   Корецкий Данил
   Вопреки закону
 
   Изд. МОСКВА, "ЭКСМО-ПРЕСС", 1998
   OCR Палек & Alligator, 1999 г.
 
 
   Глава первая
 
   Центральный райотдел находился на  шумном  проспекте,  упиравшемся  в
мост через Дон, за которым начиналась южная  трасса:  Краснодар,  Черное
море и кавказские республики, а потом - Закавказье...  Когда-то  Коренев
проехал с приятелями от Тиходонска до Баку, и воспоминания о том отпуске
были самыми приятными. Сейчас на этом маршруте они схлопотали бы по  пу-
ле.
   Сегодня поездка предстояла недальняя: по мосту на тот берег, но вари-
ант с пулей был не менее вероятным. И цела ли его квартира? Лис  ночевал
у Натахи и был готов услышать от дежурного,  что  его  собственную  хату
спалили или разнесли гранатой.
   Но он сдержал себя и в дежурку не пошел, а зашел во двор РОВД, в глу-
бине которого располагался изолятор временного содержания,  ранее  назы-
вавшийся более откровенно - КПЗ.
   Пройдя через стальную калитку в высокой каменной стене, Коренев мино-
вал тесный, оплетенный сверху "колючкой" двор и  погрузился  в  мрачный,
провонявший и затхлый мир неволи.
   - Интересовался кто-нибудь Сихно, который числился за мной? - спросил
он у пожилого дежурного с усталым измочаленным лицом.
   Тот ответил.
   - Ясно! - Под тусклым взглядом невыразительных глаз человека, провед-
шего восемь лет - треть службы - за решеткой, Коренев покинул изолятор и
направился в дежурку райотдела.
   Гремя ведрами, мелкие хулиганы мыли полы, краснолицый Челков  дописы-
вал суточную сводку.
   - Где ты был? - вскинулся дежурный, увидев Лиса.  -  Телефон  молчит,
послал помощника - дома никого...
   "Значит, не взорвали", - мелькнула мысль. А вслух Лис спросил:
   - С чего переполох-то? - Голос был убедительно обыденным.
   - Ты протокол задержания выписывал? - раздраженно напирал Челков. - А
где человек? В ИВС-то никто от тебя не поступил!
   Похоже, фамилии Сихно он не знал, значит, интерес не личный,  служеб-
ный, а кто дергает за ниточку?
   - Человек - где надо. Давай машину, сейчас на выводку повезем.
   - Зайди к Савушкину, он с шести утра здесь. Раз пять тебя спрашивал!
   Опять ясно!
   Поднимаясь на второй этаж, Лис взглянул на часы. Восемь тридцать.
   Савушкин - высокий плотный мужик с чуть выпуклыми бычьими  глазами  -
сидел, зарывшись в бумаги с красными полосками наискось и грифом "Совер-
шенно секретно" в правом верхнем углу.
   - Куда ты дел задержанного Сихно? - Рокочущий бас внушал страх и  от-
петым уркам.
   - "Соседи" попросили к ним определить. У них  какой-то  свой  интерес
имеется, - выдал Коренев хорошо продуманную "заготовку". Голос был  поп-
режнему обыденно равнодушным. Если замнач вознамерился вытащить  ублюдка
из камеры, то сейчас наверняка задумается. Да и "волна" пойдет: Комитет,
Комитет... До сих пор Конторы опасаются. Вот и пусть раздумывают...
   - А они нам что, указ? - раздраженно спросил  Савушкин.  -  Им  надо,
пусть сами и задерживают!
   Еще три года назад он бы так не сказал.
   Коренев пожал плечами.
   - Тут уже телефоны оборвали: спортсмен, не судимый, за что забрали...
- откровенно объяснил начальнику УР первый замнач РОВД. В выпуклых  гла-
зах краснели прожилки, словно отражались красные  полосы  сверхсекретных
документов. Немудрено. Звонить могли только  ночью.  А  ночью  беспокоят
лишь друзья и близкие люди.
   - Что думаешь делать? - Савушкин словно прочел мысли Лиса, потому что
резко оборвал доверительный тон.
   - Повезу на выводку.
   В кабинете повисла долгая пауза. Что бы ни собирался сделать Савушкин
по делу Сихно, сейчас он был связан по рукам и ногам. Раз дело на  конт-
роле у безопасности, раз фигурант признался и осталось только  закрепить
это признание... Обстановка для любого вмешательства крайне  неблагопри-
ятна.
   - Ну-ну... - неопределенно прогудел Савушкин. - Смотри, не облажайся,
тут вполне можно голову сломать. - И, поняв двусмысленность угрозы, пос-
пешно добавил: - Прокурор-то не дремлет...
 
 
   Глава вторая
 
   В "УАЗе" было душно, воняло бензином и табачным  дымом.  Сихно  курил
одну за другой, неловко держа сигарету двумя руками: запястья у него бы-
ли скованы наручниками. Бобовкин предупредительно забирал окурок,  выки-
дывал в окно и,  несмотря  на  прижимистость,  тут  же  раскрывал  пачку
"Мальборо", дружески щелкал зажигалкой. Он знал, что, когда отрабатывае-
мый объект в "расколе", его надо "гладить". Кнут и пряник - вот основные
инструменты всех раскрытии. А экспертизы, психология, интуиция сыщика  -
фуфель для непосвященных. Они-то тоже играют роль, но не главную, они бы
ни писали искренние в своем прекраснодушии журналисты.
   Ну какая экспертиза установит сейчас, скольких баб замочил  этот  пес
да куда он их спрятал? И от психологии тут помощи с гулькин хрен. А  ин-
туицию к делу не пришьешь и обвинительного приговора на ней  не  постро-
ишь. Да что приговора - санкции на арест не получишь!  Надо,  чтобы  он,
падла, ответил: когда, почему, чем, куда дел, с кем делал  да  кто  зна-
ет... Да чтоб показал трупы, орудия, вещдоки. Тогда и  эксперты  развер-
нутся, и следователь свои психологические штучки-дрючки применит, и  по-
катится дело по наезженной дорожке в суд. А про те, самые первые, вопро-
сы все вроде как и забудут. Ну задал их опер - большое дело!
   Эти главные вопросы Коренев задавал вчера, поздним вечером.  И  сумел
сделать это настолько убедительно, что Сихно ответил. Лопнул, как  гово-
рится, до самой жопы. Сейчас покажет все на месте,  задокументируем  вы-
водку - и все! Уголовный розыск свое дело сделал, раскрытие дал,  теперь
ваше дело, товарищи следователи, прокуроры, судьи,  адвокатишки  всякие.
Сумеете, не сумеете свою игру сыграть - как получится. А мы свое  срабо-
тали.
   Собственно, сработал один Коренев, а Бобовкин сейчас просто  примазы-
вается. И то удивительно - обычно ему все раскрытия пофигу. Другой бы  и
года в розыске не удержался, а этот - до старшего опера дослужился,  ма-
йора получил, шли они с Кореневым ноздря в ноздрю, хотя показатели  были
разными: Коренев Крота взял, а Бобовкин - дом поставил себе и Савушкину,
Коренев цепь серийных убийств "Черные колготки" раскрыл, а Бобовкин пол-
ковнику Пастушенко новую "Волгу" достал, Коренев группу "врачей" снял, а
Бобовкин Симакову свадьбу дочери "обеспечил". И неизвестно, какие  пока-
затели оказались весомее: когда должность начальника  розыска  освободи-
лась, их кандидатуры на равных рассматривались. Но разница уж слишком  в
глаза бросалась, скандальное решение никто взять на себя не захотел, по-
тому и выдвинули Коренева. А Бобовкину Пастушенко после охоты, когда жа-
рили свежатинку на костре, под водочку, сказал: "Ты не обижайся, но ина-
че нас бы никто не понял. Дружба дружбой, на поддержку всегда  рассчиты-
вай, но по работе тебе надо очки набирать".
   Кореневу разговор передали почти дословно, в  лицах,  агентурнист  он
был хороший и умел свои щупальца в самые узкие компании запускать.
   Пастушенко веско сказал, вроде как с отеческой суровостью, и Бобовкин
мигом хмурость с лица убрал, разлил  всем  сноровисто,  мяса  дымящегося
притащил и почтительнейше тост предложил: мол, не в чинах  и  должностях
дело, главное - отношения человеческие, за которые он всем  присутствую-
щим и благодарен. Такое смирение понравилось, старшие одобрили,  выпили,
и все - неловкость вроде как исчезла. А в конце Симакин Бобовкина  обнял
и пробубнил прямо в ухо: "Ты своего часа еще дождешься. Мы о  тебе  пом-
ним. Правильно полковник сказал: набирай очки!"
   Вот он и набирает. Сам вызвался ехать,  хотя  Коренев  хотел  Ерохина
взять, и "гладит" всю дорогу подозреваемого, сигареты дорогие переводит.
И, кстати, войдет в раскрытие. Все войдут: и эксперт с  видеокамерой,  и
понятые - студенты с юрфака, и милиционер-шофер. Все будут рассказывать:
как же, я это дело и раскрывал...
   Коренев отвлекся от происходящего в машине, и его мысли приняли  дру-
гое направление.
 
 
   Глава третья
 
   Вышел он на это дело случайно. Впрочем, почти все раскрытия случайны,
задача профессионала эту случайность подготовить. А для этого надо  топ-
тать ногами землю, пожимать множество рук, в том числе и давно не мытых,
пить водку на конспиративных квартирах, в гостиничных  номерах,  захлам-
ленных подсобках, притонах и других самых неожиданных  и  малоподходящих
для этого местах. Надо без конца сдаивать информацию,  сортировать,  на-
капливать сведения, казалось бы, совершенно далекие от интересов уголов-
ного розыска.
   Помирился Колька Крюк с Нинкой из мебельного? Какое до этого дело ми-
лиции, тем более что Крюк уже год как мотает десятку строгого! Вроде  бы
так, и непонятно, зачем начальнику УР копаться в личных проблемах  реци-
дивиста, надолго сгинувшего с горизонта. Но вот Колька ушел в побег,  да
при этом замочил конвоира, да забрал автомат. И Нинка уже не просто  ша-
лавистая бабенка с крашенными перекисью волосами, а связь  разыскиваемо-
го! И сейчас к ней уже не подъедешь: насторожилась,  замкнулась,  не  то
что опера - старого приятеля на пушечный выстрел не подпустит, ни крупи-
цы информации из-под нее не получишь! А Лису ничего и не надо - он и так
что надо знает. Поставил засаду на Природной, 17, у Нинки - ной  матери,
и взял Крюка без особых затей.
   Блатные не только друг другу клички дают - и ментам навешивают. Поче-
му Лис? Может, обликом похож? Вряд ли... Сто семьдесят семь, сухой,  жи-
листый, прическа короткая, чтоб за волосы нельзя было ухватить, брюнет с
заметной сединой, хотя вроде рано еще для тридцати пяти... Нос и вправду
лисий - длинный, тонкий, хрящеватый, будто вынюхивающий мышиный след.  И
ведь действительно вынюхивает, не мышей, правда, зверей покрупней и поо-
пасней обычных. Здесь хитрость нужна,  осторожность,  чувство  опасности
обостренное. Может, поэтому и Лис.
   Коренев в Тиходонске родился и всю жизнь прожил в центре - на Богатя-
новке. Пай-мальчиком никогда не был: учился прилично, школу  не  пропус-
кал, но лет с пятнадцати тянул с пацанами в Клиническом сквере пиво пря-
мо из горлышка, которое предварительно припасенной солью обмазывалось  -
мода такая была. С кильдюмскими ходил драться, кастеты в гипсовой  форме
отливал, попался бы - спецучилище или колония обеспечены, времена  тогда
суровые были, нынешним не чета, когда все можно.  Сейчас  многие  друзья
детства по второй-третьей ходке срока мотают, кто-то уже откинулся,  при
встрече руку придерживают: вдруг не захочет гражданин начальник с  зеком
ручкаться...
   Но Лис  всегда  с  корешами  здоровается,  про  жизнь  разговаривает,
детство вспоминает. И они отмякают, оживляются: "А  Крыса-то  пятнадцать
разматывает, особо опасным признали" - и головами качают  с  осуждением.
Игорь Кривсанов - сосед, пожалуй, самый близкий школьный  товарищ.  Нор-
мальный парень, да и все вроде были нормальные.
   Жили они тогда на Нижне-Бульварной, тянувшейся по-над Доном  дряхлыми
домишками частного сектора - полусараями, и почти все мужики здесь, да и
некоторые бабы имели судимость, и это тоже считалось нормальным.  И  все
пацаны, достигая возраста, УХОДИЛИ в зону, только он, Коренев, да Сереж-
ка Сисякин выскочили - тот мединститут окончил, врачом работает.  "Лепи-
лой, - как сказал Валерка Добриков, щеря наросшие один на другой зубы. -
А ты вот в уголовке... Разошлись наши дорожки..."
   Коренев подумал, что дорожки у них с самого начала были разными. Ког-
да по уличной моде все наколки кололи, и он себе перстень с крестом сде-
лал. Но ему такую баню дома устроили, что больше и мыслей  татуироваться
не было. А у Крысы все сидели: и отец, и мать, и старший брательник. По-
тому он беспрепятственно сначала руки расписал, потом грудь, ягодицы.  И
вина-водки Коренев в те годы не любил. А Крыса с Кривозубым пиво  быстро
проскочили и стали креплягу стаканами засаживать. Бухие любили приключе-
ния искать: "Аида на Державинский фраерам морды бить!" - "Да вы что, му-
дилы, а если вам морды понабивать от не хер делать?" Ему с ними  неинте-
ресно, им с ним делать нечего. Палатку грабить его уже не позвали.
   В семнадцать Кривсанов и Добриков ушли в зону, вскоре  Коренев  приз-
вался в армию. А дембельнулся, его стали в милицию агитировать,  золотые
горы сулили: учебу, офицерские погоны, квартиру. Хамов и блатоту  всякую
не терпел, а потому и согласился охотно. Вместо золотых гор  он  получил
возможность таскать пьяных, сворачивать в бараний рог  хулиганов,  вести
нудные разборки с бытовыми правонарушителями. Три года  отпахал  в  пат-
рульно-постовой службе, поступил на заочное отделение "Вышки", на втором
курсе действительно получил офицерскую звездочку и одиннадцать лет прот-
рубил в розыске.
   Жизнь менялась, менялась и работа. Раньше из-за пропавшего  пистолета
ставили на уши всю область, теперь в газетах буднично сообщалось о  кра-
жах и захватах стволов, а суточные сводки наполнились небывалыми фактами
автоматно-гранатометных расстрелов. Раньше авторитет блатного определял-
ся громкостью сделанных "дел", количеством судимостей, местом  в  крими-
нальной иерархии. Теперь изо всех щелей лезли не нюхавшие лагерной  пох-
лебки, а оттого особенно наглые молодчики, которые по организованности и
дерзости заткнули за пояс традиционные кодланы. В отличие от своих пред-
шественников они не прятались и не маскировались, наоборот, завели  уни-
форму - спортивные костюмы вызывающей расцветки, кожаные  куртки,  стан-
дартную стрижку "под горшок". Опять-таки, в отличие от воров, они плева-
ли на законы, ни в грош не ставили  милицию.  Они  вертели  сумасшедшими
"бабками" и знали, кому и сколько "отстегнуть", чтобы власть не  ставила
препятствий, а, наоборот, помогала во всех начинаниях.
   Через неделю после того, как Коренев занял должность начальника  уго-
ловного розыска, к нему в кабинет зашли двое из "новой волны",  накачан-
ные, уверенные, непривычно доброжелательные. Они предложили дружбу,  ус-
луги и долю в их бизнесе - сто штук ежемесячно (пока, а там будет больше
с учетом инфляции).
   Коренев повел себя неблагодарно и для гостей очень неожиданно. Выдер-
нув из плечевой кобуры "макар", он поставил их мордами к  стене,  вызвал
по селектору Ерохина с понятыми и обшарил карманы  спортивных  штанов  и
кожаных курток. В одной нашелся автоматический нож, а во второй - "паке-
тик с веществом буро-зеленого цвета и запахом конопли", что и  было  не-
медленно задокументировано. Мгновенно  потерявших  уверенность  "гостей"
закрыли в камерах, а через два часа взволнованный Бобовкин прибежал  уз-
навать об их судьбе.
   - Это ошибка, большая ошибка, - повторял он, утратив обычную  вальяж-
ность. - Они из группировки Шамана, а с  ним  лучше  отношений  не  пор-
тить...
   - А чего он мне сделает? - презрительно спросил Лис, зная, что содер-
жание разговора станет известно и Шаману, и многим  другим  "заинтересо-
ванным лицам". - Я любому могу ребра переломать, а надо  будет  -  башку
прострелю! На моей территории я хозяин, и "бабками" меня не купишь. - Он
немного помолчал. - А этих двоих я заагентурю, пусть Шамана  "освещают".
Давно пора ему на нары...
   Уголовное дело лопнуло, так и не успев раскрутиться. В ноже  оказался
неисправным фиксатор клинка, а потому экспертиза не признала его  холод-
ным оружием. Вещество, похожее на анашу, было названо безобидным  порош-
ком растительного происхождения.  Задержанных  приходилось  освобождать.
Лис сделал это лично. На прощание он поговорил с каждым наедине,  потом,
обняв за плечи, проводил спортсменов до дверей райотдела и дружески поп-
рощался за руку. И хотя беседа носила безобидно-нейтральный характер,  а
дружеское прощание - явный наигрыш, больше эти люди на Шамана не работа-
ли, и у других "авторитетов" доверия к ним не было.
   А Коренев вернулся в кабинет и составил список тех, кто имел доступ к
вешдокам, а следовательно, мог сломать нож и подменить наркотик:  следо-
ватель, эксперт, Бобовкин...
   Больше его подкупить не пытались. Вопрос о новом начальнике УР  расс-
мотрели "авторитеты" во главе с Шаманом и решили обходиться без его пок-
ровительства, а те дела, где "крыша" милиции  необходима,  переносить  в
другие районы. Всего в Тиходонске было восемь районов.
   Хотя слово "коррупция" не сходило, с газетных страниц и телевизионных
экранов, о подкупе в милицейской среде говорилось мало, да и то шепотом.
Дело скрытое, а выступать с голословными  обвинениями  против  мощной  и
страшненькой системы смельчаков не  находилось.  Но  сами-то  сотрудники
знали, что к чему: кто честный мент, кто с гнильцой, а кто - купленный с
потрохами. Тем более что скрытые дела имели весьма недвусмысленные внеш-
ние признаки.
   Много лет назад, в юности, Коренев посмотрел  первый  и  последний  в
своей жизни новозеландский фильм про тамошнего полицейского Пепе Гереро.
Тот быстро бегал, смешно вскидывал коротенькие ножки, смертным боем луп-
цевал противников, а особо злостных  расстреливал  из  крупнокалиберного
револьвера, пуля которого отбрасывала тело не меньше чем на  три  метра,
выбивая из него сноп кровавых ошметков.
   В перерывах Пепе Гереро произносил страстные монологи о  честности  и
справедливости, со всех сторон обкатывая основной тезис:  при  нищенской
зарплате честный полицейский и должен быть нищим. А если полицейский жи-
вет в шикарной вилле и ездит на дорогом лимузине  -  значит,  он  куплен
преступниками. В подтверждение Пепе разувался и показывал желающим  рва-
ные носки - символ честности и неподкупности.
   В те годы настоящие полицейские ленты на наш экран не попадали, а Пе-
пе Гереро был пропущен, очевидно, во имя идеологических интересов -  по-
мощи развивающемуся кинематографу или чего-то в этом роде. Наверное, по-
тому он и запомнился, как и прямолинейная поучительность, сводящая чест-
ность полицейского к рваным носкам.
   За время службы Коренев неоднократно  вспоминал  носки  Пепе  Гереро.
Зарплату все сотрудники получали  одинаковую,  двадцать-тридцать  рублей
разницы в те времена или двадцать-тридцать тысяч в эти годы погоды,  ко-
нечно, не делали. А жили как будто на разные. Было время, когда  "преус-
певающие" боялись выделяться из общей массы, маскировались, рассказывали
басни про богатую тещу да про внезапное наследство, про умение жен доро-
го продавать старые вещи и дешево покупать новые, про постоянные  долги,
лотерейные выигрыши и прочую туфту.
   Потом пришел новый министр, самый крутой  за  послевоенные  годы,  он
провел чистку органов под лозунгом борьбы с нечестностью и хозяйственным
обрастанием. Прекрасный лозунг, воплощенный в жизнь, как и все предшест-
вующие, через жопу, а потому трансформировавшийся в  свою  противополож-
ность: со службы уволили тех, кто случайно подвернулся под руку, а ушлые
ловкачи, как и всегда, остались "при своих".
   Коренев помнил: из розыска выгнали Берестнева, жена которого  владела
дачным участком и небольшим домиком, и  Песочникова  -  за  то,  что  он
пользовался машиной отца по доверенности. Оба, кстати, операми были  хо-
рошими. Бобовкин в то время строил дом как раз "для тещи", все  об  этом
знали, но официальных заявлений он не делал, а разоблачать его  желающих
не нашлось: с кадровиками и с начальством он всегда дружил.
   Через несколько лет грозного министра отправили на пенсию, а потом  и
вовсе наступило время вседозволенности, и уже никого не удивляет отделе-
ние по борьбе с экономическими преступлениями, не  возбудившее  за  годы
напряженной и многогранной деятельности ни одного уголовного  дела.  Как
не удивляет и экономическое процветание сотрудников во главе с начальни-
ком. И никто не сопоставляет результаты служебной деятельности отделения
и высокий уровень жизни оперов, не отыскивает взаимосвязей  между  этими
факторами и не делает никаких выводов. А кто будет их делать? Некому,  у
всех свои дела, свои заботы вплоть до самого верха...
   Как же работать в таком беспределе честному менту? Да и не  такой  уж
он кристально честный, этот Лис... Когда нашел угнанную  "Ауди",  хозяин
двести штук принес в благодарность.  Помялся-помялся  -  неудобно...  Но
взял. Зима скоро, ему самому ботинки нужны да Натахе  пальто,  сапоги  -
зарплаты не хватит, а тут вроде премия... Да когда из бара Акопа  Варта-
няна выгнал блатную шелупень, что по вечерам пакостила, клиентов отпуги-
вала, Акоп тоже принес сотню. Потом на того рэкетиры наехали, Лис их от-
вадил, Акоп опять конверт в карман засунул. Не нравилось ему это, но де-
ваться некуда - не ходить же в рваных носках и в дырявых ботинках. Да  и
за информацию платить надо, на те копейки,  что  выделяются  для  этого,
только фуфло какое-нибудь и купишь. Рынок, в рот им ноги!
   Хотя успокаивал себя: мол, я не прошу, сами дают за то, что я  так  и
так сделаю, да и у блатных не беру, преступников не отмазываю, а жить-то
надо, но понимал - он, в отличие от  многих  коллег,  в  "Вышке"  хорошо
учился, - что как ни крути, а по закону никакая это  не  "премия"  и  не
"благодарность", а самая настоящая взятка. И от понимания этого так пар-
шиво и тошно делалось, что выть хотелось. Раньше он коммунистов  не  лю-
бил, теперь этих, нынешних, жизнь такую устроивших, ненавидел.
   А изливал ненависть на блатоту - и старую, и новую, на всех, кто  пы-
тался в районе "погоду делать". Это неверно, что они ничего  не  боятся.
Кулака под дых, ноги в промежность, пистолета под ребро - очень даже бо-
ятся. К примеру, группа кавказцев из  вновь  прибывших  в  баре  "Спаса-
тельный круг" свою штаб-квартиру устроила. Весь тротуар заставят машина-
ми и тусуются до глубокой ночи - дела свои  обсуждают,  анашу  курят,  в
нарды играют, в карты, в подсобке девок трахают. Посторонних не  пускают
- нескольким морды набили, теперь сами не идут. Гаишники с машинами  ни-
чего сделать не могут, участковый дурачком прикидывается: мол,  там  все
спокойно, жалоб нет. Тогда берет Лис Ерохина и Волошина - тоже  надежный
парень, и под полночь закатывается в этот притон.
   Как в кино: стволы вынули, уперли восьмерых руками в стенку,  ошмона-
ли. Две пушки, четыре ножа, нунчаки, анаша, опия немного... А в подсобке
еще двое девчонку на ящиках раскладывают, с улицы затащили, сволочи,  та
орет, вырывается, губы кусает, ну да вовремя успели - Лис обоих на инва-
лидность перевел по мужской части, наручники накинули, а потом всю банду
в отдел.
   В былые времена, лет этак с десяток назад, всех бы  сразу  под  замок
упрятали, а через трое суток двух-трех бы выпустили, если  бы,  конечно,
ничего на них не раскопали, пустили  бы  свидетелями,  и  те  худо-бедно
проблеяли бы на суде свои показания... А дружки их до суда  за  решеткой
бы сидели, а потом лет на пять, шесть, восемь по зонам разъехались.
   Бы... Если бы да кабы. Савушкин - зам по опер - поглядел устало:  за-
чем тебе это? Шум на весь район, прокурор про нарушения законности пого-
варивает, как же, облава, массовое задержание. Толку-то все равно не бу-
дет... Действительно, шестерых сразу отпустили, тех, с разбитыми яйцами,
в больницу отвезли, двоих, правда, закрыли на семьдесят два  часа  крат-
ковременного задержания, но потом тоже освободили под подписку о невыез-
де.
   Ясно, что до суда дело не дойдет - поразбегаются все к чертовой мате-
ри! Выходит, зря Лис операцию проводил? Нет, не зря! Во-первых, девчонку
спасли, хорошая девчонка, симпатичная. Во-вторых, те двое  из  подсобки,
может, и будут еще что-то нехорошее делать, но насиловать точно не  ста-
нут, тут профилактика стопроцентная. Втретьих, пока  вся  заваруха  шла,
кто-то (а Лис знал - кто) кирпичом лобовые стекла  побил  всем  машинам,
что на тротуаре стояли. Это поубедительней гаишного штрафа. В-четвертых,
труппа из "Спасательного круга" убралась, все они теперь  засвечены,  на
учет поставлены. А самое главное - почувствовали, мерзавцы, что закон  -
это не только правильные слова по телевизору. И другие узнают, тоже пое-
жатся...
   Таковы основные итоги, а есть еще и побочный результат. Эдик - бармен
"Спасательного круга" - на крючке у Лиса оказался.  Замазан  по  уши:  и
притон содержал, и пособничал. Оправдывается: мол,  не  по  своей  воле,
звери насильно бар захватили, его вообще прогнать хотели.  Скорей  всего
так и было, но для убедительности надо свою лояльность к  милиции  проя-
вить, и Эдик старался изо всех сил - Лис с ним долго беседовал, и тот на
все вопросы отвечал.
   - Девчонки к ним в основном сами ходили, -  широко  раскрывая  рот  и
жестикулируя, рассказывал толстый, плешивый, так и не обретший  отчества
Эдик. - Те им приплачивали, ликерами угощали, шампанским.  Раз  с  одной
как-то не так обошлись в подсобке, она давай подружке жаловаться: персы,
мол, персы и есть, лучше с ними дела не иметь. А та отвечает:  они  хоть
платят, а наши тоже разные... Вот Галку, подружку, один замочил и  зако-
пал на Левом берегу. И все дела...
   - А что за девчонки? - зевая, спросил Лис тем же тоном,  каким  задал
уже сотни две уточняющих вопросов.
   - Одна беленькая, Тамара, в зеленых лосинах ходит, а та, что  жалова-
лась, - рыжая, с кудряшками, в джинсовой юбке. Они часто  здесь  бывали,
думаю, зайдут на днях. Так что если надо...
   - Не надо ничего, - по-прежнему брезгливо ответил Лис. - Мало ли  кто
что болтает...
   Выдержки Лису было не занимать, он поговорил с Эдиком еще минут двад-
цать, затем рванул в отдел. На линии розыска без вести пропавших работал
Реутов. Перелопатив толстую пачку розыскных дел  в  поисках  подходящего
имени и возраста, извлек коричневую папку с неровной надписью:  "Павлова
Галина Ивановна, 19 лет". Лис быстро просмотрел объяснения родственников
и знакомых. Вот она: Федотова Тамара, 19 лет, временно не  работает,  не
замужем. "С Павловой мы знакомы со школы, отношения поддерживали дружес-
кие, иногда ходили в кино, кафе. 15 июля я ее не видела, куда она  соби-
ралась идти, не знаю... Больше добавить ничего не могу..."
   Значит, врет, сучонка! Лис на мгновение задумался. Реутов не проходил
в списке причастных к сомнительным делам и странным совпадениям.
   - Вот что, Саша, здесь убийство, и эта телка знает все или многое,  -
медленно сказал он, и Реутов не удивился, потому  что  все  в  отделении
считали Лиса великим мастером добычи информации. -  Раз  она  ничего  не
сказала, значит, сама замазана или боится. Даю тебе два дня, чтобы взять
ее на крючок. Она путанит, шляется по барам с кавказцами, значит, зацеп-
ки будут. Давай!
   Тамару Федотову задержали вечером следующего дня в пятьсот  двенадца-
том номере гостиницы "Интурист", где она занималась сексом  одновременно
с двумя гражданами независимой с недавнего времени кавказской  республи-
ки.
   Реутов сработал четко. Дежурная своим ключом  тихо  отомкнула  дверь,
опер с нештатником,  держащим  наготове  автоматический  фотоаппарат  со
встроенной лампой-вспышкой, осторожно вошли в прихожую, а поскольку кай-
фовавшие гости Тиходонска и добросовестно трудящаяся Тамара были  в  из-
рядном подпитии, то нештатник без  помех  сделал  несколько  снимков,  и
только при третьей вспышке блица живая картина стала распадаться на час-
ти. Тамара визжала и скромно прикрывалась руками, кавказцы начали с воз-
мущения и плавно перешли к предложению денег, но больше всего негодовала
дежурная.
   - Ну надо же, сука какая, сразу двоим дает! Мне скоро сорок  стукнет,
так и в голову ни разу такое не пришло! - В  ее  голосе  явно  слышалась
гордость.
   Через полчаса Реутов работу закончил. Кавказцы написали объяснения  о
том, что познакомились с Тамарой в гостиничном баре, угостили ее кофе  и
ликером, а потом пригласили к себе, пообещав по  пять  тысяч  за  сексу-
альные услуги. Деньги она взяла  вперед.  Факт  проституции  подтвердили
письменно дежурная и нештатник, после чего Тамару отвезли в  отдел.  Это
называлось профилактическим мероприятием по предупреждению  вензаболева-
ний и борьбе с проституцией. А также незаконным вторжением  в  жилище  и
нарушением тайны частной жизни. Смотря с какой стороны смотреть.
   Поскольку Реутов денег не взял, а по кавказскому обычаю, пока  бакшиш
не принят, возможность неприятностей не устранена, гости засунули откуп-
ное дежурной. Правда, та не особенно и сопротивлялась.
   Вначале Тамару прессовал Реутов. Проституция, вензаболевания, связь с
преступной средой и все такое. Та вяло защищалась: по этой  жизни  денег
иначе не заработаешь, к врачам хожу, проверяюсь, с уголовниками  никаких
дел, и вообще лучше бы дали официальное разрешение, я  бы  налог  плати-
ла... Потом опер перешел к последствиям, и девушка стала более заинтере-
сованной.
   Штраф ее не очень-то пугал, а вот обязательное двухнедельное обследо-
вание в вендиспансере с  курсом  профилактического  лечения  портило  не
только репутацию: уколы болючие, девчонки желтые выходят, еле ноги воло-
чат... А особенно тревожили фотографии. По нынешним временам, глядишь, -
повыставят или в газете... А может, опер местным  пацанам  покажет,  что
она с черными вытворяет, а те ее начнут каждый день на "хор" ставить  да
морду бить...
   К концу второго часа Тамара была готова.
   - Давайте по-хорошему, начальник, - в двадцатый  раз  повторяла  она,
выкатывая "для искренности" большие бессовестные глаза. - Хотите, я  вам
все, что надо, буду делать прямо здесь или еще где... Девчонки  к  вашим
ходят, я знаю, те довольны...
   В это время и вступил в игру Лис.
   - Как же с тобой по-хорошему, сука, - заорал он, распахивая дверь ка-
бинета, - если у тебя подругу угрохали, а ты молчишь, как падла, и туфту
нам гонишь!
   Ярость его была наигранной, но Тамара этого не  знала  и  сжалась  на
стуле, ожидая увесистой оплеухи.
   - Ты нас что, за дураков держишь? - Лис действительно замахнулся,  но
ударил по столу так, что звякнул телефонный аппарат. - Думаешь,  мы  про
тебя ничего не знаем?! Как ты в зеленых лосинах в  "Спасательном  круге"
табуретки попой полировала да что в подсобке  делала!  Ты  думаешь,  про
убийство не раскопаем?!
   Найдется немного людей, способных выдержать конвейерный допрос с уси-
лением обвинений, и Тамара Федотова не относилась к их числу. Она  "лоп-
нула - и, плача и сморкаясь, рассказала, что в июле познакомилась в баре
"Встреча" с парнем по имени Сергей - из крутых, в "Адидасе", коже, ездит
на красной "восьмерке". Выпили, покатались по  городу,  остановились  на
пустыре, она хотела ему сделать что обычно, но у него ничего не  получа-
лось. Сергей отвез ее домой, проводил до дверей, попросил, чтобы про се-
годняшнее никому не рассказывала, и дал две штуки.
   Она рассказала Галке Павловой, та и говорит: "Познакомь, если  он  ни
за что две штуки платит, так, может, я его  и  на  большее  раскручу..."
Пятнадцатого пришли во "Встречу", он там с  друзьями,  как  всегда,  си-
дит... Ну, познакомились. Галка к нему и так, и эдак - то прижмется,  то
колено погладит, то обнимет. Он вроде тоже разгорелся...  Короче,  повез
он Галку покататься, а на другой день пришел к ней, к Тамаре, и говорит:
"Будут спрашивать, ты ни меня не знаешь, ни про Галку ничего... И  я  ее
никогда не видел. А иначе - хана тебе!" И глянул так, что мороз по коже.
А Галки нет нигде, вечером пошла во "Встречу", он  пьяный,  злой,  вроде
как не в себе. "Явилась, - говорит  и  улыбается  как-то  неестественно,
страшно. - Думаешь, пошутил? Ну гляди... - И вынимает из кармана Галкины
сережки и перстенек с красным камешком. - Сама  виновата,  сука!  Завела
меня, спровоцировала. Теперь лежит в яме на Левом берегу, а ты рот  отк-
роешь - рядом ляжешь..."
   - И положат в яму, - всхлипывала Тамара. - Они что хотят, то и  дела-
ют. Сколько девчонок насиловали и парней калечили, а им хоть бы  что.  У
них все куплено, они рынок контролируют. Это Шамана группировка...
   "Дожили, - думал Коренев, пока Федотова медленно, будто  по  складам,
читала протокол-заявление. - Весь город знает руководителя  местной  ма-
фии, а тот и в ус не дует. Уважаемый человек, учредитель пяти или  шести
фирм, генеральный директор, офис в центре Тиходонска... Везде  вхож,  со
всеми дружен. И вроде никто не может его за жопу взять!  Вроде  какой-то
особый закон им нужен об организованной преступности или черт знает  ка-
кой! Да возьмите взрыв "Ротонды", поджоги коммерческих ларьков,  перест-
релку на рынке и другие делишки шамановских ублюдков,  объедините  их  в
одно дело - о банде Шамана, привяжите его самого ко всем этим  эпизодам,
а сейчас и телефоны слушать можно, и записывать на видео,  магнитофон...
А при бандитизме для всех ответственность одинаковая - и для  того,  кто
взрывал и стрелял, и для всех причастных  -  организаторов,  пособников,
подстрекателей. А санкция - до расстрела! Вот  и  устройте  процесс  над
бандой Шамана да расшлепайте самых активных, и никаких новых законов вам
не понадобится!"
   Под "вами" Коренев имел в виду власть. Не просто  районный  уголовный
розыск или даже милицию в целом, не взятые в отдельности  прокуратуру  и
суд, а государственную власть, если она есть в этой стране,  потому  что
власть не мирится с преступным произволом, не  ждет  каких-то  идеальных
законов и уж тем более не сетует на их отсутствие.
   "Народ так и думает, что все куплено до самого верха. Вот,  например,
законы на кого работают? Суды - на кого?  Убийств  с  каждым  годом  все
больше, а смертных приговоров - все  меньше!  А  исполняется  и  того  с
гулькин хрен! Новая профессия появилась - наемный убийца, а высшую  меру
вообще собираются отменить. Это к чему приглашение?  Преступные  группи-
ровки в силу входят, их разобщать надо, а ссылку и  высылку  из  кодекса
убрали. Для кого послабление? Или последнее новшество: колонии усиленно-
го режима ликвидировали. Туда кто шел? Кто раньше срок не мотал,  а  со-
вершил тяжкое преступление. Теперь они на общий режим пойдут. А все эти,
из "новой волны", как правило, не судимы,  а  в  зону  идут  по  тяжелым
статьям. Значит, кому подарочек? Как ни верти, получается, что законы на
преступников работают, под их нужды подлаживаются! А если  закон  ментам
подмотает, то начальники свои же, ментовские,  его  укорачивают!  Сейчас
всем ментам, не только оперативникам, закон разрешает  оружие  постоянно
носить и права на применение расширил. Кому хорошо? Ясно, нам, а  банди-
там плохо.
   Но начальники как не давали разрешение на постоянку, так и сейчас  не
дают. Что ж они, курвы, все бандитами куплены? Да нет же, наш Симаков не
о бандитах заботится, он о своей жопе печется: вдруг потеряет кто писто-
лет или выстрелит не туда. Только Витьке Еремееву,  которого  в  прошлом
году шпана ножами заколола, все равно, по каким таким  соображениям  на-
чальник его безоружным оставил. А объективно начальник райотдела  банди-
там поспособствовал, а своего парня закопал. А если интересы начальников
милиции с интересами бандитов совпадают, то при нормальной власти их на-
до гнать к чертовой матери да самих за решетку прятать!"
   Лис выругался и стукнул кулаком по столу.
   - Да я уже подписала! - испуганно дернулась Федотова, и внезапно Лису
стало жаль ее. Молодая, дурная, чем может, тем и торгует. И живет, как в
джунглях, - что захотят, то с ней и сделают. Подружку  грохнули,  а  она
молчит. Потому что и ее могут. Запросто причем. Лис ей защиту  пообещал,
да как защитить-то... Ни людей, ни средств. Походят с ней опера по  оче-
реди с неделю... Да и то днем. А что сложного ночью в дом войти?
   - Вот что, Тамара, мы тебя на несколько дней в  вендиспансер  опреде-
лим. - Лис успокаивающе поднял руку. - Обследоваться так и так надо, ес-
ли все нормально, уколов тебе делать не будут. А потом спрячем тебя  ку-
да-нибудь...
   Когда Федотову увезли, Лис долго сидел  неподвижно,  оцепенело  глядя
перед собой. Так ли уж неуязвим этот знаменитый Шаман?  Да  нет,  просто
никто не хочет взять его за вымя. А может, попробовать?
   Лис позвонил своему институтскому приятелю  Карнаухову  -  начальнику
оперативного отдела Управления МБ.
   - Выручай, Коля! Как бы нам договориться, чтобы  вы  один  телефончик
послушали. Да и вообще одного человечка надо бы пофиксировать...
   - Что за человечек? - сразу ухватился эмбэшник.
   - Вначале давай решим в принципе, - уклонился от ответа Лис.
   - А чего решать? Есть закон - вы теперь сами можете и слушать, и фик-
сировать...
   - Закон-то есть, а аппаратуры ни хрена нет и специалистов  нет.  Я  у
тебя не совета прошу, а содействия! Мы же  должны  взаимодействовать  по
организованной преступности!
   - Это да, - без эмоций отозвался Карнаухов. - Но надо решать по  инс-
танциям. Ты пишешь рапорт своему начальству, оно связывается с  моим,  я
получаю указание, и мы с тобой взаимодействуем.
   Лис, прикрыв телефон, выругался.
   - Если бы наше с тобой начальство хотело бороться с преступностью,  я
бы не звонил с такой просьбой.
   - А партизанщиной заниматься я не могу. Времена-то нынче не те...
   - Раньше вы здорово "занимались партизанщиной"! - Лис бросил трубку.
   Когда армия держит глухую оборону, отдельный боец не  способен  вести
наступательные операции. Но он может ходить в разведку и остро  отточен-
ной финкой резать глотки вражеским солдатам, бросать гранаты в  блиндажи
и другими подобными способами успокаивать свою совесть.
   Сергея из бара "Встреча" установили легко: Сихно, двадцать четыре го-
да, не работает, не судим, контролер рынка багатяновской бригады группи-
ровки Шамана.
   Фотографию Сихно на бланке, в окружении других снимков, показали  Фе-
дотовой, та опознала его как "парня по имени Сергей, о котором  я  ранее
давала показания".
   Лис начал тщательную разработку нового  фигуранта.  "Подвел"  к  нему
несколько независимых друг от  друга  "источников",  установил  наружное
наблюдение и стал напитываться поступающей информацией.
   Третий разряд по борьбе, окончил ПТУ, плиточник-мозаичник, год  рабо-
тал в стройуправлении, потом занимался фарцовкой, короткое время  переп-
родавал наркотики. Отбывал пятнадцать суток за мелкое  хулиганство,  был
оштрафован за неповиновение работнику милиции. Последний год - в бригаде
рэкетиров, "держащей" рынок. Замкнут. Близких друзей нет. Постоянной де-
вушки нет. Предположительно, у него проблемы по женской части.  "Группо-
вуха" у этой публики - дело обычное, сколько раз во время разгульных ве-
черинок в саунах и на загородных дачах друзьяприятели пускали девочек "в
круг": то "ромашку" устроят, то "девятку", а то без затей - "паровозик",
"двустволку" или простой "очередняк". А Сихно пьет вместе со всеми, "ко-
сяки" забивает, а как до этого дела - раз, и в сторону...
   Как-то раз умелая базарная бикса на спор взялась за него двумя  рука-
ми: мол, у меня и мертвый кончит, заприте нас  на  часок  -  увидите!  И
действительно, увидели! Вся в фингалах вышла, в покусах. "Псих", -  ска-
зала, и это было единственное цензурное слово, которое произнесли разби-
тые губы. А Сихно напился до блевоты и три дня бухал не просыхая. Изред-
ка у него случались запои, последний как раз в середине июля.  Тогда  же
продал Генке Божкову женские серьги и перстень. Объяснил: "Одна сука по-
дарила, а у меня от них тошниловка".
   Эту часть информации Коренев дважды подчеркнул.
   И еще: сестра Сихно является любовницей  Шамана,  тот  оказывает  ему
покровительство и пообещал сделать бригадиром.
   Последнее сообщение Лис не записал и никому не  доложил.  Потому  что
это красный свет, сигнал "стоп". Одно дело  бросить  в  камеру  рядового
"быка", а другое - взяться за близкого боссу человека.  Это  уже  личный
выпад, неуважение, подрыв авторитета, а значит -  обязательные  ответные
меры. А кто из командиров окопавшейся в обороне армии способен совершить
действия, неминуемо вызывающие прицельный огонь? Никто. Разве что  голо-
ворез-одиночка, которому нечего терять...
   Лис вызвал Реутова и Ерохина, отдал нужные распоряжения.
   - Только смотрите, чтобы контакта между ними не  было,  -  подчеркнул
он, а Ерохину добавил: - Сними его тихо, на улице или возле  дома,  чтоб
никто из дружков не видел.
   Через пару часов Реутов принес дешевые сережки и тонкий золотой перс-
тенек с красным камнем. Коренев прочел протокол  добровольной  выдачи  и
объяснение гражданина Божкова о том, что эти вещи он купил за двенадцать
тысяч у своего знакомого Сихно с целью подарить невесте. Потом он прочел
протокол опознания, в котором гражданка Павлова В.Н, опознала  серьги  и
перстенек как принадлежавшие ее дочери Галине.
   - Как мать держалась? - неожиданно спросил Лис.
   Реутов пожал плечами:
   - Причитала, плакала... Она надеялась, что девка загуляла, уехала ку-
да-то, а тут поняла...
   Потом Коренев стоял и смотрел в окно. За пыльным, замызганным стеклом
лежал город, в котором он родился и вырос, который когда-то  любил,  го-
род, миллионы жителей которого устраивали свои дела так, как это им нуж-
но, выгодно и удобно, не вспоминая о законе, потому  что  он,  вопервых,
повсеместно не выполнялся, а во-вторых, от него не было никакого  толку.
Закон не мог дать им еду и одежду, не мог защитить от грабителей, не мог
воскресить мертвых и воздать по заслугам убийцам. Сегодняшней ночью,  по
среднестатистическим прикидкам, обворуют несколько квартир, дач, автома-
шин и гаражей, двух-трех человек ограбят,  столько  же  искалечат,  нес-
колько десятков изобьют или оскорбят, может быть, кого-нибудь убьют.
   И он, майор Коренев по прозвищу Лис, и все его отделение  УР,  и  все
многочисленные милицейские службы не в  состоянии  этого  предотвратить.
Они будут идти вслед за событиями: кого-то задержат  на  месте,  кого-то
через некоторое время, кого-то не задержат никогда. Да и задержание  ни-
чего не значит, потому что в обществе, где родственники и друзья  подоз-
реваемого, ничем особенно не рискуя, могут подкупать и запугивать свиде-
телей и потерпевших, а свидетели и потерпевшие тоже  без  всякого  риска
могут изменять как хотят свои показания, где государственным  чиновникам
по большому счету все равно - будет сидеть преступник в тюрьме или снова
начнет гулять среди людей, в таком обществе редкое дело кончается  обви-
нительным приговором.
   Ведь когда гражданку Федотову вежливо и культурно спросили  о  судьбе
подруги, она, не моргнув глазом, сказала, что ничего не знает. И в прин-
ципе это всех устроило, и тонкая папка розыскного дела могла пылиться  в
архиве до истечения срока давности, как и сотни ей подобных.
   И собранные материалы по Сихно можно уже сейчас передать  следователю
прокуратуры, а тот вызовет его и спросит: "Скажите,  вы  убивали  Галину
Павлову?" А Сихно, естественно, ответит: "Что  за  ерунда!  Конечно,  не
убивал!" - и добросовестно подпишет протокол, и все на этом  закончится,
потому что косвенные улики в данном случае ничего не стоят.  И  следова-
тель спокойненько приостановит дело, а то и прекратит его за отсутствием
состава преступления: труп-то не обнаружен.
   Вот и выходит, что, раскрывая преступление, надо  действовать  не  по
закону, а вопреки ему, рискуя в лучшем случае служебной  карьерой,  а  в
худшем - собственной шкурой и не получая ничего взамен. И если  пораски-
нуть мозгами, то спокойней не дергаться... Что многие и предпочитают.
   В кабинет стремительно вошел Ерохин:
   - Привез, он в дежурке!
   - Спусти его в бомбоубежище...
   Лис медленно прошелся от сейфа к двери и обратно. Задержанному  поло-
жен адвокат, но если вызывать адвоката, то не стоило  затевать  всю  эту
канитель.
   Через минуту Лис спускался в бомбоубежище. В кармане позвякивали  се-
режки и перстенек. Он шел задать ранее не судимому и  в  соответствии  с
принципом невиновности ни в чем не виноватому гражданину Сихно  вопросы,
правдивые  ответы  на  которые  подведут  преуспевающего  рэкетира   под
расстрельную статью. Абстрактное чувство долга и надежды вполне реальных
людей - матери Павловой и ее измятой жизнью подружки - требовали,  чтобы
он добился правдивых ответов. Закон предписывал, чтобы при этом  он  "не
допускал насилия, угроз и иных противоправных действий  по  отношению  к
допрашиваемому, а также не оскорблял его и не  унижал  его  человеческое
достоинство". Если бы у Лиса спросили, каким образом он собирается  сов-
местить эти требования, начальник УР смог бы ответить лишь  маловразуми-
тельной нецензурной фразой.
 
 
   Глава четвертая
 
   "УАЗ" уже давно, потряхивая на ухабах, катился по  левобережью  вдоль
бесконечной лесополосы, а сексуальный психопат с садистскими  наклоннос-
тями никаких сигналов не подавал. Вчера он "взял" один эпизод - Павлову,
но Лис был готов поспорить с кем угодно, что за ним есть еще трупы.
   - Ну что, заблудился, что ли? - грубо спросил Коренев и локтем  ткнул
подозреваемого в бок. Тот вздрогнул.
   - Кажется, здесь...
   Хотя Ерохин задержал Сихно без свидетелей, дальновидный Лис определил
подозреваемого не в милицейский изолятор, а во внутреннюю тюрьму  Управ-
ления МБ - в этом пустяке Карнаухов помог ему охотно. И недаром: за ночь
дежурному милицейского изолятора трижды звонили, осведомлялись о наличии
в камерах задержанного Сихно, а ранним утром еще  один  интересовавшийся
приехал лично. Разыскивавшие Сихно были работниками милиции, и Лис запи-
сал их фамилии в свою тетрадку.
   Вслед за "УАЗом" притормозил "воронок", в нем везли  рабочую  силу  -
четырех пятнадцатисуточников с лопатами и набиравшихся опыта  практикан-
тов.
   - Вот здесь! - Сихно ковырнул носком кроссовки мягкую землю и  отвер-
нулся. Заскрипели лопаты. Эксперт снимал происходящее японской  видеока-
мерой с торчащим вперед остронаправленным микрофоном. Напряженно смотре-
ли в открывающуюся яму студенты.
   Лис в упор разглядывал задержанного. Клоунский костюм  -  "Адидас"  с
кожаной курткой, стрижка "горшком", стандартная наглая харя:  глазки-пу-
говки, округлые щеки, нос как молодая картофелина, мощный торс, короткие
ноги.
   Чуть левее стоял Бобовкин. Как всегда, в строгом официальном костюме,
крепкий, с непроницаемым мясистым лицом. Лоб почему-то вспотел, и он вы-
терся тыльной стороной ладони, не отрывая настороженного взгляда от рас-
копок.
   И вдруг Лиса пронзила догадка. Если дружки ищут Сихно, то все раскла-
ды известны. А значит, Бобовкин не стал бы участвовать в выводке для то-
го, чтобы "набрать очки" по службе и примазаться к раскрытию,  не  такой
он смельчак. Он здесь совсем для другой цели и, скорее всего, уже достиг
ее: жестом, взглядом, сказанным шепотом словом или как-то еще. И раскоп-
ки ничего не дадут!
   - Долго еще рыть? - Один из пятнадцатисуточников зло воткнул лопату в
изрядный холмик земли. - Нету тут ничего!
   - В чем дело, Сережа? - почти ласково спросил Лис.
   - Не знаю... - Сихно смотрел в сторону. - Может, ошибся...
   Они стояли в лесополосе на небольшой прогалинке,  посередине  которой
зияла свежая яма.
   Лис поймал взгляд, коротко брошенный подозреваемым на  Бобовкина.  Он
уже знал, что будет дальше. Еще две-три "ошибки", а потом  истерика  под
видеозапись: "Не делал я ничего, ничего не  знаю!.."  И  все.  Косвенные
улики и убедительные показания без трупа ничего не стоят.
   - Возвращаемся к машинам, - скомандовал Коренев и крепко  взял  Сихно
за предплечье. - Мы с Сережей чуть задержимся, пусть вспоминает...
   На лице Бобовкина явно отразилось несогласие, он сделал шаг вперед  и
раскрыл рот... Лис ждал, криво улыбаясь.
   - Правильно, а мы пока покурим...
   Что бы ни собирался сделать Бобовкин, он явно передумал. Быстро  изв-
лек пачку сигарет, закурил, угостил эксперта, приобнял его  за  плечи  и
пошел сквозь деревья вслед за остальными.
   Лис смотрел на выкопанную яму и ждал, пока шаги по хрустящим  листьям
смолкнут вдали.
   - А мы чего стоим? - нервно спросил Сихно, но Лис ничего не ответил.
   Дул легкий ветер, шелестели деревья, где-то каркала ворона.  Свежевы-
рытая яма была похожа на могилу.
   - Ошибся, значит, - медленно произнес Лис и, повернувшись, с  ног  до
головы осмотрел закованного в наручники человека. - Ладно!
   Ловким привычным движением он выхватил пистолет, передернул затвор, и
металлический лязг отдался эхом под кронами деревьев. Щелкнув  предохра-
нителем, Лис сунул "ПМ" за поясной ремень, пошарив в кармане, нашел ключ
от наручников.
   Сихно шарахнулся в сторону, но он схватил его за запястье, отпер  за-
мок и разомкнул браслеты.
   - Беги! - Лис с силой толкнул задержанного в грудь, так что тот отле-
тел и с трудом удержался на ногах. - Беги, сука!
   За пару последних лет начальник УР Коренев  применял  оружие  трижды:
один убитый, двое тяжелораненых. Подучетный элемент об этом хорошо знал,
и когда Лис брался за пистолет, вряд ли кто-то усомнился бы в  том,  что
он выстрелит. И хотя сейчас Лис блефовал, Сихно поверил, что мент  хочет
замочить его "при попытке к бегству".
   - За что? Не надо! Наденьте наручники, ну пожалуйста! - зачастил  за-
держанный. - Я все покажу, правда...
   - Думал, только ты людей убивать можешь да  в  землю  закапывать?!  -
зловеще процедил Лис, и пистолет будто прыгнул ему в руку. - А сам в яму
лечь не хочешь?
   Девятимиллиметровое отверстие уставилось Сихно в грудь.  Он  упал  на
колени.
   - Пожалуйста, наденьте наручники, ну пожалуйста...
   Лис секунду подумал и презрительно сплюнул.
   - Ладно... В последний раз... Если еще раз выделаешься -  вот  в  эту
яму и закопаю!
   Когда браслеты защелкнулись, Сихно счастливо улыбнулся и перевел дух.
Но на него вдруг напала икота и по пути  к  машинам  тело  била  крупная
дрожь.
   Через десять минут подозреваемый Сихно указал  другое  место.  Четыре
лопаты разгребли землю, и все сразу ощутили сладковатую вонь разлагающе-
гося трупа.
   Одного практиканта вырвало, пятнадцатисуточники матерились.
   - Тихо, а то все на пленку ляжет, - пробурчал эксперт,  не  отрываясь
от камеры. Лису показалось, что он взвинчен и напряжен.
   - Слышали, заткнитесь! - рявкнул Бобовкин. Он тоже был не в своей та-
релке. Впрочем, происходящее вряд ли могло подействовать на кого-то  ус-
покаивающе.
 
 
   Глава пятая
 
   На следующий день дело ушло в прокуратуру. Лис ждал  ответного  хода:
гранаты в окно, выстрела в спину или чего-то в этом роде.  Две  ночи  он
ночевал у Натахи - про нее не знал никто. Пистолет носил в кармане гото-
вым к бою и мог выстрелить в ответ практически  мгновенно.  Он  понимал:
меры предосторожности мало что значат.
   Если человека хотят убить, его убивают. Пусть даже он хитер, изворот-
лив и опасен, пусть повышается риск для исполнителей - это ничего не ме-
няет. Разве что цену...
   Но опасность пришла совсем не с той стороны, с которой Лис  ее  ждал.
Позвонил человек, один из многих, которые были Лису обязаны, и  один  из
немногих, которые об этом помнили. Восемь лет назад, в самый разгар  ан-
тиалкогольной кампании, его, в то время капитана КГБ, задержали выпившим
после какого-то семейного торжества. Коренев вытащил его  из  дежурки  и
вычеркнул фамилию из сводки, тем самым спас чекисту погоны, партбилет  и
карьеру. Сейчас подполковник МБ решил отдать долг.
   Они встретились в проходном  подъезде,  многократно  проверившись  по
всем правилам конспирации.
   - Значит, так, - без предисловий начал чекист. - К нам на  экспертизу
пришла видеопленка. Определение подлинности, отсутствие  монтажа  и  все
такое. На ней ты под пистолетом колешь какого-то хрена.  В  лесу,  возле
могилы. Запись подлинная, очень четкая и звук  хороший  -  каждое  слово
слышно. Признаков монтажа нет... Эге, что с тобой?
   Лис прислонился к грязной,  исцарапанной  ругательствами  стене.  Его
бросило в жар, ноги стали ватными.
   - Кто назначил? - с трудом спросил он.
   - Горский. По возбужденному уголовному делу. Оперативное  обеспечение
осуществляют наши...
   - Карнаухов?
   - Да, его люди. - Чекист хлопнул Лиса по плечу. - Больше я ничего  не
знаю. И никаких советов дать не могу. И встречаться больше - сам понима-
ешь... Пока.
   Сильная рука стиснула вялые пальцы Коренева, и он остался в  подъезде
один.
   - Спасибо... - тихо выдавил он в сторону хлопнувшей двери.  Он  пони-
мал, чем рисковал подполковник, решившись встретиться с объектом  разра-
ботки, чьи телефоны могут быть взяты на прослушку, а по следу идти  топ-
туны. Обычно свои же шарахаются от таких, как от зачумленных.
   Лис сел на облупленный подоконник и закурил. "Подставили, сволочи! Да
как красиво!" Он попытался вспомнить лицо эксперта, но не вспомнил - тот
был из новых. Зато хорошо вспомнил непроницаемое лицо Бобовкина.
   Нахлынувшая злость вытеснила растерянность и замешательство. "Мы  еще
посмотрим, кто кого!" - мелькнула задорная мысль, но в глубине  души  он
понимал, что просто хорохорится по привычке.
   Горский - осанистый, с величавыми манерами важняк городской  прокура-
туры. На местах происшествий избегал близко подходить к трупам. А  когда
на межведомственном совещании Коренев критиковал прокурорских за то, что
расчленяют  дела  о  бандитизме  на  отдельные   преступления:   разбои,
убийства, вымогательства, хранение оружия, - он оборвал:  дескать,  ваше
дело - раскрытия, а с квалификацией мы сами как-нибудь разберемся!
   Но он был хваткий и обычно додушивал того, за кого брался. Сейчас  он
взялся за Лиса. Получит экспертизу, допросит участников  выводки,  Сихно
уже напел, что мог... Видеозапись - главный козырь, останется  допросить
майора Коренева, предъявив ему обвинение, и... А ведь вполне может взять
под стражу! За Лиса-то гранату в окно не бросят, а для карьеры хорошо  -
разоблачение нарушителя  закона  в  рядах  милиции...  Накрутят  две-три
статьи и вкатят лет шесть с учетом хорошей характеристики...  И  все  по
закону!
   Лис медленно вышел в узкий, заставленный мусорными  баками  проходной
двор.
 
 
   Глава шестая
 
   Прошло несколько дней. Слежки за собой Лис не обнаружил, а  поскольку
был он в таких делах достаточно опытен, можно было предположить, что  ее
и нет. Решив определить длину поводка, на который его посадили, он  поз-
вонил Карнаухову и предложил выпить водки. Однокашник  холодно  ответил,
что его с кем-то спутали, и быстро положил трубку.  Зашел  к  Савушкину,
попросился в командировку. Тот отказал: мол, сейчас не время, здесь мно-
го работы. Значит, поводок натянут достаточно коротко.
   Потом начали инвентаризацию оружия. Понимая, что дело идет к  развяз-
ке, Коренев сдать отказался: "Вот он, в наличии, вот номер - сверяйте. А
с пустыми руками я ходить не могу, ко мне Шаман личные счеты имеет..."
   В тот же день вызвали к руководству. Савушкин и Симаков,  холодные  и
официальные, объявили: на него поступила серьезная жалоба, от  должности
он отстраняется до результатов проверки, дела пусть передаст  Бобовкину.
Оружие тоже надо сдать.
   Это было начало конца. Медленно переставляя ноги, он вернулся в  пока
еще свой кабинет. За многие годы он привык чувствовать себя представите-
лем власти, сейчас же ощущал себя муравьем, которого  эта  самая  власть
готовится раздавить.
   Он снова стоял у окна, за которым копошились в повседневных  делах  и
заботах более миллиона других муравьев. Он знал все ухищрения, к которым
прибегают отдельные особи для того, чтобы затеряться среди  себе  подоб-
ных. Он знал все способы и приемы, разоблачающие  эти  ухищрения.  И  он
знал, что несколько сот двуногих муравьев находятся в бегах, и неизвест-
но, окажется ли их розыск успешным. И еще он вспоминал пропахшие  потом,
испражнениями и карболкой коридоры следственного изолятора  и  семьдесят
шестую камеру, предназначенную как раз для таких, как он.
   Резко зазвенел телефон, и Коренев снял трубку. За  треском  и  плачем
слышно было плохо, но он разобрал, что это несчастная проститутка  Федо-
това.
   - Его выпустили, выпустили! - выла она в звериной безнадеге. - Люська
передала: сказал, что меня закопает... И не найдет никто...
   Лис взвесил трубку на ладони.
   - Не бойся. Ничего он тебе не сделает. Я обещаю!
   Потом набрал номер Горского, сдерживая себя, спокойно поздоровался.
   - Вы-то мне и нужны, - строго отозвался важняк.  -  Завтра  в  девять
ноль-ноль вам надлежит явиться ко мне для допроса.
   - А почему освободили Сихно? - по-прежнему сдерживаясь, спросил Коре-
нев.
   - По закону. Как раз об этом завтра пойдет речь. Он заявляет, что  вы
выбили из него самооговор.
   - А труп тоже я закопал?! - заорал Лис. - Или труп и есть самооговор?
   - Не опаздывайте, - сухо бросил следователь и положил трубку.
   Несколько минут Лис в бессильной ярости метался по  кабинету.  Нелепо
болталась под мышкой специальная кобура с пластинчатой  пружиной,  зажи-
мавшей пистолет рукояткой вперед и отпускавшей при рывке, экономя драго-
ценные секунды. Без оружия Лис чувствовал себя голым.
   Если бы он не знал про видеозапись, то завтра в девять  пришел  бы  к
Горскому без особых опасений: мало ли поступает на оперов  вздорных  жа-
лоб! Если бы не позвонила Федотова, он бы все  равно  пошел,  зная,  что
идет на Голгофу. Но сейчас он понял, что это было бы ошибкой.  Ибо  если
лихой боец-одиночка уйдет с нейтральной полосы, то враг уверует в  окон-
чательную победу.
   Лис отпер сейф, из секретного отделения извлек "ПМ" - точно такой же,
как час назад сдал начальнику. Его нашли в бесхозной сумке в камере хра-
нения. Лис проверил ствол по пулегильзотеке и убедился, что  он  "чист".
Дослав патрон в патронник, он автоматическим движением вставил оружие  в
кобуру. Порывшись в глубине "секретки", нашел несколько  паспортов,  пе-
ресмотрел, отобрал два и спрятал во внутренний карман. Знакомых  специа-
листов по документам у него было много, несколько - вполне надежных. Ос-
мотревшись напоследок, Лис захлопнул за собой дверь.
 
 
   Глава седьмая
 
   На следующий день следователь по особо важным делам прокуратуры горо-
да  Тиходонска  Горский  не  дождался  гражданина  Коренева  и  не  смог
предъявить ему обвинение и постановление об аресте. Без дела остались  и
три "волкодава" из оперативного отдела Управления МБ, зря просидевшие  в
приемной. Еще через несколько дней бесследно исчез гражданин Сихно. Пос-
кольку розыском скрывшихся обвиняемых и лиц, без вести пропавших,  зани-
мался один человек - капитан Реутов, розыскные дела на Коренева и  Сихно
оказались рядом, в одной пачке, и вскоре начали покрываться пылью. Шаман
получил какую-то испугавшую его информацию, удвоил количество телохрани-
телей и перестал появляться в ресторанах  и  казино.  Бобовкин  исполнял
обязанности начальника УР недолго - около месяца. Потом его  уволили  по
служебному несоответствию. Говорили, что генерал получил пачку  фотогра-
фий, запечатлевших майора в весьма компрометирующих ситуациях и с  чрез-
вычайно сомнительными людьми. Кто мог сделать такие снимки и как ухитри-
лись положить их прямо на стол начальнику УВД, осталось загадкой.
   Хотя определенные соображения у оперов имелись.
 
   Переделкино, 1993
