Андрей Лазарчук

                                  МОНЕТКА
                                  рассказ

  Таких морозов в это время не бывало никогда. Во всяком случае дед
Александр, что живет этажом ниже, ничего похожего не помнит. Он говорит,
что это спутниками да космонавтами все испохабили. И то: минус тридцать в
конце октября- пардон, у нас не Диксон. Где-то я читал, как один оригинал
несколько лет подряд считал прохожих на улице и измерял температуру
воздуха. Результат сенсационный: оказывается, в мороз люди предпочитают
сидеть дома. Чудак, спросил бы меня. Я бы ему это за две минуты разъяснил.
  По ящику гнали какую-то многосерийную ерунду, и я его выключил. Пол, что
ли, подтереть? Да нет, Нина только вчера порядок наводила. Пожрать
приготовить? Что там у нас в холодильнике? Я поплелся на кухню, и тут
позвонили в дверь.
  На площадке стоял, весь скукожившись, какой-то полузнакомый бородач. Одет
он был явно не по погоде: белая шляпа, светлый плащик, кремовые брючки и -
бог ты мой! - летние туфли с дырочками! Хотя бывает, конечно- летел
человек, скажем, в Сухуми, а попал сюда. - Ирония судьбы -, дубль два...
  - Это квартира Орловых? - замороженным голосом спросил он.
  - Да,- сказал я.- Входите.
  - А вы - Николай.
  Интонация была неуместная - утвердительная; но явно уж никак не до
интонаций ему сейчас было...
  - Николай, Николай, - подтвердил я, почти волоком втаскивая его в
прихожую.- Раздевайтесь скорее, я сейчас чаю... Унты вот наденьте, ноги
согреются.
  Он долго лил воду в ванной - отогревался. Я успел вскипятить чайник,
поджарил яичницу, нарезал хлеб и сало, разлил водку по стаканам. Наконец он
появился, чуть оттаявший, и сел напротив.
  - Да, я не представился,- сказал он, протягивая через стол руку. - Николай.
  - Прекрасно,- сказал я.- Можно не насиловать память. У меня с этими именами
собственными...
  Он сочувственно покивал.
  - Я, знаете, по делу...- начал он.
  - Догадываюсь,- сказал я. - Но сначала водку.
  - Да. За знакомство-
  - Долой внутренний холод!
  - Долой. А о чем вы догадываетесь?
  - Что по делу. Без дела сейчас, думаю, редко кто отважится.
  - А что такое? - насторожился он.
  - Мороз ведь.
  - А-а... Ну да, конечно, такой мороз...- с явным облегчением сказал тезка.
  Честно говоря, я удивился. Такая отчетливая, хоть и сдержанная реакция на,
в общем-то, тривиальные и безобидные слова...
  - Так вот, о деле,- продолжал он.- Вам не кажется знакомым мое лицо?
  - Кажется,- признался я.- Но вспомнить не могу.
  - Это потому, что вы никогда не стриглись так коротко и не отпускали
бороду. Вот, - и он прикрыл низ лица рукой.
  Ощущение было, как от удара током. На меня смотрел я - я сам.
  - Не может быть... - слова застревали, их приходилось выталкивать силой.
  - И тем не менее, - спокойно сказал он. - Мое имя Николай Орлов. Мы не
двойники, не близнецы, мы - один и тот же человек.
  - Погоди,- сказал я. - Погоди, дай очухаться... Ничего не понимаю!
  - А что тут понимать? - возразил он. - Параллельные миры. Ясно?
  - Параллельные миры... Ага. Действительно, что может быть проще- А ты,
значит?.. - я изобразил пальцами идущего человечка.
  - Совершенно верно.
  - А зачем?
  - Зачем? - переспросил он.- Это, брат, долгая история. Налей-ка чайку. Ты
ведь женат?
  - Н-ну... В общем, да.
  - Как и все мы - в общем... Хорошо живете?
  - Вполне,- улыбнулся я. - И ты что, у многих побывал?
  - У многих. Это уже двадцать седьмой мир, не считая моего. В
девятнадцати есть мы.
  - Здорово живем,- сказал я.- Вот бы всем собраться!

  - Ты знаешь,- сказал он,- это, наверное, вовсе не так интересно, как
кажется. У всех почти все одинаково. Так, разница в деталях. Хотя... В
принципе можно. Мне это даже и в голову не приходило... Свежий взгляд.
  Несколько минут мы молча пили чай. Я почему-то сразу и безоговорочно
поверил ему. Как будто это самое обычное дело - путешествовать из одного
параллельного мира в другой. Наподобие трамвая. Сел, понимаете, на одной
остановке, вышел на следующей... Ведь не чайку же он попить забежал и не
туризмом решил заняться... хотя, с другой стороны, почему бы нет? Мне не
хотелось лезть с расспросами - знал, что все расскажет сам, когда сочтет
нужным. Но молчание затягивалось, и я не выдержал.
  - Так ты говоришь, что мы есть не везде? - спросил я.
  - Да. То есть иногда совершенно никаких следов. Но это довольно странные
миры. В одном меня чуть не пристрелили. Вот,- он оттянул воротник свитера.
  Под левой ключицей белел грубый звездообразный шрам.- Чудом уцелел.
Теперь - особая примета... Машина у тебя есть?
  - Старый Запорожец,- подтвердил я.
  - Ну и как он?
  - Ничего, бегает. В прошлом году движок сменил, теперь вообще никаких
проблем.
  - А раньше, значит, глох?
  - Раньше глох. Да ведь ты, наверное, и сам все знаешь.
  - Все, да не все. На самолет вы из-за этого не опаздывали?
  - Было дело. Это уже сколько?.. Лет пять прошло. Нина тогда выиграла в
лотерею путевку в Самарканд...
  - Как ты сказал? - он схватил меня за руку.
  - Что - как?
  - Как ее зовут? - Лицо его исказилось страшно, покрылось каплями пота,
глаза вылезли из орбит.- Как ее зовут?!
  - Нина,- ничего не понимая, пробормотал я.
  - Нина? Не Ольга? Нет?
  - Да что случилось?
  - Подожди... Подожди... Нет, имя - это тоже случайность... Фотографию
покажи!
  - В комнате...
  Он рванулся из кухни, опрокинул табуретку; еще ничего не понимая, побежал
за ним.
  Он стоял, озираясь, посередине комнаты. Я вынул из стола и подал ему пакет
с фотографиями. Он дрожащими пальцами попытался вытащить их, не получалось;
тогда порвал пакет.
  Карточки рассыпались, разлетелись по ковру, он схватил несколько, поднес к
глазам... Потом, обмякнув, медленно подошел к креслу, упал в него и закрыл
лицо руками.
  Я собрал фотографии, положил их на стол.
  Он сидел все в той же позе.
  - Что - не она? - осторожно спросил я.
  - Наоборот,- тускло сказал гость.- Она.
  Я молчал, ждал, когда заговорит снова. И он заговорил.
  - Оля тогда выиграла путевку, и мы долго спорили, кому лететь. Решили
бросить монетку. Выпало лететь ей. Я отвез ее в аэропорт, проводил. А через
день сообщили, что самолет разбился. Погибло девять человек, в том числе
она...
  Вот оно что, подумал я. Вот оно что
  - А у меня заглох мотор, и мы опоздали. Нина улетела следующим рейсом. Да,
а тот самолет, я слышал, действительно садился где-то на вынужденную...
  - До меня все это очень долго доходило, - продолжал он. - Теплопроводность
плохая. Потом в депрессию впал, травиться собрался - ну и положили меня в
психушку. Заведеньице, знаешь,- чуть на самом деле крыша не поехала. Ладно,
полечили, выписали... Потом бессонница навалилась. И вот лежу я и все эту
монетку представляю - как она то орлом падает, то решкой. Орлом - решкой,
орлом - решкой...
  Он вытащил из брючного кармана бумажник, раскрыл его и показал мне
фотографию: Нина (она же, получается, Ольга) была снята где-то на природе -
в полосатой майке, с ракеткой в руке, волосы развеваются...
  - Так вот, понял я, что монетка эта должна падать и орлом и решкой.
  Понимаешь? Любая вероятность должна реализоваться. Иначе равновесие мира
нарушится. Как если бы молекулы воздуха стали двигаться не во всех
возможных направлениях, а только в некоторых, воздух собирался в одной
половине комнаты... Или взять ту же монетку: бросишь сто раз, получится
примерно пятьдесят на пятьдесят. А если бросок может быть только один -
принципиально один? Тогда, чтобы вышло пятьдесят на пятьдесят, миров должно
быть два: в одном выпадет орел, в другом решка. Понял? Вот так я тогда
рассуждал - и рассуждал, выходит, верно. Ну а поскольку случайностей таких
бесчисленное множество, то и миров, соответственно...
  - А это? - я опять изобразил пальцами пешее хождение.
  Он пожал плечами - фамильный жест! - и улыбнулся.
  - Само получается. Надо только настроиться. Одиночество, знаешь, это такая
сила...
  - Пошли чай допьем, что ли,- сказал я.
  - Пошли... Хороший у тебя чай. Индийский?
  - Подымай выше,- сказал я.- Цейлонский.
  - Здорово. А то грузинский мне уже....
  - Случайно достал, - ответил я и осекся.
  - Вот-вот. Я что и говорю.- Он поболтал ложкой в чашке.- Она ведь эту
путевку четыре раза выигрывала - это если и вас считать. Один раз все
нормально обошлось - долетели без приключений; второй раз, как и вы -
опоздали; а в третьем мире он полетел, и самолет разбился, но я остался
жив. Черт, запутался, как говорить: "он", "я"
  - Так вот что ты ищешь,- понял я наконец.
  Ну да, - сказал он. - Мир, в котором я погиб.
  Он допил чай и поставил чашку на стол.
  - Надо идти.
  - Куда же ты, на ночь глядя- Подожди, Нина придет...
  - Потому и хочу уйти. Не обижайся. Трудно мне ее видеть...
  Он уже одевался, когда зазвонил телефон.
  Я взял трубку. Это была Альбина.
  - Колечка, дорогой,- защебетала она,- ты очень скучаешь?
  - Не очень,- честно признался я.
  - Ты ведь не возражаешь, если Ниночка останется ночевать? Такой день, я ее
заставила шампанского выпить, теперь ей за руль никак, а автобусы плохо
ходят, такой мороз...
  - Пусть остается,- сказал я.- Сама-то почему не позвонила?
  - Стесняется чего-то, меня заставила. Ты что, такой ревнивый?
  - Дай ей трубку.
  В трубке зашуршало, потом виноватый-виноватый Нинин голос произнес:
  - Алло...
  - Привет. Утром домой не зайдешь?
  - Зачем? Сразу на работу, тут близко.
  - Ладно. Тогда ключи от машины оставь в лифтерной, я приеду, заберу. Ну,
целую. Альку еще раз от меня поздравь...
  Я положил трубку. Он стоял, прислонясь к стене.
  - Так что все,- сказал я.- Переночуешь, а там посмотрим.
  Когда мы завалились спать, я спросил:
  - А как ты все-таки это... перемещаешься?
  - Пещеру нашу помнишь? Ну еще бы! Забираюсь я в нее... Я почему,
собственно, ее выбрал? Она ведь никаким случайностям вроде бы не
подвержена, значит, должна существовать во всех мирах... Так вот, забираюсь
в нее, закрываю глаза и настраиваюсь. Словами этого не объяснить, Тут,
наверное, просто прочувствовать надо все, что я прочувствовал, - а этого,
брат, и врагу не пожелаю. Ну вот, а потом выхожу из пещеры и иду сюда,
адрес почти везде один и тот же. Если здесь прокол, тогда в адресное бюро.
  Вот и все. Давай спать.
  - Подожди, еще спрошу. Сильно различаются миры?
  - Всяко. А уж погода всюду разная. Сам видишь, как я влип здесь...
  Понимаешь, это я поначалу любопытствовал, нос везде совал, особенно, когда
что-нибудь необычное. Потом отучился. Отучили- Так что теперь быстро
выясняю главное - и дальше...
  - Надоело тебе, наверное, всем одно и тоже рассказывать?
  - Да пока еще нет, бог миловал. Правда, давай-ка спать. Сморило меня
что-то...
  Утром я съездил к Альбине, забрал машину и вернулся. Он еще спал.
  Потом мы выпили кофе, и я заставил его одеться как следует. Пещера была
недалеко, километров пять от города, но как он добирался вчера... Я
представил - и поежился.
  Всю дорогу мы почему-то молчали. То ли сказать было нечего, то ли
наоборот... Подъехать мне удалось почти к самой пещере. Отсюда был
отчетливо виден вход - черное продолговатое пятнышко на белом фоне. Отсюда
к дороге по снежной целине тянулась цепочка оплывших следов. Здесь он шел
вчера.
  - Ну, будь, - сказал он.
  - Счастливо,- сказал я.- Счастливо тебе.
  Он помолчал немного, потом свирепо взглянул на меня.
  - Ты! - рявкнул он.- Хоть теперь-то ты понимаешь, что ты имеешь?
  - Понимаю-
  - Ни черта ты не понимаешь! Все вы ни черта не понимаете! - он в сердцах
хлопнул дверцей и быстро пошел, почти побежал к пещере, разбрасывая ногами
снег, и только раз оглянулся и коротко махнул рукой; но все это время, пока
он шел, я внушал себе, что это я, я иду по снежной целине, я и никто
другой, что все, что произошло, произошло со мной, вот с этим Колькой
Орловым, которого я знаю сто лет, знаю со всей его подноготной - но,
оказывается, не знаю совсем; что это в меня стреляли где-то там, в странном
мире, это у меня след от пули под левой ключицей; а может - не только
стреляли; а может быть, еще будут стрелять, и более метко, и я знаю это и
все равно иду туда, иду навстречу... чему?.. Умом я это вроде бы понимал, а
до души все равно не доходило, потому что он шел, упорно шел к своему
счастье, а я - вот он я-


  Потом я зачем-то бежал к пещере... Глупо. Что я мог сказать ему или сделать
для него? Но в тот момент думал, что мог.
  В пещере его уже не было...
  Он не обещал вернуться - да и зачем ему возвращаться? Но я почему-то жду
его. Их. Столько времени прошло, а я все жду.

                  1983

  ------
  Опубликовано: журнал "Знания сила" 86
