Михаил Успенский

                      ПО СЛЕДАМ БРЕМЕНСКИХ МУЗЫКАНТОВ
                                "Наш вояж"

Нет, все-таки немцы - народ чудной и чудаковатый. Не зря писали классики,
что немец обезьяну выдумал, а луну делают в Гамбурге. Должно быть, именно
поэтому Бременский университет, точнее - отделение изучения культуры
Восточной Европы - пригласил меня принять участие в Неделе русской
литературы в Германии. На филфаке Красноярского государственного
университета такая блажь сроду бы никому в голову не пришла - у советских
собственная гордость. Это я оговариваю заранее, чтобы кто-нибудь не
подумал, что я тратил на поездку казенные деньги. Все оплачивал фонд
Рудольфа-Александера Шредера. Уж не знаю, кто он такой, но данке ему зер.

Поскольку немцы - народ основательный, готовиться они начали за полгода -
присылали факсы, уточняли, разъясняли и т.д. Да ведь и я выезжал за границу
впервые, так что пришлось побегать.

Но все оказалось не так уж страшно и хлопотно. Без проблем взял в московском отделении "Люфтганзы" билеты туда и обратно, приехал в Шереметьево-2 и стал через плечо наблюдать, как люди заполняют таможенные декларации. Но московские таможенники (как,
впрочем, и немецкие) сим документом интересоваться не стали. Народ там опытный, по глазам видят, кого шмонать, а на кого рукой махнуть.

На меня махнули, я уселся в самолет, пообедал, и только что приготовился
путем вздремнуть, как очутился уже в Мюнхене. Там же, не выходя из
аэровокзала, через полчаса сел в самолет до Бремена. И никаких наших
"накопителей", никакой мороки. Все как в зарубежном кино.

В аэропорту Бремена меня встречал доктор Вольфганг Шлотт. Не врач,
разумеется, а доктор. Это обозначает ученую степень. Он избрал простой и
эффективный способ привлечь к себе внимание - держал в руках мою книжку.
Потом, когда мы уже перешли на "ты", он сказал, что сроду бы на меня не
подумал - типичный пузатый немец. Сам он тоже мало походил на арийца -
черный, лохматый и смуглый вроде нашего радиожурналиста Гунара Бамбаева, и
тоже в очках. "У нас в Шварцвальде все такие", - объяснил Вольфганг.

Время было уже позднее, темнеет в Германии быстро, и он повез меня в отель
"Маритим", где был, разумеется, забронирован номер.Там опять же меня очень
быстро оформили (при этом я мог записаться в гостевой карте хоть Петром
Великим, хоть Васисуалием Лоханкиным), доктор Шлотт довел меня до номера и
велел отдыхать. Все-таки разница во времени шесть часов.

Номер был огромный. Кровать - гигантская, я себя чувствовал на ней, как
принцесса на горошине. Или, вернее, как сама горошина: можно было кататься
из угла в угол. На подушках лежали крошечные пакетики. Сперва я подумал на
них нехорошо, а потом прочел надпись "шоколад" и немедленно съел. Вода в
ванне была голубая - потом я узнал, что она поступает в город не из реки, а
из горных ручьев Гарца.

Ну и проснулся по-ихнему ни свет ни заря. От нечего делать взял пульт и
стал смотреть телевизор.

Всех каналов, конечно, не перебрал. Немецкое телевидение, по сравнению с
нашим, довольно провинциально. На одном канале беспрестанно выступают
депутаты Бундестага (сокровенная мечта наших думцев), на другом -
бесконечный "Сельский час" (как раз тогда в Европе началась какая-то свиная
чума, про нее одну и толковали), на третьем пели народные песни и плясали
народные же пляски. Довольно вяло веселились, любой наш фольклорный
ансамбль перепел и переплясал бы их в пять минут. Шли, само собой, сериалы
- в большинстве свои, немецкие. И рок-музыка была тоже немецкая. Имелась
еще парочка кабельных каналов, но за них следовало платить отдельно. А в
выпусках новостей про Россию не было ни слова, ни кадра.

И реклама-то у них другая. Во-первых, она не занимает столько времени,
сколько у нас и не прерывает фильмов и передач. Во-вторых, она короткая,
яркая и остроумная.

На мое счастье, немцы тоже встают ни свет ни заря, согласно своей
пословице: "Рано ложиться и рано вставать - горя и бедности не будете
знать".

Наскоро позавтракав в ресторане (завтрак входит в стоимость проживания), я
пошел в город. Никаких экскурсий мне никто не устраивал, поскольку дни были
рабочие, а люди там за свои места держатся крепко. К гостинице примыкал
гигантский культурно-зрелищный комплекс - несколько залов для выставок,
концертов и прочего. Шоу трансвеститов, негритянские блюзы, оркестр Джеймса
Ласта.

Перешел вокзальную площадь, прошел через огромное здание вокзала - и
очутился в старом городе.

Хотя "старый" в случае Бремена - понятие весьма условное. Во время войны
авиация союзников превратила город в кучу щебня. Но, поскольку каждый дом
был уже давным-давно сфотографирован и обмерен, дотошные бременцы
восстановили его до мельчайших деталей. Только памятник Бременским
музыкантам настоящий - он маленький, его просто сняли с пьедестала и
спрятали в подвале.

В сущности, Бремен - это сильно разбогатевшая Рига. Видимо, все города
Ганзейского торгового союза строились по одному типу: Домский собор,
ратуша, Народный дом и какой-нибудь памятник на площади. В городах
германской Ганзы это статуя Роланда - покровителя торгового союза. Вокруг
статуи толпились школьники в больших количествах - то ли у них каникулы, то
ли знакомство с городами Фатерланда входит в школьную программу. То и дело
натыкаешься на памятник очередному кайзеру. Один из кайзеров сидит на коне
вообще голышом.

День стоял какой-то петербургский, промозглый. А летом там, надо думать,
совсем хорошо. Автомобилей много, но никакой бензиновой вони. Дышится легко
(вообще "зеленые" в Германии крепко прижали фабрикантов и заводчиков в
смысле окружающей среды).

Потихоньку-помаленьку я забрел в район, именуемый "Шнур" - очень узкие
улочки и множество лавочек, ресторанчиков, пивнушек, закусочных. В таких
переулочках у нас бы обязательно ошивались какие-нибудь подозрительные
типы, норовя обидеть случайных прохожих. Здесь же - ничего подобного.
Впрочем, на всякий случай повсюду стоят видеокамеры, а ни одного живого
полицейского я в Бремене не видел. Может, в порту Бремерхафен,
расположенном неподалеку, в устье реки Везер, им и хватает работы, а здесь
тихо в любое время суток, как я потом убедился.

Гигантоманией немцы не страдают. Стоит небольшой домик, на нем вывеска -
театр "Шнур". Другой домик - "Институт верхненемецкого диалекта". Ни в
театре, ни в институте штаты, по-видимому, не раздувают.

Бременский университет - здание современное и серое. Внутри и снаружи он
весь исписан всяческими лозунгами и картинками с помощью аэрозольных
баллончиков. Видимо, это не возбраняется. Огромная библиотека. Самая
большая в мире коллекция "самиздата", которой заведует наш бывший
соотечественник и бывший диссидент по фамилии Суперфин. Пошли с ним обедать
в студенческую столовую. Студентов кормят бесплатно, по карточкам, а прочих
- за деньги, хоть и небольшие. А вот порции как раз большие. Ну, про еду
разговор отдельный.

Возраст студентов колеблется от пятнадцати до пятидесяти лет. Правда,
совсем седые такие хиппари сидят за одним столом с пацанами. Видимо, здесь,
по завету Ильича, можно всю жизнь "учиться, учиться и учиться". Студенты
более шумный народ, чем все остальные.

Вечером надо было выступать. В здании, именуемом "штадтваген". В ганзейские
времена в этом здании местные торговцы ежегодно удостоверяли точность своих
весов и гирек. Я хотел было спросить: как же так, ведь купцы, заранее зная
день проверки, запросто могли подменить жульнические весы верными? Но потом
сообразил, что здешний народ понятия не имеет о русской смекалке.

Переводчик Вилли Сечкарек перетолмачил пару глав из моего романа "Дорогой
товарищ король" на немецкий, актер Лутц из бывшей ГДР читал (после моего
небольшого зачина по-русски). Примерно половина слушателей - а собралось
человек семьдесят, что для Германии немало - тоже понимали по-русски.
Смеялись именно там, где положено. Да и читал Лутц мастерски. Потом
задавали разные вопросы, кроме политических. Немцам интересна наша
культура, а не состояние здоровья русского президента. (Кстати, во многих
магазинчиках продаются карикатурные скульптурки канцлера Гельмута Коля - то
он в виде Санта-Клауса, то в виде бычка, то в римской тоге).

Ну, тут я соловьем разлился о великом и могучем сибирском городе на великой
и могучей реке Енисей. И убедился, что кулик хвалит свое болото независимо
от того, приставлен к нему стукач или нет. Думаю, что не хуже официального
лица выступил.

В общем, все прошло хорошо, а потом мы пошли опять-таки в Шнур и посидели в
уютном ресторанчике "Дер кляйне Олимп". Тамадой был кавказский человек,
писатель Чингиз Гусейнов, так что и там все было в порядке.

Следующий день у меня был свободный, я обошел практически весь город,
побывал в музее динозавров (фотографировать там было, к сожалению,
запрещено), подкрепился в закусочной сосисками с кислой капустой и вернулся
в гостиницу "без ног". И сразу под душ. Крепко напугала меня, видно,
реклама "Запах пота!". Черт его знает, вдруг и вправду выкинут из лифта?

Русской речи я в Бремене за три дня не слышал, кроме как от переводчиков. С
продавцами изъяснялся на каком-то англо-немецком (или немо-английском)
наречии. Но, поскольку продавцы были материально заинтересованы в том,
чтобы меня понять, они меня и понимали. Вообще достаточно двух слов:
"danke" да "bitte". Вежливость в Германии так же проста и естественна, как
у нас хамство.

Пару соотечественников все же увидел. Один сидел на городской площади с
аккордеоном и наигрывал, как уж мог, мелодии из репертуара Валентины
Толкуновой - явно в рассчете на русских туристов. Другой не играл, а просто
сидел рядом с кепкой, в которую изредка падали пфенниги. Он оказался более
проницательным, чем доктор Шлотт, потому что прохрипел мне вслед:
"Браток...".

Кстати, домашние животные из сказки братьев Гримм направлялись в Бремен
отнюдь не для того, чтобы побираться. Они хотели стать, как сказано в
оригинале, "Die Bremer Stadtmusikanten", то есть официальными городскими
музыкантами на твердом окладе.

А на следующий день я попрощался с милейшим Вольфгангом, познакомился с
писательницей Людмилой Петрушевской и мы в сопровождении переводчицы
подались на вокзал, чтобы ехать в славный город Брауншвейг.
  

------
Опубликовано: газета "Комок"
  
 
