     Ранис Ибрагимов.
     Рассказы

     Поздний визит
     Филиппинит
     За бортом жизни


     Ранис Ибрагимов. Поздний визит

 С Copyright Ranis Ibragimov 1996

                   Я очень хотел бы лично услышать
                   ваши мнения об этом рассказе.
                   Ранис Ибрагимов. ranis@kurims.kyoto-u.ac.jp

                 Многие меня спрашивают: "Почему ты пишешь? Ведь
                 все уже  написано. Все самое лучшее сделано".
                 Если честно, мне нечего им на это ответить.
                 Но, что же мне делать, если я не могу не писать?
                 Похоже, им тоже нечего на это ответить ....

           Посвящаю Марианне - самомому близкому мне человеку

       Дело  о  загадочной  смерти  одного из полицейских штата
Невада расследовалось второй  день,  но  безуспешно.  Все  было
очень  туманно.  Молодой  инспектор  полиции Роберт Хопкинс был
обнаружен рано утром мертвым во взорванной машине марки "Бьюик"
с  вашингтонским  номером. Владелец машины не установлен, никто
этой машины раньше не видел. Также совершенно  непонятным  было
то,  почему  Хопкинс  оказался в этой машине. Что инспектор мог
делать в чужой машине и каковы были его намерения?
         Этим   же   делом   занималась   корпорация   "Джорнал
инвестигейшен",   созданная   в   1962   году   по   инициативе
шестидесятилетнего детектива в отставке Джона Харлея. Харлей не
был особо одаренным сыщиком и никто не предполагал,  что  после
ухода на пенсию он сможет предпринять что-либо стоящее.  Однако
он, с присущей ему энергичностью и авантюризмом, умело  сплотил
небольшой  коллектив,  состоящий  из молодых, подающих надежды,
частных дедетективов и пронырливых журналистов. Но надо  отдать
должное  и  деловым  связям  Харлея со многими людьми "сверху",
которые помогли  ему  организовать  это  новое  дело.  "Джорнал
инвестигейшен" распологалась в стареньком двухэтажном здании и,
несмотря на неплохие доходы корпорации, Харлей не  торопился  с
переездом в новое, более престижное место.
       - Я не хочу выкидывать деньги на ветер.- любил повторять
он. - Тем более, это место мне очень нравится.
       Место,  где располагалась корпорация, на самом деле было
удачным.  Тихая улочка с каменной мостовой на  окраине  города,
отдаленность  от  шумных  районов  города,  чистый воздух - что
может быть лучше?
       "Джорнал  инвестигейшен"  просуществовала еще чуть менее
трех лет, но за этот короткий промежуток  времени  она  провела
уже  несколько удачных расследований и успела завоевать немалую
известность в Неваде.
       Ранним  вечером  26  Сентября  1964  года Харлей сидел в
кресле своего кабиненета и с недовольным видом читал  очередные
донесения  своих  подчиненных.  Все  во  внешности  детектива -
вытянутое  лицо,   изрезанное   глубокими   морщинами,   всегда
недоволный  взгляд из под нависших бровей, тонкие поджатые губы
говорило о сварливом, неприятном характере.
       Рабочий день уже заканчивался. За окном мерно накрапывал
мелкий дождь, опадали последние листья деревьев, стоящих  вдоль
тротуара. Харлей закурил сигару, раздраженно откинул исписанные
листки бумаги на конец стола и принялся рассуждать сам. По сути
у  Харлея  не было в руках ни одной нити к расследованию смерти
полицейского. Что мог делать Хопкинс в чужом "Бьюике" и вообще,
откуда  этот  автомобиль  взялся? Неожиданно рассуждения Харлея
прервал стук в дверь и в его  кабинет  вошла  секретарша  Джейн
Эшер - молодая, привлекательная девушка.
       -  Мистер  Харлей, - почти шепотом сказала она. - С вами
хочет поговорить какой-то молодой человек ...
      - Мне некогда, - резко прервал старик. - Впрочем, хорошо,
пусть войдет.
       Через  несколько  секунд  в  кабинет  директора "Джорнал
инвестигейшен" вошел  молодой  мужчина,  лет  двадцати  восьми,
невысокого роста, укутанный в плащ.
        -   Здравствуйте,   мистер   Харлей,  -  вежливо  начал
незнакомец. - Меня зовут Эдвин Мюррей, я бы хотел устроиться  к
вам на работу...
       - Вот как? - буркнул в ответ детектив. - А у вас ксть ко
мне рекомендация?
       -  Да. - ответил Эдвин и протянул Харлею длинный голубой
конверт.
      - Гм, - пробурчал старик и распечатал конверт.
       Внутри  конверта  он  обнаружил письмо от своего старого
знакомого инспектора, который рекомендовал  Эдвина,  как  очень
перспективного   начинающего   журналиста,   способного   также
выполнять функции сыщика. Харлей задумался  и  молодой  человек
почувствовал,  что  чаша весов колеблется в душе детектива то в
одну сторону, то в другую.
       - Кстати, - сказал Эдвин, твердо решив перетянуть "чашу"
на  свою  сторону,  -  я  бы  мог  рассказать  вам   что-нибудь
интересное ...
      - А меня ничего не интересует, - бесцеремонно прервал его
начальник,  -  разве  что  что-нибудь  о  смерти   полицейского
Хопкинса. Впрочем, вы, наверное еще об этом и не слышали.
       Харлей  небрежно  посмотрел в сторону Эдвина насмешливым
взглядом.
      - Слышал, - невозмутимо ответил молодой человек, - и могу
вам дать свежий факт по этому делу.
        -   Да?   -  в  недоверчивом  тоне  Харлея  послышались
заинтересованные нотки. - Что же это за факт?
      - Это была моя машина.
       Ответ  Эдвина словно громом поразил Харлея и старик тупо
уставился на гостя.
       -  Могу  ли  я считать себя принятым на работу? - первым
прервал затянувшееся молчание Эдвин.
       -  Хорошо, да, конечно, можете, - растерянно пробормотал
шеф "Джорнал инвестигейшен", - но как же все это  случилось?  Я
ничего не понимаю, вы знали Хопкинса?
        Эдвин  снял  намокший  плащ,  сел  на  кресло  напротив
начальника корпорации и принялся за обстоятельное объяснение:
       -  Вряд  ли все это поможет следствию, - слегка вздохнув
начал Эдвин.  - Я приехал сюда из Вашингтона на своей машине  и
три  дня  назад  остановился  в  гостинице  "Валлей". Позовчера
вечером я вышел из гостиницы, что бы отправмить  телеграмму,  а
когда  вернулся,  то  обнаружил,  что моя машина исчезла. А еще
через несколько часов я прочитал об  этих  ужасных  событиях  в
газете "Тодей ньюс"....
       -  А  почему  же вы не заявили об исчезновании машины? -
удивлся детектив.
      Эдвин улыбнулся.
      - Я же прекрасно понимал, что поскольку я хочу устроиться
на работу в "Джорнал инвестигейшен", то  об  угоне  машины  мне
следует заявить именно вам, что я и сделал.
       - А, - промычал отставной детектив, - логично. Но что же
все-таки, черт возьми, этот Хопкинс делал в  вашей  машине?  Не
угнать же он ее хотел, в конце концов!
       Прошло несколько дней. Дело о смерти инспектора Хопкинса
так и не сдвинулось с места. Причины,  побудившие  полицейского
сесть  за  руль  злосчастного  "Бьюика" были совершенно неясны.
Нитей, ведущих, к разрешению  этой  загадки  не  было  никаких.
Газета  "Тодэй ньюс", постоянно конкурирующая по популярности с
"Джорнал инвестигейшен", попытылась даже выдвинуть оригинальную
гипотезу  о  том, что за рулем неопознанной машины был вовсе не
инспектор полиции, а  сам  владелец  машины  -  Эдвин.  У  этой
гипотезы  сразу  образавалось  много сторонников поскольку труп
водителя был  обезображен  до  неузноваемости  после  взрыва  и
личность  инспектора  была установлена лишь по нагрудным знакам
отличия. Но в этом случае открытым оставался вопрос:  "Если  за
рулем был не Хопкинс, то где же он сейчас"?
       Неизвестно,  чем  бы  все это кончилось, если бы однажды
главный редактор "Тодэй ньюс" - Роберт Гриби  не  пришел  бы  к
Харлею  похвастать  своей новой гипотезой и не столкнулся нос к
носу с самим Эдвином. Гриби был в бешенстве и на его  вопрос  -
почему  "Джорнал  инвестигейшен" своевременно не указало на то,
что все это время Эдвин  был  жив,  Харлей,  со  всем  присущим
ехидством, заявил:
       -  Уж  очень  мне  хотелось  посмотреть,  до чего вы там
допишетесь.

     х x х

       Эдвин  был  только  еще начинающим работником в "Джорнал
инвестигейшен",  и  старик  Харлей  не  торопился  дать  Эдвину
какое-нибудь  интересное  дело. Вместо этого Харлей завалил его
несколькими безнадежными делами о мелких кражах и временно  как
бы  вообще  забыл  о существовании нового сотрудника. Казалось,
Эдвин был вполне удовлетворен своим положением в корпорации. Он
терпеливо   возился  с  бумагами  и  не  докучал  начальнику  с
просьбами предложить ему более интересное  дело.  У  Харлея  не
было  причин  быть  недовольным  новым сотрудником, хотя и быть
довольным - тоже.
       Однажды  в  обеденный  перерыв  Эдвин заглянул в комнату
Джейн.
       -  Привет,  Джейн,  - приветливо поздоровался Эдвин, - я
хочу  найти  где-нибудь  поблизости  недорогое  кафе  и  заодно
пригласить тебя пообедать.  Можно?
       Джейн  улыбнулась.  Ей  было  ужасно скучно целыми днями
проподать  в  корпорации,  здесь  она  чувствовала  себя,   как
никогда,  одинокой.  Но  другого  выхода у нее не было. Мать ее
давно умерла, отец много пил и почти не появлялся дома, а  если
и появлялся, то не обращал совершенно никакого внимания на свою
дочь. Джейн снимала однокомнатную квартиру недалеко от "Джорнал
инвестигейшен" и в своем родном доме она никогда не появлялась.
В корпорации каждый был занят своим делом и ни с кем невозможно
было  поговорить  о  жизни.  Тем  более  она  была единственной
девушкой во  всей  корпорации,  и  Харлей  вечно  заваливал  ее
безынтересной  и  нудной  работой,  с  которой  Джейн  успевала
расправиться лишь  поздним  вечером.  Нередко  она  уходила  из
корпорации  самой  последней. Но уйти из "Джорнал инвестигешен"
она не решалась, поскольку Харлкй платил ей приличное жалование
и, кроме того, найти другую работу было не так просто.
      Со дня своего устройства на работу Эдвин ничем не привлек
к себе внимания  Джейн.  Он  ей  казался  таким  же  "серым"  и
скучным,  как  и  все  остальные сотрудники корпорации. Услышав
вопрос Эдвина, Джейн удивилась.  Она никогда еще не видела  его
таким,  как  сейчас.  Взгляд  его казался очень добрым и глаза,
озорно поблескивая из-под полей шляпы, как-будто смеялись.
       - Пойдем. - просто ответила Джейн, сама удивившись тому,
что она согласилась.
       Быстро  накинув  на  себя пальто, она вышла с Эдвином из
корпорации.  Было начало октября. День выдался  прохладным,  но
сухим.  Недавно  прошел  дождь  и  вся  мостовая  была  покрыта
небольшими  лужами.  Всюду  в   воздухе   стоял   сырой   запах
перегнившей  листвы.  Джейн  знала  все  кафе  в своем районе и
повела Эдвина в ближайшее. По дороге они болтали о  чем  попало
и,  к  полнлму  удивлению  Джейн,  Эдвин  оказался  на редкость
интересным собеседником.  По  дороге  в  кафе  он  рассказал  о
некоторых  смешных эпизодах своей жизни, начиная с того, как он
закончил отделение  журналистики  в  университете  Джорджия  и,
кончая  тем, как он попал на работу к Харлею. Выяснилось, что у
Эдвина, как и у Джейн тоже давно нет родителей. Они  погибли  в
автокатастрофе,  когда  Эдвину  было  всего  девять лет и он их
почти не помнил.  Естественно,  они  поговорили  и  о  странном
совпвдении,  что инспектор Хопкинс оказался именно в автомобиле
Эдина.
       - Не понимаю, почему он забрался именно в твою, машину и
почему она взорвалась? - недоумевала Джейн.
      - Я тоже мого думаю об этом, - покачал головой Эдвин, - и
это мне кажется самой большой загадкой в моей жизни.
       Эдвин  оказался  столь  приятным  собеседником,  что, на
какое-то время, Джейн начисто забыла обо всех своих проблемах и
переживаниях.  Она  даже пожалела, что они так быстро оказались
около кафе.
       -  Кстати,  -  спросил  Эдвин,  когда они сели за уютный
столик в кафе и принялись  за  обед,  -  насколько  я  знаю  от
Харлея,  ты, кроме своей секретарской работы, занимаешься еще и
другой деятельностью. Чем именно?
       -  Я  отвечаю за банк данных о людях, которые каким-либо
образом имели дело с полицией, но ...
        В  этот  момент  Джейн  вдруг  подумала,  что  напрасно
рассказала  об  этом  Эдвину.  Харлей  очень  не  любил,  когда
сотрудники  его  корпорации  рассказывали  друг  другу  о своих
обязанностях. Он сам собирал всю информацию у своих подчинненых
и   самостоятельно   ее   обрабатывал.   Мало   того,  он  даже
категорически настоял на том, чтобы никто из  его  служащих  не
заходил  в  комнату  к другу. Джейн вопросительно посмотрела на
Эдвина и он прекрасно ее взгляд.
        -  Нет,  нет,  не  волнуйся,  Джейн.  -  успокоил  свою
собеседницу Эдвин. - Харлей ничего не узнает.
       Джейн,  сама  не  зная  почему,  поверила Эдвину и через
мгновение от ее беспокойства не осталось и следа.
       -  Видишь  ли, - между тем продолжал Эдвин, - я бы очень
хотел  заняться  каким-нибудь  интересным  делом,  а  от  этого
старика интересного задания не дождешься ...
        -   Почему  бы  тебе  не  заняться  делом  Хопкинса?  -
поинтересовалась  Джейн.  -   ведь   это   происшествие   имеет
непосредственное отношение к тебе.
       -  Этим  делом я еще успею заняться. - уклончиво ответил
Эдвин, наливая себе пива. -  Но  сейчас  бы  я  хотел  заняться
другим  делом.  Возможно,  оно  как-то  и  связано  со  смертью
Хопкинса ...
       - Это, конечно, всего лишь необоснованные предположения,
но тем не менее .... - продолжал Эдвин. - Одним словом, у  меня
на   подозрении  есть  один  субъект.  Еще  когда  я  учился  в
университете, я читал о нем  небольшую  скандальную  хронику  в
газетах  и сейчас я бы хотел вернуться к этой теме.  Я не знаю,
как найти этого человека. Ты не сможешь мне помочь?
       -  Хорошо, Эдвин, я постараюсь. - пообещала Джейн. - Кто
этот человек? Если он был на примете у полиции,  то,  я  думаю,
это не будет трудно.
       -  Спасибо.  -  поблагадарил  девушку Эдвин и передал ей
сложенный вчетверо листок бумаги. - Это все, что я о нем  знаю.
       После  этого они вновь принялись за веселую болтавню. За
разговором Джейн незаметно рассматривала своего собеседника.  А
Эдвин  также  незаметно  рассматривал  Джейн. На первый взгляд,
Эдвин казался совершенно невзрачным. Он был  невысокого  роста,
коренастого  телосложения  слегка  склонный к полноте. Лицо его
было довольно обычным,  если  не  считать  немного  увеличенные
скулы.
       "Даже  мизинцы  на  руках очень короткие" - отметила про
себя Джейн небольшой изъян в Эдвине.
       В это время Эдвин с удовольствием разглядел, что Джейн -
очень приятная девушка. Но  больше  всего  ему  понравились  ее
необычайные  миндалевидные  голубые глаза, почему-то казавшиеся
бездонными и наполенными жизнью.
       -  Чем  ты  хочешь  заниматься  в  будущем? - неожиданно
спросила  Джейн.   -  всю  жизнь  будешь  работать  в  "Джорнал
инвестигейшен"?
       -  Ну  уж  нет.  - с набитым ртом ответил Эдвин. - Может
статься, что во Франции мне удастся заполучить приличную  сумму
денег. Если все мои расчеты оправдаются, то я поеду туда. Может
быть, я там и останусь.
       Внезапно  Джейн  почувствовала,  что  она хочет уехать с
Эдвином хоть  на  край  света  и  она  не  переживет,  если  он
когда-нибудь  исчезнет  от  нее  на  всю  жизнь.  Это произошло
настолько быстро, что она даже испугалась.  Лишь бы  он  ничего
не заметил.
       Вернувшись в корпорацию, они разошлись по своим комнатам
и занялись каждый  своей  работой.  Выполнить  просьбу  просьбу
Эдвина  было  непросто.  Джейн постоянно была завалена рутинной
работой  и  лишь  вечером  ей   удалось   посмотреть   записку,
переданную  ей Эдвином. Когда она развернула бумаги, то увидела
следущее:

                           Марчелло Леонарди
                           Год рождения: 1906
                          Место рождения: Рим
                       Проживает в США с 1921 г.

       Джейн  принялась  за дело. Ее комната представляла собой
нечто среднее между современным офисом и древним архивом. Вдоль
каждой  стены  стояли  стеллажи высотой до самого потолка и все
полки были были плотно заставлены  тонкими  бумажными  папками,
некоторые  из  которых уже покрылись слоем плесени. Докуметов в
комнате Джейн было так много, что некоторые бумаги хранились  в
отдельных  бюро  и  лишь  посереди комнаты оставалось небольшое
место для стола, за которым работала Джейн. Даже под ее  столом
лежало  несколько стопок бумаг. Харлей строго настрого запрещал
кому бы то ни было заходить в комнату Джейн, а ей категорически
запрещалось выносить какие-либо бумаги из комнаты.
       Вскоре  корпорация  опустела, все сотрудники ушли домой.
Обычно позже всех домой уходила Джейн и лишь после  нее  уходил
Харлей.  Несмотря  на то, что шеф регулярно делал ей замечания,
он ценил ее, как  дисцеплинированного  работника  и  знал,  что
лучшего  работника  на  ее  место  ему  не  найти.  Эдвину тоже
пришлось уйти вместе со всеми, чтобы не привлеч к себе внимания
старика,  а  Джейн,  по  обыкновению сославшись на неоконченную
работу по переписке  последних  материалов,  осталась  в  своей
комнате.
       Но в этот вечер ей ничего не удалось узнать. Она нашла в
картотеке те данные про Леонарди, которые передал  ей  Эдвин  в
кафе,  но  на  этом  все его следы обрывались и тут требовалась
дальнейшая обработка информации.
       На следущий день Эдвин пришел на работу с букетом цветов
и подарил их Джейн. Они по-прежнему встречались в кафе и теперь
Джейн жила только ожиданием очередного обеденного перерыва.
      Всю последущую неделю Джейн была завалена срочной работой
по перепечатке свежих материалов для газеты и лишь  в  следущий
понедельник  ей  удалось найти то, что она искала. Ей, наконец,
удалось обнаружить картотеку, в которой была информация о  том,
что  Леонарди  изменил  свое имя и теперь назывался Брогманом и
дальше его след снова обрывался. Джейн удалось, используя  свое
служебное  положение  сделать  запрос в ФБР о Брогмане и теперь
оставлось только ждать ответа от этой службы.
       -  Ничего  не  поделаешь,  -  сказал  Эдвин, когда Джейн
рассказала ему  о  своих  результатах,  -  придется  подождать.
Огромное  тебе  спасибо,  Джейн  за  твою помощь. Одному бы мне
никогда не справиться с этим делом!
       -  Я  так  рада,  что  хоть  чем-то  могу тебе помочь. -
ответила Джейн.

                                 * * *

       Через  несколлько  дней  Джейн  получила  ответ  на свой
запрос. Обнаружилось, что новоиспеченый Брогман уехал из США  в
Германию  в  1927  году  и примкнул там к нацистскому движению,
которое тогда было в самом разгаре.  В период с  1927  по  1929
гг.  его  след опять терялся, но неожиданно он снова появился в
Феврале 1929 года. Но только теперь  вместо  Брогмана  был  уже
Филипп  Департье. Дальше след опять потерялся и на этот раз уже
окончательно.  Джейн  почувствовала,  как  за  этой   личностью
кроется  что-то  страшное  и  теперь она изо всех сил старалась
отыскать звено оборванной цепи. Вечером, когда  все  сотрудники
ушли  из  корпорации,  она принялась отыскивать в своих архивах
информацию о Департье.  Шансов  было  мало  и  Джейн  уже  было
отчаилась,  но  внезапно  ей  повезло.  Да,  обрывок в цепи был
восстановлен! Она,  наконец,  отыскала  в  одом  из  протоколов
сведения  о  том, что в 1935 году Филипп Департье приехал в США
из Франции и теперь он работал священником в одной  из  церквей
на окраине штата Невада.
       - Так он, оказывается, был совсем рядом все это время! -
поразилась Джейн и принялась читать дальше.
       Далле было указано, что в 1961 году вокруг его имени был
крупный скандал, связанный с хранением и распродежей наркотиков
на  территории его церкви. Конкретных обвинений против Департье
выдвинуто не было, и все улеглось. Но самым  поразительным  для
Джейн  было  то, что весь этот скандал с наркотиками был улажен
никем иным, как инспектором  Джоном  Хопкинсом,  который  в  то
время был еще лейтенантом полиции.
       Джейн  задумалась.  Эдвин  просил информацию о Леонарди,
который в конечном счете оказался неким Департье.  Его  имя,  в
свою  очередь,  оказалось,  так  или  иначе, связано с погибшим
инспектором. Кроме того, Хопкинс был обнаружен мертвым в машине
Эдвина. Простое ли это совпадение?
      - Так, так! - внезапно раздалось над ее ухом.
       Джейн  вскрикнула  от  неожиданности и обернулась. За ее
спиной, около стола, заложив руки за спину, стоял Харлей.
       -  С  каких  это пор вы заинтересовались личным досье? -
подозрительно спросил он. - Кто-нибудь вас просил об этом?
       -  Нет,  - заикаясь от испуга ответила Джейн. - Я только
хотела ...
       -  Если  вы  что-нибудь  хотите, - почти визгливым тоном
сказал Харлей, - то сначала спросите об этом меня!
       Резко  повернувшись  спиной  к Джейн, Харлей вышел из ее
комнаты и с размаху хлопнул дверью.
       Эдвин  закончил  писать очередную порученную ему Харлеем
заметку об ограблении продовольственного магазина и отнес ее  к
шефу.
       -  Не  плохо  для начинающего журналиста, - сухо одобрил
Харлей заметку подчиненного, бегло пробежав ее глазами, - но  я
не доволен, заметку надо переписать.
       Это  была  обычная стратегия Харлея. Он всегда заваливал
начинающих сотрудников  бестолклвой  работой  и  заставлял  все
переделывать  по  несколко  раз.  Харлей  полагал, что в первую
очередь в будущем сотруднике надо развить  работоспособность  и
полное подчинение, а остальное придет со временем.
       Эдивин  молча  вернулся  к  себе  в комнату, бросил свою
рукопись на стол, закурил сигарету и задумался. Но он думал  не
о  заметке  и не об ограбленном магазине. Он представил в своем
воображении Джейн, ее лицо и  снова  увидел  ее  необычайные  и
любящие  глаза.  В  эту  секунду  дверь  его  комнаты  бесшумно
открылась, и он увидел перед собой ту,  о  которой  только  что
думал.
       -  Я  нашла.  - радостно прошептала Джейн и, пренебрегая
всякой конспирацией, вошла в комнату Эдвина.
       -  Вот,  -  сказала  девушка, - я записала здесь все его
данные. Его зовут Филипп Департье, и он живет на самой  окраине
нашего  штата. Он - священник и вот адрес той самой церкви. Он,
кажется, каким-то образом связан с Хопкинсом ...
       Договорить  она  не  успела. На пороге появился Харлей и
молча вперился взглядом в Джейн. Глаза его пылали гневом. Джейн
густо   покраснела  и,  скользнув  мимо  старика,  выбежала  из
комнаты. Харлей молча подошел к столу Эдвина и,  еле  сдерживая
ярость, сквозь зубы спросил:
      - Что она тут делала?
       - Ничего. - совершенно спокойно ответил Эдвин. - Просила
одолжить у меня пару сотен долларов до зарплаты.
      Глаза старика вновь вспыхнули гневом.
       -  Я  очень  недоволен вашей работой, мистер Мюррей. Мне
было очень приятно узнать, что Хопкинс был  обнаружен  в  вашей
машине. С этого дня вы уволены.
      Эдвин курил сигарету и, казалось, не слушал Харлея.
      - И передайте Джейн, что она тоже уволена.
       Харлей  быстрым  шагом  вышел  из  комнаты  Эдвина и, не
заперев за собой дверь, направился в свой кабинет.

                                 * * *

       Осень  уже  заканчивалась.  Последние  листья облетели с
деревьев, воздух становился морозным. Начался период  проливных
дождей.  Поздним  вечером. когда было уже совсем темно, Джейн и
Эдвин стояли на автобусной остновке. Местность  вокруг  трассы,
на которой находилась эта остановка, была совершенно пустынной.
Слева от дороги расстилались бескрайние поля, с  которых  давно
был  снят  уражай.  Лишь вдали виднелись темные силуэты покатых
холмов, поросших мелкими  кустарниками.  С  другой  стороны  от
трассы  стоял  глухой  лес,  мерно  покачивающийся  от сильного
ветра. Лил  пролианой  дождь,  и  в  воздухе  пахло  перегнишей
растительностью  и осенью, утопающей в ночи. Рядом с остановкой
стоял автомобиль Эдвина. Фары были зажжены, тихо  урчал  мотор.
Джейн  с  Эдвином стояли крепко обнявшись под тендом, натянутым
над остановкой.
      - Все будет хорошо, Джейн, ни о чем не волнуйся. - сказал
Эдвин. - завтра мы уедем с тобой  в  Вашингтон,  а  затем,  еще
через пару дней улетим во Францию.
       -  Но  почему же мы должны расстаться с тобой сегодня? -
еле сдерживая слезы спросила Джейн. - Почему?
       -  Извини,  -  Эдвин  погладил девушку по ее шелковистым
волосам, - но мне осталось сделать  еще  одно  небольшое  дело.
Пожалуйста,   милая,  сечас,  через  несколько  минут  подойдет
автобус. Садись на него и езжай прямо  к  себей  домой.  Завтра
утром я буду уже у тебя.
       -  Хорошо,  - грустно покачалч головой Джейн, - я сделаю
все, как ты говоришь, но можно я подожду тебя на этой остановке
и ты заберешь меня на обратном пути?
       -  Нет,  - сказал Эдвин и снова прижал к себе Джейн, - я
поеду обратно только часов через пять. Тебе незачем меня ждать.
Пожалуйста, езжай на автобусе и жди меня у себя дома.
       -  Хорошо, - еле сдерживая слезы сказала Джейн, - я буду
ждать тебя дома. Но только, пожалуйста, скажи  мне,  куда  тебе
надо ехать таким поздним вечером?
       -  Мне  надо нанести очень важный визит и взять у одного
человека интервью и, - Эдвин на секунду замялся, - это будет, я
надеюсь, неплохой сенсацией.
       -  И  ты,  как журналист, не можешь пройти мимо этого? -
грустно улыбнувшись спросила Джейн.
       Джейн долго смотрела вслед удаляющихся фар. Потом, когда
машина Эдаина скрылась, она села на скамейку и заплакала.
      Вскоре подошел автобус, двери открылись и сонный водитель
стал ждать пока девушка войдет.  Джейн  подошла  к  автобусу  и
остановилась  около  двери.  Потом  она  отошла и снова села на
скамейку. Водитель вопросително  посмотрел  на  девушку,  после
чего, двери плавно закрылись и вскоре автобус скрылся за густой
пеленой дождя.

       Филипп Департье служил священником в Лоурской церкви уже
более двенадцати лет. За последние  несколько  лет  он  изрядно
растолстел  и,  так как он был широк в кости, казался настоящим
гигантом. Слегка поседевшие волосы густой прядью спадали  почти
до самых плеч.
      Сегодня Департье задержался на службе и вернулся к себе в
особняк  уже  поздним  вечером.  Придя  домой,  он,  по  своему
обыкновению,  принялся  за чтение свежих газет, не забыв выпить
немного крепкого коньяка. За чтением газет и застал его  Эдвин.
Он  постучал  в  дверь  и после приглашения хозяина зашел в его
дом.
       -  Что  вам  угодно, мистер? - недовольным тоном спросил
Департье, внимательно рассматривая гостя.
       - Извините, что побеспокоил вас, - снимая намокшую шляпу
сказал Эдвин, - дело  в  том,  что  завтра  утром  я  уезжаю  в
Вашингтон, а до отъезда мне необходимо было с вами встретиться.
Меня зовут Роберт Никлсон, и я  ответственный  редактор  газеты
"Бридж"...
      - Не слыхал про такую ... - хмуро пробурчал Департье.
       - Это неудивительно. - также приветливо продолжал Эдвин.
- Наша газета локального масштаба, я бы даже  сказал,  что  это
молодежная газета, каких сейчас десятки в Вашингтоне ...
      - Допустим, - бесцеремонно перебил хозяин дома.
       Но  Эдванс  даже  не  обратил  внимания на его реплику и
продолжал:
       -  Я  пишу сейчас глобальный репортаж о религии. Я много
слышыл о вас и я бы хотел взять у вас интерьвью  о  лютеранской
религии.   Сечас   молодежь  стала  все  больше  интересоваться
религией,  но  ее  основная  проблема  в  том,   какое   именно
направление  избрать.  Я  считаю для себя очень важным привлечь
как можно больше людей к лютеранскому направлению,  ибо  я  сам
являюсь ее приверженцем.
      При этих словах, Департье удовлетворенно хмыкнул:
       - Это все хорошо. - сказал он и тут же добавил. - Что-то
позднее у вас интервью получается ...но, ради святого  дела,  я
готов побеседовать с вами. Кстати, а как вы меня нашли?
      - После неприятного инциндента с наркотиками, это было не
так-то просто ... - начал было Эдвин, но Департье  не  дал  ему
договорить.
       -  Уж  не  думаете  ли  вы ... - зарычал священник и его
хищные глаза тут же налились кровью.
       - Нет, я ничего не думаю. - бестрасстно ответил Эдвин. -
Естественно, что все это была всего лишь  клевета,  поражденная
недоразумением.   Насколько  я  помню,  это  доказал  лейтенант
Хопкинс ...
       -  Да, все это - клевета. - одобрительно покачал головой
Депатье. - Ну, что же, вы делаете святое дело. Садитесь за стол
и давайте поговорим.
       Эдвин уселся за огромный дубовый стол напротив Департье,
разложил перед собой бумагу, ручку и приготовился к беседе.
       -  Прежде  всего,  -  начал  Эдванс,  - я слышал, что вы
являетесь прямым потомком священного ордена "Трех сестер" ...
      - Да, и, к тому же, последним, мистер ...
      - Никлсон. - Напомнил Эдванс.
       -  Да,  мистер  Никлсон,  -  продолжал  священник,  -  я
последний представитель великого ордена "Трех сестер" и у  меня
увы, нет наследника.
       Департье  достал  из  буфета  большую бутыль вина и пару
высоких стеклянных бокалов. Наполнив оба  бокала  красным,  как
кровь,  вином,  хозяин  дома одним махом осушил свою половину и
налил себе еще порцию вина. Эдвин даже не притронулся к  своему
бокалу и спросил:
       -  Не могли бы вы, господин Департье, рассказать об этом
ордене подробнее?
      - Хорошо, слушайте, - прохрипел собеседник Эдвина и начал
свой рассказ:
       -  Наш  славный  и  знаменитый род, как вы знаете, очень
древний и уже много веков он вел святую борьбу со злом на земле
... вы не слыхали про "Тевтонский орден"?
      - Да, - ответил Эдвин, - но только в общих чертах ...
       -  То  был  род  дьяаола!  - самодовольно и со злостью в
голосе изрек священник, - и мы всю жизнь вели с ним  борьбу  и,
наконец, мы покончили с этим злом!
      Эдвин кинул на священника удивленный взгляд.
       -  Да,  молодой  человек, - продолжал бушевать последний
потомок знаменитого рода, -  мы  никогда  не  рассиживались  за
столами  подобно  вам и не рассуждали над тем, что есть зло, а,
что - добро. Мы делали дело!
       Эдвин,  без  каких  -  либо  эмоций,  внес  этот монолог
священника на лист бумаги.
       -  Как  вы  знаете,  - уже более спокойно начал говорить
Департье, - "Тевтонский орден" был организован  еще  в  древней
Германии.  Они  называли себя крестоносцами, распространителями
веры Христа. Но на  самом  деле,  организаторы  и  вдохновители
этого рода были потомками дьявола.
      - Неужели? - удивился Эдвин.
       -  Уж  поверте  мне! - при этих словах, Департье стукнул
себя в грудь своей широкой ладонью. - Их древний род начался  с
Марка и еще много веков его потомки творили много зла на земле.
Они задумали уничтожить всю планету, но мы  не  дали  им  этого
сделать!  А  нас они подло называли потомками грязных обезьян и
творителями зла! Но мы их победели,  правда  оказалась  силней.
Кстати,  мистер  Никлсон,  не хотоите ли вы взглянуть на трофеи
наших врагов?
      - А можно? - деликатно спросил Эдвин.
      - Конечно, вам можно. - Департье выпил третий бокал вина,
- Вон там, в шкафу, откройте!
       Эдвин осторожно открыл дверцу большого деревянного шкафа
в углу комнаты. На самой нижней полке  он  увидел  уже  местами
прогнившую  и проржавевшую аммуницию представителя "Тевтонского
ордена". Эдвин с живым интересом принался ее рассматривать.
      - Хотите примерить? Валяйте! - позволительно махнул рукой
Департье.
       Эдвин  бережно  достал  из шкафа длинный, некогда бывший
белым, рыцарский плащ с черным крестом на спине. После этого он
водрузил  на  свою голову рыцарский шлем с прорезями для глаз в
виде коеста.  Видимо,  этот  шлем  некогда  принадлежал  рыцарю
высокого звания, поскольку на верней его части была прикреплена
забальзамированная  голова  орла  -   знак   принадлежности   к
княжескому   роду.  Наконец,  Эдвин  извлек  из  шкафа  длинный
двуручный заржавелый меч  уже  на  несколько  слоев  обмотанных
паутиной.
      - Этот маскарад вам к лицу. - усмехнулся священник.
       Эдвин  подошел  к  большому  зеркалу висящему на стене и
внимательно посмотрел на себя.
       -  Этот  проклятый  "Тевтонский  орден"  протягивал свои
грязные руки по всему миру. - рассматривая переодетого  Эдвина,
продолжал  Департье.  -  Они  даже  многие  века препятствовали
распространению христанства  в  Японии.   Это  стало  возможным
только  несколько столетий назад, сразу после революции Мейдзи.
Как раз в то время мои славные предки разделались  с  одним  из
потомков  "Тевтонского  орена",  который  родился  и проживал в
Японии. Если я правильно помню, его звали  Хащимото  и  он  был
вторым  министром при императоре в Киото. Это был очень высокий
пост в те времена ...
       -  Как  же вы отличали истинных потомков этого ордена? -
сквозь шлем спросил Эдвин. -  Как  ваши  предки  определяли  их
принадлежность   к  дьяволу?   Может  быть  у  них  существовал
какой-нибудь знак вроде нескольких шестерок?
       - Ерунда! - от души расхохотался Департье. - Не угадали!
В  библии  есть  небольшой  недостаток.  Там  не  указана  одна
небольшая деталь о дьяволе ...
      - А почему же вы не внесете поправку? - удивился Эдвин. -
Ведь вы, как лицо духовное, вполне имеете на это право.
       -  Никто  не  имеет такого права. - отрицательно замотал
головой потомок великих предков. - Вы же должны помнить, что  в
библии  сказано,  что  ниспошлет господь неизлечимые болезни на
тех, кто либо убавит, либо прибавит к сказанному ...
       - Да, верно. - согласился Эдвин. - Так что же не указано
в библии?
       -  Там  не  укзана  следущая  деталь. Мизинцы на руках у
дьявола немного короче положенного и это  передается  всем  его
потомкам.  Так  мы  их  всегда  и распознавали и казнили. Около
двадцати лет назад я лично участвовал при казни  одной  женщины
из  этого  рода.  Ей хорошо досталось! - священник самодовольно
расхохотался. - Сначала мы посадили ее на осиновый кол, а потом
сожгли.  Да,  молодой  человек, - сквозь смех, заплетающимся от
вина языком, продолжал говорить Департье, - зло  требует  злого
обращения ...
       - Собака! - внезапно взревел Эдвин и пьяный священник от
неожиданности выронил стакан с вином.
      - Что? - рассеянно переспросил он.
       Вместо  ответа  Эдвин  в обличии немецкого рыцаря в один
прыжок оказалса около Департье, схватил его  за  шиворот  левой
рукой  и одним движением,  не свойственным ни одному смертному,
повалил священника на  стол,  а  правой  рукой  занес  над  ним
огромный,  тяжелый  меч,  который, когда-то в древности, рыцари
поднимали обеими руками.
       -  Значит  я  не  ошибся, это действительно ты! - громко
произнес Эдвин. - Наконец-то я нашел тебя!
       -  Кто  вы?  -  заикаясь  от  испуга,  выдавил  из  себя
священник.
       -  Последний  потомок  великого  Марка, сын тоц женщины,
которую ты убил! - услышал ответ Департье.
       - Откуда же ты взялся ... - почти сквозь слезы простонал
священник.
       - Я оказался хитрее Хопкинса. - рассмеялся Эдвин. - Этот
идиот  узнал,  что  я  приехал  в  Неваду  и  решил   со   мной
расправиться   без  вашего  ведома.  Вы  ничего  не  слышали  о
корпорации "Джорнал инвестигейшен"?
       -  Нет. - прохрипел Департье, задыхаясь в железных руках
Эдвина.
       - Я всегда очень осторожен, - между тем продолжал Эдвин,
- и я заметил за собой слежку. Это  был  инспектор  Хопкинс.  Я
сразу  понял,  что он на кого-то работает. Потом я разгадал его
замысел. Он решил взорвать мою машину  вместе  со  мной,  но  я
перехитрил его и убил его первым. Зло, знаете ли, требует злого
обращения. Верно?
       Департье  молча  сверкнул  глазами,  не  удостоив Эдвина
ответа.
       -  Затем  я  посадил  его мертвым а машину и взорвал ее.
Впрочем полиция до сих пор уверена, что Хопкинс был жив  в  тот
момент,  когда  машина  взорвалась,  хотя это уже не важно. Что
было дальше? Очень просто. Я устроился  на  работу  в  "Джорнал
инвестигейшен",    удачно    подделав    через   своих   друзей
рекомендацию. А за время работы  я  выяснил,  на  кого  работал
Хопкинс и его следы привели к вам, мистер Мартин.
        -  О,  господи,  -  прошептал  священник  и  незаметным
движением протянул руку к ножу, лежащему на столе, - мы  делали
это ради веры ...
       Эдвин  боковым  зрением  увидел  движение Департье и так
сильно сжал его за горло, что тот едва не лешился сознания.
       -  Ты  врешь!  -  сквозь зубы процедил Эдвин. - Вы подло
выкрали наши фамильные драгоценности,  которые  мы  добывали  в
справедливых  боях!  Но  вам и этого было мало. Вы объявили нас
слугами дьявола, чтобы окончательно втоптать наш род  в  грязь.
Ты - последний из рода "Трех сестер" и, согласно вашим обычаям,
все драгоценности должны храниться  у  тебя.  Я  знаю,  что  ты
спрятал их во Франции. Где именно, отвечай!
      - Я ничего не скажу тебе! Будь ты проклят!
      Сильным рывком тела Департье вырвался от Эдвина, плюнул в
шлем, надетый на его голову и, сделав еще один рывок, схватился
за  нож. В следушую же секунду Эдвин с размаху всадил меч прямо
в сердце священника.  Раздался хруст вперемешку с треском.  Это
меч  прошел,  как  сквозь  кусок масла, через тело священника и
глубоко  вонзился  в  стену.  Департье  так  и  остался  стоять
пригвожденный мечом к стене.
      - Небеса покарают тебя ... - с трудом выговорил священник
и его глаза закрылись.

       Минутой  спустя,  Эдвин  уже  ехал  на  своей  машине по
обратной дороге.  По-прежнему шел сильный дождь  и  Эдвин  едва
различал   впереди   дорогу.   Теперь   все   его   мысли  были
сосредоточены только на Джейн. Он знал, что  она  ждет  его  на
остановке  и  через  несколько  минут он снова увидит ее глаза.
Внезапно ослепительно сверкнула молния, раздался  оглушительный
гром  и  яркая вспышка с неба, прорезав ночную мглу, обрушилась
прямо на машину Эдвина. Эдвин почуствовал, как  взрывается  его
машина, а затем наступила темнота.

       Ночь  закончилась.  Вместе  с ней закончился и проливной
ливень. Свежий ветер разогнал грозовые тучи  и  небо  озарилось
первыми  розовыми  лучами  восходящего солнца. Теперь в воздухе
стоял запах озона  и  морозного  осеннего  утра.  По  пустынной
трассе   одиноко   брела   Джейн,   едва   разбирая  дорогу  от
навалившегося на нее горя. Она еще не подозревала  о  том,  что
она  уносит  в  себе  последнего  потомка  Марка из Тевтонского
ордена.

                                                        1996 г.

     Ранис Ибрагимов. Филиппинит

 С Copyright Ranis Ibragimov 1996

                   Я очень хотел бы лично услышать
                   ваши мнения об этом рассказе.
                   Ранис Ибрагимов. ranis@kurims.kyoto-u.ac.jp

     Рассказ

                   Моему лучшему другу Марианне посвящается ...

     Сумерки  уже  приближались,  но  ни к какому определенному
решению мы так придти и не смогли. Когда я говорю мы, я имею  в
виду    инспектора    Харлея   и   профессора   Калифорнийского
университета  Марка  Гюнтера  -  шестидесятилетнего  подвижного
человека  с лукавым взглядом и назидательным тоном. А я - всего
лишь  обыкновенный,  начинающий  журналист,  который  всегда  в
поисках  материала. Узнав, что инспектор взялся за новое дело о
бесследно пропавшем фермере, я упросил  Харлея  взять  меня  на
место  происшествия.  Харлей  был  моим старым приятелем и он с
радостью принял мое предложение. Мы  оба  находились  сейчас  в
отпуске  и  это  расследование  было  для  нас ни чем иным, как
загородной поездкой.
     К  предполагаемому месту исчезновения фермера мы добрались
на машине Харлея  только  к  вечеру.  Был  ранний  сентябрьский
вечер.  Вскоре  колеса  нашей  машины  начали  увязать в мягкой
глинистой почве, характерной  для  здешних  безлюдных  северных
равнин Англии. После короткого совещания, дальше мы решили идти
пешком. Оранжевые лучи заходящего  солнца  освещали  окружавшую
нас   унылую,  бескрайнюю  равнину,  почти  полностью  покрытую
высохшими кустарниками. Мы медленно шли, то и  дело  утопая  по
самую  щиколотку в мягкий мох, который обильно покрывал здешнюю
почву. Земля тут была очень  мягкой,  видимо,  из-за  торфянных
болот,  которых  было здесь в изобилии. Повсюду лежали огромные
валуны, поросшие мхом. Почти на каждом шагу  мы  натыкались  на
густые заросли можжевельника.
     Профессор   отстал   от   нас   на   несколько  шагов,  и,
воспользовавшись моментом, я спросил Харлея:
      - Послушайте, инспектор, а почему профессор решил ехать с
нами? Какой ему интерес в этом расследовании?
      - Никакого, - через плечо ответил инспектор. - Он недавно
приехал сюда, в Англию, и узнал, что я собираюсь в  эти  места.
К  полиции  он  не  имеет никакого отношения. Он - обыкновенный
археолог и уверен,  что  в  этих  местах  дожны  быть  какие-то
доисторические пещеры или еще что-то в этом роде.
     -  У вас есть какая-нибудь версия об исчезновении фермера?
- снова спросил я.
     -  Увы,  -  расстроенно  ответил Харлей. - Пока ни к каким
определенным выводам я не пришел. Сегодня  уже  пятница,  а  по
всем  имеющимся  данным,  фермер вышел из деревушки Венч-Роуд в
понедельник, в 8.30 утра, и с тех пор его уже никто  не  видел.
Примерно  в  9  утра он должен был свернуть с главной дороги на
эту самую равнину. Тут тоже пока никаких следов не видно.
     В это время Гюнтер нагнал нас:
     -  Уверен,  в  этом  месте  должны  быть  залежы тектитов!
Поздравляю вас, инспектор, наша вылазка более чем удачна.
     Его  озорные  глаза  обвели  нас по очереди, после чего он
снова продолжал:
     -   Известно,   что   тектиты   не  могут  быть  продуктом
вулканических извержений, так как для их образования  требуется
большая температура, чем температура изверженной лавы и ...
     -  Тьфу!  -  беззлобно выругался инспектор. - Скоро начнет
темнеть и нам лучше поторопиться.
     Инспектор быстрым шагом направился дальше. Профессор снова
отстал  от   нас,   постоянно   останавливаясь   около   каждой
подозрительной кочки и ковыряя их длинной палкой.
     -  Да,  -  протянул  Харлей.  - Здесь нам, пожалуй, ничего
узнать не удастся....
     В эту минуту мы услашали взолнованный крик профессора:
     - Есть! Нашел!
     - Следы?! - еле сдерживая волнение, громко спросил Харлей.
     - Тектиты! - ответил ученый зануда, направляясь к нам.
     -  Ах, чтоб тебя! - раздосадованно пробурчал инспектор и в
следующую секунду от души расхохотался:
     -  Ну  конечно, Стивен, - продолжая смеяться, обратился ко
мне  Харлей.  -  Какие  же  еще  следы   могут   заинтересовать
археолога?
     -  Вы  зря  смеетесь, инспектор, - без малейшей тени обиды
сказал  профессор.  -  Тектиты  в  этих  местах  -  необычайная
находка.
     При  этих  словах  наш  археолог  протянул  нам  на ладони
несколько  маленьких  камешков,  и   на   минуту   позабыв   об
исчезновении  фермера, мы с Харлеем стали рассматривать находку
Гюнтера.  Солнце уже почти зашло, над болотами подул  холодный,
сырой  ветер.  Набежавшие  облака  закрыли луну и в наступившей
темноте, мне показалось, что камешки на ладони археолога издают
легкое свечение.
     -  Эти  тектиты  мелкие,  -  так,  ерунда, - поеживаясь от
холода и поплотнее укутываясь в плащ сказал  профессор.  -  Но,
нет дыма без огня, я уверен ...
     В  эту секунду на нас налетел ледянной ветер, ослепительно
сверкнула молния и  с  темно-свинцовых  небес  грянул  пушечный
гром.
     -  Ого!  -  слегка  растерявшись  от  неожиданности сказал
Харлей. - Кажется ...
       Но  договорить он не успел. В следущее мгновение, совсем
недалеко,  буквально  в  пятнадцати   ярдах   от   нас,   из-за
каменоломни,  справа,  раздался чей-то, леденящий кровь, хохот.
Этот миг я не забуду никогда в жизни. До сих  пор  перед  моими
глазами   стоят   перекошенное   от   ужаса   лицо   Харлея   и
сосредоточенный, как никогда, взгляд Гюнтера.  Снова  сверкнула
молния  и вместе с ней полил холодный, проливной дождь. Все это
произошло невероятно быстро. Не успели еще затихнуть  последние
отголоски  этого  ужасного  хохота,  как  инспектор с быстротой
сверкнувшей молнии выхватил пистолет и замер в ожидании. Мы все
оцепенели  от  неожиданности.  Еще несколько секунд мы не могли
двинуться с места. Дождь лил, как из ведра, но мы его  даже  не
замечали.   Рука моя сжала инстинктивно длинную, тяжелую палку,
валявшуюся около моих ног и я приготовился к обороне.
     -  Черт  возьми!  -  не  поворачивая головы с побледневшим
лицом, тихо произнес Харлей. - Вы слышали?  Святая  Мария,  что
это было?
     Я  еще  никак  не мог придти в себя и все мысли путались в
моей голове.
     - Может быть выпь? - тихо спросил Гюнтер.
     -  Я  бывал  неподалеку  от  этих мест раньше, - еще более
тихим голосом сказал инспектор, - и я слышал, как кричит  выпь.
Это  был  совсем  другой  крик. Местные жители говорят, что они
обходят эти места стороной. Много дурных слухов ходит  об  этих
равнинах.
     -  Я  -  реалист,  - уже более спокойно, но еще с дрожью в
голосе, сказал профессор.  -  Нас  трое,  у  нас  есть  оружие,
давайте  попробуем  исследовать эти каменоломни. Что вы об этом
думаете, Стивен?
     Чувство  страха  постепенно  уступило  место уверенности в
наши силы и любопытству.
     - Давайте. - уверенно сказал я и сильнее сжал в руках свое
оружие.
     Харлей,  тихо ступая, двинулся в направлении к каменоломни
и мы с Гюнтером последовали его примеру. Косые струи  ледянного
дождя  хлестали нам в лицо, сырой и подгнивший мох скользил под
ногами, а ежесекундные вспышки молнии  освещали  мрачные  стены
каменоломни.  Дул  пронизывающий  ледянной ветер, распространяя
запах отсыревшей земли и перегноя,  перемешанного  с  торфом  и
мхом. Мы не раз запутывались в густых зарослях можжевельника, а
я даже один раз  упал,  споткнувшись  о  засохшие  корни  давно
упавшего   дерева.   Но,  наконец,  мы  оказались  у  цели.  Мы
приготовились к самому страшному и с решительностью ворвались в
развалины  каменоломни.  Яркая  вспышка  молнии  осветила груду
камней и опять стало темно. Но тут же из-за туч вышла луна и ее
мягкий  свет  разлился  по  всей  равнине. Вокруг нас ничего не
было, кроме груды камней столетней давности и прелой листвы.
     -   Что  за  чертовщина!  -  воскликнул  Харлей.  -  Готов
поклясться, этот жуткий хохот разносился именно отсюда!
     -  Что же это могло быть? Человеческий ли это был голос? -
спросил я.
     -  Бог  его  знает, - ответил инспектор. - Здесь ничего не
видно, как-будто бы никого и не было ...
     - Смотрите! - вдруг сказал Гюнтер, показывая рукой вперед.
     Мы  с  Харлеем повернули головы в указанном направлении. В
первую секунду я ничего не мог рассмотреть сквозь густую пелену
дождя,  но  потом мне показалось, что один из валунов как-будто
слега шевелится. Сначала я подумал, что мне это только кажется,
но  по  взгляду Харлея я понял, что это не галлюцинация. Харлей
взвел курок свего револьвера и решительно  двинулся  в  сторону
подозрительного  камня.  Мы  сделали  всего  несколько  шагов и
остановились. Внезапно сверкнула  молния  и  в  ее  вспышке  мы
увидели,  что  это  был  совсем  не  камень.  Прямо перед нами,
буквально в пяти шагах  от  нас,  сидел,  прижавшись  к  земле,
огромный  волк!  Он  повернул  к  нам  свою голову и мы увидели
налитые кровью дикие глаза хищника.
     -  Стреляйте же, Харлей! - громко воскликнул профессор и в
эту же секунду раздались один за другим три выстрела.
     Когда  выстрелы  стихли  и  мы пришли в себя, зверя уже не
было.
     -  Ну и дела! - сказал Гюнтер, вытирая ладонью вымокшие от
дождя волосы.
     - Я уж думал, он сейчас на нас кинется.
     - Да - ответил я, - здорово мы его спугнули.
     -  Ничего не понимаю! - выругался вслух Харлей, - я всадил
в него  три  патрона  почти  в  упор,  уверен,  что  я  не  мог
промахнуться.  Неужели  он остался жив?  Мы осторожно подошли к
тому месту, где только что сидел волк, но никаких следов  зверя
или  следов  его  ранения  обнаружить  не  удалось.  Дождь  по-
прежнему лил, как из ведра, земля, превратилась в жидкую кашу и
пытаться  рассмотреть в потемках что-нибудь на такой почве было
бесполезным занятием. Тем не менее, кое-что обнаружить все-таки
нам удалось.
     - Смотрите, что это? - неожиданно спросил профессор.
     Прямо   под   нашими  ногами,  на  том  самом  месте,  где
только-что  сидел   волк,   мы   увидели   разорванный   лоскут
ярко-зеленой материи.
     -   Странная   находка,   -  произнес  Харлей,  осматривая
найденный кусочек ткани. - Видимо, это  часть  верхней  одежды,
только я не пойму, что это за материал.
     - Удивительно, - поразился я, - откуда же он тут взялся, и
что здесь  делал  этот  волк?  Может,  это  остатки  от  одежды
фермера?
     -  Нет,  - возразил инспектор. - Насколько я помню, у того
бедолаги была только грубая роба, а это, - он повертел  материю
в руках, - часть дорогой верхней одежды ...
     - Смотрите-ка! - перебил инспектора Гюнтер. - По-моему там
какой-то свет!
     И   действительно,   последние  события  ночи  были  столь
стремительными, что мы даже не обратили  внимания  на  то,  что
дождь уже кончился и сквозь легкую пелену тумана, где-то вдали,
пробивается еле заметный луч света.
     -  Странно,  почему  мы  не заметили его раньше? -удивился
профессор.
     - Темно, и к тому же шел проливной дождь. - заметил я.
     - Разумно, но все-таки, откуда же взялся этот свет?
     - Может быть это костер?
     - Это в силный-то ливень? - возразил Харлей.
     - Тогда что же это?
     - Надо пойти и узнать. - предложил инспектор.
     Устали  мы изрядно, но самое главное - мы вымокли до нитки
и промерзли на  ветру.  Поэтому,  предложение  Харлея  казалось
самым  разумным,  ведь,  вполне  возможно,  там могло оказаться
чье-нибудь жилье. Мы двинулись в  путь.  С  каждым  шагом  свет
становился  все  ярче.  Легкий ночной ветер постепенно разогнал
тучи и над нами снова засветили яркие звезды.  Нам  по-прежнему
приходилось  продираться  сквозь густые заросли кустарников и в
этой борьбе с дикой природой мы и  не  заметили,  как  вышли  к
намеченной  цели.  Мы уже были готовы ко всяким неожиданностям,
но то, что мы увидели, превзошло все наши ожидания. Прямо среди
кустарников  и  многолетних  каменных валунов, мы увидели нечто
вроде небльшого холма. Скорее, это и был холм, но поразительным
было  то,  что  у  него  начисто  отсутствовала  верхняя часть.
Создавалось  впечатление,  что  кто-то  срезал  верхушку  холма
острым  предметом. Мало того, внутри холм был полым и именно из
этого отверстия излучался тот самый желтоватый свет, который  и
приковал  наше  внимание. Мы остановились пораженные увиденным,
не решаясь двинуться дальше.
     -  Ого!  Что  это  может  быть?  -  спросил Харлей, широко
раскрыв глаза от удивления. -  Ничего  подобного  я  раньше  не
видел.
     - Да, странная штука. - согласился я.
     Мы  подошли  вплотную  к  холму и заглянули внутрь. Внутри
холма мы увидели что-то вроде жилища. Свет, исходящий  изнутри,
очень напоминал обычный домашний свет от простой лампочки.
     - Вот так находка... - сказал Гюнтер.
     -  Ну,  что ж, у нас есть прекрасная возможность пополнить
вашу коллекцию. - сказал  Харлей,  обращаясь  к  профессору.  -
Давайте  спустимся внутрь. Пока там, кажется, никого нет. А вы,
Стивен, как на это смотрите?
     - Мне тоже хочется пополнить газеты интересным материалом,
поэтому я за.
     -  Интересный  же  у нас получился поход, - шутя подытожил
инспектор, усаживаясь на срезе холма и закуривая  сигарету  для
профессора мы, кажется, нашли интересный материал, журналистика
тоже в обиде не осталась, а вот для полиции  пока  ничего  нет.
Значит решено, лезем! Кто первый?
     Когда  мы  спустились  на  дно  этой  странной  пещеры, то
обнаружили, что там и на самом деле  никого  нет.  Потолок  был
невысокий,  немногим  выше  человеческого  роста,  пол  и стены
землянные  и  место  это  было  явно  кем-то  обитаемым.  Прямо
посередине   зала,   в  котором  мы  оказались,  стоял  длинный
деревянный  стол,  вокруг  которого  были  расположены   девять
деревянных  грубо-выделанных  низких  стульев. Казалось, совсем
недавно здесь было богатое пиршество: на столе  в  беспорядке
стояли  полупустые  графины  с  вином и на шикарных тарелках из
тонкого расписного фарфора  лежали  остатки  еды.  Это  зрелище
незавершенного  пира таинственными обитателями потрясло нас еще
больше, чем внезапное появление волка этой  ночью,  и  сам  вид
этого жилища вместе взятые.
     -  Что-то  много  загадок  на  сегодня.  -  сказал Харлей,
оглядываясь по сторонам.
     -  Смотрите!  -  услышали  мы  голос профессора. - Все эти
вилки сделаны из серебра ...
     -  А  эти  приборы  из  чистого  золота!  -  воскликнул я,
рассматривая посуду на столе.
     -  Ого!  Хорош был ужин! - добавил инспектор. - Кто же тут
пировал?
     - Обратите внимание, - отвлек нас от стола профессор,
-    здесь   в  комнате  светло,  вроде  бы  от  электрического
освещения,  а  источника  света  нигде   не   видно.   И   его,
действительно, нигде нет, иначе, как вы объясните тот факт, что
мы не отбрасываем тени?
     И   тут   мы   заметили,  что  наши  тени,  действительно,
отсутствуют. Мы были потрясены этим открытием.
     -  Кстати,  - заметил я, - судя по высоте стола и стульев,
здешние обитатели были намного ниже нас.
     -  Профессор,  -  обратился  к  Гюнтеру  инспектор,  -  вы
половину своей жизни посвятили изучению пещер и всякого такого,
у вас есть хоть какие-нибудь соображения на этот счет?
     -  Гм,  -  глубокомысленно  кашлянул археолог, - пока рано
делать выводы. Но вы правы, все это очень необычно.
     -  А  это  что  такое?  - спросил я, показывая на странное
сооружение в углу комнаты недалеко от стола.
     На  небольшой  тумбе,  сделанной  из дерева, стоял высокий
стеклянный колпак, внутри  которого  находился  большой  черный
камень.   Вокруг   этого   колпака   в   симметричном   порядке
располагались какой-то неизвестной породы камни.  А  на  стене,
над  самой  этой тумбой, были прикреплены странной формы часы с
одним большим восьмиугольным  циферблатом  посередине  и  тремя
маленькими,  круглыми  по  краям.  Причем, в отличие от обычных
часов с двумя стрелками, у этих было по четыре.
     -  Интересная  находка,  - покачал головой профессор. - На
этот раз я, кажется, кое-что понял.
     Мы  с  Харлеем  тут  же  перестали  смотреть по сторонам и
теперь все наше внимание было обращено к профессору, а он между
тем продолжал:
     - Позвольте, Стивен, поздравить вас с уникальной находкой.
Этот большой камень, под колпаком, я узнал  сразу.  Это  камень
очень  редкой породы и вообще-это не совсем камеь. Это - тектит
известный науке под названием Филиппинит. Вообще говоря,  любые
виды  тектитов  сейчас  представляют большой интерес для науки,
особенно - природа их возникнования. А  Филиппинит  -  наиболее
редко встречающийся из тектитов...
     - Что такое тектиты? - прервал я профессора.
     -  Тектиты,  -  принялся  обьяснять  ученый,  -  это такие
соединения, которы содержат  радиактивные  изотопы,  обладающие
сравнительно   небольшим   периодом   полураспада.   Вопрос  их
возникновения  представляет  большую   загадку.   Например,   в
английском  журнале  "Nature",  физик Юри полагает, что тектиты
образовались из земных пород в результате столкновения Земли  с
головой  кометы  О'Кофи.  Хотя  существует  много сторонников и
внеземного происхождения тектитов. А  эти  камни,  -  при  этих
словах профессор показал нам на камни лежащие подле стеклянного
колпака, - увы, мне не знакомы. Только некоторые.  Этот,  самый
близкий  от  колпака, - тоже тектит и называется "Индошинит", а
вот этот, рядом с ним -  "Ливийское  стекло".  Остальные  камни
мне, к сожалению, не известны. Но вот что интересно, - при этом
Гюнтер точь-в точь, как на  лекции  поднял  указательный  палец
вверх,  -  обратите  внимание на очень важную деталь, - все эти
камни расположены в порядке спутников Марса...
     Мы с Харлеем были удивлены открытием Гюнтера и слушали его
не перебивая. Между тем, профессор продолжал:
     -  Почти точные сведения о спутниках Марса были известны в
виде легенд за много веков до их открытия Холлом в  1877  году.
После  этого,  возникла гипотеза французского астронома Бейли о
некогда существовавшем и давно исчезнувшем  народе,  обладавшем
глубокими  познаниями  в  области  астрономии. Об этом упоминал
известный астроном и математик Гаусс в 1819 году.
     - Может быть здесь и живут потомки того народа? - высказал
предположение я.
     -  Все  может  быть,  -  сказал  профессор, - но пока рано
строить предположения. Лично для  меня,  многое  представляется
еще загадкой.
     После этого, профессор попытался приподнять колпак, что бы
лучше рассмотреть драгоценный камень, но колпак  не  поддавлся.
Мы  с  Харлеем  принялись помогать Гюнтеру, но проклятый колпак
как-будто прилип к столу.
     -  Хорошо  же, мы с тобой по-другому разделаемся, - выходя
из себя пробормотал инспектор и в упор выпустил по колпаку пару
патронов.
     Каково же было наше удивление, когда и после этого, колпак
преспокойно оставался стоять на месте.
     -   Вот   черт!   -  раздосадованно  плюнул  инспектор.  -
Колдовство какое-то!
     После  короткого совещания, мы решили вернуться в Лондон и
приехать сюда опять с необходимым оборудованием.
     -  Сейчас  вряд ли, что у нас получится, - пояснил Харлей,
да и возвращаться уже пора. На сегодня нам испытаний хватит.
     Мы   с  профессором  согласились  и  принялись  выбираться
наружу. Когда мы вылезли из холма, солнце уже стояло  высоко  в
небе и был теплый день.
     -  Ну  и  засиделись же мы в этой норе! - щурясь от солнца
сказал Харлей.
     Обратный  путь прошел без приключений. Но, когда мы пришли
к тому месту, где оставили вчера нашу  машину,  мы  обнаружили,
что ее нет.
     - Угнали! - воскликнул Гюнтер.
     Недогодованию же инспектора не было предела.
     -  Ну  и влетит же мне теперь от начальства, ведь это была
казенная машина.  Ну,  попадись  он  мне  только!  -  и  Харлей
погрозил кулаком воображаемому грабителю.
     До  Лондона  мы  добрались  на  попутной  машине и я сразу
отправился в редакцию. Харлей поехал в участок писать рапорт, а
Гюнтер  решил  выспаться  до вечера в гостинице. Встретиться мы
договорились на следущий день утром. Я и  не  предполагал,  что
уже  через  пару  часов  мы снова будем вместе, потрясенные еще
больше, чем за всю ночь.
     Когда  я пришел в редакцию, первым делом я встретил своего
шефа Клейна, который шел мне на встречу по коридору. Мне  сразу
же  показалось, что в нем что-то изменилось, но рассмотреть мне
не удолось. Еще больше меня удивило то, что Клейн, увидев меня,
как-то странно на меня посмотрел.
     -  Привет, шеф! - приветствовал я своего руководителя. - Я
тут привез неплохой материал, вас наверняка заинтересует ...
     Но Клейн не дал мне договорить.
     - Боже мой, Стивен, где ты пропадал? Что все это значит?
     -  Послушайте,  Клейн,  о  чем  вы  говорите? Ведь я был с
инспектором ...
     -  С  каким  инспектором,  что  ты  несешь, Стивен? Где ты
пропадал семь лет?
     Я почувствовал, как почва уходит из под моих ног.
     -  Что  за  шутки, шеф, какие семь лет? Я готовил материал
...
     -  Какие еще  могут  быть  шутки!  Тебя искала вся полиция
Лондона!

                                    * * * * * * *

     Вскоре   мы   с   Харлеем,  потрясенные  своим  семилетним
исчезновением, сидели в номере столь же потрясенного профессора
и пытались придти в себя.
     -   Да  меня  чуть  с  работы  не  вышвырнули!  -  бушевал
инспектор. - Хороши же дела - семь лет!
     Я молча пил виски, в голове моей не было ни одной мысли.
     - Всему виной - та пещера или тот обрезанный холм, как вам
угодно. - сказал профессор. - Мы еще хорошо  отделались.  Могло
быть и хуже.
     -  Куда  же  еще  хуже? - немного успокаиваясь и закуривая
сигару, сказал Харлей.
     -  Вспомните  того вашего пропавшего фермера - откинувшись
на спинку, кресла ответил Гюнтер.
     -  Вы  думаете,  он  тоже  набрел  на  тот холм, что и мы?
спросил я. - А тот волк, помните? Откуда он там взялся?
     Вместо  ответа профессор подошел к книжному шкафу и достал
старую потрепанную книжку.
     -  Вот,  полюбуйтесь,  -  сказал  он. - Пока я вас ждал, я
спустился  в  библиотеку  и  взял  старый   томик   Шотландских
легенд...
     -  Время  ли сейчас читать сказки? - перебил Харлей. - Нам
надо выяснить, что случилось.
     -   Сказки  никогда  не  поздно  читать  -  спокойным,  но
назидательным тоном сказал профессор. - Первая  мысль  об  этих
легендах   у  меня  возникла  еще  там,  на  блотах,  когда  мы
повстречали  волка.  Помните,  мы  там  нашли  кусочек  зеленой
материи?   Ведь,  как  мы  решили,  это  не могло быть кусочком
одежды пропавшего фермера.
     -  Верно,  -  отозвался Харлей. - А чем же тогда это могло
быть?
     - Согласно древним Шотландским преданиям - зеленая материя
- излюбленная основа для одежды эльфов ...
     -  Эльфы!  - с презрением присвистнул Харлей.- Ну уж в эти
сказки я не поверю.
     -  А  никто  и  не  говорит  о сказках, - голос профессора
оставался спокойным. - Вполне возможно,  что  эльфы  -  реально
существующий народ. Может быть и внеземной. И ночь, проведенная
у них в плену как раз  равняется  семи  годам.  Обо  всем  этом
написано в этих, как вы говорите, сказках.
     Инспектор недоверчиво хмыкнул, но книжку все-таки взял.
     -  А куда же могли подеваться в ту ночь эти самые эльфы? -
спросил я. - Ведь жилище-то их было пусто?
     -  Трудный вопрос! - попыхивая трубкой сказал Гюнтер. - Но
в некоторых легендах говорится  о  том,  что  существуют  очень
злые,  кровожадные  эльфы,  которые,  подобно  оборотням, могут
превращаться в различных животных, напимер  в  волков.  Они
ненавидят  своих более мирных сородичей и беспощадно преследуют
их. В этом случае, эльфы бросают свое жилище и  перебираются  в
другие   места.   Кто  знает,  может  быть  тот  бедняга-фермер
повстречал того  самого  представителя  оборотней,  что  и  мы?
Помните, Харлей, как вы тогда не смогли убить того волка?
     -  А  почему же он тогда не убил нас? - упрямо не сдавался
инспектор.
     -   Известно,   что   эльфы  боятся  знака  трилистника  и
обладателю такого знака бояться нечего. Его эльфы не  могут  ни
погубить,  ни  пленить.  Я  всегда ношу с собой такой знак, как
талисман удачи и верю, что в ту ночь он спас нас.
     При  этих  словах, Гюнтер расстегнул ворот своей рубашки и
мы увидели маленький лист трилистника на цепочке.
     Мы  с  Харлеем молчали. Нам было страшно себе представить,
что могло бы с нами  случиться  в  прошлую  ночь,  если  бы  не
присутствие тогда профессора.
     -  А почему же тогда добрые эльфы не используют этот знак?
- спросил я.
 -  Видете  ли,  Стивен,  -  профессор  улыбнулся.  -  Вряд  ли
существует такое понятие, как добрые эльфы. Встреча с ними мало
кому  может  сулить  что-нибудь  доброе.  В  этих  сказаниях  и
легендах, - профессор снова указал на книгу, -  нет  ни  одного
случая,  когда  кто-нибудь мог бы безнаказанно соприкоснуться с
этим таинственным народом. У них и время проистекает по другому
и  мы  тому  свидетели.  И  кто  знает,  может  быть  тот самый
Филиппинит и кроет в себе тайну  их  иного  времяисчисления?  В
мире  так  много  нерешенных  загадок.  Я  вам  очень  советую,
прочтите эту книгу.


   Ранис Ибрагимов. За бортом жизни

 С Copyright Ranis Ibragimov 1996

                   Я очень хотел бы лично услышать
                   ваши мнения об этом рассказе.
                   Ранис Ибрагимов. ranis@kurims.kyoto-u.ac.jp

                   Человек - единственное животное, способное
                   краснеть. Впрочем, только ему и приходится.

                                                     Марк Твен

      Над гладкой поверхностью океана резко вырвался столб воды
и вслед за этим показался  острый,  высокий  плавник  кита.  Он
сразу  же  погрузился  в  воду,  но  тут  же показался вновь, а
минутой спустя уже можно было различить около  семи  гигантских
животных,  резвящихся  на  океанском  просторе.  Утренние  лучи
восходящего  летнего  солнца  искрились  на   спинах   беспечно
играющих   в   воде   касаток.  На  какую-то  секунду  животные
погружались под сверкающую гладь океана, а  затем,  как  мощные
торпеды  вырывались наружу и снова падали вниз, поднимая вокруг
себя тяжелые снопы брызг. Во время своей  игры,  киты  подплыли
совсем  близко  к  острову  Tory  уже  много лет принадлежащему
Северной Ирландии.   Обогнув  подводные  рифы,  киты  оказались
прямо  под крутым каменным склоном, уходящем высоко вверх. Даже
такой  утонченный  художник,  как  утренний  восход,  не   смог
преобразить  этот  мрачный контур мертвого острова. Но касатки,
увлеченные  своей  игрой,  даже  не  замечали  унылости   етого
пейзажа.  Вылетая  из  воды,  они  как будто пытались захватить
побольше солнечного света, а, падая обратно  в  свою  бирюзовую
стихию,   они  играючи  терлись  друг  о  друга  или  старались
незаметно поднырнуть под своего ближайшего соседа. В  стае  был
всего  один  малыш. Он родился недавно и каменный утес Tory был
для него еще первым островом в его жизни.

     * * * *

       Надвигался  шторм.  Подул резкий юго-западный ветер. Все
небо было затянуто  тяжелыми  свинцовыми  тучами  и  в  воздухе
стояла  нестерпимая  духота.  Над  самой  водой в бесспокойстве
метались   чайки.   Был   полнейший   штиль,   но    угрожающий
темно-пепельный  цвет  океана неумолимо говорил о том, что бури
не миновать.
       -  Дуглас,  срочно  возвращайтесь на берег! Приближается
ураган! - надрывалась рация.
       Фрэнк,  как  ни в чем не бывало, выключил рацию и быстро
вышел из  рубки.  Позади  была  видна  длинная  полоса  берега,
впереди  по  курсу  находился островок Tory, а немного левее по
курсу Фрэнк Дуглас увидел то, что заставило его  задуматься:  а
стоит  ли  возвращаться  на  берег?  Или может быть рискнуть? У
южной кромки острова,  почти  под  самым  его  склоном,  Дуглас
увидел в бинокль, уходящий под воду, плавник касатки.
       Моряк  посмотрел  на  часы  и  быстро оценил обстановку.
Сейчас было два часа  дня,  а  утром  по  радио  сообщили,  что
возможный  ураган начнется около пяти вечера. Ну что ж, решено!
Фрэнк быстро завел мотор и направил свое судно  к  виднеющемуся
вдали  островку.  Через несколько минут ветер усилился и первые
косые струи дождя упали на быстро идущий катер.
       Вскоре  сквозь  намокшие  очки  Фрэнк  уже ничего не мог
рассмотреть и очки пришлось снять. Часы показывали еще половину
третьего, а шторм, кажется, начинался.
      - Ошиблись наши синоптики! - саркастически усмехнулся про
себя Дуглас и дал катеру полный ход.
       Теперь  положение  Дугласа становилось неприятным. Волны
вырастали  все  выше  с   каждой   минутой.   Интуиция   моряка
подсказывала, что сейчас уже очень опасно поворачивать к берегу
и лучше двигаться к острову. Откуда-то сверху раздалось  гулкое
рокотание  грома,  сверкнула молния и через секунду разразилась
гроза. Волны с грохотом сталкивались и переваливали через  борт
катера.  Поверхность  океана  сейчас  превратилась  в  шумящую,
пенящуюся  массу,  казалось,  что  темно-серые,  косматые  тучи
касаются  волн.  Неистово  свистел ветер и в его бешенном вихре
носились  тысячи  мелких  брызг.  Фрэнк  услышал,  как  жалобно
скрипит металлическая обшивка его небольшого судна под натиском
многопудовых волн.
       Остров  был  уже  совсем  близко. Теперь к шуму бури еще
прибавился грохот, издаваемый огромными волнами, налетащими  на
каменный  остров  и  разбивающимися  на  бесчисленные  частицы.
Фрэнк со всей силой сжал штурвал и сделал попытку обойти остров
с наветренной стороны, но эта попытка у него не удалась.  Шторм
был  в  полном  разгаре  и,  при  такой  буре,  руль  был   уже
бесполезен.  Фрэнк  посмотрел  в  сторону  острова  и  с ужасом
увидел, как его катер приближается  с  угрожающей  быстротой  к
высокому  рифу.  Непонятно,  почему он не заметил эту опасность
раньше. То ли  потому,  что  риф  невозможно  было  рассмотреть
сквозь  непроницаемую  пелену  дождя или быть может потому, что
теперь он был без  очков.  Фрэнк  бросил  штурвал  и  опрометью
кинулся  на  корму  катера.  Дуглас  не  в первый раз попадал в
сильный шторм и он знал все уловки, к которым прибегают опытные
моряки,  чтобы  избежать,  казалось  бы,  неминуемой гибели. На
корме Фрэнк хранил заветную бочку с китовым жиром,  которой  он
еще  ни  разу  не  воспользовался.  Одным  рывком  Фрэнк сорвал
железную крышку с бочки и разом  вылил  все  ее  содержимое  за
корму  в воду. Жир мягко обволок поверхность воды вокруг катера
и  волны  бессильные  разорвать  жирную  пелену,   успокоились.
Повсюду  ревел  ураган  и  лишь  только  вокруг катера покоился
штиль. Фрэнк облегченно вздохнул и вновь  ринулся  к  штурвалу.
Внезапно  он  остановился.  Прямо у правого борта, буквально, в
пяти  футах  от  катера  показалась  спина   кита.   Это   было
неожиданной  удачей  поскольку  именно  на  правом  борту Френк
установил свою  гарпунную  пушку.  И  вот  тут  Френк  совершил
непростительную  ошибку. Непонятно, почему это произошло с ним,
с бывалым моряком. Видимо потому, что сегодня у него был первый
день  охоты  на  касаток  и Фрэнку еще никогда в жизни не видел
китов так близко. А кит, не обращая никокого внимания на катер,
играл с волнами, перевернувшись на спину и подставив свой левый
бок прямо под жерло  пушки.  Все  это  произошло  за  считанные
секунды  и  Фрэнк,  не  выдержав  такого соблазна, схватился за
пушку, вместо того, чтобы бежать к  штурвалу.  Фрэнк  выстрелил
почти  не  целясь. Но в этот миг, волны наконец, разорвали свои
путы из китового жира и взбушевались с утроенной яростью. Катер
силно  тряхнуло  и гарпун, пролетев мимо цели, угодил в гребень
волны.
      - Черт! - с досадой выругался охотник.
       Но  тут  же  он  увидел, как из воды, совсем рядом с его
катером, появилась  маленькая  мордочка  китенка.  Вынырнув  из
волны, он с интересом принялся рассматривать катер. Пушка имела
в своем заряде два гарпуна и Фрэнку оставалось только нажать на
спусковой  крючок.  Он  осторожно навел свою пушку и прицелился
прямо в голову малыша. В этот миг из глубины показалась  голова
крупной  касатки.  Взрослый  кит понял опасность и подал сигнал
бедствия малышу, но китенок, видимо,  растерялся  и  не  сделал
никакой  попытки  скрыться  под  водой. На секунду Фрэнк увидел
перед собой глаза беззащитного животного и рука  его  дрогнула.
Он  еще  ничего  не  успел  сообразить, как очередная, особенно
высокая, волна высвободившаяся из под жира, разлитого  Фрэнком,
подхватила  катер,  перевернула его на бок и понеслась прямо на
десятиметровый пик соседнего каменного рифа, чуть западнее Tory
и  известного под названием "Орлиный клюв". Фрэнк, вскрикнув от
ужаса, не удержался на ногах и покатился по палубе.  Выхода  не
было.  Еще  пара  секунд  и  катер  со всего размаху врежется в
скалу, взорвется и ...
       Фрэнк  понял, что сейчас его жизнь будет кончена. Но тут
произошло  невероятное.  Фрэнк  увидел,   как   между   бешенно
приближающейся  скалой  и его катером внезапно появилась голова
кита.  Касатка ринулась навстречу катеру, разбила своим  мощным
телом  единственную пенящуюся волну, отделяющую судно от рифа и
поднырнула  под  катер.  Потом   Фрэнк   ощутил,   как   палуба
приподнялась  над волнами, стрелой пронеслась куда-то в сторону
и плавно опустилась на воду. Фрэнк быстро вскочил  на  ноги  и,
бросившись  к штурвалу, взглянул за борт. Окололо самого катера
плавала  касатка,  выпуская  из  себя   фонтаны   воды.   Шторм
по-прежнему  был  сильный.  Чтобы не упасть, Фрэнк схватился за
металлические перилла и шаг за шагом  принялся  продвигаться  к
рубке.  Еле  соображая  от  пережитого, он не заметил очередной
огромной волны, обрушившейся на катер.  Удар  был  яростный  и,
отлетев  к  носовой  части судна, Фрэнк со всего размаху угодил
головой прямо в кнехт.  Ему  показалась,  что  двадцатидюймовая
гарпунная  пушка  выстрелила  ему в упор в голову и он упал без
чувств. Последнее, что  промелькнуло  в  помутившемся  сознании
моряка - были глаза маленького китенка.

     * * * *

      По берегу залива в Bloody Land прогуливались двое мужчин.
Один из них - высокий, коренастого сложения был  Фрэнк  Дуглас.
Длинные,  неопрятно  уложенные  волосы, поношенная одежда могли
принадлежать  только  рыболову  в  этих   краях.   Но   это   и
неудивительно, ведь почти все жители этого побережья промышляли
торговлей рыбы. У Фрэнка никогда не было денег на образование и
это  тоже  не  удивительно.  Его  мать умерла от брюшного тифа,
когда Фрэнк был совсем еще ребенком, а  когда  ему  исполнилось
двенадцать  лет,  его отец однажды не вернулся с моря. Никто не
знал, что с ним произшло, но как все пологали, на  него  напала
акула.  Фрэнк с раннего возраста был вынужден зарабатывать себе
на жизнь самостоятельно и об образовании не могло быть и  речи.
Однако,  Фрэнк  обожал  книги  и  все свое время он проводил за
чтением самой разнообразной литературы. Жил Фрэнк здесь же,  на
побережье, в маленьком самодельном деревянном доме.
        Рядом   с  Фрэнком  шел  высокий,  дородный  мужчина  с
набриолиненными волосами и в ослепительно-белом костюме.
       -  Ну,  что  же, поздравляю тебя, Фрэнк, с приобретением
катера! - сказал собеседник Фрэнка.
       -  Спасибо, мистер Крессвел, что помогли мне сделать эту
покупку.
       - Ну вот завтра ты и опробуешь его в деле. - великодушно
ответил Крессвел. - Я верю, что из тебя выйдет  толк,  ведь  ты
всегда  был  хорошим моряком. Если у тебя пойдет дело с китами,
то я договорюсь,  что  бы  тебя  поставили  старшим  помощником
капитана  на наше новое китобойное судно "Crown". В этих местах
киты встречаются очень часто ...
       -  Спасибо,  мистер  Крессвел,  я  даже не знаю, как вас
благодарить. Но я никогда не охотился  на  китов.  Я,  конечно,
понимаю, что глупо говорить о нравственности ...
      Крессвел громко рассмеялся, не дав Фрэнку договорить.
       -  О  нравственности всегда глупо говорить! Есть чувство
нравственности,  а  также  чувство  безнравственности.  История
учит,  что первое помогает нам понять сущность нравственности и
как  от  нее  уклоняться,  тогда  как  второе  помогает  понять
сущность  безнравсвенности  и  как  наслаждаться  ею.  У меня в
подчинении три мощных китобойных судна с  большим  экипажом  на
каждом и мне еще ни разу не доводиолось видеть моряка-философа.
      - А я и не философ ... - хмуро отозвался Фрэнк.
       -  Вот  и  хорошо. - одобрил Крессвел. - Философы должны
гнить за бумажками, им нечего делать в море. Когда ты  выходишь
в  море,  то  всегда  должен  помнить,  что жизнь - это то, что
находится на твоем борту, а все,  что  за  бортом  -  это  лишь
животные.  Там  -  прекрасная  мишень  для  наших  гарпунов.  И
запомни, Фрэнк, - Крессвел  принял  серъезный  вид,  -  человек
готов  на  многое,  чтобы  пробудить любовь, но решится на все,
чтобы вызвать зависть. В этом вся суть человека. Если ты хочешь
иметь  деньги,  то  оправдай мои надежды, покажи, что ты умеешь
охотиться на китов.  Завтра  я,  кстати,  буду  учавствовать  в
первом плавании и первой охоте на новом судне "Crown". Уж очень
я  люблю  наблюдать  за  охотой,  заодно  посмотрю  нашу  новую
команду.  Не забывай, что тебя ждет перспектива.
       Крессвел  повернул  в сторону своего автомобиля, который
стоял неподолеку. Фрэнк плюнул на песок,  развернулся  и  пошел
осматривать свой катер для завтрашней охоты.

     * * * *

       Когда  Фрэнк  пришел в себя, шторм уже почти закончился.
Над головой ярко светило солнце, дул свежий  морской  ветер  и,
хотя  волны  были  еще  большими,  моряк  отчетливо  понял, что
опасность уже миновала. Фрэнк с  трудом  поднялся  на  ноги  и,
шатаясь  от  сильной  головной  боли, медленно подошел к левому
борту на корме.  Совсем  рядом  с  катером  по-прежнему  играли
касатки.   Их   было   две,   а  остальные  резвились  вдалеке.
Удивительно, но катер почти не отнесло от острова.  Кто  знает,
может  быть,  пока  Фрэнк  лежал  без  сознания,  киты играли с
катером и не дали отплыть ему далеко?  Фрэнк  перегнулся  через
поручни  и принался разглядывать китов, один из которых, только
что спас ему жизнь. На какой-то миг вся жизнь его  остановилась
и  он ни о чем не думал. Он просто смотрел на животных. Касатки
вскоре всплыли на поверхность и, заметив моряка, тоже принялись
его  рассматривать.  Только  сейчас  Фрэнк  увидел, что на него
смотрит  не  по-человечески  добрый  взгляд,  присущий   только
высшему  разуму.  Внезапно  Фрэнк  ощутил,  как  с  ним  что-то
произошло. Что-то такое, чего он никогда не испытывал  в  своей
жизни. Было такое ощущение, будто вся жизнь начинается заново и
это произошло столь неожиданно, что Фрэнк снова чуть не потерял
сознание.

       Крессвел вышел на палубу "Crown" и нос к носу столкнулся
с боцманом.
       -  Мистер Крессвел! - взволнованно закричал тот. - Прямо
перед нами шесть крупных касаток! Уже атакуем!
       -  О! - обрадовался судовладелец. - Это ни в коем случае
нельзя пропустить!
      На палубе царило оживление и несколько матросов толпились
около правого борта. Повсюду раздавались крики:
      - Справа по борту две касатки!
      - Давай, Джек, не промажь!
      - Левее, левее целься! Ты что, ослеп?
       Внезапно  крики  стихли  и все матросы уставились в одну
точку. Крессвел быстро подошел к борту и взглянул в ту сторону,
куда смотрел весь экипаж.
       Прямо на "Crown", на полном ходу, мчался катер. Крессвел
быстро выхватил бинокль у одного  из  матросов  и  посмотрел  в
сторону приближающегося судна.
      - Дуглас! - воскликнул он.
       Катер приблизился уже совсем близко и капитан китобоя не
мог  быстро  развернуть   свой   корабль.   Столкновение   было
неминуемо.
       -  Эй  осел, ты что, спятил! Поворачивай! - слышалось со
всех сторон, но катер по-прежнему несся прямо  на  "Crown".  На
лице Крессвела выступил холодный пот.

      Фрэнк был совсем близко от китобойного судна. Он уже ясно
мог различить лица всех людей,  стоящих  на  его  борту.  Среди
прочих матросов, он увидел ослепительно-белый костюм Крессвела.
      - Мистер Крессвел, вы оказались за бортом жизни! - сквозь
зубы сказал Фрэнк.

