ЪДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД¬
¦                                                                   ¦
¦   Данное  художественное  произведение    распространяется    в   ¦
¦   электронной форме с ведома  и  согласия  владельца  авторских   ¦
¦   прав  на  некоммерческой  основе  при   условии    сохранения   ¦
¦   целостности  и  неизменности  текста,   включая    сохранение   ¦
¦   настоящего  уведомления.  Любое  коммерческое   использование   ¦
¦   настоящего текста без ведома  и  прямого  согласия  владельца   ¦
¦   авторских прав НЕ ДОПУСКАЕТСЯ.                                  ¦
¦                                                                   ¦
АДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДЩ
(C) Сергей Лукьяненко, 1997
---------------------------------------------------------------------

                           ПРОВОДНИК ОТСЮДА
                           
     В этом городе нет ничего достойного ненависти. Я подумал об этом, но
мысль вышла вялой и неубедительной. Чушь. При чем здесь достоинство -- я
ненавижу его.
     Последний раз пройдя по квартире, я встал у окна. Ночь. Темнота.
Светящееся окно напротив -- оно светится всегда. Каждую ночь, блуждая в
бетонной однокомнатной клетке, я вижу неяркий свет за плотно задернутыми
шторами. И никакого движения. Наверное, там просто живет человек, боящийся
темноты.
     Я ее не боюсь.
     Вещи были собраны еще с утра. Рюкзак -- маленький, но тяжелый. И
спортивная сумка на ремне, набитая едой, одеждой и тем, что могло
понадобиться в первую очередь.
     Присев на любимый стул, отреставрированный когда-то в порыве
энтузиазма, я оглядел квартиру. Стены, залепленные золотистыми обоями.
Бежевый ковер на полу. Маленький телевизор на столике у окна. Кровать,
книжные полки, гардероб. Знакомым у меня нравилось.
     Говорят, очень уютно...
     Я плюнул на пол. Пускай в этих восемнадцати квадратных метрах будет
уютно кому-нибудь другому. Молодой семье с парочкой детей, например.
     Плевок на полу смотрелся по-идиотски. Я вдруг подумал, что ничего
более театрального совершить не мог, и торопливо затер плевок подошвой.
Тоже театрально...
     Чушь. Что бы я сейчас ни делал, все станет глупым и фальшивым. И
кормление рыбок в маленьком аквариуме, и битье посуды на кухне... Рыбок,
честно говоря, стоило отдать соседям.
     Вытянув ноги, я расположился поудобнее. Ждать можно долго -- мне
сказали только, что Проводник придет ночью. Точное время в таких случаях
не переспрашивают.
     Вспоминать, чего стоил мне выход на Проводника, не хотелось. Так не
вспоминают процесс получения бесплатной государственной квартиры. Гадко,
муторно и тяжко. Но я вынес то, что удается немногим. Я вышел на
Проводника. Настоящего, неподдельного Проводника Отсюда.
     Вначале было двое фальшивых Проводников. Надо отдать им должное --
специалистов высокой квалификации... Увы, лишь в выколачивании денег из
клиента. Потом я вышел на самую настоящую цепочку -- вернее, на конец ее.
Человек, чей родственник воспользовался услугами Проводника, рассказал мне
все, что знал. Бесплатно, может, просто из желания лишний раз поведать
занятную историю. Многие сочли бы ее бредом. Но я уже научился отличать
правду от лжи.
     Есть в историях о Проводнике детали, которые выделяют их из массы
мистической чуши. Во-первых -- они непохожи друг на друга. Летающие
тарелки никогда не принимают форму кастрюли, снежный человек не забредает
на равнины, экстрасенсы важно рассуждают о вампирах и донорах биополя.
Каждая устоявшаяся ложь боится нарушить свои рамки. О Проводнике можно
было услышать все что угодно. Имя, внешность, обстоятельства прихода, мир,
куда он уводил... Во-вторых, я никогда не встречал человека, верящего в
Проводника. Миллионы лечатся у экстрасенсов, тысячи наблюдают летающие
тарелки, сотни ловят йети. Никто из повторяющих истории о Проводнике в
него не верил. Говорили о друзьях и знакомых, которые -- вот простаки --
верили в него. Я искал -- но цепочка тянулась все дальше, пока не
кончалась на человеке, который, по всеобщему мнению, верил в Проводника --
но, вот беда, куда-то уехал.
     Но в этот раз я ухватился за цепочку. Выявлял звенья: тех, кто видел
уход Отсюда, тех, кто знал окружение Проводника, тех, кто имел с ним
связь. И настал миг, когда Последнее Звено цепочки пересчитало купюры и
вялым голосом произнесло:
     -- Проводник придет к вам в ночь с понедельника на вторник. Его
любимая ночь, кстати...
     -- Я могу быть в этом уверен? -- спросил я, цепенея от собственной
наглости. -- Вы отвечаете за... сроки?
     Последнее Звено в цепочке подняло на меня мутные глаза. И тихо
ответило:
     -- Можете быть абсолютно уверены. Я повторяю слова Проводника.
     В мутных глазах был страх. Не передо мной -- удачливым, но не более,
клиентом Проводника. Пара каменнолицых громил в соседней комнате
гарантировала мою вежливость.
     -- И что он обещал за обман? -- поинтересовался я, чувствуя, что
останусь безнаказанным.
     -- Смерть, -- очень спокойно ответило Последнее Звено. -- Не
беспокойтесь, он придет к вам.
     -- Как он выглядит? -- спросил я, стараясь не замечать появившуюся
охрану. Телепатически их вызвали, что ли?
     -- Как угодно, -- без тени иронии ответило Последнее Звено. --
Проводите клиента, ребята. Все в порядке.
     И я ушел из резиденции Последнего Звена в сопровождении вежливых,
воспитанных убийц...
     То, каким оказался путь к Проводнику, меня не смущало. Самое темное
место -- под светильником. Чем больше Храм, тем многочисленнее юродивые у
входа. То, что Проводник держит в страхе свое окружение, было куда важнее
повадок этого окружения.
     Мне оставалось три дня -- дни абсолютной свободы. То, кем я был и как
вел себя раньше, уже не имело значения. Безликие тени телохранителей
Последнего Звена следовали за мной в почтительном отдалении. Я мог
пьянствовать и устраивать оргии, делать долги и осквернять могилы.
Безликая охрана вытащила бы меня из любой передряги. Я должен был
присутствовать в своем доме в ночь с понедельника на вторник. Этого
потребовал Проводник -- прощающий облепившей его дряни все, кроме прямого
обмана.
     Я не пустился в загул. Полдня заняло писание прощальных писем --
всем, кто оставался мне дорог. Их оказалось на удивление много -- вот
только рядом почему-то не было никого. Друзья исчезали из моей жизни и
моего города так постепенно, что я не смог этого осознать.
     Сутки ушли на прощание с девушкой -- той, что чаще других бывала в
моем доме. Полдня -- торопливые, словно срок уже истекал, сборы. А потом я
просто валялся на кровати, курил, слушал старые магнитофонные записи...
Мне стало не по себе, и я всерьез задумался об отзыве заказа. Это
несложно, один телефонный звонок -- и окружение Проводника начисто забудет
мое имя. Но повторно к ним лучше не обращаться.
     Прогулка по городу и короткий просмотр теленовостей привели меня в
чувство. Теперь я просто ждал -- ждал Проводника, который не мог не
явиться...
     Темнота за окном сгустилась до предела и замерла, словно
остановленная тусклым звездным светом. Сегодня новолуние -- случайно или
нет? Говорят, Проводник работает ежедневно... еженощно... Значит, на фазы
Луны и прочую астрологическую чушь ему... Проводнику... наплевать...
     Я дернулся и поднялся со стула. Надо заварить кофе. Окунуть лицо в
холодную воду. И ждать дальше.
     Звякнуло.
     Обернувшись -- сон исчез мгновенно. -- я уставился в окно. Стекло
перечеркивала змеистая трещина. Со двора бросили камнем -- несильно, но
прицельно.
     Открывая окно, я чувствовал, как взмокли и похолодели ладони.
Смешно... Никогда не считал себя неврастеником.
     Он стоял во дворе -- на асфальтовом пятачке между черными квадратами
домов. Темный силуэт, запрокинувший голову, вглядывающийся в меня сквозь
ночь.
     -- Спускайся, -- негромко сказал Проводник. В тишине голос был
отчетлив и равнодушен. И не вызывал никаких сомнений. Только Проводник мог
прийти в эту ночь.
     -- Сейчас, -- так же тихо ответил я. -- Минутку...
     -- Спускайся, -- повторил Проводник. -- Вниз. Никаких лестниц. Можешь
найти веревку. Даю тебе восемь минут.
     Вот теперь мне стало страшно. Я понял, чего он хотел. Об этом
говорилось во всех историях -- правдивых и лживых, без разницы. Преодолеть
страх, доказать, что действительно должен уйти... А я-то думал, что моим
испытанием станет ночь. Я не боюсь темноты! Не боюсь призрачных теней,
тень -- это просто изнанка света.
     Боюсь высоты.
     -- Спускайся, -- равнодушно сказал Проводник. -- Семь минут.

     Веревка была скользкой и не могла быть иной. Нейлон. У меня не
нашлось времени навязывать на ней узлы... Я болтался на уровне второго
этажа, вцепившись в ненадежную раскачивающуюся нить. Второй этаж, чушь...
Кто не прыгал в детстве с балкона второго этажа, доказывая свою смелость
друзьям и себе самому?
     Я, например, не прыгал...
     Пальцы ослабли, и я заскользил вниз, обжигая ладони, тщетно пытаясь
затормозить. Асфальт радостно ударил по ногам, я присел, не выпуская
предательской веревки.
     -- Одна минута, -- сказал Проводник. -- Успел. Теперь успокойся, все
в порядке. Больше испытаний не будет.
     Рюкзак оттягивал плечи, сумка валялась рядом. Хорошо, что я перелил
коньяк в солдатскую фляжку. Как чувствовал. Подняв сумку, я перекинул ее
через плечо. И посмотрел на Проводника -- благо он стоял рядом.
     Наверное, неподготовленный мог сойти с ума от этого зрелища.
Проводник менялся. Его лицо колебалось, словно лист под порывами ветра. Он
становился то выше, то ниже; одежда его за несколько секунд проскакивала
все цвета радуги и превращалась в зыбкую тень. Конечно, Проводник не был
человеком, я знал это. Но таких реальных доказательств не ожидал.
     -- Ты очень странный, -- сказал Проводник. -- Сам не понимаешь, что
тебе нужно. Закрой глаза и успокойся.
     -- Ты исчезнешь, -- прошептал я. -- Боюсь.
     -- Не исчезну, -- почти ласково, голосом, пришедшим из детства,
ответил Проводник. -- Ты ведь выдержал... почему-то. Закрой глаза.
     Опустившись на колени, я закрыл глаза. Хорошо, Проводник. Как
прикажешь. Я слишком долго шел к тебе. Слишком долго учился верить в тебя.
Я ненавижу свой город. В нем нет никого, кого можно любить. Если ты
исчезнешь... я просто умру, наверное. В уюте бетонной квартиры. В
окружении любимых вещей -- они не люди, они не могут любить в ответ. Пойми
меня. Проводник, даже если я сам себя не понимаю. Подскажи, что мне нужно.
Найди дорогу Отсюда... Ты можешь, я знаю. Я верю. Больше, чем Господу
Богу, больше, чем господину президенту. Больше, чем друзьям, которые
слишком далеко. Ты моя боль и радость, ты моя надежда и безверие. Я шел к
тебе через презрение и насмешки, вежливых подонков и злых неудачников.
Меня не пьянил спирт и не отрезвлял кофе. Я смеялся и плакал, был плохим и
хорошим. Я читал книги о потустороннем мире и разноцветные сборнички
фантастики.
     Я шел к тебе, Проводник. Приди же и ты ко мне.
     -- Вставай, -- тихо произнес Проводник. -- Все в порядке.
     Я открыл глаза. Он не исчез, он сидел передо мной. Почти молодой,
коротко подстриженный, с усталым, измученным лицом. Мой двойник. Я сам.
     Проводник...
     -- Лучший облик, который я смог использовать, -- спокойно разъяснил
он. -- Ты не веришь никому, разве что самому себе. Такие, как ты, обычно
находят дорогу сами.
     -- Я не настолько находчив, -- ответил я, глядя в мутное зеркало его
лица. -- Мне нужна помощь.
     Проводник кивнул. И посмотрел на снаряжение -- рюкзак и сумку.
     -- Один человек -- один груз, -- с ноткой сочувствия сказал он. --
Выбирай, что тебе важнее.
     -- Я переложу...
     -- Нет.
     Я молча смотрел на туго набитый рюкзак. Потом спросил:
     -- Ты знаешь, что там?
     Проводник кивнул.
     -- Что мне выбрать? Что оставить? Ответа не было. Проводник поднялся
и медленно пошел по улице. Странно -- ни машин, ни припозднившихся
компаний. Пустая улица, темные окна...
     Подхватив сумку, я побежал следом. Рюкзак остался лежать на асфальте
-- ценности, способные пригодиться в любом мире, справочники и семена
растений, маленькая пачка фотографий. Кому-то повезет.
     Проводник шел по улице -- моей собственной расхлябанной походкой, в
моей собственной одежде -- комбинезоне защитного цвета, таком нелепом
среди серого городского бетона. Я семенил за ним, как наказанный ребенок
за строгим отцом, не решаясь отвести взгляд от болтающейся на плече
Проводника спортивной сумки. Ее не было раньше. А есть ли она на самом
деле? И реален ли Проводник?
     -- Вполне реален,-- ответил моим мыслям Проводник.-- Можешь
потрогать. Если хочешь, я даже дам тебе подзатыльник.
     Он обернулся, улыбаясь моей улыбкой. И рассмеялся -- как неприятно
звучит собственный смех, услышанный со стороны.
     -- Кто ты?
     -- Проводник.
     --Я не о том. Это твоя роль -- а кто ты на деле?
     -- Не знаю. Я был всегда. Для тех, кто хочет уйти, для тех, кто не
может ждать. Сотни, тысячи лет. Богом, ангелом, дьяволом, магом, шаманом,
инопланетным пришельцем, существом из параллельного мира. Тем, в кого
верили. Я появлялся, когда чувствовал потребность в себе. Я провожал людей
в любой мир. Видел рай и ад, марсианские каналы и обратную сторону Луны.
Мне все равно, куда провожать. Это не просто роль, это моя сущность.
     -- И ты всем это говорил?
     -- Всем, кто спрашивал. Были молчаливые, незадающие вопросов,
встречались болтуны, не нуждавшиеся в ответах. Были легковерные и
дотошные. Почти все знали, что им нужно. Некоторые, как и ты, не могли
решиться на что-то одно.
     -- И куда же ты меня ведешь?
     -- Не веду -- провожаю. Ты решаешь сам.
     Дальше мы шли молча. Я постепенно успокаивался. Медленно, словно
отогреваясь под осенним солнцем после холодной воды "бархатного сезона". С
Проводником было очень легко -- не приходилось замедлять или ускорять
шаги, подстраиваться под его ритм. Он был мной.
     -- Город как мертвый, -- сказал я, когда молчание переросло в тишину.
     -- Он мертв.
     -- Это ты так сделал?
     -- Нет. Ведешь ты, а не я. Эти улицы могли быть заполнены людьми.
Если бы ты умел их ненавидеть... или любить.
     -- Я умел.
     -- Знаю. Когда-то умел. Помнишь этот дом?
     Я вздрогнул и остановился. Старый дом в центре, на углу улиц, столько
лет уже носящих другие названия. Третий этаж, крошечный балкон...
     -- Она давно не живет здесь, -- со странной, неожиданной злостью
ответил я.
     -- Неправда. Пока ты со мной -- она здесь.
     Окно на третьем этаже засветилось. Слабым светом настольной лампы в
абажуре из зеленого стекла. Я посмотрел на эмалированную табличку на стене
-- номер был прежним. И название улицы прежним. А где-то неподалеку
застучал на рельсах спешащий в парк трамвай.
     -- Ты можешь подняться, -- сказал Проводник. Голос был вкрадчив и
ласков, скользок и холоден, как змеиная шкура. -- Она там. И снова будет
тот год. Все можно повторить, все переиграть. Входи в подъезд...
     Я сделал шаг -- как загипнотизированный, как приговоренный. Темный
провал подъезда. Выщербленные ступеньки.
     Черный кот на диване, старый телефон на столе... Кофе из чайных
кружек. Коньяк за четырнадцать пятьдесят... Будет теплая осень.
     И холодный декабрь.
     Стук трамвая затих. Окно медленно угасло. Буквы на табличке
задергались, складываясь в чужое слово.
     -- Пошли, Проводник. Ты слишком легко хочешь отделаться. Я не играю в
проигранные игры.
     -- Просто ты нашел меня слишком поздно, -- неожиданно возразил
Проводник. -- Пару лет назад...
     -- Значит, я не хотел тебя найти пару лет назад. Идем.
     Мы шли, и улицы бесплотными тенями скользили вокруг. Проводник
повесил сумку на другое плечо. И сказал -- то ли жалуясь, то ли просто
обижаясь:
     -- С тобой очень трудно. Ты никак не решишь.
     -- Это твоя сущность -- провожать, -- злорадно ответил я. -- Терпи.
     -- Может быть, тебе помочь? -- Проводник обернулся. И я вдруг понял
-- его лицо уже непохоже на мое. Кто-то изменился. Он или я?
     -- Помоги.
     -- Хочешь Верну? Счастливую Верну, где все так, как должно быть?
Очень просто -- ты отдашь мне все деньги, всю мелочь из карманов, а я
вручу билет...
     -- Там слишком хорошо для меня, Проводник.
     -- Понимаю. Тогда настоящий мир -- Земля лишь его тень...
     -- Та самая, которую обычно зовут Отражением?
     -- Да. Интересный мир, красочный и волнующий. Разнообразный...
     На Проводнике теперь был плащ -- черный с серебристым, заколотый
серебряной розой. На поясе -- тяжелая шпага. Лицо осталось молодым, но
глаза оказались старыми, тускло-зелеными, пронзительными.
     -- Извини, Корвин, -- сказал я. Мне действительно было жаль --
нестерпимо, до дрожи в руках -- отказываться. -- Для меня слишком реальна
Земля, твой мир окажется ее тенью.
     -- Уверен?
     Над городом поплыли светящиеся лиловые облака.
     Асфальт под ногами превратился в утоптанную землю. В дощатую
мостовую. В полотно голубых искр.
     Мимо проскакал всадник на угольно-черной лошади.
     -- Уверен, -- ответил я. -- Чуть раньше -- не знаю. Уверен.
     -- Жаль...
     Черное с серебром упало с его плеч. Облака угасли. Вновь подступила
ночь.
     Проводник словно съежился, стал меньше ростом. Теперь это был просто
мальчишка лет двенадцати. Я улыбнулся, и он опустил глаза. Но все же
спросил, виновато и с робкой надеждой:
     -- Может, ты тоскуешь по детству? Хочешь, я отведу тебя? К поезду до
станции "Мост"... Или...
     -- Нет. Слишком поздно. Я не нуждаюсь в защите -- и не умею защищать.
К тому же я боюсь высоты. Извини.
     Проводник не стал выше ростом. Но и мальчишкой он больше не был.
Так... не взрослый, и не ребенок... полурослик.
     -- Есть вещи куда страшнее высоты, -- хмуро сказал он. -- Пещеры
Мории...
     Я присел перед хоббитом на колени. И ласково сказал:
     -- Знаешь, я очень тебя любил. И твой мир всегда был для меня
настоящим. Проводник расслабился:
     -- Пойдем, это совсем близко. Я хорошо знаю дорогу.
     -- В этом-то вся и беда. Проводник. Ты уже слишком многих туда увел.
Я боюсь, что мне не хватит места... и уж точно не найдется еще одного
Кольца.
     Он снова стал мной -- Проводник Отсюда. Только еще более усталый, чем
раньше.
     -- Тогда думай сам. Я не стану больше перебирать варианты. Решай -- у
тебя целая ночь.
     -- Она скоро кончится, -- сказал я. Мне стало страшно.
     -- Не волнуйся. Со мной ночь может длиться вечно.
     -- А ты не боишься провожать меня целую вечность?
     -- Для меня нет времени. Оно существует для тебя -- ты устанешь и
захочешь остановиться. Захочешь спать, в конце концов.
     -- Идем.
     Улицы вновь кружили вокруг. Словно мы перебирали ногами, а дома
торопливо ползли мимо.
     -- Мы идем к вокзалу, -- вдруг понял я. -- Все-таки хочешь усадить
меня на поезд?
     -- Нет. Это ты хочешь туда прийти. Тебе нужен символ, этикетка, образ
дороги.
     -- Я просто хочу выпить кофе, -- хмуро возразил я.

     Буфет был пуст. Грязный пол, залитые чем-то столики. Проводник
подошел к стойке -- мне показалось, что на мгновение за ней возникла
бесформенная тень буфетчицы, -- и вернулся с двумя гранеными стаканами.
     -- Я заплатил, -- мимоходом сказал он. -- Кофе натуральный, молотый.
     Я недоверчиво принюхался. Кофе, настоящий. В вокзальном буфете. Хотя
чему удивляться, идя с Проводником?
     -- А нормальные чашечки нельзя было взять?
     Проводник пожал плечами:
     -- Мы же не в ресторане... Достать через Тени?
     -- Не надо. -- Я глотнул кофе, в меру горячий и слегка сладкий. Как
положено. -- Не трави душу. Проводник. Я хотел бы туда уйти, но не могу.
Будем считать, что янтарь -- не мой камень.
     -- Эмбер... -- тихо прошептал Проводник. -- Я часто провожал туда...
последнее время.
     Он явно не собирался пить свой кофе. Я молча забрал у него стакан,
выпил залпом, как водку, как горькое лекарство.
     -- Это ненадолго тебя взбодрит, -- с жалостью сказал Проводник. --
Решай быстрее. Ищи.
     -- Пойдем, Проводник. Поищем вместе.

     Город давно уже кончился, а ночь все длилась. Мы шли по горной
дороге, извилистой и крутой. За спиной упавшим на землю сгустком тьмы
притаился город.
     -- Я показал все, что знал, -- прошептал Проводник. Теперь он шел
следом, понурившийся и жалкий, утративший всякое сходство со мной. -- Ты
видел счастливые миры, ты видел страшные. Тебе нравилось... иногда.
Остановись, сделай выбор.
     Ноги болели. Я боялся даже подумать, сколько километров мы прошли за
ночь. Боялся взглянуть на часы и узнать, сколько уже длится ночь.
     -- Тебе хочется спать, -- сказал Проводник. Голос был неожиданно
тонким, и я обернулся. За мной брела девушка в потрепанных джинсах и мятой
клетчатой рубашке. Со светлыми волосами, разбросанными по плечам. С моей
сумкой в руке.
     -- А это еще зачем? -- устало спросил я.
     Проводник лениво махнула рукой:
     -- Какая разница? Давай отдохнем.
     Мы уселись прямо на дороге, на теплом шершавом бетоне. Я достал
сигареты, не спрашивая, раскурил пару, протянул одну Проводнику. И замер,
разглядывая ее лицо в тусклом свете зажигалки. Язычок пламени дрожал между
нами, бросаясь от ее лица к моему и обратно. То ли в такт дыханию, то ли в
пересечении взглядов.
     -- Всегда хотел встретиться с такой девушкой, верно? -- спросила
Проводник. -- Она будет ждать тебя. Здесь или в другом городе. Где
захочешь.
     Я любовался ею. Молча, сосредоточенно. Нет, не было в ее лице
идеальности. Не каждый обернулся бы вслед. Эту девушку должен был любить
я.
     -- Очень надеялся, что у тебя хватит ума не предлагать это, -- сказал
я. И понял, что голос дрожит. -- Есть то, чего нельзя просить или искать.
Можно лишь ждать... Зря ты это сделал... Зачем?
     Я снова сидел лицом к лицу со своим отражением. Проводник вздохнул:
     -- Мне было жалко тебя... Но я предложу еще. Хочешь стать таким же,
как я? Проводником. Вечным Проводником отсюда?
     -- Нет. По-моему, ты уже понял, чего я хочу.
     Проводник кивнул. Положил на колени сумку. И печально сказал:
     -- Да, понял. Сразу. Но тебе понадобилась ночь -- очень долгая ночь,
чтобы понять самому.
     -- Да! -- Я засмеялся, понимая, как не нужен сейчас смех. -- Мне
нужна очень долгая ночь, Проводник. Вечный покой. Тишина. Ты пришел
слишком поздно, чтобы привести меня куда-то. Я способен лишь уйти.
     -- Но не всем для этого нужен проводник. -- Они верят в покой и
тишину. А я боюсь, что их может не оказаться там.
     -- Я помогу тебе, -- сказал он. -- Сейчас... Это несложно.
     Он опять изменился. Неуловимо для глаз -- да и слишком темно было
вокруг. Но я знал, кем он теперь стал.
     -- Это всего лишь оболочка, -- прошептал я, потому что теперь мне
стало совсем грустно. -- И все равно -- не смей!
     -- Тебе не будет больно, -- сказал Проводник. А может -- и не он сам.
Желтая змейка скользнула с его тонкого запястья и заструилась ко мне по
асфальту. Малыш с волосами цвета спелой пшеницы смотрел на меня глазами
Проводника. -- Я знаю, все случится очень быстро. Она унесет тебя дальше,
чем смог бы увести я...
     -- Какой из тебя, к чертовой матери, Маленький Принц, -- прошипел я.
И ударил каблуком по змейке, чей укус убивает в полминуты. Наверное, она
непривычно чувствовала себя на дороге. Ей нужен был мягкий песок пустыни
-- для быстрого рывка, для маскировки.
     -- Мы пришли к началу конца, Проводник. Сбрасывай этот облик! Не смей
в нем оставаться!
     Встав лицом друг к другу, мы положили руки на сумки. Одинаковым
движением раздернули "молнии" застежек. Сдвинули мягкую шерсть свитеров. И
взялись за теплый металл.
     -- Ты знаешь, чего я хочу. Проводник. И знаешь свой долг -- вести
меня до конца.
     Я рассмеялся:
     -- Провожай меня в никуда, Проводник! В долгую ночь, в вечный покой.
Я подарю тебе отдых -- ты заслужил его за тысячи лет. Провожай!
     -- Но почему? -- Его голос охрип, как у меня при страхе и волнении.
-- Зачем тебе я? За что?
     -- А ты не понимаешь?
     Он знал. Проводник понимал все -- он снова был мной. Но я говорил --
для самого себя.
     -- За что? За все, Проводник. За то, что ты есть. За слухи и
разговоры. За веру в то, что можно Уйти Отсюда. За всех, кого ты увел. За
всех, чьи маски надел, за всех, чьи мысли украл. За меня.
     Он пятился, а я шел, отжимая его к обочине, к обрыву, под которым
лежал мертвый город. Пистолет был в моей руке, но это не играло никакой
роли. Проводника не убьет падение или пуля. Его нельзя убить -- он не
человек. Его можно лишь увести в никуда. Он должен сопровождать, он не
вправе отказаться. Это сущность, а не роль -- быть Проводником.
     -- Мы слишком верили в тебя, чтобы любить и ненавидеть. Ты научил нас
бегству, Проводник. Ты научил нас прятаться от мира, который мог
измениться. Ты увел нас в волшебные сказки, в яркие сны. Ты заставил
верить в чужие мечты и повторять не свои слова. Ты сделал фантазии
реальностями -- лишив их наш мир. Ты наркотик -- Проводник Отсюда.
     -- Ты не понимаешь, чем это будет -- такой уход, -- Проводник вдруг
улыбнулся. Он стоял на краю обрыва, отступать дальше было некуда. -- Это
не вечный покой и беспамятство --ты же не веришь в смерть. Это будет
бесконечной темнотой...
     Он сделал паузу.
     -- ...и вечным падением. В никуда, как ты хочешь. В бесконечность.
     Я вдруг почувствовал, какой здесь ветер. На обочине дороги, на краю
обрыва. Сколько метров -- десять, двадцать? Ерунда. Падать бесконечно --
как это? На что похоже? На вечный страх? Можно ли к нему привыкнуть? Ведь
привыкают же к боли.
     -- Падать вместе с тобой? -- спросил я. Проводник кивнул. Страх его
был настоящим. Таким же, как мой.
     -- Пойдем, Проводник. И не надо предлагать альтернатив. Не поможет.
     -- Знал, -- вдруг проговорил он. -- Всегда знал, что однажды так
случится. Что придется провожать в вечность, в никуда.
     -- Это твоя суть.
     Проводник медленно достал из сумки копию моего пистолета. Нацелил --
прямо в грудь.
     -- Тебе приходилось убивать? -- спросил я. И Проводник ответил
голосом Маленького Принца, беседующего со змеей:
     -- Да. Тех, для кого это было дорогой Отсюда. Но они не требовали их
провожать.
     -- Идем, -- сказал я. И пистолет в руках Проводника дернулся,
выбрасывая желтый язычок пламени. Меня ударило в грудь, бросая с откоса, и
пальцы сжались, заставляя мой пистолет ответить.
     Город внизу вспыхнул желтыми огнями окон. Я падал, слыша, как
затихает стук колес -- то ли трамвая из прошлого, то ли поезда до станции
"Мост". В небе пронеслись и угасли лиловые облака. Сомкнулась темнота, и в
ней потонули звуки -- то ли шорох рвущейся бумаги, то ли треск сминаемой
кинопленки.
     Остались лишь темнота и падение.
     Я не боюсь темноты.


---------------------------------------------------------------------------
Набор: Pavel Petrienko, 2:5064/1
Оригинал: "Рыцари Сорока Островов: Фантастич. произведения; -- М.: Аргус,
           1997. -- 576с."