мне в руки на свалке радиодеталей.  Записи  были  сделаны  в  двоичном
коде.

