   Джеймс Х. ЧЕЙЗ
   МИССИЯ В ВЕНЕЦИЮ



ONLINE БИБЛИОТЕКА http://bestlibrary.rusinfo.com
http://bestlibrary.org.ru


Глава 1

   Меня зовут Дирк Уоллес. Я не женат,  сорока  восьми  лет,  темноволос,  и
никому не придет в голову пугать моим лицом детей.  Я  -  один  из  двадцати
детективов сыскного агентства "Акма", которое разместилось под самой  крышей
"Грубинг-Билдинг" на Парадиз-авеню в Парадиз-сити, штат Флорида.
   Сыскное агентство "Акма" - самое дорогое и престижное на  всем  Восточном
побережье США.  Основанное  шесть  лет  назад  ветераном  вьетнамской  войны
полковником Виктором Парнеллом, агентство постепенно превратилось в одно  из
самых процветающих. У этого Парнелла оказался прекрасный нюх,  и  он  быстро
понял, что рано или  поздно  кое-кому  из  миллионеров,  живущих  в  городе,
понадобятся   услуги   детективов.   Мы   специализируемся    на    шантаже,
вымогательстве, кражах, нанесении увечий, супружеских изменах и убийствах.
   Двадцать детективов - это, в основном, бывшие  копы,  сотрудники  военной
полиции, которые работают парами. У каждой пары свое помещение, и  никто  не
вмешивается в работу  коллег,  если  только  в  этом  не  возникает  крайней
необходимости. Таким образом, в прессу ничего  не  просачивается,  но,  если
утечка  все-таки  произойдет,  оба  детектива,  занимающиеся  расследованием
преданного гласности дела, тотчас же лишаются места.
   Проработав в агентстве полтора года и зарекомендовав себя с самой  лучшей
стороны, я получил отдельное помещение и Билла Андерсона в помощники.
   Билл, помощник шерифа в прошлом,  невысок,  кряжист,  а  его  мускулатура
выдает в нем бывшего боксера. Как-то он здорово мне помог в одном запутанном
деле, когда меня отправили в Кирл найти исчезнувшего подростка.  Он  работал
тогда помощником шерифа и прямо-таки мечтал попасть в наше агентство.
   Благодаря его помощи, мне удалось раскопать еще  одно  тонкое  дельце.  Я
стараюсь не забывать таких услуг и замолвил за него словечко. С тех пор Билл
Андерсон и пребывает в "Акме". Потрясающее  трудолюбие  и  бульдожья  хватка
сделали его незаменимым. При необходимости он  сутками  работает  почти  без
отдыха, а это в нашем деле немаловажно.
   Билл снабжал меня информацией, благодаря чему  я  мог  не  отвлекаться  и
целиком сосредоточиться на расследовании. В свое свободное время  он  изучал
город и теперь был непревзойденным знатоком всех ресторанов и ночных клубов.
Преступники  не  принимали  Билла  всерьез:  их  вводил  в  заблуждение  его
небольшой рост. Мало кто знал, что этот маленький крепыш ударом  кулака  мог
свалить быка-двухлетка.
   В это июльское утро мы изнывали от безделья.  Шел  дождь,  и  все  вокруг
пропиталось сыростью. В городе почти никого не  осталось.  Молодежь  куда-то
сдуло, а богатые  посетители  и  туристы  должны  были  появиться  только  в
сентябре.
   Андерсон, пожевывая резинку, писал письмо домой, а я,  забросив  ноги  на
стол, думал о Сюзи, которая работала регистратором в "Бельвью-отеле".  В  то
время я интересовался одним парнем, живущим в  этом  отеле,  потому  что  он
подозревался в шантаже. Я  объяснил  Сюзи  обстановку,  а  она  помогла  мне
собрать столько улик, что их с запасом хватило на пять лет решетки для этого
типа.
   У Сюзи были длинные темные волосы и  серые  глаза  с  затаившейся  в  них
улыбкой, фигура у нее была как раз  в  моем  вкусе:  высокая  грудь,  тонкая
талия, соблазнительно покачивающиеся бедра и, разумеется, стройные ноги.  Мы
виделись пару раз, а позже стали встречаться каждую среду вечером и  ужинали
в скромном прибрежном ресторанчике, если у нее,  конечно,  не  было  ночного
дежурства в отеле. Оттуда мы обычно отправлялись в ее  небольшую  квартирку,
где позволяли себе маленькие радости в ее же постели. Так  продолжалось  три
месяца, пока мы не поняли, что по-настоящему влюблены друг в друга. До  Сюзи
у меня была куча разных милашек, но рядом с ней я не думал ни о ком.  Никто,
кроме нее, мне не был нужен.
   Как-то невзначай я подбросил ей идейку насчет того, что неплохо бы нам  и
пожениться,  но  она,  слегка  улыбнувшись,  лишь  покачала  головой,   что,
признаюсь, повергло меня в крайнее смущение.
   - Не будем спешить, - сказала она. -  Я  не  против,  но  сейчас  у  меня
хорошая работа, а если  мы  поженимся,  мне  придется  оставить  ее.  Давай,
дорогой, повременим немного.
   Мне  пришлось  согласиться,  и  вот   сегодня   была   наша   среда.   Я,
размечтавшись, предвкушал чудесный вечер, переходящий в еще  более  чудесную
ночь.., как вдруг загудел зуммер.
   Я нажал на кнопку селектора и сказал:
   - Уоллес слушает.
   - Зайди, пожалуйста, ко мне,  -  раздался  хриплый  голос  Гленды  Керри,
которая была секретарем полковника и  его  правой  рукой.  Высокая  красивая
деловая брюнетка, она отличалась властным характером, но при этом была очень
отходчива. Если она что-то говорила, слушаться ее нужно было безоговорочно.
   Я тут же поднялся и прошел длинным коридором в  ее  кабинет.  Шеф  был  в
Вашингтоне, и всеми делами заправляла Гленда.  Постучавшись,  я  вошел.  Она
восседала за своим столом. На  ней  была  безукоризненно  отглаженная  белая
блузка, а опустив глаза ниже, я  заметил  выглядывающий  из-под  стола  край
черной юбки.
   - Звонила миссис Торенс, - сказала она, не дожидаясь, пока я  усядусь.  -
Она просит, чтобы ей на дом прислали детектива сегодня  в  двенадцать  часов
дня. По телефону она не сообщила никаких подробностей, но предупредила,  что
предпочитает интеллигентных, прилично одетых мужчин.
   - И ты сразу же вспомнила обо мне?
   - Я подумала о тебе  потому,  что  все  остальные  заняты,  -  отчеканила
Гленда, - Тебе говорит что-нибудь имя Генри Торенса?
   - Чти то не припоминаю. А что, важная персона? Гленда вздохнула:
   - Видишь ли, он умер. Миссис Торенс уже год вдовствует.  У  нее  огромные
связи, и она начинена деньгами. Общаться с ней нужно в  лайковых  перчатках.
Кроме того, она нелегкий человек. Пойди и выясни, что у  нее  за  дело.  Вот
адрес. И будь у нее ровно в двенадцать. Нам сейчас деньги не  помешают,  так
что займись ею, пожалуйста.
   - Если я правильно понял, мне следует зайти к ней, внимательно  выслушать
и на все согласиться. Так?
   - Абсолютно верно.  Потом  обо  всем  расскажешь  мне.  На  столе  Гленды
зазвонил телефон, поэтому я поднялся, взял протянутый мне  листок  бумаги  и
вернулся в свой офис.
   - Ну, Билл, кажется, привалила работенка, -  сказал  я.  -  Некая  миссис
Торенс попросила прислать  ей  детектива.  Отправляйся  в  справочный  отдел
"Геральд" и выкопай все, что сможешь, об этих Торенсах. Я должен быть у этой
старой трески в двенадцать. Постарайся вернуться не с пустыми руками.
   Билл от радости подпрыгнул на стуле: о такой непыльной работенке он и  не
мечтал.
   - Ну, я пошел, - сказал он, исчезая в дверях. Без трех минут двенадцать я
уже прогуливался у дома Торенсов, который представлял  собой  величественный
особняк, утопавший в лесном массиве с очаровательными лужайками и множеством
дорожек,  выходивших  к  асфальтированной  площадке  немного  в  стороне  от
главного входа. Дом был такой  большой,  что,  казалось,  в  нем  не  меньше
пятнадцати одних только спален, не говоря о гостиных и верандах.
   Ровно в двенадцать я поднялся по ступенькам и позвонил. Минут через  пять
дверь осторожно приоткрылась, и передо мной предстал высокий  негр  в  белом
сюртуке, черных брюках и с черным галстуком-бабочкой. Ему  можно  было  дать
семьдесят лет: вьющиеся волосы были довольно редкими и совсем седыми,  а  по
его налитым кровью глазам и несколько опухшему лицу я понял, что негр  часто
прикладывается к бутылке. На это у меня был острый глаз.
   - Дирк Уоллес, - представился я, -  Миссис  Торенс  ожидает  меня.  Я  из
сыскного агентства "Акма".
   Он наклонил голову, давая понять,  что  предупрежден  о  моем  визите,  и
сделал шаг в сторону.
   - Прошу сюда, сэр, - сказал он голосом, в котором звучали остатки  былого
достоинства. Мы прошли большим коридором, и негр распахнул одну из дверей.
   - Мадам сейчас спустится, - сказал он, пропуская меня в огромную комнату,
уставленную старинной мебелью и античными вазами. Я отметил, что  на  стенах
было развешено несколько очень приличных полотен.
   Меня интересовало, сколько  времени  понадобится  этому  пьянчуге,  чтобы
доложить миссис Торенс о моем приходе.
   Прошло двадцать пять минут. За это время я успел рассмотреть все картины,
оценить вазы, и все это стало мне уже порядочно надоедать.
   Наконец дверь открылась, и  появилась  хозяйка  дома.  Я  ожидал  увидеть
расплывшуюся старую  женщину,  но  ошибся.  Миссис  Торенс  была  высокой  и
худощавой, чувствовалось, что она следит за своей фигурой. Волосы у нее были
платинового цвета,  и  пробивающаяся  кое-где  седина  удивительным  образом
гармонировала с ним. Черты ее лица можно было назвать даже классическими,  а
глаза - проницательными.
   Она без малейшей улыбки, пристально посмотрела на меня, исследуя с головы
до ног. Она так внимательно разглядывала мой костюм, что я даже засомневался
в нем и подумал, не расстегнулась ли молния у меня на брюках?
   Наконец хозяйка дома разрешилась вопросом:
   - Мистер Уоллес? - голос ее звучал довольно глухо.
   - Да, меня зовут именно так, - помня о предупреждении Гленды, почтительно
сказал я.
   - Садитесь. Я не задержу вас.
   Атмосфера нашей беседы была такой же  теплой  и  непринужденной,  как  на
похоронах.
   Я еще раз вспомнил о предупреждении Гленды насчет  лайковых  перчаток,  а
потом, поклонившись, сел на чертовски неудобный стул, куда был направлен  ее
указующий перст.
   Затем миссис Торенс начала кружить по комнате, словно сомнамбула , бросая
на меня время от времени пристальные взгляды. Интересно, долго ли она  будет
развлекаться таким образом?
   Я успел заметить, что со спины она выглядит намного моложе, хотя ей можно
дать около пятидесяти шести лет. Я ждал, я  умел  ждать:  ожидание  -  часть
работы детектива. А она между  тем  продолжала  свои  странные  перемещения,
которые сильно смахивали  на  ритуальный  танец  какого-то  дикого  индейца.
Оказавшись  уже  в  который  раз  в  дальнем  углу  комнаты,   она   наконец
остановилась и снова вонзила в меня стальной клинок своих глаз. Теперь между
нами было метров десять, и я снова услышал ее хриплый бесстрастный голос:
   - Мне говорили, что ваше агентство - лучшее на Восточном побережье.
   - Я не работал бы в нем, если бы это было не так, миссис Торенс, -  гордо
парировал я.
   Теперь она медленно начала приближаться.
   - В таком случае, мистер Уоллес, я  полагаю,  вы  считаете  себя  хорошим
детективом?
   Это  была  весьма  язвительная  бабуля,  но  я  сдержался,  несмотря   на
овладевающее мною глухое раздражение.
   - Я не только считаю, но и уверен в этом.
   Она приблизилась почти  вплотную.  Еще  один  сверкающий  взгляд,  затем,
кивнув, словно убедившись в чем-то, она села на один  из  своих  потрясающих
стульев. - У меня есть основания  полагать,  что  мою  дочь  шантажируют,  -
произнесла миссис Торенс, сцепив свои длинные пальцы с ухоженными ногтями. -
Надеюсь, вы знаете, что нужно делать в подобных случаях.
   - Конечно, миссис Торенс, - сказал я, стараясь, чтобы лицо мое напоминало
лицо сфинкса.
   - Я хочу, чтобы вы узнали, почему ее шантажируют и кто это делает.
   - Если я могу рассчитывать на вашу помощь, никаких проблем не  возникнет.
Скажите, пожалуйста, что заставило вас думать о шантаже?
   - В течение последних десяти месяцев моя дочь регулярно снимает со своего
лицевого счета по десять тысяч долларов  ежемесячно.  -  Она  нахмурилась  и
взглянула на свои руки. - Это насторожило мистера  Акленда,  и  он  поставил
меня в известность.
   - Кто этот мистер Акленд?
   - Это банкир нашей семьи. Он управляющий банком "Пасифик Нэшнл". Они были
большими друзьями с моим мужем.
   - У вашей дочери собственный счет в банке?
   - К сожалению, да. Муж очень любил Анжелу. Он оставил на ее  имя  большие
деньги и недвижимость. Ежемесячный доход с  капитала  составляет  пятнадцать
тысяч долларов. Это, конечно, огромные деньги для девочки ее возраста.
   - Сколько же ей лет?
   - Двадцать четыре.
   - Я не вижу ничего  ненормального,  что  девушка  двадцати  четырех  лет,
имеющая доход в пятнадцать тысяч долларов, ежемесячно  тратит  десять  тысяч
долларов. Возможно, вы внесете какую-то ясность в этот вопрос?
   - Это совершенно ненормально! - резко возразила миссис Торенс.  -  Должна
вам  сказать,  что  Анжела  не  вполне  полноценна.  Видите  ли,  в   период
беременности я переболела корью... - Она замолчала и испытующе взглянула  на
меня. - Вы понимаете, что это значит?
   - Да, конечно. Болезнь могла повлиять на ребенка.
   -  Вот  именно.  Анжела  отставала  в  развитии.   Пришлось   нанять   ей
специального домашнего врача, а потом учителя. Но и это не слишком  помогло.
Только к двадцати годам у нее появились какие-то признаки зрелости. Все-таки
мой покойный муж совершил страшную глупость! Должна сказать, что первые  два
месяца, после того как девочка узнала о завещании, она не проявила к  своему
доходу никакого интереса, а потом начала снимать со  счета  огромные  суммы.
Мистер Акленд, который не оставил меня после смерти мистера  Генри,  сначала
не решался разговаривать со мной на эту тему. Я  узнала  обо  всем  лишь  на
прошлой неделе. Это он предположил, что  здесь  возможен  шантаж.  Он  очень
опытный человек, и я вполне разделяю его опасения.
   - Итак, уточним, миссис Торенс, Ваш муж умер  год  назад.  Дочь  вошла  в
право наследования и ежемесячно снимает со счета по десять тысяч долларов  в
течение десяти последних месяцев. Так?
   - Но первые два месяца деньги ее мало интересовали?
   - Мистер Акленд говорит, что тоща она снимала по две  тысячи  в  месяц  -
себе и прислуге-негритянке.
   - Дочь живет с вами? Миссис Торенс удивилась:
   - Конечно, нет. У нас очень  сложные  отношения.  Кроме  этого  дурацкого
вклада муж оставил ей коттедж в отдаленном конце нашего поместья. Там она  и
живет со своей негритянкой, которая работает по дому и готовит пищу.  Я  уже
несколько недель не видела Анжелу. Когда мы встречаемся с глазу на глаз, нам
не о чем говорить, а  когда  появляются  гости,  я  вообще  стараюсь  ее  не
приглашать: девушка некрасива,  а  в  присутствии  посторонних  делается  на
редкость болтливой.
   - У нее есть свои друзья?
   - Не имею представления. У каждой из нас - своя жизнь.
   - Может быть, у нее появились знакомые юноши.., или один юноша?
   Миссис Торенс скорчила кислую гримасу:
   - Вряд  ли.  Не  могу  себе  представить  приличного  юношу,  увлеченного
Анжелой. Я же сказала вам: она некрасива.
   - Но  богата,  миссис  Торенс.  Мужчины  могут  ухаживать  за  некрасивой
девушкой, если у нее есть деньги.
   - Мы с мистером Аклендом думали об этом... Но выяснить все - ваша задача.
   - Я, конечно, справлюсь с этой задачей, но мне хотелось бы знать  немного
больше о вашей дочери. Как она проводит время: любит ли купаться,  играть  в
теннис, танцевать?
   Миссис Торенс недоуменно пожала плечами:
   - Не знаю. Как я вам уже сказала, мы редко видимся. Эта женщина  явно  не
нравилась мне.  Если  бы  за  хорошее  исполнение  материнских  обязанностей
присуждали "Оскара", моего голоса она бы не получила.
   - У вас больше нет детей?
   Миссис Торенс напряглась, глаза ее сверкнули.
   - У меня был сын, но лучше не говорить об этом. Два года  тому  назад  он
ушел из дому, и я его больше не видела.
   - Вы не будете возражать, если я встречусь с мистером Аклендом?
   - Конечно, нет. Я ему  всецело  доверяю.  Именно  он  и  посоветовал  мне
обратиться за помощью в ваше бюро. Обязательно повидайтесь с ним.
   - Ну а с дочерью? С ней мне тоже нужно встретиться.
   - Конечно. Завтра - начало месяца. Она наверняка  отправится  в  банк  за
деньгами. Мистер Акленд устроит так, чтобы вы  ее  увидели.  Но  ни  в  коем
случае не подходите и не заговаривайте с ней: я не хочу, чтобы Анжела узнала
о наблюдении. Никто,  кроме  мистера  Акленда,  не  должен  об  этом  знать.
Надеюсь, в вашем агентстве знают о том, что такое конспирация?
   - Можете не сомневаться, миссис Торенс. Я сегодня же встречусь с мистером
Аклендом. Как только появятся новости, я сообщу их вам.
   - Надеюсь, это произойдет в ближайшее время. Расценки у вас очень высоки.
   - У нас очень много работы, но тем  не  менее  очень  скоро  вы  получите
нужную информацию.
   - Только предупредите о вашем приходе заранее.  Надеюсь  на  вашу  удачу.
Должна вам сказать по секрету, что наш Сэнди, увы,  пьяница,  и  я  стараюсь
поменьше тревожить его.
   - Вы не собираетесь от него избавиться, миссис  Торенс?  -  спросил  я  в
дверях.
   Она вскинула брови, и от ее глаз повеяло холодом.
   - Сэнди с нами более тридцати лет. Он знает мои привычки. И  смешит  моих
гостей. Я буду держать его до тех пор, пока он не  станет  совсем  плох.  До
свидания, мистер Уоллес.

***

   Закусив сосисками в бистро, я поехал в "Пасифик Нэшнл Банк". В три часа я
уже подходил к главному входу. Этот  банк  нельзя  было  спутать  ни  с  чем
другим: портал был самим великолепием, два человека из  службы  безопасности
охраняли вход и еще два находились в украшенном цветами холле, где  на  полу
лежал толстый ворсистый ковер, а свежий, прохладный воздух наводил на мысль,
что здесь не обошлось без кондиционера.
   Подойдя к окошку с надписью: "Регистратура", я спросил мистера Акленда.
   - Вам назначено? - поинтересовалась пожилая женщина. Я достал из  кармана
удостоверение и протянул ей.
   - Покажите ему это удостоверение, - сказал я, - он тотчас же меня примет.
   Женщина внимательно посмотрела на документ, а затем  перевела  взгляд  на
меня.
   - Мистер Акленд занят. Какое у вас к нему дело?
   - Если вы любопытны, - сказал я,  -  позвоните  миссис  Торенс,  которая,
может быть, с удовольствием вам все объяснит, а может  быть,  испортит  вашу
дальнейшую жизнь. Решайте скорей.
   Имя миссис Торенс, похоже, вызвало у  служащей  неприятные  воспоминания,
потому что она взяла мое удостоверение и быстро вышла, гордо подняв  голову.
Вскоре она вернулась.
   - Мистер Акленд примет вас. Пройдите, первая дверь направо.
   - Благодарю, - ответил я и направился в указанном направлении.
   Подойдя к нужной двери, я увидел табличку: "Горацио Акленд,  управляющий"
, слегка постучав, повернул  блестящую  медную  ручку  и  вошел  в  роскошно
обставленный кабинет. Здесь были мягкие стулья на изогнутых  ножках,  такого
же цвета софы, коктейль-бар и  огромный  письменный  стол,  которого  вполне
хватило бы для игры в бильярд. За этим монументальным  сооружением  восседал
хозяин кабинета Горацио Акленд.
   При моем появлении он тотчас же поднялся. И я увидел упитанного, высокого
и лысого джентльмена, довольно приятного на первый взгляд, но  в  его  карих
глазах я заметил затаившуюся настороженность. Этот взгляд  я  сравнил  бы  с
импульсом лазерного луча. Акленд любезно указал мне на стул, стоящий с  этой
стороны стола.
   - Миссис Торенс предупредила, что вы зайдете, мистер Уоллес. - Голос  его
был хорошо поставлен и глубок. - Вы хотели о чем-то поговорить со мной?
   - Меня интересует ваше мнение по  поводу  дочери  миссис  Торенс,  мистер
Акленд. Мать считает ее не вполне нормальной. Вы тоже так  считаете?  В  ней
есть что-нибудь странное?
   - Откровенно говоря, мне трудно  сказать  что-либо  по  этому  поводу.  -
Акленд немного помолчал, а потом продолжил: - Внешне она вполне нормальна. Я
ведь вижу ее всего несколько  минут,  когда  она  приходит  снимать  деньги.
Одевается она экстравагантно, но в этом нет  ничего  необычного.  Почти  вся
молодежь одета именно таким образом.  Просто  затрудняюсь  ответить  на  ваш
вопрос.
   - Насколько я понял, существует капитал, с  которого  она  может  снимать
проценты, и это  составляет  пятнадцать  тысяч  долларов  в  месяц.  Что  же
произойдет в случае, если девушка вдруг умрет?
   Брови Акленда поползли вверх.
   - Но ведь ей только двадцать четыре года, мистер Уоллес.
   - От несчастного случая, например, можно погибнуть в любом возрасте.
   - Если ее не станет, капитал, принадлежащий ей, вольется  в  общий  и  не
будет существовать самостоятельно.
   - Какова же сумма этого общего капитала?
   - Видите ли, мистер Уоллес, мистер Торенс  был  одним  из  самых  богатых
людей в мире. Я затрудняюсь назвать цифру.
   - Деньги мужа унаследовала миссис Торенс, и в случае смерти  дочери  все,
по-видимому, перейдет к ней?
   - Да, других наследников нет.
   - Но у Анжелы есть брат. Акленд кисло улыбнулся:
   - Да, Том Торенс. Но он лишен наследства с тех пор, как  два  года  назад
ушел из дому. Сейчас у него нет никаких прав. - И больше претендентов нет?
   - Есть кое-какие дарственные. Например, мистер Торенс  завещал  некоторую
сумму слуге  Сэнди.  Сразу  после  смерти  хозяина  он  получил  пять  тысяч
долларов. - Вы полагаете, мистер Акленд, что эти ежемесячные снятия со счета
десяти тысяч долларов говорят о шантаже?
   Акленд сложил кончики пальцев вместе и сразу стал похож на епископа.
   - Мистер Уоллес, я уже тридцать шесть лет занимаюсь  финансовыми  делами.
Мисс Торенс двадцать четыре года и, как мне кажется, она  вполне  нормальна.
Она имеет право делать со своими деньгами все, что хочет. Мы с ее отцом были
большими друзьями и полностью доверяли друг другу. Я обещал, что, если с ним
что-нибудь случится, я не спущу глаз с Анжелы, когда  она  вступит  в  право
наследования. С миссис Торенс мы тоже  всегда  были  дружны,  и  она  охотно
пользовалась моими советами в области финансов, а в случае необходимости - и
помощью. При сложившихся обстоятельствах я не решался сообщить  ей  об  этих
ежемесячных изъятиях известной вам суммы. Мне казалось неэтичным вмешиваться
в их семейное дело. Я молчал десять месяцев, но, так как  это  продолжалось,
счел все же своим долгом сообщить миссис Торенс и,  признаюсь,  не  исключал
возможности шантажа.
   - Мне понятна ваша позиция, мистер Акленд.
   - То, что я сказал вам, мистер Уоллес, не подлежит разглашению. Авторитет
вашего агентства очень высок, поэтому мы обратились именно туда.
   - Мы ценим ваше доверие, мистер Акленд. Не могу ли я увидеть мисс  Торенс
хотя бы издали?
   - Нет ничего проще. Завтра она наверняка придет  за  деньгами.  Я  устрою
так, что вы увидите ее приход и уход. Остальное будет зависеть от вас.
   - Отлично. В какое время она будет здесь?
   - Обычно она приходит в десять. Приходите без четверти и ждите  в  холле.
Мисс Керч подаст вам знак, когда она появится.
   В кабинете прозвучал мягкий зуммер, и мистер Акленд изменился  прямо-таки
на глазах: он больше не был приятным собеседником, передо мной сидел  хищный
и жестокий банкир. Он снял трубку, кивнул и сказал:
   - Через три минуты, мисс Керч, - затем, не меняя выражения лица, взглянул
на меня и резко произнес: - Извините, мистер Уоллес, больше не могу  уделить
вам ни минуты. Если в дальнейшем...
   Я поднялся и стал прощаться.
   - Возможно, появится необходимость в еще одной  встрече  с  вами,  мистер
Акленд. Сейчас я не смею вас больше задерживать. Завтра я буду здесь ровно в
девять сорок пять,  -  Пожалуйста.  Не  сомневаюсь,  что  вы  разрешите  эту
маленькую проблему. Я очень много слышал о вашем агентстве.
   Садясь в машину, я думал о  завтрашнем  дне.  Мне  не  терпелось  увидеть
Анжелу Торенс.

***

   Гленда Керри внимательно выслушала мой рапорт, прерывая его иногда своими
замечаниями.
   - Миссис Торенс хочет, чтобы все было сделано  быстро.  Она  упомянула  о
нашем высоком гонораре, - закончил я.
   - Все они о нем говорят, но все же неизменно приходят к нам,  -  заметила
Гленда с улыбкой. - С чего ты намерен начать?
   - Пойду завтра в банк и прослежу, куда она денет деньги, а если  повезет,
сделаю несколько снимков. Билл уже пытается выудить что-нибудь о Торенсах из
газет.
   - Хорошо, начинайте с этого, - и она сняла телефонную трубку.
   Билла я застал в нашей комнате за пишущей машинкой и передал ему слово  в
слово свой разговор с миссис Торенс и Аклендом.
   - Вот пока и все, - подвел я черту. - Меня удивляет только, почему миссис
Торенс, которую,  похоже,  совершенно  не  интересует  дочь,  теперь  тратит
большие деньги и обращается к нам за помощью, подозревая шантаж. Почему?
   - По-моему, Дирк, мотивы миссис Торенс не должны  нас  интересовать.  Все
эти "почему" да "отчего"...
   - А мне кажется, что это дело будет интересным. Скорей бы  посмотреть  на
Анжелу. Только это нужно сделать очень аккуратно, Билл. Я  войду  в  банк  и
буду ожидать сигнала Акленда. А ты будешь ждать снаружи. Я дам  знак,  и  ты
поедешь впереди нее. Она, конечно, тоже будет на колесах. Наша задача  -  не
потерять ее из виду. Очень может быть, что нам повезет, и мы сразу  окажемся
у цели.
   - Да, Дирк, нет ничего проще.
   - Что тебе удалось узнать из газет?
   - Есть кое-что интересное.  Я  провел  утро  в  "Геральде"  и  перелистал
подшивки за прошлые годы. О Торенсе там довольно много: он ведь  был  важной
птицей. Вот, например: он был главным партнером маклерской фирмы  "Торенс  и
Чартерис", самой крупной в городе. У них  есть  отделение  в  Нью-Йорке,  но
основные клиенты у них в этом городе. У Торенса был собачий нюх на  биржевую
конъюнктуру: он безошибочно угадывал, когда  купить  облигации  и  акции,  а
когда спустить их. Он не только помогал зарабатывать своим  клиентам,  но  и
обогащался сам.  В  тридцать  пять  лет,  когда  он  уже  был  преуспевающим
маклером, Торенс женился на Кэтлин Ливенгтон,  дочери  Джо  Ливенгтона.  Тот
бурил нефть и как раз перед свадьбой дочки потерял все, напоровшись  на  три
пустых колодца подряд. Представляешь, как  им  всем  повезло,  когда  Кэтлин
заарканила Торенса: ее семья была совсем на мели. У Торенсов  родилось  двое
детей: Том и Анжела. Но в газетах о  детях  почти  ничего  нет,  зато  много
интересного о том, как миссис Торенс транжирит денежки мужа. Она  занимается
благотворительностью. Кроме того, на ее знаменитые приемы  валят  прямо-таки
толпы. В прошлом году Торенса нашли мертвым в библиотеке их дома. Тогда  ему
едва исполнилось  шестьдесят  два.  Он  страдал  сердечными  приступами,  от
которых пытался избавиться в течение последних десяти  лет  жизни.  Нервы  у
него были никуда: надорвался, сколачивая состояние для себя, но не забывал и
о заправилах бизнеса в городе. Ни для  миссис  Торенс,  ни  для  врачей  это
происшествие не было неожиданностью,  и  заключение  о  смерти  не  вызывало
сомнений.  Единственное,  что  несколько  смутило  полицейского   инспектора
Герберта Даусона, - это рана на виске убитого.., усопшего,  то  есть,  но  в
медицинском заключении было написано, что смерть наступила после  того,  как
во время сердечного приступа мистер Торенс, падая, ударился головой об  угол
своего письменного стола. Слуга Сэнди засвидетельствовал,  что  услышал  шум
падающего тела, поспешил в библиотеку, но застал  хозяина  уже  мертвым.  Он
поднес к его губам маленькое зеркальце, которое лежало тут же  на  столе,  и
понял, что мистер Торенс не  дышит.  Никаких  сомнений  в  том,  что  смерть
наступила именно таким образом, не возникло.  Сочувствие  к  вдове  и  семье
усопшего, а также память о том, что при жизни мистер  Торенс  был  дружен  с
инспектором, - все это, вместе взятое, позволило прекратить это дело. Теперь
миссис Торенс приятно проводит время,  Анжела  получает  свои  десять  тысяч
долларов в месяц, а Тому Торенсу не досталось ничего. Вот и вся история.
   - Ну, вот что, Билл. Ты, похоже, считаешь, что нам не должно быть дела ни
до  чего,  кроме  как  добраться  до  шантажиста,  а  мне  все-таки  хочется
покопаться в прошлом славной семейки. Меня,  например,  интересует  их  сын,
Том, и пьяница слуга. Давай начнем с малого и откроем дело. Ты  ведь  знаешь
нашего полковника: когда он вернется - сразу потребует полное досье.
   - Понятно, - вздохнул Билл и поплотнее уселся за пишущей машинкой.
   Было  уже  половина  седьмого,  работа  закончилась,  и  я  снова   начал
подумывать о Сюзи Лонг. Вечером  мы  договорились  встретиться  в  ресторане
"Омар и крабы" на побережье. Этот ресторан не выделялся среди себе подобных,
но мы предпочитали его, благодаря умеренным ценам и хозяину, Фредди Кортелу,
знающему толк в омарах и крабах.
   - Что делаешь вечером,  Билл?  -  спросил  я,  наводя  порядок  на  своем
письменном столе. Он пожал плечами:
   - Наверное, потопаю домой, приготовлю что-нибудь поесть, а потом, пока не
захочу  спать,  посижу  у  телевизора.  Я  покачал  головой,   ощущая   свое
превосходство:
   - Нельзя так жить, Билл. Тебе нужно найти хорошую, добрую  милашку.  Бери
пример с меня. Он усмехнулся.
   - Подумай о том, сколько я экономлю денег. Хорошая работа вряд  ли  будет
вечной. Поэтому надо откладывать на черный день. Мне неплохо и так...  Пока,
Дирк, - и, приветственно помахав мне рукой, он исчез.
   Я сел в машину и поехал  на  самую  окраину  в  свою  квартирку,  которая
находилась недалеко от  дамбы  в  заброшенном  рабочем  районе.  Припарковав
машину, я вызвал скрипучий старый лифт и поднялся на четвертый этаж.
   В самом начале своей карьеры, когда я только приехал в Парадиз-сити, меня
прельстила дешевизна этой маленькой меблированной двухкомнатной квартирки, и
я решил, что хоть OHJ и мрачновата, но все же годится  для  жилья.  Стены  в
квартирке были выкрашены в темно-коричневый цвет, мебель, похоже, долго жила
бурной, наполненной приключениями жизнью, прежде чем  попала  сюда:  кровать
сильно скрипела, матрас был усеян заплатками.
   Тогда я успокоил себя, что  задержусь  в  этой  дыре  ненадолго.  Но  все
изменилось с тех пор, как  сюда  пришла  Сюзи.  Она  в  ужасе  огляделась  и
воскликнула:
   - Как ты живешь в этой трущобе? Тогда я сообщил ей о почти  символической
плате за жилище, и это ее убедило.
   - Ладно, - сказала Сюзи, - я беру это на себя.
   Через неделю, которую мне пришлось провести у Билла, Сюзи с помощью  двух
маляров из отеля навела в квартирке блеск. Потом ей удалось на  складе  того
же отеля раздобыть по бросовой цене мебель, которую эксплуатировали  не  так
усердно,  как  ту,  что  была  в  моем  жилище  раньше.  Мне  стало  приятно
возвращаться домой, а Сюзи, появляясь у меня, прямо-таки расцветала, любуясь
делом своих рук.
   Но в этот вечер мое возвращение было совсем не таким  приятным.  Войдя  в
квартиру, я прямо перед собой на стене увидел  надпись,  выведенную  черными
полуметровыми буквами:
   "МАЛЫЙ! НЕ ЛЕЗЬ В ЧУЖИЕ ДЕЛА, А ТО... " Тот, кто это написал, видимо,  не
ожидал, что я вернусь так быстро, и надпись была не закончена. Но, как потом
выяснилось, неизвестный тип,  услышав  скрип  лифта,  спрятался  за  входной
дверью. Он поджидал меня, как охотник  поджидает  дичь.  Движение  его  было
точным и быстрым. Я успел только расслышать свист чего-то  опускающегося  на
мою голову, потом наступила темнота, в которую мне и пришлось провалиться.

Глава 2

   На следующее утро, с трудом передвигая ватные ноги, я вошел  в  вестибюль
"Пасифик Нэшнл Банк", где напоролся на  холодный,  насмешливый  взгляд  мисс
Керч.
   - Сейчас доложу мистеру Акленду, - сказала она. - Ведь вы мистер Уоллес?
   Эта старая треска начинала действовать мне на нервы, но ничего,  вчера  я
не дал ей спуску, так неужели уступлю сегодня?
   - Вы очень любезны, мадам. Ведь вы  мисс  Керч?  Плотно  сжав  губы,  она
нажала на кнопку селектора:
   - Пришел мистер Уоллес к мистеру Акленду. Горацио Акленд вышел из  своего
кабинета, и мы обменялись рукопожатием. На этот раз он  напоминал  епископа,
только что отошедшего от обильной трапезы.
   - Посидите здесь, мистер Уоллес. Мисс Керч предупредит  вас,  как  только
появится мисс Торенс.
   Я с удовольствием погрузился  в  удобное  кресло,  потому  что  ноги  мои
отказывались  подчиняться.  Несмотря  на  таблетки  аспирина,  которые  Сюзи
втолкнула в меня чуть ли не насильно, голова моя прямо-таки раскалывалась.
   Когда  Сюзи  накануне  вечером  пришла  ко  мне,   входная   дверь   была
полуоткрыта. Я без сознания валялся на полу,  а  надпись,  сделанная  черной
краской, тут же объяснила моей подружке ситуацию. Она была неглупой девочкой
г никогда не терялась. Затащив меня на диван и обнаружив за моим правым ухом
шишку размером с куриное яйцо, Сюзи метнулась на  кухню,  соорудила  ледяной
компресс и приложила его к опухоли. Минут через десять после этой  процедуры
я пришел в себя и,  мысленно  прокрутив  всю  катушку  в  обратном  порядке,
восстановил картину происшествия.
   - Извини, дорогая, - пролепетал  я,  -  кто-то  нагрянул  ко  мне  совсем
неожиданно.
   - Сейчас помолчи, милый, попробуем перебраться на кровать.
   С ее помощью я разделся, влез в пижаму и кое-как добрался до  разобранной
постели.
   - Пара порций виски со льдом сейчас была бы как нельзя кстати,  -  сказал
я, опуская трещавшую от боли голову на подушку.
   - Никакого  алкоголя,  -  решительно  возразила  Сюзи.  -  У  тебя  может
оказаться сотрясение мозга. Сейчас я вызову врача.
   - Мне уже гораздо лучше. Не нужно никаких  врачей.  Маленький  щелчок  по
черепу - неплохое испытание на прочность. Это было даже приятно. Завтра  все
будет в порядке, а сейчас дай мне что-нибудь выпить.
   Укоризненно покачав головой, Сюзи вышла, и я услышал, как  она  ходит  по
кухне. Когда она вернулась, мне было уже немного легче, и я с  удовольствием
заметил, что для себя моя подружка тоже что-то смешала.
   - Все отлично, - сказал я. - Не нужно делать трагедии из пустяка.
   Она немного отпила из бокала и вздрогнула.
   - Знаешь, как ты напугал меня, Дирк? Я чуть не грохнулась в  обморок.  Но
что же здесь произошло?
   - Не забивай свою  милую  головку  ненужными  мыслями.  Просто  сейчас  я
работаю над одним делом и, видимо, кому-то это пришлось не по душе.
   Сюзи понимающе кивнула. Она знала, что я не могу распространяться о своих
делах - это условие работы в агентстве.
   - Хорошо. Тогда я дам тебе аспирина и три снотворных таблетки. Тебе  надо
как следует выспаться, тогда все пройдет. - Она вышла в ванную и вернулась с
лекарством. - Прими, и я пойду.
   - Мне сразу бы полегчало, если бы ты легла со мной.
   - Ни в коем случае.  Глотай  таблетки.  Голова  моя  по-прежнему  зверски
болела, поэтому я не стал возражать и проглотил лекарство.
   - Завтра я привезу маляров, и они закрасят это безобразие, - кивнула Сюзи
на стену. - Как этим мерзавцам удалось попасть в квартиру?
   - Замок-то простой - подобрали отмычку.
   - Хорошо. Я захвачу еще и слесаря,  пусть  врежет  хорошие  замки.  Ключи
будут в почтовом ящике.
   Наклонившись, она поцеловала меня и выпорхнула из квартиры.
   Я хорошо выспался и, хотя голова все еще болела, а  ноги  подгибались  от
слабости, утром мы встретились с Биллом у его дома,  как  договаривались,  в
девять пятнадцать и отправились  к  банку  на  своих  машинах.  Мы  приехали
довольно рано, и у меня оставалось время, чтобы пересесть в машину к Биллу и
рассказать ему о событиях вчерашнего вечера.
   - Начинаются неприятности, Дирк, - сказал Билл Андерсон.
   - Похоже. Но наличие неприятностей - специфика нашей профессии.
   - Что-то очень быстро  эта  специфика  начала  проявляться.  Видно,  этим
ребятам шепнули, что ты сел к ним на хвост, вот они и отреагировали. Но  кто
мог это сделать?
   - Вот это нам и предстоит узнать.  Время  приближалось  к  девяти  сорока
пяти, поэтому я вышел из машины Билла и направился в банк.
   - Я подам тебе знак, - сказал я, прежде чем войти в холл.
   Я сидел в кресле, делая вид, что читаю газету,  а  сам  поглядывал  одним
глазом в сторону мисс Керч, которая то и дело переключала кнопки  селектора,
что-то спрашивая и отвечая с неизменно кислой физиономией.
   Вдруг она буквально  выскочила  из-за  своего  окошечка  и  расплылась  в
подобострастной улыбке. От прежней кислятины на лице не осталось и следа.
   Я понял, что момент, о котором  говорил  мистер  Акленд,  наступил.  Холл
пересекала девушка, при появлении которой  швейцар  взял  под  козырек.  Она
легко и быстро двигалась в сторону кабинета мистера Акленда, и на то,  чтобы
рассмотреть ее, у меня было лишь несколько секунд.
   Тонкая, как спичка, плоская, как доска, эта девица  водрузила  на  голову
такую огромную шляпу, что напоминала мексиканского пеона, который только что
покинул поле, где ему приходилось гнуть спину. Шляпа была глубоко  задвинута
и почти скрывала ее лицо. Глаза были спрятаны за  огромными  солнцезащитными
очками, ниже шла широкая темная блузка и обычные синие джинсы, которые носят
во всем мире. Весь этот карнавал завершался простыми сандалиями.  Так  могла
бы выглядеть любая девушка-туристка.
   Мисс Керч, подав мне знак,  уже  семенила  рядом  с  Анжелой  к  кабинету
Акленда. Я же поспешил к Биллу.
   - Этот цыпленок - в невообразимой шляпе и  джинсах,  -  сказал  я.  -  Ты
засек, когда она входила?
   - Я сразу подумал, что это она. Вон ее "фольксваген".
   - Хорошо, Билл, я пока посижу у тебя в машине, подождем ее, а потом будем
действовать по обстановке.
   Через десять минут девушка возникла на пороге  банка.  Теперь  она  несла
небольшой пластиковый портфель, которым ее,  несомненно,  снабдил  Акленд  и
который был набит десятью тысячами  долларов.  Проследить  за  Анжелой  было
совсем просто: она ехала не слишком быстро, не оглядывалась, не  петляла  и,
обогнув бульвар, направилась прямо в район порта. Там, свернув направо,  она
миновала причалы, где мирно  качались  на  волнах  яхты  миллионеров,  затем
сделала еще один поворот и вскоре остановилась у другого причала с рыбацкими
лодками. Здесь вовсю  кипела  жизнь:  рыбаки  спускались  в  свои  посудины,
готовясь  ко  второму  выходу  в  море.  Тут  же  за  столиками   неряшливые
длинноволосые хиппи, едва воспрянув от сна, попивали свой кофе.
   Анжела  остановила  машину,  а  Билл  проехал  дальше,  припарковав  свой
"олдсмобил" немного в стороне, и заглушил мотор.
   Выйдя из машины, я успел заметить, как девушка прошла  через  набережную,
огибая тяжелые  кары,  и  направилась  к  оазису  баров,  кафе  и  захудалых
ресторанчиков. Я увидел, как она вошла в здание с вывеской:  "Блэк  Кэзет  -
дискотека, напитки, закуски", напоминающее обветшалый склад.
   Я медленно брел за ней по набережной, поглядывая  по  сторонам,  пока  не
уперся лбом в захватанную грязными пальцами стеклянную дверь.  На  ней  было
выведено:
   "ТОЛЬКО ДЛЯ ЦВЕТНЫХ БРАТЬЕВ. БЕЛЫМ ВХОД ЗАПРЕЩЕН! ПРЕДУПРЕЖДАЮ!"  Немного
поразмыслив, я решил, что еще не время совать свой нос в это осиное  гнездо,
и, довольный тем немногим, что уже имел, вернулся к Биллу.
   - Только для черных, - сказал я ему. - Подожди здесь и проследи,  сколько
времени она там проторчит, а я попробую что-нибудь разузнать об этом бараке.
   Я направился в самый центр набережной к таверне  "Нептун",  где  надеялся
разыскать Барни. Эта неотъемлемая деталь местного пейзажа как всегда  прочно
восседала на кнехте, держа в руке пустую пивную банку  и  мрачно  взирая  на
море. Кличка Барни "Ухо к земле", утвердившаяся за  ним  с  давних  пор,  не
только не раздражала его, а, наоборот,  была  предметом  гордости.  Он  даже
утверждал, что сам придумал для себя  это  прозвище.  Можно  с  уверенностью
сказать, что мимо этого человека ничто не проходит. Его  необъятная  фигура,
как губка,  впитывала  огромное  количество  информации  и  пива,  оставаясь
совершенно невозмутимой. Не было никаких портовых махинаций, о которых Барни
бы не знал. Он был знаком со всей портовой швалью, и вся портовая шваль была
знакома с ним.
   Лысый, в грязной, пропотевшей рубашке  и  замызганных  выцветших  брюках,
которым скорей подошло бы звание портков, он с трудом держал на коленях свое
громадное, наполненное пивом брюхо. Пути этого мальчика часто пересекались с
путями агентства  "Акма"  -  детективы  заливали  эту  утробу  пивом,  и  на
поверхность всплывала нужная информация.
   Увидев меня, Барни улыбнулся своей акульей  улыбкой  и  зашвырнул  пустую
пивную банку в море.
   - Рад вас видеть, мистер Уоллес, - сказал он. - Я как раз подумывал,  что
пора завтракать.
   - Пошли в "Нептун", - предложил я.  -  Куплю  тебе  пива,  Эд,  заодно  и
позавтракаешь.
   - Звучит вполне по-джентельменски!
   Он снялся с кнехта и, переваливаясь, направился в таверну.  Я  последовал
за ним. Внутри темного, мрачного помещения Эд махнул рукой негру-бармену.
   - Завтрак, Сэм, - приказал он. - И пошевеливайся.
   - Да, мистер Барни, - весело отозвался негр. - А вам, мистер Уоллес? Кофе
или чего-нибудь еще?
   Зная, что вместо кофе Сэм обычно  предлагает  какую-то  адскую  смесь,  я
отрицательно качнул головой:
   - Немного позже, Сэм, я уже завтракал.
   Барни сел на свой любимый стул в углу, я опустился напротив. - Как  дела,
мистер Уоллес? - спросил он. - О'кей? Выглядите  превосходно.  Как  поживает
ваш полковник?
   Я отлично знал весь ритуал. Барни нельзя было торопить, ему не  следовало
задавать вопросы, пока он не осушит три банки пива  и  не  проглотит  первую
порцию сосисок.
   - Полковник уехал по делу, - ответил я, закуривая сигарету. - У меня тоже
все в порядке. А как ты, Эд?
   - Я, как видишь, не молодею, - Барни слегка наклонился и показал мне свою
лысую голову. - Но не жалуюсь. Туристский сезон приближается. Чудесные  люди
- эти туристы. Они беседуют со мной и угощают. Я рассказываю им истории,  от
которых они готовы наложить в штаны. Кто же не любит острых ощущений?
   Подошел Сэм с банкой пива  и  большой  тарелкой  возмутительно  маленьких
сосисок, которые мог состряпать разве что дьявол. Барни  мгновенно  подцепил
сразу три штуки, закинул их в рот и закашлялся так, что слезы  подступили  к
глазам. Отдышавшись, он отправил в себя полбанки пива.
   - Вы не понимаете, от  чего  отказываетесь,  мистер  Уоллес.  Ничего  нет
вкуснее этого. Пища богов! Попробуйте хоть одну.
   - Не хочу, спасибо, - ответил я, внутренне передергиваясь.
   Барни отправил в рот еще три штуки, и все повторилось сначала.
   - Для пищеварения - великолепно!
   Он оглянулся, и Сэм, который прекрасно знал весь сценарий, принес еще две
банки. Я терпеливо ждал.
   Наконец сосиски и очередная порция пива исчезли, а Барни рыгнул так,  что
в окнах зазвенели стекла.
   - Что вы хотите узнать от меня, мистер Уоллес?
   - Меня интересует заведение "Блэк Кэзет".
   - Грязная негритянская забегаловка: жрут, скачут, как обезьяны, и  это  у
них называется танцами. Ничего хорошего, но ходят туда многие.
   Я ждал, пристально глядя ему в глаза.
   - Копы туда не суются, - продолжал Барни.  -  Этот  амбарчик  был  куплен
одним негром около года тому назад и переделан в клуб. Здесь не так уж много
черномазых,  в  основном  вьетнамцы  и  пуэрториканцы.  А  в  этом  местечке
собираются только черные и чувствуют себя как дома.
   - Кто же купил эту развалюху, Эд?
   Барни задрал голову и почесал подбородок. Это  был  сигнал  готовности  к
новым возлияниям. Я сделал знак Сэму, который уже стоял наготове.
   - От этих малюток-сосисочек такая жажда... А вы, мистер Уоллес?
   - Так кто же все-таки купил этот сарайчик? - повторил я вопрос.
   Потягивая пиво, Барни продолжал:
   - Один очень нехороший черный. Не  пойму  даже,  где  он  смог  раздобыть
денег. Арендовал за пять тысяч баксов на десять лет. Думаю, что  он  одолжил
деньги у своего отца, с которым мы здесь иногда выпивали. Но его вот уже год
не вижу. Теряю хороших друзей...
   - Как же все-таки зовут владельца? - спросил я.
   - Хэнк Сэнди. Вам лучше не иметь с ним дела,  мистер  Уоллес.  Это  очень
неприятный, да к тому же еще жестокий тип. Он не любит, когда суют нос в его
дела.
   Я ничем не выдал своего волнения.
   - А как зовут его отца?
   - Джон Сэнди. Он служит у этой богатой и важной  суки  миссис  Торенс.  Я
слышал, что бедный Джон не расстается теперь с бутылкой, и  ничуть  не  виню
его. Сын непутевый, жена ушла, а тут еще эта миссис - запьешь!
   - Ты говоришь, от него ушла жена?
   - Так точно, мистер Уоллес. Он сам мне  говорил.  Вся  беда  в  том,  что
миссис Сэнди не ладила с сыном. Это настоящий подонок.  А  бедный  Джон  его
любит. Они с женой всегда ссорились  из-за  Хэнка.  А  потом,  когда  мистер
Торенс умер, они разошлись окончательно. Джон остался в доме миссис  Торенс,
а Ханна, его жена, прислуживает дочке миссис Торенс. Девчонка живет отдельно
от матери и, говорят, очень богата. Да, у этих богачей жизнь - что надо.  Но
я им не завидую. Все эти налоги, разводы - не для  меня.  Мне  нравится  моя
жизнь - никаких проблем.
   - Счастливец. А о дочери миссис Торенс ты еще что-нибудь знаешь?
   - Говорят, она - еще та девочка. Я слышал, что, когда ей было шестнадцать
лет, она стала жить с Хэнком. Но я вам ничего не говорил, мистер Уоллес. Это
ведь только сплетни. А вообще-то, этим любят заниматься  многие  девушки.  А
почему бы и нет? Вполне современная вещь.  А  вот  в  наше  время  все  было
по-другому...
   Неожиданно лицо Барни просветлело.
   - Вы интересуетесь Анжелой Торенс, мистер Уоллес?
   - Меня больше волнует Хэнк Сэнди.
   - Понятно. Только будьте осторожны с ним,  мистер  Уоллес:  этот  Хэнк  -
просто дикое животное.
   - У Анжелы был брат. О нем что-нибудь  знаешь?  Барни  взглянул  на  свою
пустую тарелку и грустно улыбнулся, потом вопросительно посмотрел на меня. Я
понял намек.
   - Не беспокойся, Эд. Сейчас закажем еще, - Это ведь мой завтрак и ленч, -
скромно сказал Барни, делая знак Сэму,  который  тут  же  принес  тарелку  с
сосисками и еще две банки пива. - Человек моей  комплекции,  мистер  Уоллес,
должен поддерживать силы.
   Сосиски сразу исчезли у него во рту, он прожевал их и  шмыгнул  носом  от
удовольствия.
   - О чем вы спросили меня, мистер Уоллес?
   - Что тебе известно о Томе Торенсе?
   - Очень немного. Он не ладил с отцом, потом ушел из дому и снял комнату в
вонючем пансионате где-то в районе порта. Да вам это ни к чему. Это же  было
два года назад! Говорят, он здорово бренчал на пианино. Я,  правда,  никогда
его не слышал. Работал в "Дэд энд Клаб" у Гарри Рича. Там он  получил  новое
имя: Терри Зейглер. Я слышал, что  с  его  приходом  в  клуб  прибыль  очень
выросла, и Гарри ценил парня. Все эти вихляющиеся сопляки были от  него  без
ума и валом туда валили. Он играл каждый вечер с девяти до двух ночи. Но  ни
с кем не разговаривал - только играл. Месяца три назад он вдруг исчез,  и  с
тех пор его никто не видел, хотя был слух, что будто бы  Хэнк  нашел  его  и
заставил играть у себя, но это сплетни, я  в  это  не  могу  поверить.  Нет,
точно, такого просто быть не может.
   Я  решил,  что  пора  возвращаться.  Мне   не   хотелось,   чтобы   Барни
почувствовал, как мне необходима его информация, поэтому я достал  бумажник,
вынул двадцать баксов и дал ему со словами:
   - Держи ухо к земле, Эд, насчет Хэнка и Анжелы. Он снова выдал  мне  свою
акулью улыбку и схватил купюру движением, которым ящерица хватает муху.
   - Вы знаете, где меня найти, мистер Уоллес.
   Я позвал Сэма, расплатился и вышел из таверны.
   Утро не прошло даром.

***

   Я нашел Билла в машине. Он жевал  резинку  и  время  от  времени  вытирал
носовым платком потную шею.
   - Ну что, вышла? - спросил я.
   - Минут десять назад. Я не знал, следовать за ней или поджидать тебя. Она
вышла без портфеля и укатила в город.
   - У меня тоже есть кое-что, - и я рассказал ему о разговоре  с  Барни.  -
Придется кое-куда съездить, но сначала надо выпить пива.
   - Пусть будет так, - согласился Билл, вытирая платком лицо.
   Мы проехали в район Брэкэрс и быстро нашли то место,  о  котором  говорил
Барни. Это было типичное заведение, населенное рабочими, которые днем ездили
в город и глазели на богатых людей,  замызганное,  с  облупившейся  краской,
окруженное  роем  мелких  магазинчиков,  торгующих  всем  -   от   рыбы   до
бюстгальтеров.  По  узенькой  улочке   сновали   вьетнамцы,   пуэрториканцы,
несколько негров да еще престарелые белые женщины с корзинами в руках. Найдя
место для машины, мы вышли и направились к дому.
   - Подожди здесь, Билл, я поговорю с уборщиком. Найти его  было  нетрудно,
так как он подметал неподалеку. Это был высокий  полный  человек  в  грязной
фуфайке и еще более грязных брюках. Опершись о  метлу,  он  следил  за  моим
приближением.
   - Я ищу Терри Зейглера, - сказал я, улыбаясь не слишком широко.
   - Очень хорошо, ищите себе на здоровье, а мне тоже есть чем заняться, - и
он демонстративно замахал своей метлой.
   - Где живет Терри Зейглер?
   Он остановился, посмотрел на меня и спросил:
   - Вы что, коп?
   - Я ищу его, чтобы сообщить хорошую новость: ему привалило наследство.
   В глазах уборщика затеплился интерес.
   - И большое?
   - Точно не знаю, но мне сказали.
   - А что я буду с этого иметь?
   - Двадцать баксов, если покажешь.
   Он почесал волосатую руку и в задумчивости  оперся  массивным  торсом  на
метлу, которая выдерживала его просто чудом.
   - Говорите, Терри Зейглер, мистер?
   - Да.
   - Он снимал комнату  наверху  года  полтора.  Платил  регулярно,  никаких
историй у него не было. Работал днем и ночью, а месяца два тому назад уехал.
Меня-то он предупредил заранее. Вот так сразу, кинул  два  чемодана  в  свей
"олдсмобил" и исчез. Больше я его не видел.
   - Он не сказал, куда поехал?
   - Нет, да я и не спрашивал. Мне-то зачем?
   - Значит, говоришь, на "олдсмобиле"? Может, помнишь номер?
   - Помню. Номер простой: Рб-100001.
   - А в его комнату уже кто-нибудь въехал?
   - Да. Уже через час после его отъезда въехала одна девочка. Она заплатила
за два месяца вперед.
   - Кто она?
   - Долли Джильберт. Во всяком случае она сама так сказала. Я о ней  ничего
не знаю.
   Уборщик снова зашуршал своей метлой, и я решил, что необходима  маленькая
смазка, чтобы его язык двигался без скрипа. Я  достал  бумажник,  извлек  из
него банкноту в двадцать долларов и  помахал  у  него  перед  носом.  Увидев
деньги, он остановился.
   - Это мне?
   - Да, если будешь  побольше  разговаривать.  Мне  нужно  найти  Зейглера.
Наверняка кто-нибудь здесь знает о нем, а?
   - Возможно, - уборщик вновь почесал руку. -  Вам,  конечно,  лучше  всего
было бы встретиться с мисс Ангус. Она могла бы рассказать вам об этом парне:
она жила как раз напротив него, иногда прибиралась в его комнате и  готовила
еду. Женщина очень добрая, любила приносить пользу человеку. Но больше всего
она любила поболтать. Она и со мной болтала, когда я прибирал  наверху.  Она
бы, наверное, могла вам что-нибудь рассказать.
   - А почему - могла? - спросил я. - Она что, тоже уехала?  Он  нетерпеливо
пожал плечами, не спуская глаз с купюры, так что мне пришлось  расстаться  с
ней. Он осмотрел купюру, поцеловал ее и  сунул  в  карман  своих  засаленных
брюк.
   - Конечно, уехала, только ногами вперед.  Через  три  дня  после  отъезда
Зейглера.
   - Как это - ногами вперед?
   - Когда я подметал пол на этаже у мисс Ангус, то заметил,  что  дверь  ее
комнаты открыта. Я вспомнил, что не видел ее уже пару дней,  так  что  вошел
внутрь. Мисс Ангус лежала на полу мертвая. Я сообщил копам, и  они  занялись
этим делом. Они и меня расспрашивали, но  я  ничего  не  мог  им  объяснить,
потому что сам ничего не знал. Они тогда решили, что ее пришил  какой-нибудь
наркоман из-за денег. Он ударил ее по голове, а потом перерыл все в комнате.
Вот она-то наверняка знала, куда уехал Зейглер. Она  часто  со  мной  о  нем
разговаривала, нахваливала его. Он ей очень нравился. Не может  быть,  чтобы
он уехал, не сказав ей ни слова. Вот и все. Может, я могу еще что-нибудь для
вас сделать?
   - А комнату мисс Ангус кто-нибудь занял?
   - Пока нет. Она заплатила вперед и въехала со  своей  мебелью.  Ее  делом
занимается какой-то адвокат. Как только он закончит, комнату сразу сдадут.
   - А что за адвокат?
   - Какой-то еврей. Ко мне от тоже приходил.
   - Знаешь его имя?
   Уборщик снова почесал руку, а затем сказал:
   - Его зовут Солли Льюис.
   Я понял, что он не сообщит мне больше ничего интересного.
   - Ладно, - сказал я. - Может быть, нам придется встретиться еще раз.
   Он радостно закивал:
   - Приходите, если что будет нужно.
   Распрощавшись с уборщиком, я направился к Биллу, который, сидя за  рулем,
невозмутимо жевал свою долгоиграющую резинку.
   - Оставайся здесь и осмотрись, - сказал  я.  -  Разузнай  адрес  адвоката
Солли Льюиса. Я скоро вернусь.
   Я вошел в подъезд и поднялся на лифте на последний этаж. Там  было  всего
две двери. На правой висела табличка: "Мисс Долли Джильберт".
   Я нажал на кнопку звонка, подождал, потом нажал снова, думая, что  в  это
время Долли должна бы уже была встать. Лишь  после  третьего  звонка  дверь,
скрипнув, отворилась. Передо мной стояла девушка лет двадцати,  с  вьющимися
белыми волосами, лицо ее было размалевано  тушью  и  румянами,  сжатые  губы
подведены яркой помадой. Все откровенно говорило о том,  каким  образом  она
зарабатывает на жизнь. На плечи  Долли  был  накинут  халат,  распахнувшийся
спереди. Кроме голубых штанишек на ней ничего не было. Она взглянула на меня
и улыбнулась призывной улыбкой проститутки, которая знала, зачем к ней может
прийти мужчина.
   - Прости, дружок. Сейчас я  занята  с  одним  парнем.  Зайди  через  пару
часиков - не пожалеешь.
   - Что же мне теперь делать? Болтаться  где-то  два  часа?  -  спросил  я,
приветливо улыбаясь. - А мой приятель сказал, что тут без  осечки.  Он  тебя
очень хвалил.
   Я смотрел мимо нее  в  большую,  довольно  чистую  комнату,  обставленную
старомодной мебелью. В дальней стене комнаты  была  чуть  приоткрыта  дверь,
которая, по-видимому, вела в спальню.
   - Я бы с удовольствием, - сказала она, улыбаясь в ответ, - но сейчас...
   Из спальни донесся грубый голос:
   - Скажи этому сопляку, пусть убирается, пока  я  не  встал.  Иди  сюда  и
продолжим. Или ты думаешь, что я собираюсь кувыркаться здесь с  тобой  целый
день?
   Девушка перестала улыбаться.
   - Послушай, приятель, это бешеный человек, с ним  лучше  не  связываться.
Заходи попозже, - и она захлопнула дверь перед моим носом.
   По  интонации  я  почувствовал,  что  доносившийся   из   спальни   голос
принадлежал негру, и у меня появилось подозрение... Я спустился  в  лифте  и
подошел к Биллу.
   - Ну что, узнал адрес?
   - Да. Он есть в телефонной книге: дом 67 по Сидом Роуд.
   - Прекрасно. Послушай, Билл, через некоторое время отсюда  появится  один
черный. Проследи за ним. Я оставлю тебе машину на случай, если он  будет  на
колесах. Не спускай с него глаз. Мне почему-то кажется, что это Хэнк Сэнди.
   - А ты куда?
   - Я поеду побеседую с Солли Льюисом.
   Сойдя с тротуара, я остановил проезжающее такси.

Глава 3

   Контора Солли Льюиса находилась на последнем этаже  обшарпанного  здания.
Она состояла всего  из  одной  комнаты,  но  претендовала  быть  похожей  на
добропорядочный офис: видавший виды письменный стол,  картотека  на  пыльных
полках и дряхлая пишущая машинка бабушкиных времен.  Чувствовалось,  что  на
машинке печатал сам хозяин конторы.
   Солли Льюис сидел за письменным столом, листая какое-то тонкое досье. Без
всякого воодушевления взглянув на меня, он поднялся навстречу. Ему было  лет
тридцать пять, он был среднего роста, с густой шевелюрой и бородой,  которая
закрывала почти все лицо. Рукава пиджака лоснились, а сам  Льюис  был  таким
худым, что казалось - он питается раз в неделю.
   - Чем могу быть полезен? - спросил он, протягивая мне руку.
   Ответив на рукопожатие, я достал бумажник и в свою очередь  протянул  ему
свое служебное удостоверение.
   Он указал мне рукой на стул, который казался таким хрупким и древним, что
я опустился на него с опаской. Хозяин конторы тоже сел, все еще не  выпуская
из рук моего удостоверения,  затем  он  поднял  на  меня  глаза,  в  которых
промелькнула искорка симпатии.
   - Итак, мистер Уоллес, рад с вами познакомиться.  Много  слышал  о  вашем
агентстве. Что же привело вас ко мне?
   - Насколько мне известно, вы  занимаетесь  делами  недавно  усопшей  мисс
Ангус. Он опешил:
   - Верно, я ее доверенное лицо. И что же?
   - Говорит ли вам что-нибудь имя Тома  Торенса,  или  Терри  Зейглера?  Он
кивнул:
   - Терри Зейглера, конечно.
   - Я пытаюсь его разыскать. Мисс Ангус была дружна с ним, я надеялся,  что
она мне поможет, но, к несчастью, она умерла, и у  меня  возникла  мысль:  а
вдруг она говорила что-нибудь о Зейглере в вашем присутствии?
   Льюис внимательно разглядывал меня, поглаживая свою роскошную бороду.
   - А зачем вы его разыскиваете?
   - В этом заинтересован один клиент агентства "Акма".
   - Выходит, мы с вами занимаемся одним и тем же делом. Мисс Ангус завещала
все свои деньги и имущество Зейглеру. Документы, подтверждающие это, у меня,
но я не могу ничего сделать, не разыскав наследника. До сих пор мне  это  не
удавалось.
   -  Но,  насколько  я  знаю,  мисс   Ангус   жила   в   очень   стесненных
обстоятельствах. Она убирала  Зейглеру  комнату  за  плату.  Что  она  могла
завещать?
   - Ее имущество оценено в сто тысяч  долларов  и  совершенно  свободно  от
налогов, что бывает весьма редко. Мисс Ангус была странной женщиной: она  не
тратила  деньги,  а  копила  их.  Я  с  трудом  убедил  ее  не  раскладывать
накопленное по конвертам, а положить в банк. К счастью, в конце  концов  она
меня послушалась.
   - Вы уверены?
   - Да, я проверял. Она открыла счет в "Часифик Нэшнл Банк" за  четыре  дня
до гибели. Я разговаривал по этому  поводу  с  управляющим  банком  мистером
Аклендом. Теперь осталось лишь найти Зейглера.
   - И что вы предприняли? Льюис устало улыбнулся.
   - Как обычно в таких случаях: извещение в газету, сообщение в полицию,  в
бюро пропавших без вести. Все,  что  от  меня  зависело,  я  сделал,  но  не
обнаружил никаких следов Зейглера. -  Он  наклонился  вперед  и  с  надеждой
посмотрел на меня. - Но теперь и вы  подключитесь  к  поискам,  это  вселяет
надежду. Если уж вы не сможете его найти, то никто не сможет.
   - Ну а вдруг его нет в живых? Кому тогда достанутся деньги?
   - Если так, деньги перейдут к одному  из  его  родственников.  Ведь  мисс
Ангус была совсем одна, у нее больше нет наследников. Но тогда я должен быть
уверен в смерти Зейглера.
   В агентство я вернулся на такси, включил кондиционер, сел  за  письменный
стол и принялся составлять рапорт. Я как раз  заканчивал  его,  когда  вошел
Билл с недовольной физиономией.
   - Дьявол, - простонал он, падая в кресло. - На улице нечем дышать.
   - Какие новости?
   - Ты  был  прав.  Этот  здоровый  черный  козел  вышел  и  влез  в  белый
"кадиллак". Я сел ему на хвост, и он привел меня в  "Блэк  Кэзет".  Он  туда
вошел, а через минуту вышел паренек и куда-то отогнал машину.
   - Расскажи мне немного об этом громиле.
   - Он, видно, отчаянный парень: рост под сто девяносто, плечи  широченные,
а голова малюсенькая, мускулы как налитые, а двигается легко, словно танцор.
Взгляд - как у кобры. Вот так-то, Дирк. Можно было и  не  наводить  справок:
это, безусловно, Хэнк Сэнди.
   Я взглянул на часы.  Время,  о  котором  говорила  Долли  Джильберт,  уже
прошло, пора было навестить ее. Она сказала - через два часа.
   - Билл, я должен побывать тут в одном месте. До скорой! Я  вышел,  сел  в
машину и отправился в Брэкэрс. Долли, видимо, ждала меня:  дверь  открылась,
едва  я  дотронулся  до  звонка.  Девушка  стояла  на  пороге  и   улыбалась
профессиональной улыбкой.
   - Входи, красавчик, - сказала она. - Извини, что заставила тебя ждать, но
ты же сам видел - я была занята.
   Я вошел в просторную гостиную, и Долли закрыла дверь.
   - Послушай, дорогой, я немного спешу, так что не  будем  терять  времени.
Моя такса - пятьдесят баксов наличными. Согласен?
   Заглянув предварительно на  кухню  и  в  маленькую  ванную,  я  прошел  в
спальню. Убедившись, что мы одни, я взглянул на стоящую у кровати Долли. Она
недоверчиво смотрела на меня.
   - Ну что, мистер? Я вижу, вы чего-то испугались.
   - Мне нужно поговорить с тобой, Долли, - сказал я и,  взяв  ее  за  руку,
повел назад в гостиную. - Извини, крошка, но я пришел не за этим.
   Протянув ей свое удостоверение, я сел. Она некоторое время  рассматривала
его, а потом швырнула мне на колени.
   - Проваливай отсюда, легавый, - завизжала она.
   - Не кипятись, девочка, мне нужно кое-что узнать, - Я дружески улыбнулся.
- Получишь сто баксов: это вдвое больше, чем ты могла бы  заработать.  И  не
говори, что тебе не нужны мои грязные деньги, - все равно не поверю.
   Она смотрела на меня, раздумывая, потом протянула руку:
   - Покажи деньги.
   Я вытащил бумажник, нашел стодолларовую  купюру,  показал  ей  и,  сложив
пополам, зажал в кулаке.
   - Ну, так что, поговорим?
   Она уселась на стул возле меня. Халат при  этом  распахнулся,  показалось
обнаженное тело. Но меня это ничуть не тронуло. Она была  худой,  с  большой
округлой  грудью,  плоским  животом.  Вид  у  нее  был  слишком  дешевый   и
вульгарный, что было неудивительно, если учитывать ее профессию.
   - О чем будем говорить?
   - Я ищу Терри Зейглера. Глаза у нее сузились.
   - Почему ты думаешь, что я знаю, где он?
   - Я не думаю. Я просто его  ищу.  Мне  сказали,  что  ты  въехала  в  его
квартиру через час после того, как он из нее выехал. Я решил, что ты  можешь
знать, куда он поехал.
   - И за это я получу деньги? Тогда давай их, братишка.
   - Выкладывай, что  знаешь,  и  получай.  Это  он  предупредил  тебя,  что
квартира освобождается?
   - Нет, не он. У меня повсюду много друзей. А его я вообще не знаю.
   Чтобы сделать девушку более разговорчивой,  я  начал  разжимать  и  снова
сжимать кулак, давая ей увидеть уголок купюры.
   - Итак, ты не знаешь, где я могу найти Терри Зейглера?
   - А что, у него неприятности? Он действительно смылся отсюда так  быстро,
как будто был чем-то напуган.
   - Дело в том, что ему завещаны деньги, я должен найти его, чтобы сообщить
эту новость. Глаза ее расширились.
   - И много денег?
   - Не знаю. Так что, ты подскажешь, где его найти? Она покачала головой.
   - Нет, красавчик, я не знаю. И подумать  только,  этот  придурок  получил
наследство! Ах, если бы кто-нибудь оставил деньги мне...
   - Почему ты назвала его придурком?
   - Я видела его пару раз. Он никогда не открывал рта. А рожа у  него  была
такая, как будто он наступил в дерьмо. Но на пианино он играл,  как  бог!  Я
думаю, он либо чокнутый, либо наркоман.
   - Ты в  самом  деле  думаешь,  что  он  наркоман?  -  Откуда  мне  знать?
Большинство ребят здесь без этого не обходятся. Но я этим не занимаюсь,  мне
нужно зарабатывать деньги.
   Я разжал кулак и дал ей сто долларов. - Ладно, спасибо.  Ты  мне  немного
помогла. Последний вопрос. Хэнк Сэнди часто к тебе заходит?
   Она отпрянула, как если бы я ударил ее в лицо, затем вскочила на ноги,  и
я заметил, что щеки ее стали пепельными.
   - Убирайся! - завизжала она. - Я сыта тобой по горло! Пошел вон!
   За двадцать пять лет работы детективом я видел сотни  испуганных  женщин,
но ни у одной не было такого ужаса в глазах, как у этой маленькой трясущейся
проститутки. Я понял, что от нее уже ничего  не  добиться,  кроме  истерики.
Поэтому я вышел, спустился по  скрипучей  лестнице,  не  прибегая  к  помощи
лифта, и пошел к тому месту, где оставил машину.
   Вернувшись в агентство, я увидел Билла, сидящего за пишущей машинкой.  Он
перепечатывал мой рапорт набело. Я тут же рассказал ему о  встрече  с  Долли
Джильберт.
   - Послушай,  Дирк,  -  сказал  Билл,  -  я  не  понимаю,  почему  ты  так
интересуешься Томом Торенсом?
   - У нас нет никакой ниточки, нам не за что зацепиться, - объяснил я. - Но
у меня есть предчувствие, что Том Торенс может  вывести  нас  на  правильную
дорогу. Я должен найти его и поговорить с ним.
   - Но ведь раньше ты считал, что нам нужно вплотную заняться Хэнком Сэнди.
   - Сначала - Том Торенс. Билл пожал плечами:
   - Хорошо, в конце концов, ты старший. Что будем делать дальше?
   - Отправляйся домой и на время забудь обо всем. Я еще кое-что  добавлю  к
рапорту, а потом тоже поеду домой и завалюсь спать.
   - У тебя все в порядке, Дирк?
   - Иди домой, - махнул я рукой.
   Когда через час я открыл дверь, запертую на два  новых  замка,  ключи  от
которых я обнаружил в почтовом ящике, в нос мне ударил запах свежей  краски.
Надпись была закрашена, а в квартире царил полный порядок.
   Я позвонил в "Бельвью-отель", где работала Сюзи, и мне сообщили, что  она
отправилась куда-то с группой туристов и вернется через два-три часа.  Жаль,
мне так хотелось поблагодарить ее.

***

   На следующее утро я пришел в агентство гораздо раньше Билла.
   - Ну, как спал? - спросил он при появлении.  Я  оставил  его  вопрос  без
внимания.
   - Ты должен все разузнать об одном "олдсмобиле" с  номером  Рб-100001.  И
побыстрей.
   - Хорошо.
   Он ушел. У Билла, так же как и у меня, в городе было много связей, в  том
числе и в отделе регистрации автомобилей.
   Я вложил рапорт в папку и пошел в кабинет Гленды Керри.  Она  только  что
явилась и теперь просматривала утреннюю почту.
   - Привет, Гленда, - сказал я, - хочу поговорить с тобой о деле  Торенсов.
Гленда откинулась в своем кресле.
   - Есть что-нибудь новое?
   Я рассказал ей обо всем, что узнал, и закончил словами:
   - Похоже, Анжела Торенс платит кому-то в этом  сарае  "Блэк  Кэзет".  Это
либо Хэнк Сэнди, либо кто-то другой, пока я не выяснил. Не вижу  возможности
обойтись без встречи с Анжелой и Хэнком. Был бы очень полезен Том Торенс, но
его пока не удается найти. Чтобы добиться результатов в этом  деле  -  нужно
время.
   - Видишь ли, Дирк, миссис Торенс платит за  расследование  три  тысячи  в
день. Это немалые деньги. Думаю, ты должен посетить ее и рассказать, в какой
стадии находится дело. Может быть, ей уже будет достаточно, и она не захочет
продолжать. Расскажи все и посмотри на ее реакцию, Дирк.
   В этом был здравый смысл. Я вернулся к себе. Было  уже  десять  двадцать,
когда я позвонил миссис Торенс.
   - Это мистер Уоллес, - сказал я. - Позовите, пожалуйста, миссис Торенс.
   - Вы тот самый детектив, который приходил сюда?
   - Да, тот самый.
   - Миссис Торенс нет дома. Она вернется поздно вечером. Я  поблагодарил  и
повесил трубку. Через пару минут мне в голову пришла замечательная мысль,  и
я решил тотчас же ее осуществить.
   Я оставил для Билла записку, спустился вниз, сел  в  машину  и  поехал  в
резиденцию Торенсов. Поскольку хозяйки  не  было  дома,  мне  представлялась
замечательная возможность с глазу на  глаз  поговорить  с  Джоном  Сэнди.  Я
трижды звонил у дверей, и мне пришлось подождать, пока  на  пороге  появился
старый негр.
   - Извините, мистер Уоллес, - пробормотал он. - Миссис Торенс нет дома.
   Слегка отодвинув слугу плечом, я протиснулся в коридор.
   - Мне нужно поговорить с тобой, Джон. Негр  немного  отступил,  пропуская
меня, и захлопнул дверь. Ничего другого ему не оставалось.
   - Извините, мистер  Уоллес,  я  занят,  -  пробормотал  он,  стараясь  не
смотреть мне в глаза.
   - Пойдем к тебе в комнату, Джон, - сказал я, крепко беря его за локоть. -
Я должен задать  тебе  несколько  вопросов.  Сэнди  некоторое  время  угрюмо
смотрел на меня, но потом все-таки  двинулся  по  длинному  коридору,  и  мы
оказались в большой комнате с четырьмя креслами, кушеткой и столом. В  конце
комнаты была дверь, которая, как я понял позже, вела в ванную. Сэнди  жил  с
комфортом.
   - Я бы не отказался выпить, Джон, - сказал я, - налей-ка мне виски.
   Он поколебался, затем подошел к бару, достал бутылку и налил две  большие
порции, одну из которых подал мне. На верхней полке бара я успел рассмотреть
батарею пустых бутылок.
   - О чем вы хотели поговорить со мной,  мистер  Уоллес?  -  спросил  негр,
отхлебнув из бокала, как бы ища в нем поддержку.
   - Миссис Торенс  наняла  меня,  Джон,  чтобы  я  выяснил,  кто  и  почему
шантажирует ее дочь. По-моему, ты мог бы мне  помочь.  Ты  знаешь  все,  что
делается в доме, ведь так?
   - Я служил мистеру и миссис Торенс больше тридцати лет,  -  сказал  слуга
задумчиво.
   - Расскажи мне, что за человек был твой хозяин? Весь  разговор  останется
между нами, клянусь, но для меня очень важно все, что  ты  скажешь.  Я  хочу
помочь этой семье.
   - Мистер Торенс умер.
   - Я знаю. Так что же это был за человек?
   - У него был нелегкий характер, -  сказал  Джон  после  долгой  паузы.  -
Наверное, если человек занимает такое важное положение,  он  и  должен  быть
таким. Со мной он был крут, но платил хорошо.
   - А как он обращался с детьми?
   - Он очень любил Анжелу. А  с  мистером  Томом...  Он  хотел,  чтобы  сын
участвовал в его делах, и не терпел, когда тот садился за  пианино.  Мистеру
Тому было тяжело здесь, и в конце концов он ушел. После этого в  доме  стало
легче дышать, и так было до самой смерти хозяина. А потом - новое несчастье:
мать и дочь перестали понимать друг друга,  и  мисс  Анжела  ушла  из  дома.
Перешла жить в коттедж. Моя жена тоже пошла с мисс Анжелой. Она тогда уже не
ладила со мной. Они так и живут сейчас там  -  моя  жена  прислуживает  мисс
Анжеле.
   - Дети Торенса росли на твоих глазах. Какого ты мнения о Томе?
   Сэнди хмуро посмотрел в свой пустой стакан.
   - Мистер Том был хорошим мальчиком, мы с  ним  очень  дружили.  Он  часто
заходил в мою комнату и разговаривал со мной. Он  был  добрый,  расспрашивал
меня о моем прошлом, моих родителях... Он очень переживал, что мои отношения
с женой разладились. Мистер Том жаловался, что не может больше жить с отцом.
Как только мистер Торенс уходил на работу, его  сын  садился  за  пианино  и
играл часами. Это был гениальный мальчик.  Он  не  знал  нот,  но  ему  было
достаточно услышать мелодию, и он мог ее повторить.  Отец  не  разрешал  ему
брать уроки музыки, но они были и не нужны. Лучше играть он бы все равно  не
стал. Когда мистер Том уходил, он зашел езда и пожал мне руку на прощанье. Я
был так растроган, что схватил его руку и поцеловал,  а  когда  он  ушел,  я
долго плакал...
   - У тебя в стакане уже пусто, Джон. Может быть, повторим?
   Сэнди с трудом поднялся на ноги и заковылял к бару.
   - Вам тоже налить, мистер Уоллес?
   - Нет, спасибо, мне достаточно. Он вернулся с новой порцией виски.
   - Ну а мисс Анжела, - продолжал спрашивать я, - как ты ладишь с ней?
   - В детстве, мистер Уоллес, она была  привязана  ко  мне,  но  потом  все
изменилось. Она вдруг невзлюбила меня, думаю, что здесь  не  последнюю  роль
сыграла моя жена.
   - А с братом она дружила?
   - Они были очень близки. Когда они  были  вместе,  на  них  было  приятно
смотреть. А потом он ушел из дому, и мисс Анжела так переменилась, словно  в
ее жизни закатилось солнце. После  смерти  отца  мисс  Анжела  ушла  жить  в
коттедж, захватив с собой мою жену. С тех пор я ее не видел.
   Сэнди осушил свой бокал и вздохнул, его одутловатое от пьянства лицо было
печальным.
   - Мистер Торенс умер неожиданно?
   - Нельзя сказать, чтобы так уж неожиданно.
   - Что ты имеешь в виду, Джон?
   - Он был горячий человек, даже очень... Вспыльчивый... А  сердце  у  него
было слабое. Доктора много раз предупреждали, чтобы он не волновался, но  он
не обращал на это внимания и делал по-своему.
   - Ну а люди, с которыми у него были деловые отношения, ладили с ним? Он с
ними не ссорился?
   - Он часто ссорился со всеми.
   - Даже с мисс Анжелой?
   - С ней только один раз. Из-за мистера Тома.
   - Когда это было, Джон?
   - В тот день... - он вновь отхлебнул из бокала.
   - Ты слышал, как они спорили? Мисс Анжела повышала голос?
   - Я не подслушиваю, - с достоинством сказал слуга. - Я только слышал, как
она произнесла имя мистера Тома. Это было довольно громко. Потом она ушла.
   - Ты говорил об этом инспектору?
   - Он меня не спрашивал. Это был чисто семейный разговор. Зачем  мне  было
говорить об этом?
   - Я разыскиваю мистера Тома. Это очень важно. Ты можешь мне помочь?
   Сэнди покачал головой:
   - Я бы очень хотел, чтобы вам это удалось, мистер Уоллес.  Я  так  скучаю
без него, мне бы было очень приятно снова поговорить с ним. Но с тех пор как
он ушел из дому, я о нем ничего не слышал.
   - Я объясню тебе, почему должен его найти. Дело в том, что  одна  женщина
завещала ему сто тысяч долларов. Это мисс Ангус. Ее убили. Но он  ничего  не
знает о завещании и, возможно, нуждается.  Сто  тысяч  долларов,  Джон,  сам
понимаешь...
   Я подождал, ожидая реакции.
   - Убили пожилую женщину? - спросил Сэнди,  глядя  на  меня  вытаращенными
глазами.
   - Да. Убийца, должно быть, знал, что она хранила деньги  дома.  Он  искал
деньги, но ничего не нашел. За несколько дней до гибели мисс  Ангус  отнесла
их в банк, и теперь они ожидают мистера Тома.
   - Я и в самом деле не знаю, где он, мистер Уоллес. Я со вздохом  встал  и
направился к двери.
   - И последнее, - сказал я, останавливаясь. -  Твой  сын  Хэнк  заправляет
делами в "Блэк Кэзет". Верно?
   Сэнди вздрогнул и отпрянул, прислонившись к спинке стула.
   - Верно, - сказал он тихим, дрожащим голосом.
   - Когда я пришел сюда первый раз и  разговаривал  с  твоей  хозяйкой,  ты
позвонил своему сыну и сообщил о моем визите так?
   Сэнди ничего не ответил. Он  закрыл  глаза  и  словно  окаменел  в  своем
кресле.
   - Что же ты молчишь?! - гаркнул я.
   - Я разговариваю с сыном каждый день, - пролепетал негр.
   - Ты говорил ему обо мне?
   - Мой сын хочет знать все, что происходит в  доме,  -  ответил  он  после
длительной паузы.
   - Ладно, Джон, - сказал я, заканчивая разговор, - можешь расслабиться.
   Теперь я знал, кто размалевал мою стену и угостил меня ударом по черепу.
   Я вышел, но Сэнди  был  настолько  взволнован,  что,  по-моему,  даже  не
заметил этого.

***

   Вернувшись в агентство, я увидел на  столе  оставленную  мной  для  Билла
записку - мой помощник еще не возвращался. Сев за машинку, я настучал  отчет
о своем разговоре с Джоном Сэнди.
   К тому моменту, когда я заканчивал печатать, было  уже  пятнадцать  минут
второго, и я почувствовал, что изрядно проголодался.
   Билл вернулся в тот самый момент, когда отчет лег в  досье  Торенсов.  По
его лицу было видно, что вернулся он не с пустыми руками.
   - Как насчет того, чтобы перекусить? - спросил я, поднимаясь из-за стола.
   - Отлично. Я готов проглотить слона.
   Мы спустились в ресторан "Трумэн Билдинг", который находился  неподалеку,
за углом, и заказали бараньи котлеты в сухарях с  жареным  картофелем  и  по
пинте пива. Обслужили нас мгновенно. Едва мы вытянули свои ноги под  столом,
как перед  нами  возникли  две  огромные  котлеты  с  целой  горой  жареного
картофеля.
   - Выкладывай свои новости, Билл, - сказал я, налегая на котлету.
   - Эта машина зарегистрирована на имя Хэнка Сэнди месяца три  тому  назад.
Как тебе это нравится?
   - Вполне нравится, - ответил я с набитым ртом. - Что еще?
   - Есть еще. Я узнал адрес Хэнка: Сигров Роуд, 56 в районе  Сэком.  Я  там
уже побывал и кое-что обнаружил. У Хэнка гнездышко  на  последнем  этаже.  Я
зашел в отделение полиции и поговорил с Томом Лепски. Он был  свободен  и  в
хорошем настроении, так что мы немного поболтали.  Оказывается,  копы  знают
Хэнка и давно наблюдают за ним. Том показал его досье. Этот парень заявил  о
себе уже в двенадцать лет: воровство,  а  позже  -  изнасилование,  избиение
малолетних. Настоящая шпана. Потом он вдруг притаился, вроде бы  исправился,
но Том ему не верит: что-то за этим кроется, но материала никакого нет.  Они
следят за его домом, но прокурор не дает ордер на обыск. Вот так, Дирк.
   - Отлично сработано, Билл.
   В свою очередь я вкратце рассказал о встрече с Джоном Сэнди, которая мало
что прибавляла к делу, но сообщала ему слабый аромат надежды.
   В то время как Билл царапал свой рапорт, я еще раз внимательно  перечитал
досье Торенсов. Был уже пятый час, и я  подумал,  что,  может  быть,  миссис
Торенс уже вернулась домой. Я решил попробовать еще раз и поехал к ее  дому.
Мне повезло. Припарковав машину за воротами виллы,  я  пошел  по  дорожке  и
увидел, что миссис Торенс пьет чай  в  садовой  беседке.  Она  смерила  меня
холодным, высокомерным взглядом.
   - Кажется, мы договаривались, что позвоните, прежде  чем  прийти,  мистер
Уоллес. Я ведь просила вас об этом.
   - Я звонил,  но  вас  не  было,  поэтому  я  решил  подождать  где-нибудь
неподалеку.
   - Так что же? - она отодвинула  наполовину  выпитую  чашку  и  продолжала
пристально разглядывать меня.
   - Мое начальство поручило мне информировать вас о  ходе  расследования  и
спросить, желаете ли вы, чтобы оно было продолжено?
   Миссис Торенс поморщилась:
   - Что же вы хотели мне сообщить?
   - Вы наняли меня, чтобы я выяснил, шантажируют ли вашу дочь, и  если  да,
то кто. Я видел, как ваша  дочь  взяла  деньги  из  банка,  и  проследил  ее
обратный маршрут. Она направилась в район трущоб на побережье. Там она вышла
из машины и зашла в павильон "Блэк Кэзет", где  оставалась  минут  десять  -
пятнадцать, после чего вышла, но уже без денег. Миссис  Торенс  сидела,  как
высеченная из камня.
   - "Блэк Кэзет", вы говорите? А что это за заведение?
   - Это ночной клуб для черных. Белых туда не пускают.
   - И тем не менее моя дочь свободно вошла туда?
   - По-видимому, она оставила в клубе десять  тысяч  долларов.  -  Как  это
можно объяснить?
   - Возможно, у них существует какой-нибудь фонд помощи неграм и это просто
благотворительность, точно не могу сказать. Но знаю наверняка, что этот клуб
принадлежит Хэнку Сэнди, сыну вашего слуги.
   Миссис Торенс не шевелилась. Она была так потрясена, что не могла  прийти
в себя. Минуты три она так сидела, а потом стала разглядывать свои  красивые
руки.
   - Хэнк Сэнди, - наконец вымолвила  она,  глядя  в  пространство  за  моей
спиной. - Да, он работал раньше в нашем  саду.  Я  замечала,  что  у  них  с
дочерью дружеские отношения. Он, бывало, играл с ней. Она любила  дурачиться
и прикидываться простушкой, а Хэнк - он на шесть лет ее старше - поощрял  ее
проказы. Я даже как-то пожаловалась мужу, после этого Хэнк  перестал  ходить
сюда. Некоторое время Анжела, кажется, скучала без него, но потом забыла,  и
вот теперь, оказывается, они встречаются и  моя  дочь  дает  ему  деньги.  Я
должна поговорить с Джоном. - В ее голосе зазвенел металл, и она  пристально
посмотрела на меня.
   - Было бы лучше, миссис Торенс, если бы вы сначала  поговорили  со  своей
дочерью.
   - С Анжелой? -  она  горько  улыбнулась.  -  Девочка  не  будет  со  мной
разговаривать... Она ненавидит меня.
   - Здесь есть свои трудности, мадам, - сказал я. - Если вы хотите, чтобы я
продолжал расследование...
   - О каких трудностях вы говорите? Конечно, мне не хотелось говорить о  ее
сыне на этой стадии расследования.
   - Хэнк очень опасен, миссис Торенс, - сказал я. - Мне нужно будет узнать,
что делается в этом клубе. Полиция пыталась это сделать, но  безрезультатно.
Если мне удастся обнаружить что-нибудь противозаконное, я  упрячу  парня  за
решетку. Итак, решайте.
   Взгляд ее стал жестким.
   - Мне ничто не доставило бы такого удовольствия, как известие о том,  что
этот жалкий подонок угодил за решетку. Я не  спрашиваю,  сколько  это  будет
стоить, но хочу, чтобы расследование было продолжено.
   - У меня есть одно условие, мадам, - предупредил я. - Прошу вас ни о  чем
не говорить Джону Сэнди и вашей дочери. Надеюсь, вы понимаете меня?
   - Я согласна на все, лишь бы это животное оказалось в тюрьме,  -  сказала
миссис Торенс, и на этот раз ее голос дрогнул.
   Я раскланялся и пошел прочь из сада. Начинался дождь.

Глава 4

   Я сидел у ворот  резиденции  Торенсов,  слушая,  как  нескончаемый  дождь
барабанит по крыше моего автомобиля. Еще  и  еще  раз  я  восстанавливал  по
крупицам весь разговор с миссис Торенс. Она дала свое "добро"  агентству  на
продолжение расследования. И если учесть, что это обойдется ей в кругленькую
сумму, значит, мадам сильно заинтересована во всем этом деле.
   Наконец я включил зажигание и  медленно  покатил  вдоль  высокой  ограды,
опоясывающей виллу. Дорога свернула направо, в узкую аллею, и  я  поехал  по
ней. Но вскоре впереди показалась  высокая  стена.  Я  надеялся,  что  аллея
приведет меня к коттеджу, где живет Анжела Торенс, и не ошибся.
   Оставив машину на  мокрой  обочине  и  натянув  дождевик,  я  зашагал  по
асфальтированной дорожке к небольшому, примерно в три  спальни  и  гостиную,
домику. У крыльца стоял задрипанный, ржавый "жучок", тот самый,  на  котором
наследница крупного состояния разъезжала по городу. Крыши  над  крыльцом  не
было, и дождь поливал меня все время, пока я звонил у двери.
   Наконец мне открыли, и я увидел перед собой крупную  негритянку,  которая
некоторое время пристально рассматривала  меня,  а  потом  спросила  хриплым
голосом:
   - Что вам угодно, мистер?
   - Мне нужна Анжела Торенс, - сказал я, разглядывая ее в упор.
   - Ничего не выйдет, мистер. Мисс Анжела не принимает незнакомых.
   Я достал удостоверение и сунул негритянке прямо под нос.
   - Меня она примет, - добавил я этаким полицейским голосом. -  Пропустите,
разве вы не видите, что я промок?
   Негритянка пробежала глазами раскрытое удостоверение, еще  раз  взглянула
на меня и, отрезав: "Ждите", - захлопнула передо мной дверь.
   Так вот какая она, Ханна Сэнди. Я пожалел старого Джона: с такой запьешь,
ничего удивительного!
   Я стоял под дождем и ждал. Минуты  тянулись  очень  медленно.  Наконец  я
вновь вонзил палец в кнопку звонка. За дверью  послышалось  движение,  и  на
пороге появилась все та же Ханна.
   - Войдите, снимите плащ и  как  следует  вытрите  ноги,  за  вами  некому
убирать.
   Сняв плащ и шляпу и бросив их на стул в прихожей, я  вошел  в  просторную
гостиную, обставленную с большим вкусом. В углу я заметил телевизор.  Я  уже
рассмотрел всю мебель и только потом заметил девушку, разглядывающую меня из
шезлонга. Теперь на ней не было ужасных  солнцезащитных  очков  и  громадной
шляпы. Свет из окна падал прямо на нее, и  я  немного  опешил.  Ведь  миссис
Торенс  сказала  что-то  вроде:  "Вряд  ли  какой-нибудь  приличный   парень
заинтересуется Анжелой. Она совершенно неинтересная". Что  это,  материнская
ревность? Я внимательно смотрел на девушку. Она напоминала  Одри  Хепберн  в
период  ее  дебюта:  тот  же  классический  овал  лица,  правильные   черты,
каштановые  волосы,  серьезные  темно-карие  глаза...  Вот   так   дурнушка!
Возможно,  она  была  слишком  хрупкой,  но   взгляд   говорил   о   большой
чувственности.
   - Извините за вторжение, мисс Торенс, - сказал я. - Мне пришло в  голову,
что вы можете помочь в одном важном деле. Она улыбнулась и кивнула на стул:
   - Возможно, и смогу, мистер Уоллес. Садитесь, пожалуйста. Хотите чаю  или
кофе?
   - Спасибо, не хочу, - сказал я, присаживаясь.
   - Вы - частный детектив?
   - Именно так, мисс Торенс.
   - Ваша жизнь, должно быть, полна  приключений?  Я  читала  много  книг  о
работе агентов. - Жизнь частного  детектива,  мисс  Торенс,  совсем  не  так
интересна,  как  это  описывается  в  книгах.  Значительную  часть   времени
приходится просиживать  в  машинах  или  пытаться  разговаривать  с  людьми,
которые совсем этого не хотят. Она снова улыбнулась:
   - А теперь вы пришли ко мне. Разрешите узнать, почему?
   - Я должен разыскать вашего брата.
   - Моего брата? Тома?
   - Да. Видите ли, одна дама завещала вашему брату деньги, и, пока  мы  его
не найдем, деньги останутся в банке. Я как раз занимаюсь этим делом.
   - Вы говорите, какая-то женщина оставила Тому деньги?
   - Именно так, мисс Торенс.
   - Очень мило с ее стороны. И кто же она? Мое лицо сделалось скорбным.
   - Вот вам проза моей специальности. Шеф  приказал  мне  лишь  найти  Тома
Торенса, так как ему оставлены деньги, а имя этой  женщины  мне  неизвестно.
Знаю только, что сумма немалая - сто тысяч долларов. Мне приходится ходить и
наводить справки.
   Она подалась вперед:
   - Вы говорите, сто тысяч долларов?
   - Именно такую цифру мне назвали. Анжела откинулась на спинку шезлонга:
   - Здорово!
   - Для него - очень. Но не для меня, потому что я никак не могу его найти.
Вы сможете мне помочь?
   - К сожалению, нет. Я уже давно не видела брата.
   - Может быть, он писал вам или звонил?
   - Нет, - улыбка сошла с ее лица, - мне очень больно, но мы  не  общаемся,
мистер Уоллес. Раньше мы с братом были так дружны...
   Я не мог понять, правду ли она говорит, но если это было ложью, то  ложью
мастерской.
   - Может быть, вы знакомы с  каким-то  его  другом,  который  мог  бы  мне
помочь? - предположил я. Она печально покачала головой:
   - К сожалению, я не знаю его друзей.
   - Вы, должно быть, слышали, что он играл на пианино в "Дэд энд  Клаб",  а
потом неожиданно исчез?
   Глаза ее немного расширились, кажется, девушка была удивлена.
   - Нет, я этого не знала.
   - Итак, вы мне не поможете?
   - К сожалению, нет. Оставьте мне свой телефон, если я что-нибудь услышу о
Томе, обещаю вам позвонить. Я поднялся:
   - Был бы вам очень признателен за это. Просто обидно,  что  такие  деньги
лежат в банке,  а  ваш  брат,  возможно,  нуждается  и  ничего  не  знает  о
наследстве.
   Она кивнула и тоже поднялась.
   - Действительно, обидно.
   На прощание я подкинул ей вопрос, чтобы  окончательно  выяснить,  говорит
она правду или артистически врет:
   - А вы случайно не знаете, где бы я мог найти Хэнка Сэнди? Если бы  я  не
был насторожен, то не заметил бы едва уловимого движения ее глаз  и  легкого
напряжения, которое появилось в безмятежной улыбке. Я  знал  наверняка,  что
теперь  сделался  ей  подозрителен.  Небольшая  пауза,  и  улыбка  ее  вновь
сделалась беззаботной.
   - Хэнк Сэнди? Удивительно. Вы имеете в виду того чернокожего  мальчугана,
который когда-то работал у нас в саду?
   - Да, мисс Торенс, - решил я сыграть роль простачка. - Хэнк - сын  миссис
Сэнди. Где бы я мог его найти?
   - Не знаю. Я давно не видела его, также  как  и  его  мать.  Партия  была
закончена. Я понял: Анжела лгала, и делала это очень артистично. Я  бы  даже
поверил ей, если бы своими глазами не видел, как она входила в  этот  вертеп
"Блэк Кэзет". А теперь я решил играть роль до конца.
   - Похоже, вашего брата будет нелегко отыскать,  но  мы  будем  стараться,
мисс Торенс. Если наше агентство за что-нибудь берется, то всегда  завершает
дело. Вам,  наверное,  захочется  узнать,  найдем  ли  мы  вашего  брата.  Я
обязательно сообщу вам об этом.
   Оставив ее стоять неподвижно, я прошел в коридор, надел плащ,  нахлобучил
шляпу и вышел на обочину, где стояла моя машина.
   Миссис Торенс сказала, что ее дочь некрасива и отстает в развитии.  Какая
чушь! Эта двадцатичетырехлетняя девушка оказалась  искусной  лгуньей.  Такие
встречаются нечасто. Она пыталась сделать из  меня  дурака!  Если  бы  я  не
спросил ее о Хэнке, у меня не было бы ни малейшего повода подозревать ее  во
лжи.
   Тронувшись с места, я подумал о том, что  же  Анжела  предпримет  теперь?
Свяжется с братом? Сообщит Хэнку о том, что  я  им  интересовался?  А  может
быть, ничего?
   Я развернул машину и выехал на шоссе.

***

   Приехав в агентство, я нашел Билла, который корпел над пишущей  машинкой,
двумя пальцами отстукивая свой рапорт. Я рассказал ему об интервью с Анжелой
и закончил такими словами:
   - Да, это крепкий орешек, характерец еще тот. У девчонки стальные  нервы,
а тело так и  жаждет  удовольствий.  Уж  я-то  чувствую  такие  штучки.  Она
притворяется, что не знает, где найти брата, и, не моргнув глазом, заявляет,
что уже давно не видела Хэнка.
   - Мне все же непонятно, почему ты  так  рвешься  найти  Тома  Торенса?  -
сказал Билл. - По-моему, главная фигура здесь - Хэнк. Нужно заниматься им, а
не отвлекаться на пустяки.
   - Возможно, ты и прав, - сказал я, придвигая пишущую машинку к себе, - но
я подозреваю, что ключевая фигура во всем  этом  -  молодой  мистер  Торенс.
Конечно, может быть, я и ошибаюсь.
   Было уже 19.20, когда мы докончили свои рапорты и  положили  их  в  досье
Торенсов. - Что дальше? - спросил Билл.
   - Пойдем в итальянский  ресторан,  -  предложил  я.  -  Там  можно  будет
что-нибудь узнать об этом Хэнке. Билл выжидательно посмотрел на меня:
   - Уж не собираешься ли ты наведаться в их клуб?
   - Именно это я и собираюсь сделать.
   - Отлично, я пойду с тобой.
   Я открыл  ключом  нижний  правый  ящик  письменного  стола,  достал  свой
тридцать восьмой калибр, проверил его и засунул за ремень.
   - Захвати свою пушку, Билл. Может быть, пригодится. Но Билл, открыв  ящик
стола, извлек  лишь  пару  кастетов  и,  надев  их  на  руки,  стал  любовно
разглядывать.
   - Раз ты берешь револьвер, Дирк, мне он уже не понадобится.
   - Но ведь этими железками пользоваться запрещено!
   - Правильно, запрещено, - сказал он, сунув кастеты в карманы,  -  но  нет
ничего удобней, когда дело доходит до драки.
   Я пожал плечами, потому что помнил: своим ударом  Билл  способен  свалить
быка, а с этими игрушками - даже слона.
   - Мне нужно позвонить, а потом мы отправимся, - сказал я.
   Звонок в "Бельвью-отель" оказался удачным: Мне удалось  застать  Сюзи.  Я
услышал голоса людей, стоящих у ее конторки.
   - Только одно слово, дорогая. Спасибо  за  новые  замки  и  перекрашенную
стену. Ты - чудо!
   - Прими тот же комплимент от меня,  мой  герой.  И  держись  подальше  от
неприятностей. Встретимся в среду, - и она повесила трубку.
   Мы с Биллом спустились вниз. Дождь все еще моросил. Подъехав к  ресторану
Лючиано, я с трудом нашел место для машины. Я часто обедал в этом ресторане,
и Лючиано,  толстый,  приземистый  итальянец,  радостно  приветствовал  наше
появление. Пожав нам руки и сказав несколько ничего  не  значащих  слов,  он
проводил нас к столику в дальнем углу. Час был еще  не  поздний,  и  зал  не
наполнился.
   - Давай свое фирменное, Лючиано, - сказал я, усаживаясь.
   - Все  самое  лучшее  -  для  вас,  мистер  Уоллес.  Он  принес  простого
итальянского вина, разлил по бокалам и удалился.
   - Если мы выберемся из этого кабака живыми, что ты намерен делать дальше?
- поинтересовался Билл.
   - Мы пойдем туда как представители "Акмы". Я попрошу позвать Хэнка.  Если
к тому времени коротка не будет полной и если Хэнк выйдет, я спрошу его,  не
поможет ли он нам  разыскать  Тома.  Теперь  ты  видишь,  что  Том  в  нашем
расследовании может оказаться очень полезной фигурой.
   Билл почесал затылок.
   - Ты спрашиваешь, что мы будем делать потом? - продолжал я. - Это зависит
от поведения Хэнка. Я сомневаюсь, что он захочет нам помочь. Ну а  потом  мы
прилепимся к Анжеле и проследим за ней с момента, когда она  встанет  утром,
до того, когда она захочет бай-бай.
   Билл понимающе кивнул. Такая работа ему нравилась.
   - Думаешь, из этого что-нибудь выйдет?
   - Точно не знаю, но нужно попробовать.
   Появился Лючиано, неся большое блюдо спагетти, украшенное  похрустывающим
жареным осьминогом, кусочками цыплят  и  креветками.  Он  поставил  на  стол
кувшинчик с соусом, от которого поднимался аромат чеснока и помидоров. - Все
самое вкусное - для вас, мистер Уоллес, - млея от собственной  услужливости,
повторил Лючиано.
   Мы принялись за еду. Когда все было подчищено,  мы  снова  развалились  в
креслах и посмотрели друг на друга.
   - Ну что, подкрепился, Билл? - спросил я. -  Теперь  нам  не  страшна  их
коробка?
   - После такой еды - хоть в огонь.
   Было всего 20.15. Жизнь в "Блэк Кэзет" начинала кипеть позже. Я поехал  к
побережью, нашел стоянку, и остаток пути до заведения мы проделали пешком.
   Подойдя к дверям клуба, я ослабил ремень брюк, за которым был  револьвер,
а Билл опустил руки в карманы. Широко распахнув дверь, мы  вошли  в  большую
комнату, вдоль стен которой стояли небольшие столики,  а  в  углу  находился
бар. Пол был натерт до блеска и, кажется, с  нетерпением  ждал  танцоров.  В
воздухе висел тонкий аромат табака, сдобренного марихуаной.
   Как я и предполагал, танцы еще не начинались, но небольшие группки негров
уже роились по углам и у стены. За некоторыми столиками парни и девушки пили
пиво. Трое музыкантов - один  трубач,  другой  с  саксофоном,  а  третий  за
ударной установкой -  негромко  пробовали  голос  своих  инструментов.  Этот
небольшой оркестр как бы  парил  над  танцевальным  залом,  располагаясь  на
высокой сцене.
   Все вместе имело вполне приличный вид.
   Когда мы вошли,  нам  показалось,  что  по  гостям  заведения  пропустили
электрический заряд - так изменились их физиономии,  сразу  же  установилась
тишина. В ту же минуту огромного роста негр выдвинулся из тени и, подойдя  к
нам, преградил путь. Было видно, что этот парень очень силен.
   - Вы что, ребята, неграмотные? - хрипло спросил он.
   - Отойди в сторону, кучерявый, - сказал  я,  -  нам  нужно  поговорить  с
Хэнком.
   Он злобно вытаращил глаза:
   - Белой мрази здесь делать нечего. Пошли вон!
   - А ты грамотный? - спросил  я,  доставая  удостоверение.  Это  произвело
впечатление  на  громилу.  Он  посмотрел  удостоверение,  и  по  тому,   как
шевелились его губы, я понял, что малый читает по складам.
   - Э, да ты - коп! - сказал он хрипло, но уже не так грубо.
   -  Послушай,  кучерявенький!  -  почти  ласково  сказал  я.  -  Давай  на
полусогнутых к Хэнку и скажи ему, что с ним желает поговорить мистер Уоллес,
да поживей.
   Он постоял в нерешительности, а потом, стараясь идти не  слишком  быстро,
пересек танцевальную площадку и исчез в двери, которую я  заметил  в  другом
углу зала.
   Десятка два черных испуганно наблюдали за  нами.  Никто  не  произнес  ни
слова: все решили, что мы - полицейские.
   Я не собирался стоять на виду всей этой публики и дожидаться,  пока  меня
пригласят в кулуары.
   - Пошли, - сказал я Биллу, и мы повторили путь,  только  что  проделанный
гориллоподобным негром.
   Открыв дверь, мы очутились в слабо освещенном коридоре, в конце  которого
виднелась еще одна дверь. Пока мы  с  Биллом  шли  по  коридору,  эта  дверь
распахнулась. Перед нами стоял Хэнк Сэнди. Билл описывал мне его раньше, но,
если бы я не увидел его своими глазами, не  поверил  бы,  что  бывают  такие
верзилы. Он был около  двух  метров  ростом,  а  плечи  напоминали  амбарные
ворота. Билл говорил, что у Хэнка  маленькая  голова,  но  какая  голова  не
покажется  маленькой  на  таких  плечищах?  И  все-таки  Билл  не  ошибался:
приглядевшись, я заметил, что такая голова не казалась бы пивным котлом и на
более щуплом торсе. У негра был широкий плоский нос, вывороченные  губищи  и
налитые кровью глаза - готовый герой  для  какого-нибудь  леденящего  фильма
ужасов. - Что вам надо? - прорычал он,  преграждая  нам  путь,  и  уставился
пустыми глазками.
   Кулаки его, похожие на два окорока, были прижаты к бокам.
   - Мистер Хэнк Сэнди? -  как  можно  мягче  спросил  я.  Сэнди  опешил  от
неожиданности. Видимо, ни один  белый  еще  не  обращался  к  нему  подобным
образом. Ужасные кулаки разжались.
   - Да, это я. Так что же вам нужно?
   - Я из детективного агентства "Акма", мистер Сэнди, - продолжал я  в  той
же манере. - Очень рассчитываю на вашу помощь.
   Во взгляде его мелькнуло подозрение. Мне даже показалось, что  я  услышал
скрежет его мозговых извилин.
   - Помочь вам? - наконец зарычал он. - Я не помогаю белым. Валите  отсюда,
что-то здесь завоняло!
   - А ну, заткнись, дерьмо черномазое! - рявкнул и я. - Меня  зовут  мистер
Уоллес. Я буду называть тебя Хэнком, а ты меня - мистером Уоллесом,  раз  не
понимаешь культурного обращения.
   Моя реакция немного озадачила  негра.  Он,  видимо,  колебался.  Извилины
скрежетали, но мозг не давал никаких команд, и Хэнк не знал -  ударить  меня
или же продолжать разговор? Пользуясь заминкой, я продолжал:
   - Я ищу Терри Зейглера.
   - И что вам от него нужно? - пролаял он.
   Я посмотрел за спину Хэнка: дверь в конце коридора была приоткрыта, и  за
ней, прислушиваясь, стоял тот самый малый, который так недружелюбно встретил
нас.
   - Пусть этот парень проваливает: разговор будет конфиденциальный.
   Сэнди вряд ли понял значение этого слова, а  я  намеренно  произнес  его,
чтобы произвести впечатление на этого орангутанга. И это сработало.
   - Уйди, - обернувшись, велел Сэнди.
   Черный прошел мимо меня и скрылся в большой  комнате  -  Я  должен  найти
Терри, потому что кто-то завещал ему кругленькую сумму. Очень лакомый кусок.
Пока я не найду его, деньги останутся в банке.
   Искра любопытства блеснула в пустых глазах.
   - И сколько же?
   - Что-то около ста тысяч. Точно не знаю.
   - Сто тысяч! - воскликнул Сэнди, не сводя с меня глаз, в  которых  теперь
промелькнуло безумие. Было видно, что такая сумма вполне может свести его  с
имеющегося ума. На лбу негра вздулись  темные  вены,  он  что-то  напряженно
обдумывал. Наконец он спросил:
   - И что же будет, если Терри найдется?
   - Все просто: он пойдет в банк, подпишет несколько документов  и  заберет
свои деньги.
   Почесывая явно вшивую голову, он продолжал перемалывать информацию.
   - Сто тысяч? - повторил он. - Хороший кусок.
   - Конечно, но где найти Терри?
   - Я не знаю. Но можно попробовать разузнать.  У  меня  есть  связи.  Знаю
только, что в городе его нет, иначе бы я знал.
   Я чувствовал, что он врет, но нужно было вести себя очень терпеливо.
   - О'кей, Хэнк, - сказал я. - У тебя есть моя визитная карточка.  Если  ты
сможешь разузнать что-нибудь о Терри  и  он  захочет  получить  эти  деньги,
позвони мне. Хорошо?
   - Да.
   Хэнк  повел   своими   налитыми   кровью   глазами   в   сторону   Билла,
покачивающегося с пятки на носок и мерно работающего  челюстями:  он  ни  на
секунду не расставался со своей жвачкой.
   - А это что за лилипут? - спросил он.
   - Мой  телохранитель.  Очень  полезный  парнишка  на  тот  случай,  когда
кто-нибудь лезет на рожон.
   - Такой малыш? - Хэнк оскалился. - Да он не сдует  пены  с  кружки  пива.
Карлик!
   -  Когда-нибудь  ты  пожалеешь  об  этих   словах,   Хэнк.   Сейчас   его
облагораживает мое  присутствие,  но  старайся  теперь  при  встрече  с  ним
переходить на другую сторону улицы, если ты, конечно, хоть немного  дорожишь
собой. Пошли, Билл, - резко сказал я. - А ты,  Хэнк,  значит,  если  узнаешь
что-нибудь о Терри, дашь мне знать, - и, крепко  взяв  Билла  за  локоть,  я
отправился в обратный путь.
   - Ужасно хотелось съездить по харе одной из этих  обезьян,  -  проговорил
Билл, когда мы садились в машину.
   - Терпение, - ответил я, - тебе еще предстоит это  удовольствие.  У  тебя
еще все впереди, мой мальчик.
   По дороге домой Билл задал свой любимый вопрос:
   - Что будем делать дальше?
   - Поедем домой. Я по-прежнему думаю,  что  ключ  ко  всему  -  Терри.  Мы
подбросили им две приманки: и Анжела, и Хэнк знают, что у  Терри  сто  тысяч
баксов. Им есть над чем подумать. Уверен, что они знают, где  Терри.  Кто-то
из этих двух свяжется с ним, и парень выплывет на поверхность.
   - Ну, предположим, что они знают.., нет, не знают, где он?
   - Знают, знают... Посмотрим. Встретимся на работе завтра в десять.
   Билл пожал плечами:
   - Как хочешь.
   Я распрощался с Биллом возле его дома, а сам  поехал  в  "Бельвью-отель".
Сюзи улыбалась мне, когда я пересекал холл.
   - Дорогая, может, встретимся сегодня?  В  любое  время,  -  предложил  я,
подходя.
   - Сегодня невозможно, Дирк. Я занята до трех ночи, а потом буду  валиться
с ног. В среду, как обычно, милый. Хорошо?
   Тут к Сюзи подошла какая-то  пожилая  парочка,  и  она,  одарив  меня  на
прощание улыбкой, упорхнула с ними.
   Я поплелся к своей колымаге и поехал домой. Немного посмотрел  телевизор,
принял душ и завалился спать.

***

   Утром в девять тридцать мы  с  Биллом  уже  были  в  агентстве.  Зазвонил
телефон, и я снял трубку.
   - Мистер Уоллес? - рычание Хэнка было невозможно не узнать.
   - Привет, Хэнк, - сказал я и  кивнул  Биллу,  который  сразу  же  схватил
трубку параллельного телефона. - Есть новости?
   - Да. - Коротенькая пауза, затем он продолжал: - Я нашел Терри. Он  хочет
получить деньги.
   - Где ты нашел его, Хэнк?
   После еще одной, теперь уже длительной, паузы он ответил:
   - Неважно. Когда он сможет получить деньги?
   - Очень просто, Хэнк, - сказал я  улыбаясь.  -  Я  все  устрою,  а  потом
позвоню тебе.
   - Как это понимать - все устрою?
   -  Мне  нужно  связаться  с  банком,  и  они  назначат   время   встречи.
Управляющий, мистер Акленд, должен убедиться в том, что Терри -  это  Терри.
Он ведь его никогда не видел. Кто-то должен его опознать. Кроме того,  нужно
подготовить документы, которые Терри подпишет. Вот и все. Я позвоню тебе,  -
сказал я и повесил трубку.
   - Похоже, хотят надуть, - сказал Билл, следуя моему примеру.
   - Возможно. Ты вот что сделай. Пойди повидай Гарри Рича из "Дэд энд Клаб"
и попроси его прийти в банк для опознания Терри. Думаю, он  будет  рад  этой
встрече. Займись этим, а я поеду к Акленду.
   Двадцать минут спустя я входил  в  кабинет  управляющего  "Пасифик  Нэшнл
Банк". Он поднялся из-за стола, сияя  доброй  пасторской  улыбкой,  и  тепло
пожал мне руку.
   - Как продвигаются дела, мистер Уоллес? - спросил он, когда мы оба сели.
   - Я знаю, что у вас хранятся сто тысяч долларов на имя Тома Торенса,  или
Терри Зейглера, которые ему оставила некто мисс Ангус.
   Он спокойно посмотрел на меня:
   - Совершенно верно, мистер Уоллес, но это несколько странное дело. Мистер
Солли Льюис, поверенный мисс Ангус, говорил мне, что,  пока  он  не  разыщет
мистера Торенса, который куда-то исчез, деньги должны оставаться в банке.  А
как ваше расследование, мистер Уоллес?
   - Я думаю, что внести значительную ясность в это дело мог бы Том  Торенс.
Его друзья сообщили мне, что он готов получить  эти  деньги,  так  что  есть
надежда на его скорое появление. До сих пор о нем ничего не было слышно.
   - Все это очень странно...
   - Вы когда-нибудь видели его, мистер Акленд?
   - Нет, никогда.
   - Значит, если какой-нибудь человек придет в банк и потребует  сто  тысяч
долларов, назвавшись Томом Торенсом, вы не будете уверены,  что  это  именно
он?
   Акленд приподнялся в кресле, затем снова сел.
   - Вы считаете, может прийти какой-нибудь мошенник?
   - А почему бы и нет? Сто тысяч долларов - это не фунт изюму.
   - Еще бы! Но нужно подтверждение. Кто-то должен засвидетельствовать,  что
это именно тот человек.
   - Вот именно. Я думаю, что для этого надо  пригласить  Анжелу  Торенс  и,
если она подтвердит, что это ее брат, все проблемы будут сняты.
   Лицо управляющего просветлело.
   - Очень конструктивная мысль, мистер Уоллес.
   - Может быть, это можно будет организовать сегодня днем? Акленд  взглянул
на свой календарь.
   - Да, можно. Что-нибудь  около  трех  часов.  -  Тогда,  будьте  любезны,
позвоните мисс Торенс и попросите ее  прийти.  Я  полагаю,  она  будет  рада
встрече с братом.
   - Конечно. Я все готов сделать, чтобы помочь этой семье. Попробую  сейчас
же связаться с мисс Торенс.
   Он нажал на кнопку селектора и попросил мисс Керч соединить его с Анжелой
Торенс. После пятиминутного ожидания, во время которого он закурил, а  я  от
нечего делать рассматривал бумаги на письменном столе,  раздался  телефонный
звонок, и управляющий банком снял трубку.
   - Это Горацио Акленд из "Пасифик Нэшнл  Банк".  Надеюсь,  не  побеспокоил
вас? - Он послушал, кивнул и продолжал:
   - Известно ли вам, что ваш брат получил наследство в сто тысяч  долларов,
которые лежат в моем банке? Мисс Торенс, я должен быть уверен, что  человек,
который захочет их получить, действительно ваш брат.  Я  никогда  раньше  не
встречался с ним, и мне нужно, чтобы кто-нибудь его опознал. Не могли бы  вы
прийти  сегодня  в  три  часа  и  подтвердить,  что  пришедший  за  деньгами
действительно мистер Торенс?
   Акленд слушал голос в трубке, покачивая головой.
   - Я понимаю. Вы давно его не видели и с удовольствием теперь встретитесь.
Великолепно. Тогда я буду ждать вас сегодня в три  часа  у  себя.  Благодарю
вас, мисс Торенс, - и он повесил трубку.
   Взглянув на меня, Акленд сказал:
   - Конечно, она будет рада помочь нам. Все улаживается как нельзя лучше.
   Мысленно я даже пожалел Горацио. Он не  знал  Анжелу  так,  как  знал  ее
теперь я. Но вслух я произнес:
   - Прекрасно. Я буду у вас в три.
   - Да, обязательно, мистер Уоллес. - Он поднялся из  кресла  и  пожал  мне
руку. - Это будет очень трогательная и интересная встреча.
   - Совершенно с вами согласен. Очень интересная. Итак, до трех часов.

***

   В 14.45 я снова вошел в  банк  и  одарил  мисс  Керч  дружеской  улыбкой,
которая отскочила от нее, как теннисный мяч от бетонной стенки.
   - Мистер Акленд занят, - сказала она, как отрезала.
   - Хорошо. Тогда просто скажите ему, что я уже здесь.  Я  пересек  холл  и
удобно устроился в кресле. Я  всегда  любил  посещать  банки,  мне  нравится
наблюдать там за людьми. Они снуют туда и  сюда.  Какие-то  толстые  старухи
запихивают деньги в свои сумки. Я наблюдал, как  сотрудники  банка  начинают
подобострастно улыбаться, когда какая-нибудь  старая  треска  появляется  на
горизонте. "Нет, вся эта суета не для меня", - думал я.
   Перед этим мы с Биллом едва успели немного перекусить. Он рассказал,  что
виделся не только с Гарри Ричем, но и с  его  помощницей  Лизой  Манчини,  с
которой Терри дружил до своего исчезновения.
   - Рич хочет поговорить с Терри. - сказал Билл,  пережевывая  бутерброд  с
лососиной. - Он надеется убедить  Терри  вернуться  назад  в  клуб,  а  Лиза
прямо-таки мечтает снова затащить его в свою кровать. Оба  готовы  прийти  и
опознать его.
   - Отличная работа, Билл. Приведи их обоих в банк в 15.20, но  не  раньше.
Мы преподнесем им сюрприз.
   После томительного ожидания мисс  Керч  наконец  обратила  на  меня  свое
неблагосклонное внимание.
   - Мистер Акленд освободился.
   Я поднялся и прошел в кабинет управляющего.
   - Итак, мистер Уоллес, - начал он после своего ритуального приветствия, -
не часто мне приходится обращаться к  подобному  средству.  Все  необходимые
документы составлены и подготовлены к подписи. Я уже разговаривал с мистером
Льюисом. Как только мисс Торенс подтвердит личность своего брата, дело будет
улажено.
   Я закурил сигарету и поудобнее устроился в кресле, предвкушая  спектакль.
Точно в три часа на столе у Акленда раздался сигнал зуммера.
   - Пришел мистер Том Торенс, сэр, - узнал я голос мисс Керч.
   - Пусть войдет, - ответил Горацио и, обращаясь ко мне, добавил:  -  Будет
так интересно! Очень люблю смотреть на людей, когда они радуются.
   - Вы уже говорили мне об этом, - ответил я.  Дверь  отворилась,  и  вошел
мужчина лет двадцати пяти или что-то около этого. На нем была белая рубашка,
а черные брюки он заправил в высокие  мексиканские  сапоги.  Длинные  черные
волосы доставали до плеч. Он был очень худой, почти тощий, с узким  крысиным
личиком и маленькими темными глазками. Сияющий мистер Акленд  пошел  к  нему
навстречу.
   - Мистер Торенс?
   - Да, - ответил вошедший, не спуская с меня подозрительного взгляда. -  А
это кто?
   - Я представляю ваши интересы, - ответил я, поднимаясь со  стула.  -  Мое
имя - Уоллес. Мы с мистером Солли Льюисом, который является  адвокатом  мисс
Ангус, вместе занимаемся этим делом.
   Глаза его сузились и остановились на Акленде.
   - Понятно. Я спешу... Где деньги?
   У мужчины был глухой голос, и держался  он  настороженно  и  чуть  ли  не
враждебно. Мистер же Акленд, наоборот, был сама любезность.
   - Видите ли, мистер Торенс, мне нужно подтверждение, что  вы  -  это  вы,
прежде чем я выдам вам деньги, - сказал  управляющий,  убирая  наконец  свою
пасторскую улыбку.
   - Не понял. Что вы имеете в виду?
   - Мистер Акленд, пришла мисс Торенс, - раздался из селектора  голос  мисс
Керч.
   - Пришла ваша сестра,  мистер  Торенс.  Я  уверен,  что  вы  будете  рады
повидаться с ней.
   Дверь отворилась, и вошла Анжела Торенс. Немного помешкав в  дверях,  она
решительно направилась к тому, кто назвался Томом Торенсом.
   - Том! - воскликнула она. - Наконец-то! Как  чудесно!  Мы  так  давно  не
виделись.
   - Да, - ответил  Том.  -  Послушай,  давай  поговорим  позже.  Мне  нужно
получить деньги. Она утвердительно кивнула.
   - Конечно, Том, - и, повернувшись к Акленду,  который  сиял,  как  медный
самовар, она воскликнула: - Это  мой  брат!  Можете  выдать  ему  деньги.  И
пожалуйста, поскорей. Нам о многом нужно поговорить, мы так давно не  видели
друг друга.
   - Конечно, мисс Торенс. Так вы подтверждаете, что это ваш брат? - спросил
Акленд.
   - Я уже вам об этом сказала,  -  ее  голос  стал  резким.  -  Пожалуйста,
скорей, нам с братом хочется остаться наедине и поговорить.
   Глубоко взволнованный, мистер Акленд придвинул к Тому какой-то документ.
   - Подпишите здесь, мистер Торенс, и я вам приготовлю деньги.
   -  Только  мелкими  купюрами,  -  глухо  сказал  длинноволосый,   схватил
предложенное Аклендом перо и нацарапал какую-то закорючку.
   В то время как он ставил подпись, я подошел к двери и выглянул в коридор.
Там стояли Билл с мистером Гарри Ричем и мисс Лизой Манчини.
   - Мистер Рич, войдите, пожалуйста, - сказал  я,  делая  знак  Биллу  чуть
задержать Лизу.
   Подтянутый, тщательно одетый Гарри Рич вошел в кабинет  Акленда,  который
взглянул на него с недоумением.
   - Кто этот господин? - спросил он.
   - Это мистер Гарри Рич, владелец ночного клуба, - объяснил  я.  -  Мистер
Торенс работал у него тапером и был известен под именем  Терри  Зейглера.  Я
счел полезным, чтобы мистер Рич тоже опознал мистера Торенса, прежде чем  вы
решитесь выплатить ему деньги.
   - Но ведь его уже опознала мисс Торенс! - воскликнул Акленд.
   Я повернулся к Гарри Ричу:
   - Вы узнаете Терри Зейглера?
   Рич долго смотрел на длинноволосого, а потом сказал:
   - Одет так же, но это не Терри.
   - Вы уверены, мистер Рич?
   - Абсолютно. Терри работал у меня не один месяц. Каждую неделю он из моих
рук получал зарплату. Не знаю, что вы от меня хотите, Уоллес,  но  я  только
зря потерял время, надеясь увидеться с Терри, - сказал он и вышел, в сердцах
хлопнув дверью.
   Не давая Акленду опомниться, я подошел к двери и мигнул Биллу.
   - А вот мисс Манчини, - сказал я, когда она вошла в кабинет. - Она жила с
Томом Торенсом, которого знала под именем Терри Зейглера.
   Я повернулся к  Лизе.  Лицо  ее  горело  желанием  вновь  увидеть  своего
возлюбленного, но, встретившись взглядом с длинноволосым, она отпрянула.
   - Мисс Манчини, - обратился я к ней, - вы узнаете Терри Зейглера?
   - Этот жлоб - Терри? Вы что же думаете, я не узнаю Терри?  Вы  принимаете
меня за дурочку, мистер Уоллес?
   - Итак, вы утверждаете, что не узнаете Терри Зейглера в этом человеке?
   - Конечно, нет. Неужели я вздумала бы принимать  к  себе  в  постель  эту
рожу? Плохо же вы обо мне думаете, мистер Уоллес! - Она  постепенно  перешла
на крик. - А я-то думала, что увижу моего Терри!
   Наступило тяжелое молчание. Я смотрел на человека,  выдававшего  себя  за
Торенса. По его лицу струился  пот,  глаза  горели.  Я  взглянул  на  Анжелу
Торенс: она стояла неподвижно, спрятав  лицо  за  огромными  солнцезащитными
очками. Я перевел взгляд на Акленда, который сидел в своем  кресле  в  такой
неестественной позе, что его можно было принять за паралитика.
   Как я и ожидал, первой  пришла  в  себя  Анжела  и  сразу  же  попыталась
овладеть ситуацией. Подойдя к столу Акленда, она воскликнула:
   - Мистер Акленд, я утверждаю, что этот человек - мой брат. Уж не считаете
ли вы, что показания владельца  захудалого  ночного  притона  и  этой  шлюхи
важнее моего свидетельства?
   "Отличная работа",  -  подумал  я,  восхищаясь  актерскими  способностями
Анжелы.
   - Конечно, нет, мисс Торенс. Должно быть, произошла  какая-то  ошибка,  -
промямлил Акленд.
   - Никакой ошибки! - резко оборвала его Анжела. - Эти двое не хотят, чтобы
Том  получил  оставленные  ему  деньги.  Они  специально  лгут.  Пожалуйста,
распорядитесь, чтобы Тому выдали всю сумму.
   Я понял, что нужно помогать Акленду: его в самом деле мог хватить удар.
   - Мисс Торенс! - сказал я  отработанным  полицейским  голосом.  -  Мистер
Акленд не уполномочен сам выплачивать  деньги,  оставленные  по  наследству.
Существует доверенное лицо, исполняющее  волю  мисс  Ангус.  Это  -  адвокат
Льюис. Вы говорите и даже настаиваете, что этот человек - ваш брат, а мистер
Гарри Рич и мисс Лиза Манчини,  которые,  безусловно,  хорошо  знали  вашего
брата,  утверждают  противоположное  и   считают   мошенником.   При   таких
обстоятельствах мистер Акленд не может выплатить деньги.  Я  же  представляю
здесь интересы мистера Льюиса.
   Теперь Анжела повернулась ко мне. Мне бы очень хотелось взглянуть  за  ее
огромные очки и увидеть сверкающие ненавистью глаза,  но  моему  взору  было
доступно лишь худое, трясущееся от бешенства тело.
   - Я требую, чтобы моему брату были немедленно выданы  деньги,  -  сказала
она злобным голосом.
   - Пожалуйста, никаких проблем, - сказал я. - Через дорогу находится клуб.
Пойдемте туда  и  попросим  владельца  разрешить  этому  парню  поиграть  на
пианино. Если он сыграет  хотя  бы  "У  моей  девочки  есть  одна  маленькая
штучка", пусть получает деньги,  я  не  стану  возражать.  По-моему,  вполне
справедливо?
   Неожиданно длинноволосый завопил:
   - Я говорил этому подонку, что такой номер не пройдет,  и  тебе,  грязная
сука, говорил, чтобы меня в это не впутывали! Вот теперь  сама  и  играй  на
пианино! - и он выскочил из кабинета.
   - Ну, что ж, по-моему, все ясно, мистер  Акленд,  -  сказал  я,  искренне
жалея несчастного управляющего, который без сил сидел в кресле с  совершенно
белым лицом. - Когда появится настоящий  Терри  Зейглер,  я  вам  сообщу.  -
Затем, повернувшись к  Анжеле,  напоминавшей  сейчас  каменное  изваяние  на
кладбище, добавил: - Надо лучше продумывать детали, мисс Торенс.
   - Я заставлю тебя пожалеть об этом, - прошипела она. - Бог свидетель,  ты
очень пожалеешь!
   Интонация, которой была произнесена эта угроза, не оставляла ни малейшего
сомнения в ее серьезности.
   - Пора бы уже поумнеть, мисс Торенс, и понять, что деньги -  это  еще  не
самое главное в жизни, - сказал я спокойно, выходя из  кабинета  и  оставляя
Акленда наедине с этой порочной особой.
   Я надеялся застать Билла на улице, но его там не было.  Пройдя  к  месту,
где  мы  оставили  машину,  я  обнаружил,  что  и  она  исчезла.   Остановив
проезжающее такси, я поехал в агентство. Мне нужно  было  написать  отчет  о
проделанной работе.

Глава 5

   Я думал, что Билл в агентстве,  но  там  его  не  оказалось.  Я  позвонил
адвокату Солли Льюису.
   Его голос прозвучал с  апломбом,  который,  видимо,  должен  был  убедить
клиента в надежности и солидности фирмы:
   - Контора адвоката Солли Льюиса.
   - Это Уоллес из "Акмы".
   - А! - разочарованно вздохнули на том конце провода. - Слушаю вас, мистер
Уоллес.
   Голос утратил теперь две трети своего апломба.
   - Вы заняты?
   - Да нет. А что у вас?
   Я рассказал ему о премьере блистательного спектакля, которая  только  что
состоялась в банке. Адвокат слушал не перебивая. Закончил я так:
   - Как видите, мистер Льюис, на пирог мисс Ангус  уже  начинают  слетаться
мухи.
   - Не понимаю... - протянул Льюис, - но ведь мисс Торенс  признала  в  нем
брата.
   - Не будем терять времени. Я  выложил  вам  все  факты.  Вы  когда-нибудь
видели Тома Торенса?
   - Нет.
   - Я сказал Акленду, что вы никогда не дадите  санкцию  на  выдачу  денег,
если у вас не будет полной уверенности, что получатель их не кто  иной,  как
Том Торенс. Так?
   - Деньги оставлены Терри Зейглеру, мистер Уоллес.
   - По моим сведениям, - возразил я спокойно, - Томи Терри - одно и  то  же
лицо.
   - Я этого не знаю. Все, что мне известно, - деньги оставлены человеку  по
имени Терри Зейглер. - После  непродолжительной  паузы  он  продолжал:  -  А
откуда у вас сведения, что Торенс и Зейглер - одно и то же лицо?
   Я терпеливо объяснил, что, когда Том ушел из дому,  он  стал  работать  в
"Дэд энд Клаб" и не хотел, чтобы  кто-то  узнал,  что  он  из  состоятельной
семьи. Поэтому он и взял псевдоним.
   - Очень хорошо, мистер Уоллес, - сказал Льюис, - если вам это  доподлинно
известно, будем считать, что Торенс и Зейглер - одно и то же лицо, но,  увы,
пока нет ни того, ни другого.
   - А теперь скажите мне, мистер Льюис, - продолжал я гнуть свою  линию,  -
если Зейглер умрет и его не удастся найти, к кому перейдут деньги?
   - Мисс Ангус оставила деньги ему. Никто не сможет получить их,  повторяю,
никто. Но если будет неопровержимо  доказано,  что  Зейглер  -  это  Торенс,
деньги перейдут к родственникам Торенса по  действующим  юридическим  нормам
наследования. Впрочем, мы с вами уже как-то говорили  на  эту  тему.  У  вас
плохая память, мистер Уоллес, это нехорошо для частного детектива.
   - С памятью все в порядке. Просто я хочу  уточнить  кое-какие  детали.  К
кому же перейдут деньги, к матери или к сестре?
   - К матери.
   - Понятно, мистер Льюис. Я буду поддерживать с вами связь.  Тогда,  может
быть, вы позвоните мистеру Акленду и сообщите, что никто не должен  получать
деньги до тех пор, пока вы  не  будете  уверены  в  подлинности  Зейглера  -
Торенса?
   - Да, конечно, я переговорю с ним сегодня же.
   - Отлично. Я позвоню вам на днях, мистер Льюис. Было уже 16.15, и я начал
беспокоиться: куда мог запропаститься Билл? Я хотел  обсудить  с  ним  новый
поворот дела, но, пока его не было, решил напечатать рапорт. Билл вошел  как
раз в тот момент, когда я  кончал  печатать.  Вынимая  лист  из  машинки,  я
спросил:
   - Где ты был? Я уже начал бояться, не ввязался ли ты во что-нибудь?
   - Не скажу ни слова, пока не промочу горло, - ответил он, падая на  стул.
- Где я был? Да я просто весь вывернулся наизнанку.
   Достав бутылку, я налил две порции виски, положил в них  лед  и  протянул
стакан Биллу.
   - Ну?
   - Когда тот парень, который выдавал себя за Терри, выскочил  из  кабинета
Акленда, я увидел, что он пылает  вроде  действующего  вулкана.  Он  сел  на
мотоцикл "хонда" и рванул к побережью, а я -  за  ним.  Я  подумал,  что  он
поедет в "Блэк Кэзет", да не тут-то было. Он  проехал  мимо  и  помчался  по
Ойстер Элли. В конце аллеи начинаются три дорожки, которые ведут к морю,  по
ним ходят рыбаки. Там он заглушил свой мотоцикл, а пока я  ставил  машину  и
шел по аллее, его уже и след простыл. Мотоцикл стоял возле какой-то  лачуги,
я записал его номер и  поехал  в  отдел  регистрации.  Все  оказалось  очень
просто. Парня зовут Ли Джерандо, и живет он на  Ойстер  Элли  в  доме  номер
десять, квартира три. - Билл сделал  большой  глоток  виски.  -  Я  пошел  в
отделение полиции и поговорил с Джо Бейглером. Он, конечно, спросил,  почему
я интересуюсь Джерандо, я ему кое-что  поведал  и  попросил,  чтобы  он  мне
рассказал об этом парне. Он и рассказал, что за парнем давно наблюдают. Отец
его был связан с мафией и погиб, когда сыну было пятнадцать  лет.  Мальчишке
пришлось ухаживать за больной матерью и перебиваться случайными  заработками
в порту. Потом мать умерла. Они - выходцы из Сицилии. Но Джерандо пока ни на
чем не попадался, хотя и находится на подозрении у полиции.  Я  вернулся  на
пристань и поговорил с парой  знакомых  ребят,  но  ничего  конкретного  они
сказать не могли. - Билл допил свое виски. - Вот так, Дирк.
   - Отличная работа, Билл, - сказал я и стукнул его по плечу. Я  знал,  что
Билл тщеславен и моя похвала для него очень  важна.  -  Я  поговорю  с  Эдом
Барни, может быть, он что-нибудь знает.
   Зазвонил телефон.
   - Дирк? - сухо спросила Гленда. - Занеси мне, пожалуйста, досье Торенсов.
Не  сказав  больше  ни  слова,  она  отключилась.  Мы  обменялись  с  Биллом
удивленными взглядами, и я вынул из стола досье.
   - Что это ее заинтересовало? - пробормотал я, направляясь к двери.
   Я вошел к Гленде и положил досье на стол.
   - Вот материалы расследования и отчеты по  делу  вплоть  до  сегодняшнего
дня.
   - Завтра утром приезжает полковник Парнелл, - сказала Гленда. - Он звонил
и просил приготовить к его приезду это досье. Расследование  закончено.  Мне
звонила миссис Торенс и сообщила, что это дело ее больше не интересует, и  с
сегодняшнего дня она прекращает выплату гонорара.  Так  что,  Дирк,  с  этим
все...
   Я вытаращил глаза.
   - Значит, мне пришлось тратить время и силы зря? -  Я  стукнул  по  досье
кулаком. Гленда улыбнулась:
   - Мы хорошо заработали на этой миссис Торенс, так что я не назвала бы это
пустой тратой времени.
   -  Но  дело  начало  приобретать   интересный   оборот.   Ладно...   Есть
какое-нибудь другое задание?
   - Это решит полковник. Он встретится с тобой завтра. Я вернулся к себе  и
рассказал обо всем Биллу.
   - Вот такие дела, - заключил я. - Завтра приезжает полковник, он даст нам
другую работу. Я взглянул на часы. Было 19.20.
   - Все, заканчиваем, пошли ужинать. Может быть, снова к Лючиано?
   Лицо Билла посветлело.
   - Отличная идея, пошли!
   В следующую минуту на моем  столе  зазвонил  телефон.  Раздраженный  этим
несвоевременным явлением, я с досадой крякнул и снял трубку. Я был расстроен
и чертовски голоден. Но, как оказалось, все это было пустяком по сравнению с
тем, что произошло дальше.
   - Дирк Уоллес! - рявкнул я в трубку. - Кто это?
   - О, Дирк, - раздался дрожащий женский голос. - Это Бетти Стоул.
   Бетти была подругой Сюзи и работала вместе с ней. Время  от  времени  она
оказывалась с нами в одной компании и всегда была  проста  и  весела.  Кроме
того, Бетти была очень привязана к Сюзи.
   - Салют, Бетти, - сказал я и тут же понял, что  девушка  плачет.  -  Ради
бога, Бетти, что случилось?
   - О, Дирк, пусть бог простит меня за то, что я тебе сейчас скажу. Но ведь
кто-то должен тебе сказать. О, Дирк, у меня не поворачивается язык!
   Я почувствовал, что холодный пот пополз у меня по спине.
   - Что-нибудь с Сюзи?
   - Да... Сюзи больше нет с нами. Она погибла.
   - Что ты там несешь?! - закричал я, не в силах понять то, что услышал.
   - Сюзи погибла...
   Я потерял дар речи и  сидел,  прислушиваясь  к  ее  рыданиям,  все  более
проникая в смысл ужасных слов. Сюзи была мертва! Сюзи, которую я  любил,  на
которой мечтал жениться, которая столько для меня сделала, - мертва!
   - Что произошло? - обрел я наконец дар речи.
   - Извини, в полиции все известно. Я не в состоянии больше говорить,  -  в
трубке раздался щелчок и наступила тишина, прерываемая короткими гудками.  Я
закрыл глаза. Сюзи мертва! Откуда-то издалека прозвучал голос Билла:
   - Боже мой! Не знаю, что и сказать. Извини, -  и  он  вышел  из  комнаты,
оставив меня наедине с горем.
   Я был благодарен ему за это и сидел, бессмысленно глядя  в  пространство,
думая о Сюзи и о том, что она значила для  меня,  и  осознавая,  может  быть
впервые, что я очень любил ее. Через полчаса я попытался взять себя в  руки.
Необходимо узнать, как это случилось.
   Я придвинул к себе  телефон  и,  набрав  номер  полицейского  управления,
попросил позвать Джо Бейглера. У нас с ним были хорошие отношения, и он знал
обо всем, что происходит в городе.
   - Джо, это Дирк Уоллес.
   - Слушай, Дирк, мне надо убегать. Я уже сменился. Может быть,  твое  дело
подождет до завтра? Или, давай, в двух словах.
   - Я по поводу Сюзи Лонг. Что с ней случилось?
   - Сюзи Лонг? А с какой стороны тебя это касается?
   - Это моя подруга. Мы должны были пожениться, Джо. Вот  с  какой  стороны
это меня касается.
   На другом конце провода замолчали.
   - О, боже! Я этого не знал. Дирк, мне жаль, это очень печальная история.
   - Что случилось? Не тяни!
   - Факты таковы, - сказал Бейглер. - Сегодня утром, когда мисс Лонг шла  в
отель, возле нее остановилась машина, и водитель спросил, не знает  ли  она,
где находится Вестбэри Драйв.  Это  слышали  две  пожилые  женщины,  которые
проходили мимо. Мисс Лонг подошла к автомобилю, наклонилась к окну и  начала
объяснять. И тут ей в лицо плеснули серной кислотой, а машина скрылась.  Эти
женщины сказали, что мисс Лонг закричала, закрыла лицо руками и выскочила на
проезжую часть. Там ее сбил грузовик. Смерть наступила мгновенно.
   Я почувствовал,  как  пересохло  во  рту,  и  едва  сдержался,  чтобы  не
зарыдать...
   Бейглер дал мне прийти в себя и продолжал:
   - Сейчас ребята занимаются этим, но пока ничего не удалось установить. Те
две женщины  оказались  довольно  бестолковыми  и  даже  не  смогли  описать
автомобиль. Одной показалось, что за рулем был черный, а другая  в  этом  не
уверена. Наши ребята расспрашивают всех, кто оказался неподалеку или живет в
этом районе. Надеюсь,  что-то  удастся  выяснить.  Водитель  был  черным!  Я
глубоко вздохнул.
   - Где она сейчас?
   - В городском морге. Послушай, Дирк, тебе лучше ее не видеть. Мисс  Стоул
и управляющий отелем опознали труп только по одежде. Мы уже  сообщили  отцу.
Он вылетает сюда, чтобы заняться похоронами. Послушай  мой  совет:  тебе  не
нужно ее видеть. Кислота разъела лицо, а грузовик сделал остальное. Не  ходи
туда.
   - Спасибо, Джо, - сказал я и повесил трубку.
   Он был прав. Я хотел сохранить в своей  памяти  очаровательное,  лучистое
лицо Сюзи, а не то, во что его превратила кислота. Я решил даже не ходить на
похороны. Мертвые не оживают. Сюзи не вернуть.
   Я закурил сигарету. Ужасное, щемящее чувство безвозвратной потери  начало
переходить в жажду мести. Так я сидел еще полчаса и наконец принял  решение.
Потом я запер ящик письменного стола, выключил свет и пошел  по  коридору  к
лифту.
   Приехав домой, я задержался у  двери,  разыскивая  ключ.  Достав  его,  я
поднял глаза и увидел лист бумаги, приклеенный к двери. На бумаге небольшими
буквами было выведено:
   "ТЕБЯ ПРЕДУПРЕЖДАЛИ, ЩЕНОК!"

***

   Полная луна лениво плыла по  безоблачному  небу,  когда  я  припарковался
недалеко от набережной. Дома я принял душ, надел спортивную рубашку, широкие
холщовые брюки и проверил свой банковский счет. На нем было двенадцать тысяч
долларов. Эти деньги я отложил на нашу свадьбу, но теперь Сюзи не было...
   Я вышел из машины и пошел по набережной. Она кишела туристами, глазевшими
на морские диковины, которые вытаскивали из лодок и барж рыбаки.
   Было 21.30. Воздух пропитался духотой  и  влагой,  но  никаких  признаков
дождя не угадывалось.
   Я зашел в "Нептун". За столиком  устроилось  несколько  рыбаков.  Туристы
сюда не заходили. В противоположном углу на своем обычном месте восседал  Эд
Барни с банкой пива в руке и поглощал свои любимые сосиски. Я подсел к нему,
и он отложил нож и вилку. На его жирном лице появилась скорбь.
   - Я ждал, что вы зайдете,  мистер  Уоллес,  -  сказал  он.  -  Что-нибудь
съедите?
   К нам уже спешил Сэм.
   - Сэм, принеси мистеру  Уоллесу  хороший  сандвич  с  говядиной.  Вам  он
понравится, мистер Уоллес. Примите мои соболезнования.
   Я вопросительно посмотрел на Барни.
   - До нас уже долетела эта новость. Облить лицо  кислотой!  Надо  же  быть
таким зверем! Здесь вам все сочувствуют, а я - больше всех. - Он снова  взял
нож и вилку, отрезал большой  кусок  от  мяса,  лежащего  среди  сосисок,  и
положил его в рот. - Что я могу для вас сделать?
   Вернулся Сэм и поставил передо мной стакан  виски  со  льдом  и  огромный
сандвич с толстым куском говядины.
   - Это от меня, мистер Уоллес, - сказал он, опустив глаза, и исчез.
   Я подождал, пока Барни расправится со своим куском и отложит нож и вилку.
   - Мистер Уоллес, вы в прошлом сделали для меня немало хорошего. Доставьте
нам с Сэмом удовольствие и съешьте этот  сандвич.  Когда  перекусишь,  лучше
работаешь и думаешь.
   Я, нехотя, съел сандвич, выпил виски и, действительно, почувствовал,  что
меня словно зарядили энергией.
   Барни, заметив это, улыбнулся.
   - Вот так-то лучше, мистер Уоллес. Я к вашим услугам.
   - Эд, я должен найти этих подонков. Для этого мне нужна информация.
   Барни согласно кивнул.
   - Когда я услышал об этом, я сразу сказал  себе,  что  вы  этого  так  не
оставите. Что вы хотите знать, мистер Уоллес?
   - Что тебе известно о Ли Джерандо? Барни вытаращил глаза:
   - Джерандо? Он в этом не замешан. Точно.
   - Что ты о нем знаешь?
   - Это человек Джо Валински. Он у него для убийств. Кроме  того,  охраняет
яхту, когда Джо на берегу, водит машину, выполняет разные мелкие поручения.
   - Как ты думаешь, он связан с Хэнком Сэнди?
   - Наверняка. Я видел их вместе. - Барни отхлебнул пива. - Они точно знают
друг друга.
   - А что за человек Валински?
   Барни поерзал на стуле, и его огромный живот всколыхнулся.
   - Мистер Уоллес, вы хотите впутать меня в большие  неприятности.  Давайте
не будем говорить о Валински, это  опасно  для  здоровья,  -  и  взгляд  его
сделался тревожным.
   Он подал знак Сэму, который тут же прибежал с новой порцией сосисок.
   - Спрашивайте обо всем, мистер Уоллес, только не о Валински. Может  быть,
хотите чашечку кофе или еще виски? У Сэма все отличного качества, спросите у
него сами.
   Сэм кивнул.
   - Спасибо, Сэм, ничего не надо.
   Барни кинул в рот три сосиски, сделал глоток пива, блаженно сощурил  свои
водянистые глаза и продолжал:
   - Мистер Уоллес, если я расскажу вам о  Валински  и  об  этом  кто-нибудь
узнает, меня через несколько дней найдут в  воде  с  перерезанным  горлом  и
гирей, привязанной к ноге. Вот что такое Валински!
   - Если ты сам не разболтаешь об этом разговоре, никто ничего  не  узнает.
Так кто же он?
   Барни положил в рот очередную порцию из трех сосисок, откашлялся,  протер
глаза, наклонился вперед, обдавая меня запахом перца, и сказал:
   - Хорошо, мистер Уоллес, я скажу. Ни для кого, кроме вас, я не  пошел  бы
на такой риск. Валински собирает налоги со всех видов рэкета  для  мафии  на
Восточном побережье. Первого числа каждого месяца  он  приплывает  на  своей
яхте и остается там на неделю. За это время туда приезжают его  подручные  и
привозят отчисления  от  разного  бизнеса:  за  шантаж,  наркотики,  казино,
игральные автоматы во  всех  заведениях,  киднэппинг,  проституцию,  наемные
убийства и прочие  вещи.  Вот  каким  делом  он  занимается.  Опаснее  этого
человека нет никого! Здесь все  знают  о  его  промысле,  но  никто  рта  не
раскрывает. Копам тоже все известно, но они молчат. Ночью первого числа  все
люди Валински привозят ему деньги, а портовые копы смотрят в другую сторону.
Никто не приблизится к яхте, если у него нет прямого дела к Валински. Никто.
   - А как называется яхта, Эд?
   - "Гермес". За рыбацкими траулерами, сразу направо.
   - А Хэнк Сэнди тоже собирает деньги для Валински?  И  снова  три  сосиски
оказались во рту Барни, он прожевал их и  утвердительно  кивнул.  Я  еще  не
видел у него такого озабоченного  лица.  Решив  больше  не  терзать  его,  я
поднялся и протянул на прощание руку. Он ответил  сдержанным,  но  сердечным
рукопожатием.
   -  Я  очень  боюсь  за  вас,  мистер  Уоллес,  постарайтесь  не  наделать
глупостей.
   Кивнув ему на прощание, я подошел к Сэму.
   - Сколько с меня?
   - Мистер Уоллес, сегодня мы с Барни угощаем  вас.  Никакой  платы.  Желаю
удачи.
   Я вышел в темную  душную  ночь  и  побрел  вдоль  пристани.  Туристы  уже
вернулись в свои отели. Кое-где стояли небольшие  группки  рыбаков,  которые
обсуждали свои дела. Тут же неподалеку прогуливались два  портовых  копа.  Я
подумал, что  эти  служители  закона  прекрасно  знают  о  грязных  делишках
Валински, но держат рот на замке: страх и деньги - великая  сила.  Два  этих
зажиревших чурбана пережевывали свою жвачку и помахивали дубинками.
   Держась  в  тени,  я  пошел  туда,  где   швартовалась   яхта   "Гермес".
Водоизмещением в сто тонн, с удачно расположенной каютой, она поражала своим
изяществом и легкостью.
   Я притаился в тени пальм. На  палубе  смутно  выделялся  силуэт  сидящего
человека. Мерцающий огонек его сигареты иногда вспыхивал ярче, а потом  тьма
снова сгущалась. Других источников света не было ни на палубе, ни в каюте. Я
догадался, что это несет службу Ли Джерандо. Я не  спешил,  мне  нужно  было
многое обдумать. Повернувшись, я побрел к тому месту, где оставил машину.
   Поравнявшись с "Блэк Кэзет", я услышал быструю, заводную  музыку.  Сквозь
тонкую ткань занавесок виднелись прижавшиеся друг к другу  черные  тела.  Не
останавливаясь, я добрался до своей машины и поехал  домой.  Мне  предстояла
долгая бессонная ночь, заполненная мыслями о Сюзи  и  воспоминаниями  о  тех
чудесных днях, когда мы были вместе и мечтали о будущем.
   В  четыре  часа  утра,  когда  эти  воспоминания  начали  причинять   мне
нестерпимую боль, я проглотил две таблетки снотворного и вскоре погрузился в
тяжелый, наполненный кошмарами, сон.

***

   В 11.30 я вошел к Гленде.
   - Поздновато, Дирк. Полковник уже спрашивал о  тебе.  -  Она  внимательно
взглянула на меня. - Что-нибудь произошло? Ты сам на себя не похож.
   - Сейчас можно зайти к полковнику? - резко спросил  я.  Она,  недоумевая,
махнула рукой в сторону кабинета.
   - Зайди, он свободен.
   Парнелл сидел за письменным столом.  Это  был  шестидесятилетний  мужчина
огромного роста. Мясистое загорелое лицо, маленькие  проницательные  голубые
глазки, небольшой рот  -  все  выдавало  в  нем  солдата-ветерана,  который,
казалось, вот-вот начнет маршировать.
   - Здравствуй, Дирк, - сказал он, разглядывая меня. - Садись.
   Я сел перед ним.
   - Я просмотрел досье Торенсов. Оно довольно  интересное,  и  ты  проделал
большую  работу.  Что   ж,   миссис   Торенс   отказалась   от   дальнейшего
расследования, и это - ее право. Для  тебя  и  Билла  Андерсона  есть  новое
задание. По-моему, вполне в твоем вкусе.
   - Не для меня, полковник, - спокойно возразил я. - Я ухожу.
   Он поднял было свои большие руки и тут же опустил их.
   - Как раз этого я и боялся, Дирк. Я надеялся отвлечь тебя другим делом. Я
все знаю о мисс Лонг и прекрасно понимаю тебя. Если  бы  такое  случилось  с
близким мне человеком, я добрался бы до этих подонков!
   - Этим я и займусь.
   - Правильно. Бери отпуск на месяц и занимайся. Деньги будешь получать как
обычно. На это время тебя заменит Андерсон. Ну, как?
   Я покачал головой:
   - Спасибо, полковник. Я тронут этим предложением, но я  ухожу  совсем.  Я
собираюсь начать с ними такую войну, о которой вам лучше не знать. Это может
привести меня в тюрьму, я вполне могу оказаться в городском  морге,  поэтому
для вас и для агентства будет лучше держаться подальше от всего этого.
   Я встал и еще раз  взглянул  на  досье  Торенсов.  -  Последняя  просьба,
полковник, - я дотронулся до папки с досье. - Оно мне понадобится.
   - Думаешь, в нем скрывается разгадка?
   - Уверен. Но здесь не все. Да вам и  не  нужно  всего  знать,  полковник,
поверьте. Так лучше для всех. Мне очень  жаль,  что  все  закончилось  таким
образом.
   Парнелл поднялся и протянул мне руку.
   - Если выберешься из этой заварушки целым,  Дирк,  я  всегда  с  радостью
возьму тебя обратно. Как бы там ни было, работа остается за тобой.
   Пожимая ему руку, я сказал:
   - Вряд ли мне удастся выбраться живым из этой каши: я собираюсь бить их в
самые больные места.
   - Только обдумывай  каждый  свой  шаг,  Дирк,  не  принимай  опрометчивых
решений.
   Оставив полковника, я вернулся  к  себе  и  застал  Билла  за  письменным
столом. Мы посмотрели друг на друга, и я сел на свое место.
   - Ну, Билл, остаешься вместо меня. Полковник  скоро  тебя  вызовет,  а  я
ухожу.
   - Значит, уходим вместе, - спокойно сказал мой напарник.
   - Что ты хочешь этим сказать?
   - Раз ты уходишь, то и я ухожу. Без тебя я здесь работать  не  собираюсь.
По-моему, это ясней ясного.
   - Да зачем тебе уходить, чудак ты человек?  У  меня  хоть  есть  причина:
появились другие заботы, а ты тут при чем?
   - Когда погибает чудесная девушка, к тому же невеста моего лучшего друга,
- сказал Билл с чувством, - у меня нет  другого  выбора,  я  должен  идти  с
тобой. Знай, Дирк, может быть, тебе это и ни  к  чему,  но  ты  от  меня  не
избавишься. Уходим вместе и вместе принимаемся за этих негодяев. - Он поднял
руку, заметив, что я собираюсь возразить. - Я понимаю.  Ты  хочешь  сказать,
что мы можем оказаться в морге или на дне океана с камнями,  привязанными  к
шее, но прежде, поверь мне, мы разворошим их осиное  гнездо.  Ты  пиши  свое
заявление об уходе, а я - свое. А  потом  пойдем  к  тебе  и  обдумаем  план
действий.
   - Нет, Билл, я страшно благодарен тебе, я ничего подобного не ожидал,  но
я не могу...
   - Молчи! - зарычал Билл.  -  Ты  слышал,  что  я  сказал?  Или  мы  будем
заниматься этими подонками вместе, или я  займусь  ими  без  тебя.  Это  мое
последнее слово.
   Я посмотрел в его красное лицо, и комок встал у  меня  в  горле.  Теплое,
благодарное чувство к этому бесконечно преданному мне человеку обожгло меня.
С ним я мог сделать куда больше, чем без него. Я знал, что в одиночку мне  с
ними не справиться.
   - Спасибо, - сказал я. - Тогда мы - вместе. Придвинув пишущую машинку,  я
напечатал просьбу об отставке. Затем то же самое сделал Билл.
   - Я пойду к полковнику, - сказал он.
   - Захвати оба заявления.
   Билл вышел из-за стола и положил руку мне на плечо.
   - Вдвоем, Дирк, мы с ними справимся.
   - Ты хоть знаешь, на что мы идем, Билл?  Что  нас  ждет?  Может,  сначала
лучше все обсудим, а потом пойдешь к полковнику?
   - А мне плевать, на что я иду. Мне важно - с кем. Я иду с  другом,  -  и,
усмехнувшись, Билл Андерсон вышел из комнаты.
   Пока Билл находился у полковника, я начал приводить в порядок свой  стол:
собрал все нужные документы,  включая  и  досье  Торенсов.  Через  некоторое
время, улыбаясь во все лицо, вошел Билл.
   - Никаких проблем. Правда, полковник немного пошумел, но потом подумал  и
решил, что я прав. Тебя нельзя отправлять одного в этот гадюшник.  Как-никак
там  -  настоящая,  хорошо  организованная  банда.   Если   все   закончится
благополучно, полковник с удовольствием возьмет нас обратно, это  он  твердо
обещал. А теперь пошли поедим, я страшно голоден.
   - Ты всегда голоден. Садись. Нам нужно поговорить.
   - Дирк, когда человек голоден, ему ничего не идет на  ум.  Будем  есть  и
разговаривать. Я пожал плечами:
   - Хорошо. Пойдем попрощаемся с Глендой, а потом - к Лючиано.
   Было уже поздно, но Гленда еще не ушла.
   - Пришли проститься, Гленда, - сказал я.
   - Входите, ребята, - она поднялась нам навстречу. - Хочу  сказать:  вы  -
молодцы. Будь я на вашем месте, поступила бы точно так же, -  она  протянула
через стол два конверта. - Здесь ваша месячная зарплата. И не  спорьте.  Так
решил полковник.
   - Да, полковник - человек, - сказал я, принимая свой конверт. -  Надеюсь,
все сложится так, что мы сможем вернуться в агентство, хотя...
   - Обязательно, Дирк. И  еще  одно.  Если  тебе  понадобится  какая-нибудь
информация - позвони мне.
   - Спасибо, Гленда.
   Мы пожали ей руку и ушли. Следующим на нашем пути был  ресторан  Лючиано.
Заметив нас, он сразу же вышел из-за стойки и провел к столику,  стоящему  в
стороне от других. В это время в ресторане  было  еще  малолюдно.  Когда  мы
сели, Лючиано печально посмотрел на меня.
   - Мистер Уоллес, я все знаю. Примите мое искреннее соболезнование.
   В глазах доброго итальянца стояли слезы. Я подался вперед и похлопал  его
по руке.
   - Спасибо. Ты - верный друг, Лючиано.
   - Что вам принести, мистер Уоллес? Окажите мне честь: я хочу угостить вас
за счет ресторана. Не отказывайтесь, мистер Уоллес.
   Я старался не показать, что растроган, и поблагодарил, пожалуй, несколько
сухо.
   Лючиано метнулся на кухню и оттуда послышался его голос:  хозяин  отдавал
распоряжения поварам.
   - Да, Дирк, - сказал Билл, - у тебя много хороших  друзей,  -  и  тут  же
добавил: - Боже, как я голоден!
   Уже через пару минут официант  возник  перед  нами  с  двумя  деревянными
тарелочками, в которых лежали крабы и хрустящие хлебцы. Я  знал,  что,  пока
мой товарищ не насытится, рассказывать ему о чем-либо  будет  пустой  тратой
времени, поэтому мы ели молча.
   Официант принес бутылку охлажденного белого вина и разлил его по бокалам.
Я почти не ел. Слишком тяжелые мысли обуревали меня.  Билл  прикончил  своих
крабов, и я положил ему половину своей порции.
   Наконец он насытился, вздохнул и откинулся на спинку стула.
   - Теперь ты можешь сосредоточиться? - спросил я.
   - А что будет после крабов? - поинтересовался Билл, когда  официант  унес
пустые тарелки.
   - Не имею представления, - буркнул я.  -  Послушай,  Билл,  у  меня  есть
небольшие сбережения. А как у тебя с деньгами? Он безмятежно улыбнулся:
   - Никаких проблем. У меня отложено двадцать пять тысяч долларов. Все  мое
- твое, а все твое - мое. Согласен?
   Подоспел официант, на этот раз на блюде были бифштексы в соусе и половина
омара с поджаренным картофелем.
   - О! - воскликнул Билл. - Это то, что  надо!  Мы  съели  все  это.  Затем
последовали лимонный пирог и большой кофейник, наполненный отличным  крепким
кофе.
   Билл пировал уже в одиночестве.
   - Ну, может быть, ты уже заморил червячка и готов слушать? - и я  передал
ему разговор с Эдом Барни.
   - Нам придется  влезть  в  дела  мафии,  Билл.  У  тебя  еще  есть  время
отказаться. Должен предупредить, что нет ничего  опаснее...  Билл  потягивал
кофе, лицо его сочилось удовольствием.
   - Мафия, говоришь?
   - Да, именно так.
   Он удовлетворенно кивнул:
   - Да, пожалуй, в этом деле с кислотой чувствуется рука мафии.  Но  вместе
мы их одолеем, Дирк. Короче, что должен буду делать я?
   - Билл, а ты действительно отдаешь себе отчет в том,  что  мы  оба  можем
погибнуть?
   Долгое время он задумчиво смотрел куда-то мимо меня,  потом  улыбнулся  и
пожал плечами:
   - Ну, что же. Умирают-то лишь один раз. Но ты не переживай. Вместе мы  их
одолеем. Так с чего начнем, хватит тебе меня мучить.
   - Раз уж мы будем работать вместе, тебе лучше  будет  перебраться  в  мою
квартиру. Запирай хибару и - давай в мой дворец. Согласен?
   Билл кивнул:
   - Это мне подходит.
   - Хорошо. Тогда иди и собирай вещи. - Я вынул из кармана ключи и  положил
их на стол. - Я приеду через два часа.
   - А куда ты сейчас?
   - Потом скажу. Займись переездом.  До  скорого.  Я  пожал  руку  Лючиано,
поблагодарил за ужин, вышел на улицу, сел в машину и поехал  прямо  к  вилле
Торенсов. Как я и предполагал, дом был погружен в темноту,  лишь  в  комнате
Джона Сэнди горел свет. Поставив машину недалеко от  ворот,  я  двинулся  по
дорожке, ведущей к парадному входу.
   Мне трижды пришлось нажать на кнопку звонка, прежде чем дверь открылась и
показался Джон, который взглянул на меня заплывшими от пьянства глазами.
   - Мистер Уоллес? - пробормотал он заплетающимся языком. -  Миссис  Торенс
нет дома. Она в театре. Слегка оттолкнув слугу, я вошел.
   - Мне нужно поговорить с тобой, Джон.
   Он выглядел очень  подавленным.  Так  может  выглядеть  человек,  который
раздавлен обрушившейся на него кучей неприятностей.
   - Мне кажется... - пробормотал Сэнди, но я схватил его за руку и  потащил
по коридору в комнату.
   На столе я сразу заметил бутылку виски и  стакан.  Я  плеснул  немного  в
стакан, протянул ему и сел, глядя на старого слугу.
   - Джон, пора взглянуть фактам в лицо. Твой сын попал в беду.
   Стакан с виски прыгал в руке старика, но он не спешил пить.
   - Я догадывался об этом, мистер Уоллес.
   - Ты знаешь, что он связан с мафией?
   - Да, мистер Уоллес. Я говорил с ним об этом, но наш разговор так ничем и
не закончился. Хэнк только смеется надо мной.  Я  знаю,  что  мальчика  ждут
неприятности.
   - Нет, Джон, неприятности его не ждут, они уже пришли к нему. А знаешь ли
ты, что Анжела тоже попала в поле зрения мафии?
   - Мисс Торенс? - вздрогнул Сэнди.
   - Мафия шантажирует ее. И знаешь почему?
   - Не знаю и не хочу знать.
   - А Хэнк знает?
   - Мистер Уоллес, мне ничего об этом неизвестно, клянусь вам.
   - Миссис Торенс наняла меня, чтобы я узнал, кто шантажирует  ее  дочь.  А
теперь она вдруг прекратила расследование. Знаешь почему?
   Сэнди сделал глоток и некоторое время молчал, глядя перед  собой  пустыми
глазами.
   - Так ты знаешь или нет?! - повысил я голос.  Он  поколебался,  но  после
небольшой паузы все-таки пробормотал:
   - Кто-то напугал ее, мистер Уоллес.  У  меня  параллельный  телефон,  мне
удалось кое-что услышать. Этот человек сказал, что, если  она  не  прекратит
расследование, он сожжет дом, этот дом, мистер  Уоллес.  Этот  замечательный
дом!
   - Кто же это был?
   - Как кто? Конечно, мафия.  От  этого  голоса  у  меня  мурашки  по  коже
побежали. Миссис Торенс выслушала все, а потом  повесила  трубку.  Больше  я
ничего не знаю, кроме того, что мой сын попал в беду.
   Я посмотрел в это скорбное лицо, и мне вдруг стало жаль старика.
   - Ты в самом деле не знаешь, почему шантажируют мисс Торенс?
   - Я бы не стал скрывать, если бы знал. Но я не знаю.
   - Есть ли какие-нибудь новости о Томе Торенсе?
   - Я ничего о нем не слышал.
   Задерживаться здесь не имело смысла, и я собрался уходить.
   - Может быть, мы еще встретимся, Джон.
   Я вышел из дома и направился к своей машине.

***

   В моем деле не было мелочей, я должен был  учитывать  любую,  даже  самую
незначительную, на первый взгляд,  деталь.  Сев  в  машину  я  отправился  в
квартал трущоб на побережье, где размещались торговые ряды, мелкие  лавчонки
и множество ларьков. Выйдя из машины, я подошел к одному ларьку,  где  сидел
невысокий толстый араб,  одетый  в  цветастый  халат,  подпоясанный  широким
атласным кушаком. На голове его красовалась маленькая круглая  шапочка.  Мне
было известно, что это Али Хасан, который  продает  туристам  наркотики.  Он
сидел, посасывая свой кальян, рядом красовалась его жена, которая напоминала
накачанный резиновый баллон, готовый вот-вот лопнуть.
   - Мистер Хасан, - сказал я, останавливаясь перед прилавком. - Меня  зовут
Доусон, и у меня к вам личное дело, которое необходимо обсудить с  глазу  на
глаз. Давайте отойдем куда-нибудь ненадолго. Я хорошо заплачу.
   Он  внимательно  осмотрел  меня  своими   маленькими   глазками,   затем,
поднявшись, бросил несколько гортанных слов жене, которая ни на  секунду  не
переставала поигрывать своими телесами.
   - Меня интересует все, что связано с деньгами, - сказал он. - Пойдемте.
   Мы направились  к  моей  машине  и  расположились  на  переднем  сиденье.
Почтенный господин распространял вокруг себя такой смрад, что  мне  пришлось
открыть все окна, делая вид, что я изнываю от жары.  Но  и  этот  маневр  не
помог. - Мистер Хасан, - сказал я, стараясь дышать не слишком глубоко, -  не
буду отнимать у вас время.  Мне  говорили,  что  вы  большой  специалист  по
взрывным устройствам. Мне нужна бомба, и я хорошо заплачу. Возьметесь вы  за
это?
   Лицо Хасана приняло такое выражение, словно я спрашивал у него не  бомбу,
а коробок спичек. Но все же он поинтересовался:
   - А кто вас ко мне направил?
   - Какое это имеет значение? Мне нужна бомба. Если не хотите или не можете
этим заняться, так и скажите. Я найду желающих в другом месте.
   - Какая бомба вам нужна?
   - Что-нибудь маленькое, вызывающее большие разрушения, но чтобы  не  было
пожара.
   Араб сидел молча, и я подумал, что он напоминает  большого  свернувшегося
удава, который разглядывает оживленную пристань.  Наконец  удав  вздохнул  и
слегка кивнул мне.
   - Можно будет сделать такую игрушку. Но сколько вы мне заплатите? Я  ведь
ни о чем не расспрашиваю вас.
   - И правильно делаете. Назовите вашу сумму.
   - За небольшую бомбочку без пожара, большой разрушительной силы,  удобную
и безопасную в хранении и пользовании, я беру  три  тысячи  долларов.  Хасан
рассчитывал, что я буду  торговаться,  и  я  не  обманул  его  ожиданий.  Мы
торговались битый час: он объяснял мне  технические  трудности  изготовления
бомбы и ту опасность, которой он подвергается, занимаясь подобным промыслом.
Время у меня было, и поэтому я держал твердую оборону. Наконец мы сошлись на
тысяче трехстах долларов. - Ладно, мистер Доусон,  завтра  в  это  же  время
можете прийти за своим заказом.
   Я вынул бумажник и отсчитал Хасану пятьсот долларов  в  качестве  аванса.
Когда он спрятал деньги в бездонные  карманы  своего  восточного  халата,  я
сказал:
   - Мистер Хасан, у вас отличная репутация, постарайтесь ее подтвердить.  И
не вздумайте меня  надуть,  иначе  небосвод  вашей  жизни  покроется  тучами
несчастий. Вы меня поняли?
   Араб поежился и злобно усмехнулся:
   - Не беспокойтесь, мистер Доусон, я еще никого не подводил. Не подведу  и
вас.
   Я распахнул дверцу машины, чтобы  выпустить  Хасана,  и  тут  же  включил
кондиционер, потому что задыхался от зловония.
   Двигаясь по оживленным улицам, я думал о том, что  завтра  ночью  гнусный
притон "Блэк Кэзет" перестанет существовать, и это будет началом моей мести.
А потом я подумал, что никакая месть не вернет мне мою Сюзи.

Глава 6

   Было 23.00, когда я позвонил у своей  двери.  Прежде  чем  открыть,  Билл
прильнул к глазку и убедился, что это я. После этого дверь распахнулась.
   - У тебя все в порядке, Билл? - спросил я, закрывая за собой дверь.
   - Вот видишь, устроился  у  тебя,  разложил  все  вещи  и  несколько  раз
просмотрел досье Торенсов. Нам еще не раз придется вернуться к нему, Дирк.
   Я присел на стул и передал ему свой разговор с Джоном Сэнди.
   - Мафия действует, - заключил я. - Это они  напустили  страху  на  миссис
Торенс. О Томе - никаких новостей. - Я закурил сигарету. -  Теперь  Хэнк,  С
ним и его заведением я рассчитаюсь в ближайшее время, - и я рассказал  Биллу
о бомбе. - А  когда  клубу  придет  конец,  я  займусь  его  машиной.  Пусть
перестанет чувствовать себя баловнем судьбы. А потом дело дойдет  и  до  его
дома. Мне, конечно, не хотелось бы, чтобы этот орангутанг  понял,  чьих  рук
это дело: в противном случае нами займется мафия, а я пока к  этому  еще  не
очень готов. Я легко встал и прошел на кухню. Там я отрезал кусок картона  и
вывел на нем крупными буквами:
   "НАМ НЕ НУЖНЫ ЗДЕСЬ ЧЕРНЫЕ. К.К.К."  Я  вернулся  в  гостиную  и  показал
образец своего творчества Биллу.
   - Прибью это на дверях клуба, может быть, это собьет Хэнка с толку  -  он
подумает, что здесь  поработали  местные  куклуксклановцы.  Точно  такую  же
картину я прикреплю к его машине.  Будем  надеяться,  это  нас  прикроет  на
какое-то время.
   - Понятно, - сказал Билл.
   - Конечно, рано или поздно мафия поймет, что за этим стоим  мы,  и  тогда
они постараются ударить по нам. Надо быть готовыми к этому. После первого же
взрыва мы должны затаиться. Будем жить здесь и не расстанемся ни на  минуту.
Согласен, Билл?
   - Как скажешь, так и будет.
   - Сейчас я иду спать, бомбой займусь сам. Ты - пока в стороне.
   - Нет, - сказал Билл, - куда ты, туда и я. А теперь пошли спать.
   - Билл, то, что я собираюсь сделать для начала, - дело  одного  человека.
Двоим там делать нечего.
   - Двое всегда лучше одного, - закончил он и пошел в спальню.
   Я принял душ и тоже лег. Положив руку на пустую подушку,  где  так  часто
покоилась голова Сюзи, я снова представил себе те ужасные минуты, когда она,
обожженная кислотой, крича от боли, рванулась на проезжую часть и была смята
грузовиком. Это ужасное видение стояло в моем уставшем мозгу,  не  давая  ни
сна, ни покоя. Я лежал и вспоминал минуты нашей близости, обо всем, что Сюзи
делала для меня, как она скрашивала мою одинокую жизнь...
   И только когда первые солнечные лучи пробились  сквозь  громаду  дождевых
облаков, я наконец заснул. Во сне я увидел эту громадную обезьяну - Хэнка  -
и проснулся весь в поту. Взглянув на часы, я обнаружил, что спал всего  лишь
час. Но нужно было вставать. Я побрился, принял душ и оделся. Билл уже давно
был на ногах. На кухонном столе дымился кофе и возвышалась  горка  тостов  с
вареньем. Несколько минут мы ели молча, потом он сказал:
   - Послушай, Дирк, что мы станем делать  после  того,  как  расправимся  с
Хэнком?
   Всегда один и тот же вопрос: "Что дальше?" Я покачал головой.
   - Пока об этом рано. Сейчас у меня на уме только одно, и ни о чем  другом
я думать не могу.
   - Все понятно, но чем же заняться мне?
   - Черт его знает, - нетерпеливо отмахнулся я.  -  Когда  мне  понадобится
помощь.., но не в деле с бомбой. Билл допил кофе.
   - Ладно, пойду посмотрю, что делается в городе. К ленчу вернусь. А что ты
будешь делать?
   - Подожду ночи, - ответил я, отодвигая чашку. - Сегодня ты мне не нужен.
   - Можно я возьму машину?
   - Конечно, бери. Я пока никуда не собираюсь: их притон закрывается в  три
ночи.
   Утро я провел, занимаясь уборкой. Честно говоря, я  не  очень-то  отдавал
себе отчет в своих действиях. Все  внутри  у  меня  превратилось  в  кипящий
котел, мысли клокотали вокруг Хэнка Сэнди.
   После того как с уборкой было покончено, я закурил, уселся в  гостиной  и
стал думать о Сюзи. Время ползло очень медленно.
   Билл вернулся только в час дня.
   - У меня есть два бифштекса, - сказал он, направляясь в кухню.
   Минут через десять стол в кухне был уже накрыт и бифштексы  разложены  по
тарелкам. Но еда не лезла мне в горло: мысли кружились вокруг Сюзи и Хэнка.
   - Я ездил на пристань, - сказал Билл, покончив с  бифштексом.  -  Говорил
там кое с кем. Клуб Хэнка закрывается в два тридцать, и все уходят, никто не
дежурит.
   - Очень хорошо, Билл, - сказал я, отодвигая тарелку. - Я поеду к  двум  и
посижу в машине. Мне нужно проникнуть  внутрь,  но  боюсь,  как  бы  мне  не
помешали два портовых копа. Они вечно болтаются там неподалеку.
   - Мы поедем вместе, Дирк, - твердо сказал Билл. Я пожал плечами:
   - Хорошо, если хочешь. В конце концов, твоя помощь может понадобиться.
   - Бог ты мой! - воскликнул Билл. - Да ты, кажется, волнуешься?!
   - Я доберусь до этого черного выродка. Я  бы  с  удовольствием  прикончил
его, но пока сделаю так, что ему самому захочется полезть в петлю.
   - Ты мне уже говорил об этом. Ну  взорвешь  к  чертовой  матери  этот  их
притон, превратишь жизнь Хэнка в ад, а что будет дальше?
   - Придет время, подумаем и об остальном.
   Я поблагодарил Билла за еду,  накинул  плащ  и  вышел  на  улицу.  Слегка
моросило, но я не замечал дождя. Город  почти  опустел:  желающих  гулять  в
такую погоду не было.
   Подойдя к  полицейскому  управлению,  я  немного  постоял  у  входа.  Мне
хотелось узнать новости по делу Сюзи и поговорить с  Джо  Бейглером.  Первым
мне попался младший инспектор Чарли Тэннер.
   - Мои соболезнования, Дирк. Иди, Джо тебя примет. При моем появлении  Джо
вышел из-за стола и крепко пожал мне руку. Сочувствие  переполняло  его,  но
для меня оно было как лимон, выдавленный на открытую рану.
   - Есть новости, Джо? - спросил я.
   - Совсем немного, - ответил он, снова усаживаясь за стол. -  Нам  удалось
найти свидетеля. Он живет недалеко от места происшествия.  Он  все  видел  и
даже запомнил номер машины. Увы, она, как мы и  предполагали,  краденая.  На
типе, который сидел за рулем, были перчатки, так  что  следов  не  осталось.
Водитель,  действительно,  был  негром.  Вот  пока  и   все.   Расследование
продолжается.
   - Он уверен, что водитель был черным?
   - Клянется в этом.
   - Если больше ничего нет, Джо, я не буду отрывать тебя от работы.
   Я вышел из управления и попал все под тот же все моросящий дождь.  Теперь
я был совершенно уверен, что за рулем сидел Хэнк. Я шел переулком и  наконец
оказался у пристани. Поравнявшись с "Блэк Кэзет", я  немного  замедлил  шаг.
Чуть  в  стороне  от  заведения  стоял  старый  "олдсмобил",  принадлежавший
когда-то Тому Торенсу. Машина была  не  слишком  плохой,  хоть  и  не  новой
модели. Как она попала к Хэнку?
   Время приближалось к семнадцати часам. Хэнк  и  компания,  вероятно,  уже
готовились к открытию. Я взглянул в ту сторону, где  стояла  роскошная  яхта
Джо Валински. К счастью, у причала стояла  группка  туристов,  которые  тоже
рассматривали яхту, поэтому я предпочел смешаться с  ними  и,  не  привлекая
ничьего внимания, увидел, что хотел.
   На палубе расхаживал человек, в котором  я  снова  безошибочно  узнал  Ли
Джерандо. Он посматривал на  туристов  и  презрительно  сплевывал  за  борт.
"После Хэнка, - подумал я, - нужно будет  заняться  яхтой.  Пожалуй,  закажу
Хасану магнитную мину. За деньги он согласится на все".
   Я уже долго гулял, пришло время возвращаться  домой.  Обратно  я  поехала
такси. Билла не было дома. Я сел и постарался успокоиться.
   Билл вернулся в восемь вечера. В одной руке он держал пластиковый  мешок,
в другой - матерчатую сумку.
   - Давай поедим, - как обычно предложил он, - я страшно голоден.
   Он прошел на кухню, а я остался сидеть в гостиной.  Я  не  чувствовал  ни
голода, ни жажды, единственным чувством, владевшим мной, была жажда  мщения.
Через несколько минут Билл выглянул из кухни, а потом, ни слова  не  говоря,
накрыл стол в гостиной. Поставив на него тарелки с сосисками, Билл сказал:
   - Послушай, Дирк, так ведь  и  чокнуться  недолго!  Я  нехотя  взял  одну
сосиску и спросил, скорее из вежливости:
   - Где ты был?
   - Ходил тут, неподалеку. Послушай, Дирк, давай сначала покончим с Хэнком.
Может быть, после этого тебе полегчает. Сейчас ты почти невменяем.
   - Что у тебя в сумке? - спросил я, не обращая внимания на его слова.
   - Все необходимое, чтобы забраться в коробку Хэнка, и все для того, чтобы
разнести на куски его тарантас.
   Я кивнул и вдруг почувствовал, что проголодался.
   - Я говорил  с  Бейглером.  Копы  толкутся  на  месте,  но  они  отыскали
свидетеля, который клянется, что за рулем той машины сидел негр.
   - Это мы знали и без него, - сказал Билл с  набитым  ртом.  Он  пошел  на
кухню и принес новую порцию сосисок. Когда мы их съели, я взглянул на  часы:
было еще только 20.35. Как медленно тянется время! Я откинулся  на  стуле  и
закурил сигарету, а Билл начал убирать со стола. Мне очень хотелось  выпить,
но я сдержался: сегодня моя голова должна была быть ясной.
   Наконец я встал.
   - Поеду за бомбой, Билл.
   - Отлично, и я с тобой: мне совершенно нечего  делать.  Оставив  Билла  в
машине, я подошел к ларьку Али  Хасана.  Несмотря  на  моросящий  дождь,  по
набережной прогуливались толпы туристов, и поэтому торговец не сразу заметил
меня. Наконец наши глаза встретились, и он вышел из-за прилавка.
   - Ну как? - спросил я.
   - Все в порядке, мистер Доусон. Будете довольны. Все сделано будь здоров.
Я объясню вам, как ею пользоваться. Все  очень  просто:  сверху  на  корпусе
тумблер. Вы поворачиваете его вправо, и через десять минут бомба  взорвется.
Она совершенно безопасна, пока  вы  не  повернете  тумблер.  Ее  даже  можно
уронить - никаких проблем.
   Отойдя немного в сторону, я вынул бумажник и  рассчитался  с  арабом.  Он
пересчитал деньги и, кивнув мне, сунул их во внутренний карман халата.
   - Подождите минутку, мистер Доусон. Он нырнул  в  свой  ларек  и  тут  же
вынырнул с пластиковой сумкой, которую вручил мне.
   - Не забудьте повернуть тумблер вправо, мистер Доусон. Взрыв будет  очень
сильным, но без пожара, как вы просили.
   - А если мне понадобится взорвать стотонную яхту, возьметесь?  -  спросил
я.
   Он вынул руку из кармана и почесался.
   - Это будет дорого, мистер Доусон. Нужно  будет  посоветоваться  с  одним
человеком.
   - Но ты бы мог это устроить?
   - За хорошие деньги можно устроить все!
   - Хорошо. Возможно, я к тебе  еще  зайду,  -  пообещал  я.  Вернувшись  к
машине, я положил пластиковую сумку на заднее сиденье и сел за руль.
   - Она самая? - поинтересовался Билл, кивнув на сумку.
   - Да, - ответил я, включая мотор. - Сейчас поедем домой и будем ждать.
   - Я  в  этом  ничего  не  понимаю...  -  промямлил  Билл,  -  эта  штука,
действительно, безопасна?
   - Абсолютно. Ею можно даже играть в гольф. Успокойся. Дома, в  гараже,  я
раскрыл сумку и извлек из нее черный квадратный предмет. Как и  предупреждал
Хасан, сверху находился маленький выключатель. Билл наблюдал за мной, широко
раскрыв глаза.
   - Надо повернуть выключатель вправо, - объяснил я ему, - и  через  десять
минут будет взрыв. Положив бомбу обратно в сумку, мы вышли из  гаража  и  на
лифте поднялись в квартиру.
   - У нас есть еще много времени, давай выпьем кофе.
   - Конечно, - ответил Билл и направился в кухню. Положив бомбу на стол,  я
закурил и уселся неподалеку. Билл принес кофейник и чашки.
   - Я хочу немного поспать, Дирк. Разбуди меня, когда будет пора.
   Он исчез в спальне, а я выпил кофе, выкурил  еще  пару  сигарет  и  начал
вышагивать по комнате, время от времени поглядывая на часы.
   Наконец в 1.45 я разбудил Билла, позавидовав его безмятежности.
   - Пошли, - сказал я, тряхнув его за плечо. - Нужно еще все осмотреть.
   Плакат "К.К.К." мы положили в ту же сумку, где лежала бомба, и поехали  в
район пристани. Дождь моросил не переставая, и  улицы  словно  вымерли.  Нам
встретились лишь несколько  рыбаков,  возвращающихся  домой,  туристы  давно
спали.
   Портовых полицейских тоже не было видно. Я  поставил  машину  в  двухстах
метрах от "Блэк Кэзет".
   - Пойду погляжу, - сказал я Биллу, выходя из машины. По боковой  аллее  я
прошел мимо клуба и услышал звуки джаза.
   Эта аллея, как я понял, вела к черному ходу. Очень медленно я пошел вдоль
аллеи и наткнулся на окно, которое  было  как  раз  рядом  с  черным  ходом.
Створки его не были сомкнуты. Я  заметил,  как  внутри  помещения  несколько
черных бесцельно бродили взад и вперед по залу. Многие были в  передниках  и
спецодежде. Видимо, они пришли сюда прямо с работы, не заходя домой. Одна из
девушек направлялась к выходу, другие сидели за столом и уплетали сосиски.
   Отойдя от окна, я осторожно пошел к машине.
   - С той стороны есть окно, - сказал я. - Никаких  проблем.  Мы  сидели  в
машине и молча ждали. Теперь набережная и  пристань  опустели  окончательно.
Дождь не прекращался. Когда стрелки моих часов подползли  к  трем,  в  клубе
стали  выключать  свет.  Дверь  клуба  распахнулась,  и  на  улицу,   громко
разговаривая, высыпало около тридцати мужчин и женщин.  Они  разделились  на
небольшие группки и пошли прочь, галдя и размахивая руками. Через  некоторое
время из клуба вышли четверо крупных  негров,  которые,  похоже,  составляли
правление, сели в свои машины и уехали.
   На моих часах было ровно три,  когда  вышел  Хэнк  Сэнди.  Этого  мощного
орангутанга я не мог спутать ни с кем. С ним был еще один человек, белый,  в
широкополой шляпе и в светлом пиджаке. Он дождался, пока Хэнк  запрет  дверь
клуба, а потом они вместе сели в "олдсмобил" и уехали.
   - Кто этот парень в шляпе? - спросил Билл. - Он же белый, как  он  к  ним
попал?
   - Не знаю и знать не хочу. Пошли, Билл, пора приниматься за работу.
   Мы вышли из машины. Билл достал из мешка короткий ломик и  отмычку,  а  я
нес бомбу. Чтобы открыть окно у  черного  хода,  Биллу  понадобилось  меньше
минуты.
   - Остальным займусь я, а ты, Билл, иди к двери и прибей плакат.
   Через окно я проник в кухню, а оттуда через коридор - в танцевальный  зал
и положил бомбу на эстраду. Затем  с  револьвером  в  руке  я  прочесал  все
помещение, чтобы убедиться, что там пусто. В конце концов я вернулся к сцене
и повернул тумблер на бомбе. Пройдя коридор и кухню, я быстро выбрался через
окно, подошел к машине и сел рядом с Биллом.
   - Как ты думаешь, - с  беспокойством  спросил  Билл,  -  взрывом  нас  не
достанет? Мы достаточно далеко?
   - Я должен увидеть эту картину,  -  сказал  я,  сжимая  руль  и  впиваясь
взглядом в здание клуба.
   Это был первый шаг на пути мщения за смерть Сюзи. Не скрою, я наслаждался
этим  мгновением.  Стрелки  моих  часов   отсчитали   десять   минут.   Билл
обеспокоенно заерзал:
   - Может быть, он нас надул?
   - Спокойно! - отрезал я.
   Не успела прозвучать эта короткая реплика, как бомба взорвалась. Раздался
ужасающий грохот, нас качнуло взрывной волной. Крыша сорвалась со здания  и,
спланировав, упала в океан. Послышался еще какой-то шум: это  коробка  Хэнка
развалилась на части. Все было кончено.
   Я включил двигатель, и мы скрылись прежде, чем приехали копы и  пожарные.
Начало было удачным: "Блэк Кэзет"  перестал  существовать,  и  с  моей  души
свалился огромный камень.
   - Ну и бомбочка! - сказал Билл. - А что же дальше?
   - Ты знаешь, где живет Хэнк?
   - Конечно.
   - Мы должны разбить его машину, - и я  свернул  на  Сигров  Роуд  к  дому
Хэнка. Добравшись до места, мы вооружились тупорылыми молотками и  вышли  из
машины. За десять минут мы с успехом превратили машину Сэнди в груду  "и  на
что не годного металлолома. В то время как я крошил  кузов  и  стекла,  Билл
расправлялся с двигателем. Стоял невообразимый шум. Мы  вспороли  камеры,  а
потом на одной из дверей, которую мы предусмотрительно пощадили,  я  написал
буквы "К.К.К.".
   - Ну что, доволен? - спросил Билл, когда мы сели в свою машину.
   - Да. Сегодня я смогу наконец-то заснуть спокойно. Спасибо тебе, дружище,
- сказал я, и мы поехали домой.

***

   Я не ошибся: впервые за последнее время мой сон был глубоким и спокойным.
Утром, пока я встал, побрился и оделся,  было  уже  11.15.  Билл  приготовил
завтрак и, когда мы ели, тревожно поглядывал на меня.
   - Ну, Дирк, мне кажется, ты уже почти в порядке, -  сказал  он,  разбивая
третье яйцо.
   - В какой-то мере, - ответил я. - Хэнк был за рулем, но  в  машине  сидел
еще один человек, и  я  не  уверен,  что  кислотой  в  Сюзи  брызнул  именно
водитель. Мне нужно найти того, второго парня.
   - Мы до него обязательно доберемся. Никуда он от нас  не  денется.  Нужно
только хорошенько порасспрашивать и пошевелить мозгами.
   После завтрака мы с Биллом отправились на побережье. С трудом найдя место
для стоянки, мы вылезли и двинулись  мимо  портовых  ларьков  в  направлении
"Блэк Кэзет", или к  тому,  что  от  него  осталось.  Вокруг  стояли  группы
туристов, глазея на останки  того,  что  вчера  еще  было  вполне  добротной
коробкой. Сейчас перед ними лежали  настоящие  развалины.  Желающих  подойти
ближе сдерживали копы. В толпе зевак я  заметил  детектива  Лепски,  который
беседовал с пожарным.
   - Подожди здесь, - сказал я Биллу, направляясь к Лепски.
   - Здорово, Том, - окликнул я его.
   - Ты только взгляни, Дирк, - махнул он рукой в сторону развалин. - Ничего
подобного я еще не видел. Кто-то хотел установить рекорд по разрушениям.
   Я с трудом сдерживал улыбку, разглядывая останки  этого  осиного  гнезда.
Да, бомбочка оказалась на славу! Гордость распирала меня.
   - Похоже на бомбу, - предположил я.
   - Конечно, черт возьми, и на  мощную  бомбу.  Наверное,  кто-то  в  конце
концов добрался до них.
   -  Да,  кому-то  они  насолили,  -  согласился  я,  замечая,  что  Лепски
разглядывает меня как-то уж слишком внимательно.
   - Тут, правда, присутствует ку-клукс-клановский плакат, но это,  конечно,
для маскировки. Кто-то пытается запутать  след.  Похоже,  у  Сэнди  появился
сильный враг. Я понимающе кивнул.
   - Согласен с тобой. Том. А ты уже видел Сэнди?
   - Конечно. Он приходил в  участок.  Кто-то  еще  разбил  его  машину.  Мы
считаем, это дело рук одного и того же человека. Сэнди  просто  рехнулся  от
горя, он умоляет нас найти преступника. Мы, конечно, будем искать, но  Сэнди
виноват сам: он многих людей настроил против себя. - И снова  подозрительный
взгляд в мою сторону. - Я слышал, Дирк, ты ушел из агентства?
   - Да. После смерти Сюзи ничем не могу  заниматься.  Это  подкосило  меня.
Должно пройти какое-то время, а потом, может быть, я и вернусь. Кстати,  вам
удалось что-нибудь узнать по делу Сюзи?
   - Копаем понемногу. Мы нашли  еще  одну  свидетельницу,  которая  описала
парня, сидевшего рядом с водителем. Она говорит, что этот парень  и  брызнул
кислотой. Правда, описание не слишком подробное, но это уже кое-что.  Парень
был широкоплечий, в светлом пиджаке, а на голове - шляпа с большими  полями.
Ищем мужчин, отвечающих этому описанию. Хотя, конечно, он мог и  переодеться
с тех пор.
   Я вспомнил, как Хэнк выходил из клуба с человеком  в  светлом  пиджаке  и
широкополой шляпе...
   Лепски не сводил с меня подозрительного взгляда:
   - Послушай, Дирк, Хэнк уже достаточно поплатился. Нам не  хочется,  чтобы
здесь происходили еще какие-то неприятности. Эти  бомбы  отпугивают  богатых
клиентов, а новость о взрыве уже расползлась по побережью. Ты же  понимаешь,
город живет туристами, а  это  портит  его  репутацию.  Прошу  тебя,  больше
никаких беспорядков. Ты понял меня, Дирк? Я все сказал.
   - А почему ты мне это говоришь, Том? Скажи тому, кто подложил бомбу.
   Лепски пожал плечами.
   - Понимай, как хочешь, - сказал он. - Но  повторяю,  если  взорвется  еще
хоть одна бомба, мы займемся этими пиротехниками основательно. А это, как ты
знаешь, пятнадцать лет тюрьмы.
   Ну вот и поговори с ними об этом.
   - Ладно, Том, мне пора. До свиданья, - и я пошел  от  него.  Подав  Биллу
сигнал оставаться на месте, я зашел на  набережную  к  "Нептуну".  Эд  Барни
сидел на своем обычном месте и разговаривал с двумя туристами. Один  из  них
даже сфотографировал его как местную достопримечательность  и  протянул  Эду
десять долларов, которые тут же исчезли в его бездонном кармане.
   - Я вижу, Эд, твой бизнес процветает?
   - А, мистер Уоллес. Ничто не вечно в  этом  мире.  Вы  слышали  -  кто-то
посчитался с Хэнком Сэнди. Я  не  услышал  этих  слов.  -  Эд,  тебе  знаком
широкоплечий человек, который носит светлый пиджак и шляпу  во-от  с  такими
полями? Барни состроил гримасу:
   - Это Хула Мински. Держитесь от него подальше, мистер Уоллес!
   - А что это за птица?
   Барни оглянулся и, понизив голос, сообщил:
   - Один из молодчиков Валински. Парень - дракон!
   - Где его можно найти?
   - Выбросьте это из головы, мистер Уоллес. Я же вам говорю - дракон!
   - Но где же все-таки этот дракон водится? Барни застонал:
   - Когда он приходит сюда, с ним всегда Хэнк Сэнди.  Он  появляется  здесь
незадолго до первого числа каждого месяца и выколачивает дань из тех, кто по
списку платит мафии.
   - Спасибо, Эд, - сказал я, хлопнув его по жирному плечу, и  направился  к
тому месту, где меня ожидал Билл.
   - Копы догадываются, что бомба - моих рук дело, - сказал я и передал  ему
свой  разговор  с  Лепски.  -  Том  мне  определенно  намекнул  на  это,  но
доказательств у них нет, да они пока их и не ищут.  Они  считают,  что  Хэнк
получил по заслугам. Но в следующий раз они копнут поглубже.
   - Никогда не поймешь, как будут вести себя копы... Хула Мински, говоришь?
И что ты собираешься с ним делать?
   - Я его так прижму,  что  ему  придется  небольшой  остаток  своей  жизни
кататься в инвалидной коляске.
   - И когда ты хочешь заняться этим?
   - Наведаемся к нему сегодня в семь.
   - Может получиться горяченькое дельце.
   - Пусть будет горяченькое.
   - Ты возьмешься за Мински, а я, пожалуй, займусь Хэнком. Что-то его  рожа
начинает меня раздражать.
   - Решено, Билл.
   Дома Билл начал  взад-вперед  расхаживать  по  гостиной,  я  же  закурил,
обдумывая мельчайшие детали операции. Зазвонил телефон, и я снял трубку.
   - Мистер Уоллес? - спросил женский голос.
   - Да, это я. Кто у телефона?
   - Секретарь мистера Валински. Он хотел бы побеседовать с вами.  Не  могли
бы вы приехать в отель "Спениш Бей" в пять часов? Я встречу вас  в  холле  и
провожу в номер.
   Щелчок и частые гудки сказали мне, что  на  том  конце  провода  положили
трубку. Там даже не пожелали узнать, соглашусь я или нет. Голос был довольно
жесткий, с нотками металла, и не давал ни малейшего представления о возрасте
говорившей.
   Я тоже повесил  трубку  и,  помолчав,  в  двух  словах  поведал  Биллу  о
случившемся. Он только присвистнул в ответ:  мы  оба  прекрасно  знали,  что
такое отель "Спениш Бей" - самый престижный на Восточном побережье.
   - Ты пойдешь?
   - Пойду, - твердо сказал я.
   Без нескольких минут пять я уже входил в  богато  обставленный  вестибюль
отеля. Секретарша Валински ждала меня возле столика  дежурного  портье.  Она
была высокого роста, с изумрудными глазами и волосами цвета вороньего крыла.
Красавицей я бы ее не назвал, но, когда женщина держится с  таким  апломбом,
мне всегда кажется,  что  я  попал  на  сеанс  гипноза  и  даже  воспринимаю
исходящие от нее волны. Она была в белом  костюме,  и  я  сразу  же  обратил
внимание на ее потрясающую юбку: глаза мужчин всегда обращены немного  вниз,
но эта юбка выглядела на миллион! Подняв  в  приветственном  жесте  красивую
руку, она пошла мне навстречу.
   - Мистер Уоллес? Я - просто Сандра Тек.
   - Привет, Сандра, - сказал я, любуясь ее потрясающей фигурой. Здесь  было
все,  что  только  мог  пожелать  мужчина:  высокая  грудь,   узкая   талия,
великолепные бедра и, конечно, длинные ноги. - Вы хотели меня видеть?
   - С вами желает побеседовать мистер Валински. Должна дать совет: будьте с
ним предупредительны, мистер Уоллес, - она задумчиво посмотрела на  меня.  -
Это всесильный человек, - и, повернувшись, направилась впереди меня к лифту.
   Поднявшись на шестой этаж,  мы  вышли  в  длинный  коридор,  где  Сандра,
помедлив около одной двери, вставила в замок ключ.
   - Будьте очень  предупредительны,  -  прошептала  она  и,  открыв  дверь,
отступила в сторону, пропуская меня в большую комнату с балконом.
   - Мистер Валински, пришел мистер Уоллес, - громко сказала  секретарша  и,
обратившись в мою сторону, шепнула: - Он на балконе.
   Мы пересекли роскошно обставленную  комнату,  в  которой  я  заметил  еще
боковые двери, и вышли на балкон, откуда открывался вид на золотой пляж.
   Джо Валински стоял,  облокотившись  на  перила.  При  моем  появлении  он
обернулся и сделал  шаг  навстречу.  Его  вид  удивил  меня:  я  рассчитывал
встретить высокого мужчину с  грозным  лицом  гангстера-вымогателя,  но  мои
ожидания не оправдались. Передо мной, улыбаясь, стоял  невысокий  толстячок,
который ничем не выделялся бы среди финансовых акул  Парадиз-сити:  излишняя
полнота, лысина, хороший загар. Правда, костюм  у  него  был  замечательный:
сшитый отличным портным, он по возможности скрывал недостатки этой фигуры, а
шелковая кремовая рубашка и клубный галстук делали его неприятную физиономию
не слишком отталкивающей. Хотя небольшой нос, широкий, почти безгубый, рот и
широко расставленные серовато-зеленые глаза могли бы производить  достаточно
отталкивающее впечатление. Еще я успел рассмотреть на его ногах сандалии  от
Гуччи, подобранные в тон костюму.
   - Очень рад, что вы согласились прийти, Мистер Уоллес,  -  просто  сказал
гангстер,  протягивая  мне  руку.  Пожатие  было  крепким,  но  не   слишком
сердечным. - Давайте присядем. Похоже, снова будет дождь.
   Он подошел к столу, сел в стоящее рядом кресло и указал  мне  на  другое,
напротив. Все это время он непрерывно следил за мной, и  я  видел,  что  его
взгляд фиксирует малейшие детали.
   - Кофе? - предложил он. - Для крепких напитков еще рановато.
   - Спасибо, я не хочу.
   - Может быть, чай?
   - Спасибо, не стоит.
   Он поднял свои тучные плечи:
   - Как хотите. Тогда давайте поговорим. У меня  мало  времени,  думаю,  вы
тоже заняты. Не будем отвлекать друг друга от дел.
   Я молча ждал. Валински закинул ногу на ногу.
   - Я хочу выразить вам искреннее сочувствие по  поводу  гибели  мисс  Сюзи
Лонг. Поверьте, эта дьявольская работа была проделана без  моего  ведома  и,
тем более, без моей  санкции.  Человек,  совершивший  эту  подлость,  иногда
используется мной на побегушках. Но это безмозглое существо за деньги готово
на все. Когда я вызвал его и стал расспрашивать, он  признался,  что  сделал
это за пять тысяч долларов. Он сказал,  что  поделил  эти  деньги  с  Хэнком
Сэнди, который выполнял чье-то поручение, и он даже не знает - чье. Я  нажал
на него, и он сообщил, что это была вендетта.
   Я внимательно слушал. Мой мозг  быстро  высветил  сцену  в  банке,  когда
Анжела Торенс прошипела мне:
   - Ты еще пожалеешь об этом. Клянусь богом - пожалеешь!
   Неужели это она дала Хэнку пять тысяч, чтобы изуродовать Сюзи?
   - Мистер  Уоллес,  вы  свели  счеты  с  Хэнком  Сэнди.  Я  свел  счеты  с
непосредственным  исполнителем.  Этого  человека  уже  нет  среди  живых.  Я
руковожу организацией, члены которой  умеют  выполнять  такую  работу  очень
аккуратно и без шума. Что касается Сэнди, он на  меня  больше  не  работает.
Если хотите, он тоже исчезнет. Это доставит вам удовольствие?
   - Вы хотите сказать, что, стоит вам только шевельнуть  пальцем;  и  Хэнка
Сэнди не будет?
   - Вы облекли, мистер Уоллес, мои слова в очень грубую форму, но  в  общем
это так. Короче, вы хотите этого?
   - Не важно, пусть живет.
   - У вас доброе сердце, мистер Уоллес. Если бы кто-нибудь проделал такое с
близкой мне женщиной, я бы не простил.
   - Пусть живет, - повторил я, - но его жизнь теперь будет состоять  только
из несчастий, он не будет ей рад, уверяю вас.
   - Не сомневаюсь, - кивнул он.
   Вошла Сандра с кофейником и чашками на подносе, поставила  все  на  стол,
разлила кофе по чашкам и  удалилась.  Ее  присутствие  действовало  на  меня
возбуждающе, и мне стоило большого труда  не  повернуться  в  кресле,  чтобы
проследить за тем, как она, покачивая  бедрами,  выходит  из  комнаты.  Черт
возьми, я никогда не верил в гипноз!
   Валински почувствовал мое настроение - Очень полезная девушка, -  заметил
он с добродушной улыбкой. - Когда-то со мной работал ее отец. Он погиб, и  я
взял ее к себе секретаршей и ни разу не  пожалел  об  этом:  девочка  просто
незаменима.
   Я промолчал. Валински потягивал кофе, я же к своему не притрагивался.
   - Теперь, мистер  Уоллес,  давайте  подведем  итог.  Я  надеюсь,  что  вы
удовлетворены. Во всяком случае мне бы хотелось  на  это  надеяться.  Судьбу
Сэнди я передаю в ваши  руки.  Я  понимаю,  что,  разрушив  клуб  Хэнка,  вы
отдались охватившему вас чувству мести. Однако, если в  таком  тихом  городе
бомбы  станут  взрываться  слишком  часто,  это  станет  отпугивать  богатых
туристов и бизнесменов,  приезжающих  сюда  на  отдых,  а  это  может  плохо
отразиться на моих делах и делах моей организации. Лично я имею дело  только
с  богатыми  клиентами.  Надеюсь,  вы  понимаете,  о  чем  я  говорю.  Итак,
убедительная просьба: больше  никаких  бомб.  Я  хочу  предостеречь  вас  от
возможных  соблазнов,  которые  навлекли  бы  на   вашу   голову   множество
неприятностей. Прошу в дальнейшем обходиться без таких шумных дел,  -  и  он
улыбнулся добрейшей улыбкой.
   Я вдруг почувствовал  отвращение,  как  если  бы  передо  мной  сидела  и
улыбалась гремучая змея.
   - Вы, по-видимому, знаете, что я представляю организацию, действующую  во
всем мире, и поэтому советую внимательно  подумать  о  моих  словах:  других
предупреждений не будет. Вы поняли?
   Я поднялся.
   - Я понял вас, мистер Валински, - повернулся  через  левое  плечо  и,  не
сказав больше ни слова, почти строевым шагом вышел с балкона в гостиную.
   Сандра поджидала меня там. Она направилась к двери и  немного  помедлила,
положив свои длинные пальцы на дверную ручку. Мы посмотрели друг  на  друга.
Ни одну женщину мира нельзя было сравнить с ней, но я  никогда  не  смог  бы
полюбить ее так, как любил  Сюзи.  В  зеленых  глазах  Сандры  горел  вызов:
опасный, вербующий взгляд, он манил и обещал, он уносил в невероятные  дали,
ему  трудно  было   противиться.   Тело   этой   девушки,   ее   невероятная
чувственность, ее уверенность в своей неповторимости - все это было доведено
до предела, за  которым  была  пропасть.  Такая  женщина  была  способна  на
страшные поступки.
   Она открыла дверь, и, когда я проходил мимо, вдруг раздался ее шепот:
   - Сегодня вечером в одиннадцать, в ресторане "Три краба".  Я  решил,  что
ослышался, и повернулся, чтобы взглянуть  ей  в  глаза,  но  уперся  лбом  в
неслышно закрывшуюся дверь.
   Домой я вернулся после восьми. Билл сидел  за  письменным  столом,  читая
досье Торенсов. Он неохотно оторвался и пересел в кресло-качалку в то время,
как я готовил виски. Вручив ему стакан, я очень подробно рассказал  о  нашем
разговоре с Валински.
   - Похоже на то, Билл, что Хэнк и Мински совершили акт кровавой мести,  не
санкционированный мафией. Просто они хотели заработать гонорар - пять  тысяч
долларов. Мински зарылся  так,  что  его  теперь  не  найти,  поэтому  нужно
заняться Хэнком.
   - Именно Хэнком, - согласился Билл.
   - Навестим его и постараемся узнать, кто поручил ему эту адскую работу  с
кислотой. Думаю, что это могла сделать Анжела Торенс, но я  хочу  знать  это
наверняка. Если он расколется и я окажусь прав, - займемся ею.
   - Ты думаешь, мы можем заставить эту обезьяну, Хэнка, щебетать?
   - А ты как думаешь, - в свою очередь поинтересовался я,  -  для  чего  на
свете существует паяльная лампа? Билл усмехнулся:
   - Прекрасная мысль. Возможно, придется его немного подпалить. А как  тебе
понравился Валински, Дирк?
   - Это очень опасный тип. С такими не шутят. И я рассказал своему другу  о
Сандре. Он слушал, широко распахнув глаза.
   - И ты решил с ней встретиться?
   - Почему нет? Кстати, ты что-нибудь знаешь об этом ресторане?
   Билл знал все о всех ресторанах и клубах города.
   - "Три краба"? На побережье, роскошный, дорогой.., главным образом -  для
туристов и бизнесменов.., большой выбор морских блюд.
   - Превосходно, Билл, постарайся раздобыть паяльную  лампу,  а  я  позвоню
Хэнку. Номер наверняка есть в справочнике.
   Билл ушел, а я  достал  пару  наручников,  взял  свой  тридцать  восьмой,
проверил обойму и положил все это в карманы. Спустившись к телефонной будке,
я нашел в справочнике телефон Хэнка. Пришлось очень долго ждать, прежде  чем
он подошел и рявкнул в трубку:
   - Кого надо?
   - Мистер Сэнди? - я постарался  говорить  как  можно  жестче.  -  Это  из
полицейского управления.
   - Наконец-то! Ну, так что? Нашли этого вшивого бомбометателя?
   - Вот об этом нам  и  надо  с  вами  поговорить.  Мы  хотим  задать  пару
вопросов. К вам зайдут два детектива, не возражаете?
   - Ладно, да побыстрей, через час мне нужно уходить, - и он бросил трубку.
   Вернулся Билл с паяльной лампой.
   - Вот, достал. Новая, и прекрасно работает.
   - Отлично. Идем!
   - Послушай, Дирк,  я  сам  хочу  заняться  этой  обезьяной,  так  что  не
вмешивайся.
   Мы добрались до Сигров Роуд за десять  минут  и  поднялись  на  последний
этаж. Я отошел в сторону и прислонился к стене, держа револьвер наготове,  а
Билл позвонил. Дверь резко открылась, и в проеме появился Хэнк. На нем  были
только  плотно  облегающие  джинсы.  Пока  он  стоял,  глядя  на  Билла,   я
рассматривал его мощный торс с мускулатурой боксера.
   - А, значит, копы - это вы, - прорычал  Хэнк.  -  Что-то  здесь  нечисто.
Убирайтесь, пока я не растер вас по стенке.
   Билл  что-то  тихо  ответил,  но  Хэнк  не  расслышал  и   вынужден   был
наклониться, чего мой друг, кажется, и добивался. Хэнк наклонился, приблизив
к Биллу лицо, которое таким образом превратилось в прекрасную мишень.  Кулак
Билла, усиленный кастетом, с  хрустом  врезался  в  челюсть  Хэнка.  Даже  я
вздрогнул, настолько быстро и неожиданно  все  это  произошло.  Глаза  Хэнка
закатились, показались белки, и он рухнул, как срубленное дерево.
   - Лапша, - презрительно протянул Билл.
   Мы вместе оттащили тяжелую тушу в гостиную. Мне  потребовалось  несколько
секунд, чтобы заломить  руки  Хэнка  за  спину  и  защелкнуть  на  запястьях
наручники.
   Билл запер входную дверь, и мы осмотрелись. Гостиная  была  обставлена  с
комфортом, но во всем сквозили небрежность и запустение. Не выпуская из  рук
револьвера, я осмотрел спальню, маленькую  кухню,  в  которой  царил  полный
хаос, ванную и туалет. В квартире никого не было.
   - Послушай, Билл,  не  стоит  тратить  на  этого  подонка  слишком  много
времени. Плесни ему в харю немного воды, пусть очухается.
   Билл пошел на кухню, взял там ведро и, наполнив  водой,  вылил  Хэнку  на
голову. Затем, накачав паяльную лампу, он зажег ее. Синее пламя  с  шипением
вырвалось наружу.
   Хэнк пошевелился, открыл глаза, мотнул головой и, застонав, снова опустил
веки. Я пнул его ногой под ребра, и он, придя в себя, зарычал, словно зверь,
попавший в капкан.
   - Кто заплатил тебе пять тысяч долларов  за  то,  чтобы  вы  с  приятелем
облили Сюзи кислотой? - требовательно спросил я.
   Он попытался освободиться от наручников, но только сделал себе больно.
   - Это ты о чем? - промямлил он. Я взглянул на Билла.
   - Придется его немного подогреть, чтобы освежить память.
   - С удовольствием, - живо откликнулся Билл и  тут  же  быстрым  движением
поднес лампу к обнаженной груди Хэнка. Тот вскрикнул и, казалось, готов  был
от ярости расколоться на куски. Он рычал и катался по полу, но я видел,  что
сила теперь уже на нашей стороне.
   - Хватит, - провыл он. - Я скажу. Уберите лампу.
   - Так кто же? - спросил я.
   - Анжела. Уберите лампу!
   Билл наклонился над Хэнком, размахивая пламенем прямо перед его носом.
   - Говори все! - потребовал я.
   - Анжела пришла ко мне. Она очень рассердилась, что ты помешал  ей  взять
те деньги. Клянусь, она была, как ведьма! Такой злой я  ее  еще  никогда  не
видел. Я даже испугался. Это ее идея насчет кислоты, и  она  предложила  мне
пять тысяч. Я поговорил с Хулой Мински, и он все обстряпал. Откуда  я  знал,
что все получится так фигово? Я не хотел убивать ее - я  думал,  это  только
немного обожжет ей лицо. Я же не знал, что она бросится на дорогу и  попадет
под машину. Клянусь! Я сидел за рулем, все делал Хула!
   Я с омерзением посмотрел на поверженного врага.
   - А деньги вы получили?
   - Да. Раз Анжела сказала, что заплатит, дело верное.  Она  всегда  держит
слово. Мы поделили деньги с Хулой пополам.
   - Где сейчас Хула?
   - Не знаю. Вчера он звонил и сказал, что  уезжает  по  делу.  Он  еще  не
возвращался.
   - Он сказал, куда едет?
   - Я не задаю лишних вопросов, - ответил Хэнк, кося  глазами  на  паяльную
лампу. - И вообще, нужно быть психом, чтобы расспрашивать его о делах.
   - Знаешь, Хэнк, ты оказался разговорчивым малышом. Теперь об Анжеле.  Она
тебе платит по десять тысяч долларов в месяц, так?
   - Не мне. Просто один раз ко мне пришел Хула и сказал, что его интересует
мой клуб. Он сказал, что будет делать там кое-какие дела и  платить  мне  за
это пятьсот долларов в неделю. Я  не  спорил,  потому  что  боюсь  его.  Эта
квартира тоже не моя, а его. Он разрешает мне здесь жить. Клянусь!
   - Говори все, не темни, - сказал я, а Билл приблизил  лампу,  чтобы  Хэнк
мог чувствовать жар.
   - Ко мне в клуб приходили люди и передавали заклеенные конверты, а Анжела
приносила чемодан, набитый деньгами. Я не задавал никаких  вопросов,  а  все
складывал вместе. Первого числа  каждого  месяца  приходил  Хула  и  забирал
деньги. Вот и все.
   - За что шантажировали Анжелу?
   - Не знаю. Думаю, что у Хулы есть что-то важное против нее.
   Я внимательно наблюдал за негром.
   - Ладно, Билл,  -  сказал  я,  -  не  мучай  больше  эту  скотину.  Сними
наручники.
   Хэнк сел, растирая запястья и не сводя с меня глаз. Он ждал продолжения.
   - А теперь слушай меня внимательно, - сказал я. - Нам с тобой не  жить  в
одном городе. Сегодня я разговаривал с хозяином Хулы. Твой дружок где-то уже
кормит червей, так что вы больше  не  встретитесь.  Я  не  хочу  тебя  здесь
видеть. Даю двадцать четыре часа, и чтобы ты испарился. Если я  когда-нибудь
увижу тебя, прострелю коленные чашечки, и ты больше  не  сможешь  двигаться.
Исчезни. Понял?
   Он продолжал смотреть на меня и наконец кивнул в полном замешательстве.
   - Я не знаю, куда мне деваться. У меня совершенно нет денег. -  Я  дважды
не повторяю. Между нами сказано все. Пошли, Билл: это  дерьмо  так  смердит,
что невозможно стоять рядом. Мы  спустились  на  лифте  и  вышли  на  улицу.
Моросил дождь.

Глава 7

   Ресторан "Три краба" выглядел так, как  и  положено  выглядеть  шикарному
ресторану. Распахнув дверь,  я  оказался  в  небольшом  холле,  где  молодая
вьетнамка спросила, одарив меня приветливой улыбкой:
   - У вас заказан столик, сэр?
   - Меня ждут.
   - Вы - мистер Уоллес?
   - Совершенно верно.
   Вьетнамка нажала какую-то кнопку.
   - Одну минуту, сэр.
   Появился невысокий полный мэтр в сером твидовом пиджаке и черных брюках.
   - Мистер Уоллес?
   - Он самый.
   - Мисс Сандра Тек ожидает вас. - Он широко улыбнулся,  обнажив  при  этом
ряд золотых коронок. - Пожалуйста, проходите.
   Он открыл дверь в зал, и до  моего  слуха  донеслись  голоса  и  звяканье
посуды.  Я  вошел.  Почти  все  столики  были   заняты   изысканно   одетыми
посетителями.  Многие   мужчины   были   в   смокингах,   женщины   блистали
сногсшибательными нарядами. Официанты тенями мелькали в проходах.
   - У вас здесь бойко, никогда бы не подумал, - заметил я, следуя за мэтром
мимо бара к лестнице.
   Мы поднялись, и он тихо постучал в одну из дверей, а  затем,  открыв  ее,
жестом пригласил меня войти.
   - Мисс Тек, пришел мистер Уоллес.
   Сандра сидела за  столиком,  накрытым  для  обеда.  Комната  была  хорошо
обставлена, почти бесшумно работал кондиционер. На секретарше Валински  было
темно-красное  платье,  а  черные,  забранные  назад  волосы  были  схвачены
жемчужным полуобручем.  Выглядела  она  потрясающе,  и  я  снова  ощутил  ее
гипнотическую силу. Словно в трансе, я сел за столик.
   - Дай нам что-нибудь поесть, Уолли, - сказала она. - Я очень голодна.
   - Ровно  две  минуты,  мисс  Тек,  -  поклонился  мэтр  и  исчез.  Сандра
посмотрела на меня:
   - Мне нужно поговорить с вами,  но  только  после  того,  как  нам  дадут
поесть. У меня со вчерашнего дня ничего во рту не было.
   В дверь тихо постучали,  и  вошел  похожий  на  мексиканца  официант.  Он
поставил на стол блюдо с устрицами, разлил по бокалам охлажденное белое вино
и, поклонившись, вышел.
   Устрицы были великолепны. Проглотив очередную, я сказал:
   - Сандра, вы, кажется, чувствуете себя здесь как дома.
   - Я бываю в этом ресторане довольно часто. Когда женщина  одна  и  ни  от
кого не зависит, она может позволить себе эту маленькую слабость.
   - Вот бы не подумал, что вы одна. Девушка улыбнулась:
   - У меня нет свободного времени, и сейчас  я  здесь  только  потому,  что
мистер Валински решил пойти в казино.
   - Вы хотели поговорить со мной?
   - Да. Но мы еще не поели.
   К этому моменту с устрицами было  покончено,  и  я  услышал,  как  где-то
вдалеке прозвенел звонок. По-видимому, Сандра нажала какую-то кнопку в полу.
Почти тотчас же явился официант, собрал  тарелки  на  опустевший  поднос,  а
другой - вкатил сервированный столик.
   - Сюда приходят любители даров моря, - сказала моя собеседница. - Как  вы
относитесь к такой еде?
   - Ничуть не возражаю.
   Официант поставил новые тарелки и положил в них что-то из большого блюда.
Я разглядел куски омара, снятые с шампуров, поджаренные моллюски и  огромные
креветки, начиненные, судя по вкусу, мясом  краба.  Все  это  было  сдобрено
рисом, кусочками красного перца и обильно полито  густым  соусом.  Некоторое
время мы ели молча.
   Наконец, разделавшись со всем этим, девушка  расслабленно  откинулась  на
спинку стула и стала разглядывать меня. - Ко фе, -  сказала  она  официанту,
когда  тот  собрал  вновь  опустевшие  тарелки.  -  Дайте  мне,  пожалуйста,
сигарету, Дирк.
   Я протянул ей пачку, откуда она своими  длинными  пальцами  ловко  вынула
сигарету, и поднес зажигалку.
   - Замечательно, - сказала она, улыбнувшись. - Теперь можно и поговорить.
   Вернулся официант с кофейником и чашками, разлил кофе и незаметно  исчез.
Я ожидал, молча глядя на девушку. Она была так хороша, что я с трудом  верил
в реальность происходящего. В ней было все, чему могла бы позавидовать любая
женщина и против чего не устоял бы и святой, но  при  этом  ее  нельзя  было
назвать красавицей. Я никак не мог понять этой загадки. Блеск ее  изумрудных
глаз не давал мне расслабиться и словно предупреждал, что эта девушка  очень
опасна.
   - Итак, о чем все-таки мы будем говорить? -  вновь  поинтересовался  я  и
отхлебнул кофе.
   - Вы - первый по-настоящему мужественный человек в этом городе. Мне нужен
именно такой.
   - Почему вы решили, что я мужественный?
   - Человек, который уничтожил эту вонючую дыру "Блэк Кэзет" и напугал  эту
обезьяну Сэнди, заставив убраться отсюда, должен обладать большим  мужеством
и решительностью.
   - Откуда вам известно, что он убрался отсюда?
   - Час тому назад он звонил и хотел поговорить с шефом. Я  узнала  его  по
голосу и сказала, что мистер Валински занят,  предложив,  впрочем,  оставить
для него информацию. Он сообщил, что вам удалось вырвать  у  него  признание
насчет Анжелы Торенс и что он уезжает. Потом он спросил, не  сможет  ли  шеф
дать ему немного денег. Я послала его к черту, повесила трубку  и  отправила
одного из наших парней проверить, действительно ли Хэнк уезжает. Сэнди уехал
поездом на Майами. Я не стала говорить шефу насчет того, что Сэнди  наболтал
об Анжеле Торенс, - она слишком интересует его. Если бы он  узнал,  что  эта
девушка замешана в деле с кислотой, он бы  решил,  что  вы  захотите  с  ней
рассчитаться, а этого он никогда не допустит. Одним словом, ваша жизнь стала
бы исчисляться не днями, а часами.
   -  Спасибо,  но  это  ничего  не  меняет:   я   действительно   собираюсь
рассчитаться с ней.
   - Понимая все это, Дирк, -  продолжала  Сандра,  -  я  хочу  вас  немного
просветить.
   - А зачем вам это?
   - Я уже сказала: мне нужен смелый и решительный человек.  Теперь  я  вижу
его перед  собой  и  не  могу  допустить,  чтобы  он  совершал  безрассудные
поступки. Даже если причина  этого  -  желание  отомстить.  Вы  -  одиночка,
неужели вам не понятно, что тягаться с сильной и сплоченной  организацией  -
просто глупо? Я вас не  убедила?  Ну,  тогда  слушайте  дальше.  Валински  -
главный мафиози во Флориде. Он  собирает  деньги  для  организации  со  всех
частных лиц  и  даже  многих  государственных  учреждений.  Все  они,  чтобы
спокойно жить, платят дань. Все богатые люди имеют свои секреты, поэтому  их
всегда  можно  шантажировать.  Крупные  универмаги,  казино,  отели,  лучшие
рестораны - все платят. Кроме того, чтобы не подвергнуться  ограблению,  они
вносят так называемые протекционные взносы,  и  пусть  только  попробуют  не
заплатить. Шеф живет в "Спениш Бей" бесплатно, и администрация отеля  только
рада этому: у них не бывает неприятностей. Кражи, поджоги,  убийства  -  все
это для других. Шефу стоит только  пошевелить  пальцем,  и  вокруг  начнется
нечто невообразимое: каждый будет выполнять любое его желание.  Доход  мафии
по городу за месяц - около полутора миллионов,  и  Валински  отвечает  перед
организацией за эти деньги. Кроме того, он должен  всячески  наращивать  эту
сумму. В этом  его  уязвимость.  Если  возникнут  перебои  и  деньги  станут
поступать нерегулярно, его моментально сменят. Поэтому для  него  так  важны
порядок и тишина в городе, а ваши взрывы могут  все  изменить.  Он  получает
десять тысяч долларов ежемесячно от дамочки Торенс. Если вы займетесь ею, он
может лишиться этих денег. Организация  не  слишком  довольна  его  работой:
сумма, которую он выручает, и так очень колеблется, а тут еще  вы  с  вашими
амбициями. Скажу даже больше: вы остались жить только благодаря вашим связям
с полицией. Шеф не хочет ссориться с  ней,  он  избегает  огласки.  Надеюсь,
многое для вас теперь прояснилось.
   - Но почему вы мне все это рассказываете? Ведь вы работаете на  Валински,
и он вас высоко ценит. Ее лицо исказилось злобной усмешкой:
   - Об этом мы  еще  поговорим.  Единственной  целью,  с  которой  Валински
пригласил вас сегодня, было показать,  что  он  сочувствует  вам  по  поводу
гибели Сюзи. Вы ведь поверили, что  Мински  мертв  и  похоронен,  но  шеф  -
искусный лжец, а Мински - его правая рука. Именно Мински и банда его хорьков
подкапываются под бизнесменов, раскапывая мотивы  для  шантажа.  Неужели  вы
думаете, что ради вас шеф пожертвует таким человеком? Без Мински шеф  просто
слетит со своего места. Он жив и здоров. А вот Сэнди - глупый  бычок  и  для
организации совершенно бесполезный человек. Когда он появится в Майами,  его
тут же уберут. Об этом Мински уже позаботился.
   Я подался вперед:
   - Так вы утверждаете, что этот сукин сын жив? Она утвердительно кивнула:
   - Именно.
   Я почувствовал, что задыхаюсь от гнева.
   - Где я могу его найти?
   - Ничего не выйдет: вы даже не знаете, как он выглядит.
   - Знаю! Коренастый, широкоплечий,  носит  светлый  пиджак  и  широкополую
шляпу.
   - Чудак! Ну и что из этого? Сколько таких мужчин разгуливает  по  улицам?
Без меня вы его не найдете. Я пристально взглянул на нее:
   - Но почему вы хотите мне помочь? Ее изумрудные глаза сузились.
   - Потому что он убил моего отца! Слова вырвались из нее, как шипение пара
из паровозной трубы.
   - За что?
   - Мой  отец  был  предшественником  Валински  и  занимался  тем  же,  чем
занимается он. Дела шли успешно, а я  была  у  него  секретаршей.  Мы  очень
любили друг друга.
   Она отодвинулась вместе со стулом и знаком попросила еще одну сигарету.
   - Так вы - тоже мафиози?
   - Конечно, но сейчас я - червяк в яблоке и хочу это яблоко съесть.  Когда
убили отца, я поклялась на могиле, что отомщу. Этим и живу. Вот  почему  мне
нужен такой человек, как вы, Дирк. Два червяка сделают больше, чем один.
   Сандра наклонилась вперед, и я  поднес  огонь  к  ее  сигарете,  медленно
переваривая весь этот поток информации.
   - Для этого вы стали работать на Валински?
   - Да. Он не догадывается, что мне известна его роль в убийстве  отца.  Он
думает, что я верю в несчастный случай. На улице в Майами его сбила  машина.
Вы знаете, как это делается.  Отец  чувствовал,  что  его  хотят  убрать,  и
оставил мне письмо. Он знал, что Валински метит на его  место.  Я  три  года
работала с отцом и знала о его делах намного больше Валински, поэтому он был
счастлив, когда я предложила ему свои услуги.
   - Но как вам удается делать вид... Вы же его ненавидите!
   - Я уже сказала вам: червяк в яблоке. Вот уже больше года  я  жду  своего
часа. Одна я не могла свалить эту парочку, мне  нужна  была  помощь.  Теперь
появились вы, и я надеюсь на вашу помощь. Я отомщу за отца,  вы  -  за  свою
невесту. У нас теперь общее дело.
   - Итак, вы считаете, что, если вывести из дела Мински,  Валински  -  тоже
крышка?
   - Да. Конечно, с его исчезновением мафия  не  распадется,  на  его  место
придут другие люди, но меня это уже не волнует. Нам с вами нужны только  эти
двое. Я тоже должна отомстить!
   Мне было над чем поразмыслить. Мне не хотелось сотрудничать с мафиози, но
таким образом я мог выйти на Мински, нужно было соглашаться.
   - Хорошо, - сказал я, - считайте меня компаньоном в этом деле. С чего  же
мы начнем?
   Она пристально смотрела на меня своими изумрудными глазами.
   - Вы твердо решили, Дирк?
   - Можете на меня положиться. Она удовлетворенно кивнула:
   - Первым делом надо отыскать Мински. В отель он не приходит и связывается
с шефом по телефону. Шеф, конечно, узнает о вашем разговоре с  Сэнди,  но  о
вашей осведомленности в том, что сам Мински - не  покойник,  он  понятия  не
имеет. Надеюсь, теперь Мински станет менее бдительным. На свою квартиру  он,
конечно, не вернется. Он снимал ее понедельно.  Для  него  это  просто  была
крыша в городе. Для видимости в ней жил  Сэнди,  чтобы  вносить  квартплату.
Теперь Мински снимет другое жилье, так что найти этого типа будет не слишком
легко.
   - А может быть, он скрывается на яхте "Гермес"?
   - Откуда вы знаете о яхте?
   - Я ведь тоже не сидел без дела. Иногда наводил справки.
   - Нет, он вряд ли на яхте. У "Гермеса" узкоцелевое назначение. Это пункт,
куда стекается вся дань. Валински бывает там первого числа  каждого  месяца.
Он собирает деньги и отвозит в Майами. Мински там не бывает.
   - Откуда вы знаете?
   - Отец рассказывал. Раньше Мински работал на него.
   - Вы можете его мне описать?
   Сандра отрицательно покачала головой:
   - Я его никогда не видела. Знаю только его голос по телефону. Он  говорит
с сильным итальянским акцентом.
   - Возможно, у него есть подружка. Она задумалась:
   - Возможно. Как-то раз, когда шеф разговаривал  с  ним  по  телефону,  он
упомянул имя Долли и спросил, как она поживает.  Может  быть,  Долли  -  его
подружка?
   Я сразу вспомнил о Долли Джильберт, шлюхе, которая жила в Брэкэрсе.  Если
она была любовницей Хулы Мински,  неудивительно,  что  испугалась,  когда  я
назвал имя Хэнка Сэнди. Стоит снова вернуться туда и понаблюдать.
   - А вы не знаете, где они теперь будут  встречаться?  Ведь  "Блэк  Кэзет"
больше не существует.
   - Еще не знаю, но скоро буду знать.
   - Мински появится только первого числа. В нашем распоряжении восемь дней.
Постарайтесь узнать, где это будет. Я  накрою  его  там,  если  не  доберусь
раньше.
   - Хорошо. Я вам позвоню. Оставьте свой телефон.
   - Он есть в справочнике. И еще одно. Сандра, вы  не  знаете,  почему  они
шантажируют Анжелу Торенс?
   - Нет, не знаю. Все  списки  -  у  Хулы.  Шеф  не  интересуется  черновой
работой. Для него главное - деньги.
   - Вы хотите сказать, что Валински совершенно ничего не знает о людях,  от
которых он получает ежемесячно полтора миллиона?
   - А зачем ему это? Он всецело доверяет  своей  правой  руке  и  не  хочет
утруждать себя деталями. Вы представляете себе, насколько это  осложнило  бы
его жизнь? Сам он занимается только наркотиками, а шантаж лежит на Мински. -
Сандра взглянула на часы. - Мне пора идти, скоро вернется шеф. Я  доверилась
вам, Дирк. Вы должны понимать, на что я пошла.
   - Можете во мне не сомневаться.
   - У меня здесь открыт счет, так что об оплате  не  беспокойтесь.  Выйдете
минут через пять после меня.
   Сандра встала и направилась к двери, но вдруг остановилась и, обернувшись
ко мне, попросила:
   - Когда найдете Мински, не убивайте его. - Изумрудные глаза  блеснули.  -
Оставьте его для меня, - и, махнув на прощание рукой, девушка удалилась.
   Когда я покинул "Три краба",  время  приближалось  к  часу  ночи.  Делать
что-нибудь было поздно, и я поехал домой. Я лег спать, но сон не шел ко мне.
Мозг усиленно перемалывал полученную информацию. Наконец веки мои отяжелели,
и я заснул.
   Утром за завтраком я все рассказал Биллу, и  он  задал  свой  потрясающий
вопрос:
   - Что же мы будем делать дальше?
   - Отлавливать Мински, - ответил я. - А потом  на  очереди  Анжела,  но  я
хочу, чтобы ею занялся ты. Мы слишком мало о ней знаем,  Билл.  Выясни,  чем
она занимается, куда ездит? Не сидит же она  целый  день  в  своем  чертовом
коттедже, а?
   - Хорошо, но что ты собираешься делать?
   - Поеду в Брэкэрс, поговорю там с одним уборщиком или с  кем-нибудь  еще.
Может быть, Мински перебрался к той шлюхе, Долли, помнишь? Кажется, это  его
подружка. Я должен его быстро найти.  А  ты,  Билл,  пока  сосредоточься  на
Анжеле. Встретимся вечером.
   И я ушел, оставив его дома.
   Было одиннадцать часов, когда я приехал в Брэкэрс. Знакомый  мне  уборщик
был на своем месте с неизменной  метлой  в  руках.  Его  свиноподобное  лицо
расплылось в подобострастной улыбке:
   - А, это снова вы? Ну что, нашли Зейглера?
   - Нет. Теперь я ищу другого  человека.  Вы  не  видели  здесь  невысокого
парня, который носит светлый пиджак и широкополую шляпу?
   Уборщик оперся на метлу:
   - Мимо меня проходит много людей.
   - Меня интересует только этот.
   - Возможно, - сказал мой собеседник, окинув меня долгим взглядом.
   Пришлось достать бумажник и вытащить  десять  долларов.  -  Надеюсь,  это
освежит вашу память. Он выхватил билет из  моих  пальцев,  поцеловал  его  и
положил в свой замусоленный карман.
   - Да, есть здесь один такой,  ходит  время  от  времени  к  Долли,  но  я
предпочитаю не распространяться о людях, которые  здесь  живут  или  которые
заходят сюда. Вдруг им это не понравится, мистер?
   - Но ведь они не узнают об этом, если ты сам не разболтаешь.
   Он привычным движением почесал свою волосатую руку.
   - Наверное, вы правы.
   - Вот именно. Опиши-ка мне его поподробнее.
   - Нет, мистер. Это может ему не понравиться. Не хочу неприятностей.
   Пришлось достать еще одну бумажку  в  десять  долларов.  Я  сложил  ее  и
посмотрел на уборщика, который впился глазами в банкноту.
   - Это мне?
   - Возможно, если расскажешь про того парня. Он подумал и наконец кивнул.
   - Как вы уже сказали, он невысокий, носит шляпу с широкими полями, грубый
такой. Вблизи  я  его  видел  дважды,  но  больше  и  не  надо:  я  его  как
сфотографировал. Физиономия у него такая, словно  по  ней  кто-то  прошелся,
когда он был еще ребенком.  Нос  плоский,  лоб  покатый:  такая  рожа  может
напугать кого угодно. - Уборщик снова взглянул на деньги, - Это мне?
   - Какого цвета у него волосы: темные или светлые?
   - Откуда я знаю? Он бреет голову, поэтому и носит шляпу. И брови  у  него
тоже выбриты.
   Это было уже кое-что, и я отдал ему купюру.
   - Часто он сюда заходит?
   - Не считал. Вчера ночью он точно был здесь. Я  как  раз  выносил  пустые
консервные банки, а он входил в дом. Может, он и сейчас у этой шлюхи.
   - Понял, - сказал я, - до встречи.
   Стараясь ступать совершенно бесшумно, я поднялся по ступенькам к квартире
Долли и увидел на дверях записку:
   "ПРОСЬБА НЕ БЕСПОКОИТЬ!" Я подошел и прижался  к  двери  ухом.  До  моего
слуха слабо донеслись два голоса: мужской и женский. Кажется,  разговаривали
в спальне. Спустившись по лестнице и выйдя из дома,  я  направился  к  своей
машине, сел в нее, закурил сигарету и приготовился ждать.
   Я сидел в машине битых два часа. Было уже 13.40, когда появилась Долли  в
сопровождении своего гостя - невысокого  плотного  мужчины.  На  Долли  было
тонкое пальто под леопарда, голова обмотана синим шарфом, но я  сосредоточил
внимание на ее спутнике. У него на голове была  черная  спортивная  кепка  с
длинным козырьком, на плечи он накинул штормовку. Я не сомневался, что это -
Хула Мински. Жестокое, хищное лицо действительно могло напугать кого угодно,
а широкие плечи и короткие толстые ноги делали его похожим на гориллу.
   Передо мной был убийца  Сюзи.  Я  едва  сдержался,  чтобы  не  застрелить
негодяя на месте.
   Держа Долли под локоть,  он  прошел  несколько  метров  и  остановился  у
темно-зеленого  "кадиллака".  Открыв  дверцу,  он  сел  за  руль,  а   Долли
пристроилась рядом.
   Я тоже включил двигатель, дождался, пока "кадиллак" отъехал,  и  двинулся
следом. Они проехали Оушн Бульвар, затем свернули в переулок и  остановились
у итальянского ресторана. Я увидел,  как  они  оставили  машину  и  вошли  в
ресторан.
   Я поставил машину в конце улицы, перешел на  другую  сторону  и  зашел  в
закусочную как раз напротив ресторана. Мне очень хорошо был виден вход, и я,
не торопясь, заказал два сандвича с мясом и кофе. Прошел примерно час, и мне
уже трижды  приносили  кофе.  Наконец  я  увидел  Долли,  которая  вышла  из
ресторана и направилась в сторону Брэкэрс-стрит. Оплатив по счету,  я  вышел
на улицу, проходя мимо "кадиллака", запомнил его номер,  а  затем  уселся  в
свою машину и стал ждать.
   Мински появился через полчаса. С ним был высокий худой человек  в  темных
очках, рубахе с открытым воротом и джинсах. Черные волосы доставали до плеч,
а соломенная шляпа с опущенными полями закрывала лицо. Оба сели в "кадиллак"
и совершенно безмятежно проехали мимо моей машины.
   Я дождался, пока они достигли конца улицы, и поехал за  ними.  Доехав  до
перекрестка, я свернул направо и выехал на Сивью-авеню, которая в  этот  час
была прямо-таки наводнена машинами. Ни один водитель не давал себя обогнать,
и, потеряв несколько секунд, я, ругаясь на чем свет стоит, понял, что Мински
от меня ушел. Проехав еще два квартала, я свернул  к  "Нептуну"  и  там  без
труда нашел Эда Барни, который сидел на своем обычном месте  с  традиционной
банкой пива в руке. При виде меня его жирное лицо прояснилось.
   - Я тороплюсь,  Эд,  -  сказал  я,  опуская  в  его  замусоленный  карман
двадцатидолларовую бумажку.  -  Высокий  худой  парень  с  длинными  черными
волосами до плеч, солнцезащитные очки и соломенная шляпа. Кто это?
   - Дракон. Ядовитый змей. Держитесь от него подальше, мистер  Уоллес.  Это
Сол Хармас. Он шкипер на яхте Валински.
   - Где его разыскать?
   Барни испуганно посмотрел по сторонам:
   - Из-за вас, мистер Уоллес, бедного Эда когда-нибудь пристукнут и  пустят
на корм рыбам, -  прошептал  он,  -  Бунгало  этого  парня  -  последнее  по
Сивью-авеню. Если его нет на яхте, значит, он там.
   - Спасибо, Эд, - сказал я и, сев в машину, поехал в сторону Сивью-авеню.
   Я много времени потерял на перекрестке,  пока  поток  легковых  машин  не
проехал в сторону побережья. В машинах сидели девочки в  бикини  и  парни  в
плавках, а в воздухе стоял страшный, несмолкаемый шум  от  их  приемников  и
магнитофонов. Добравшись до Сивью-авеню и проехав в конец, я  притормозил  и
посмотрел на бунгало, стоящее на песчаном откосе неподалеку  от  пляжа.  Оно
было похоже на ранчо: четыре или пять спален и гостиная. Все  было  обнесено
высоким забором с колючей проволокой, а вход охраняли два здоровенных  парня
в белых тропических  костюмах  с  пистолетами  за  поясом.  Вскоре  у  ворот
появился третий человек, точно в таком же  костюме.  Он  держал  на  поводке
большую сторожевую собаку.
   Я решил вернуться, совершенно уверенный, что именно здесь окопался и Хула
Мински. Пока он сидит внутри этого логова, его не достать.
   Остановившись у телефонной будки, я  позвонил  в  отель  "Спениш  Бей"  и
попросил соединить меня с мисс Сандрой Тек.
   - Минутку, сэр, - ответила телефонистка. Раздался  щелчок,  и  послышался
голос Сандры.
   - Слушаю вас. Кто это?
   - Вам удобно говорить? - спросил я.
   - Говорите быстро, он на балконе.
   - Мы сможем сегодня увидеться?
   - В шесть, там же, - прошептала она  и  тут  же  добавила  совсем  другим
тоном: - Извините, вы ошиблись номером.
   Я понял, что Валински вошел в комнату. Вернувшись к машине и  поразмыслив
несколько минут, я отправился в полицейское управление.
   Том  Лепски  был  на  месте  и  читал  какую-то  телеграмму.  Два  других
детектива, сидя за столами, строчили рапорты.
   - Привет, Том, - сказал я и, придвинув стул, уселся рядом. - Занят?
   Он пристально посмотрел на меня:
   - Где ты был вчера в полночь?
   - Если тебе так уж хочется знать, - в постели у одной хорошенькой киски.
   - Как ее зовут?
   - Том, дружище, - сказал я, - почему ты разговариваешь  в  таком  тоне  и
зачем тебе нужно знать, где я был?
   - А вот послушай! - он развернул телеграмму: - Полиция  Майами  сообщает,
что в океане, в районе порта, найдено тело Хэнка  Сэнди.  Причина  смерти  -
огнестрельное ранение в голову.
   Радость мощной волной захлестнула меня: одного не стало, остались  Анжела
и Мински. Однако я изобразил удивление:
   - Интересно, кто бы это мог сделать?
   - Любой, кроме тебя, - ехидно сказал Том.
   -  Это  точно.  Хотя,  надо  сказать,  потеря  небольшая.  Я   зашел   за
информацией. Том. Как идет расследование по делу Сюзи?
   Он отвел глаза:
   - К сожалению, ничего. Мы знаем не больше тебя.
   - Вам известно что-нибудь о Соле Хармасе?
   - Ты имеешь в виду шкипера с яхты Джо Валински?
   - Именно.
   - На него ничего нет. А почему он тебя интересует?
   - Том, пойми, я не хочу оставлять это дело. Сюзи была  моей  невестой.  Я
собираю материал и, когда появится что-то конкретное, приду к тебе.
   - Дай нам хоть какие-то факты  или  доказательства,  и  мы  сразу  начнем
действовать.
   - Так как же насчет Хармаса?
   - Он в порядке. Имеет охрану. На него ничего нет, никаких зацепок.
   - Еще одно: что ты знаешь о Хуле  Мински?  Том  озабоченно  посмотрел  на
меня:
   - А этот сукин сын тебе зачем?
   - Я уверен, что он был главным действующим лицом в этом деле с  кислотой.
Это он плеснул Сюзи в лицо. Судя по твоим словам,  свидетели  описывают  как
раз такого человека. А Сэнди пользовался его квартирой. Они  оба  виновны  в
гибели Сюзи, только Хэнк был за рулем, а Хула действовал.
   - Доказательства, - потребовал Лепски, наклоняясь вперед.
   - Пока нет, но будут, и тогда ты их получишь. Том покачал головой:
   - Послушай, Дирк, ты не представляешь, чем тебе грозит все это. Я понимаю
твои чувства и даже допускаю, что это работа Мински. Это, действительно, его
стиль. Но он осторожен и хитер. Ты ничего не сможешь доказать!  Хэнка  Сэнди
нет в живых, ты должен быть более-менее удовлетворен. Брось же это и не  ищи
себе смерти.
   - Том, ты ведь знаешь, что эти парни шантажируют многих  жителей  города.
Может, ты не знаешь,  что  в  карман  мафии  ежемесячно  приплывает  полтора
миллиона долларов?
   - Вообще-то о фактах шантажа и  вымогательства  нам  известно,  но  такая
сумма?! Откуда ты знаешь?
   - У меня есть свои информаторы, Том. Мне они скажут то,  чего  не  скажут
тебе. Так вот, послушай. Первого числа каждого месяца почти  все  бизнесмены
города раскошеливаются. Большие тузы платили Сэнди прямо в его клубе,  сошки
помельче отправлялись на яхту Валински в три ночи: там основной пункт  сбора
дани. В  это  время  все  спят,  и  на  побережье  нет  никого,  кроме  двух
полицейских, но мафия платит им за молчание. Имей в виду,  Том,  этих  двоих
надо  заменить  на  нормальных  копов,  которые  последили  бы  за   людьми,
посещающими яхту Валински.
   - Но ведь клуб Сэнди больше не существует!
   - Ну и что? Найдут другое место. Я сообщу тебе, где это будет.
   Лепски взъерошил разом взмокшую шевелюру.
   - Я рассчитываю на  тебя.  Том.  Нужно  в  конце  концов  что-то  делать.
Следующее первое число - ровно через неделю. - Я отодвинул стул и встал.
   Лепски посмотрел на меня чуть ли не умоляюще:
   - А Мински пока оставь в покое. Тебе одному не  заглотить  этот  кусок  -
застрянет. Даже нам он пока не по зубам, - и, понизив голос, продолжал: -  В
этом городе немало акул, которые  скорее  готовы  платить  мафии,  чем  быть
разоблаченными в своих грязных делишках. Они считают  это  даже  благом  для
себя, так что не стоит о них слишком беспокоиться. За каждым из  них  что-то
есть, запомни это, Дирк.
   - Думаешь, я не знаю? Значит, вы не собираетесь ничего делать?
   -  У  них  хорошо  отлаженный  механизм,  работают  они  без  срывов,   и
подкопаться под это  сооружение  очень  нелегко.  Мы,  конечно,  знаем,  чем
занимается Валински, но это ничего не дает.  Нужно,  чтобы  несколько  жертв
шантажа сделали заявление в полицию. Тогда,  и  только  тогда  мы  могли  бы
начать действовать, но таких заявлений нет и никогда не будет. Все понимают,
чем это грозит. Допустим,  нам  повезет,  и  мы  найдем  несколько  человек,
которые признаются, что их шантажируют. Что  дальше?  Пока  дело  дойдет  до
суда, всех пострадавших найдут в океане, так же как Сэнди.
   - И поэтому вы бездействуете?
   - Ты прав. В общем бездействуем.
   - Замените хотя  бы  портовых  копов.  Попробуйте  разрушить  это  осиное
гнездо, куда стекаются такие деньги!
   - Обещаю тебе поговорить с шефом.
   - Пока, Том, - сказал я и ушел.

***

   Билла не было дома, и я  понял,  что  он  наблюдает  за  Анжелой  Торенс.
Отдохнув немного, я принял душ, переоделся и без пяти шесть был уже в  "Трех
крабах".
   Метрдотель приветствовал меня как старого знакомого.
   - Мисс Тек ждет вас, мистер Уоллес, - предупредительно сообщил он.  -  Вы
уже знаете, куда идти. , В этот сравнительно ранний час  официанты  сновали,
раскладывая на столы приборы и салфетки. Я  кивнул,  поднялся  по  лестнице,
постучал в дверь и, войдя, увидел Сандру, сидящую за столиком.
   - Привет, Дирк, - первой поздоровалась она. - Сегодня  я  спешу.  Его  не
будет только до семи.
   Я сел напротив и снова почувствовал, что попал в гипнотическое состояние,
в которое впадал всегда в присутствии этой странной  девушки.  На  этот  раз
Сандра была в голубом платье, и я не мог решить, какой же цвет ей  больше  к
лицу, и наконец понял, что моей собеседнице идет решительно все.
   - Я видел Мински  и  теперь  знаю,  где  он  окопался.  Реакция  ее  была
мгновенной: ноздри раздулись, изумрудные глаза блеснули.
   - Вы видели его? Когда? Где? Я коротко рассказал ей обо всем.
   - Ага! - воскликнула Сандра. - Так вот он где! Это местечко я  знаю.  Это
мой отец предложил построить там ранчо. К сожалению, эта крепость  абсолютно
неприступна. Пробраться туда нам не удастся.
   - Хорошо, будем ждать. Когда-нибудь он выползет оттуда.
   - Конечно,  выползет,  -  с  удовольствием  подхватила  Сандра,  -  уж  в
последний день месяца - точно! Тогда-то мы с ним и встретимся.
   Такой дьявольской улыбки я еще никогда не видел на женском лице.
   - И что же вы предлагаете сделать с ним? - спросил я.
   - Мы схватим его. Он мне нужен живым. Я заставлю его мучиться! - ее  лицо
превратилось в каменную маску.
   - Схватить Мински... Вам не кажется что это, как если  бы  мы  попытались
поймать тигра сачком для ловли бабочек?
   - Я буду думать над этим. Шеф на три дня уезжает в  Нью-Йорк.  Встретимся
здесь в четверг. Это будет последний день месяца.
   Я послушно кивнул:
   - Хорошо, встретимся здесь. Она улыбнулась  и  вышла,  похлопав  меня  по
плечу. Несколько минут я сидел, размышляя, а потом  спустился  вниз,  сел  в
машину и поехал домой.

Глава 8

   Было 20.30, когда я услышал, как Билл открывает входную  дверь.  Все  это
время я сидел, обуреваемый тяжелыми мыслями, и время от  времени  взбадривал
себя порциями виски. На улице шел дождь,  и  я  слышал,  как  тяжелые  капли
ударялись о стекло.
   Я встал Биллу навстречу, собираясь приготовить выпивку, но,  встретившись
с его взглядом, замер на месте.
   - Ни о чем не спрашивай, - устало сказал он. - Только есть! Большой кусок
мяса величиной с твой письменный стол. Все остальное - потом.
   - Билл, нам нужно очень серьезно поговорить.
   - Повторяю, я голоден как волк. Восемь  часов  я  отсидел  под  дождем  с
одной-единственной горячей сосиской во рту. Никаких разговоров - только еда.
   Прошло минут сорок,  пока  Билл  расправлялся  с  огромным  куском  мяса.
Наконец лицо его стало приобретать человеческое выражение. До этого  он  был
похож на беженца, у которого во рту не было ни крошки, по крайней мере, дней
десять.
   Зная Билла, я надел плащ и вышел к машине, которую он взял напрокат.
   Вернувшись из гаража, я увидел, что мой друг пришел в себя, и сказал:
   - Я вижу, Билл, тебе досталось, но, может быть, теперь ты уже  что-нибудь
сообщишь?
   - Еще нет, - ответил он, набрасываясь на большой кусок яблочного пирога.
   Мне пришлось смириться и ждать, хотя, честно  говоря,  мое  терпение  уже
начало иссякать. Наконец Билл откинулся на спинку кресла и улыбнулся мне.
   - Ну, ты готов разговаривать? - поинтересовался я.
   - Извини, Дирк, мне так хотелось есть. Появилась информация, и  много.  Я
наблюдал за коттеджем Анжелы с одиннадцати утра,  но  она  не  показывалась.
Ближе к полудню вышла миссис Сэнди с корзинкой в  руках,  села  в  машину  и
укатила. Шел сильный  дождь,  и  поэтому  я  удивился,  когда  дверь  домика
открылась и показалась мисс Торенс. Она была в джинсах и свитере и, несмотря
на плохую погоду, - в солнцезащитных очках. Она стала  ходить  по  саду  как
заведенная и не обращала на дождь  никакого  внимания.  Я  порадовался,  что
остановился в таком хорошем месте:  оттуда  все  было  видно.  Мне  казалось
странным, что эта дикая кошка мечется по саду и  что-то  бормочет  себе  под
нос. Иногда она вдруг  останавливалась  и  била  себя  по  голове  кулаками.
Противно было смотреть  на  это.  Два  или  три  раза  она  грозила  кому-то
невидимому кулаком, а потом  снова  начинала  ходить,  разговаривая  сама  с
собой. Она вела себя, как сумасшедшая. А потом  она  ушла  в  дом  и  сильно
хлопнула  дверью.  Скоро  вернулась  миссис  Сэнди  с   сильно   нагруженной
корзинкой. Два часа было совсем тихо, я даже заскучал, а потом началось... В
коттедже так закричали, что я подумал - там кого-то  убивают.  Я  кинулся  к
окну гостиной: если бы ты только мог видеть эту сцену, Дирк! У  меня  просто
кровь застыла в жилах! Миссис Сэнди сжалась в углу, а  Анжела  наступала  на
нее с большим ножом  в  руке.  Правда,  миссис  Сэнди  не  казалась  слишком
напуганной, она пыталась что-то говорить, но Анжела  не  слушала,  а  только
вопила: "Убирайся вон, черная сука! Я хочу Тома!" Это  было  как  в  фильмах
ужасов. Ты не представляешь, как  жутко  выглядела  эта  девчонка,  когда  с
совершенно сумасшедшими глазами подходила к негритянке. Я  был  уверен,  что
через минуту произойдет убийство. Анжела дико кричала,  что  хочет  Тома,  и
замолчала только, когда я позвонил. Через несколько минут дверь открылась, и
миссис Сэнди показалась на пороге. У нее по лицу тек пот, а глаза горели.
   - Извините, - сказал я. - Я - из "Ридерз Дайджест". Я услышал...
   Больше мне ничего не удалось сказать, она захлопнула дверь прямо  у  меня
перед носом. Я подождал несколько минут, а  потом  снова  подкрался  к  окну
гостиной.
   Анжела сидела в кресле и  колотила  кулаками  себя  по  голове.  Нож  уже
валялся на полу. Миссис Сэнди подняла его и унесла в кухню, потом вернулась,
схватила Анжелу за волосы и так ударила по лицу, что та,  кажется,  потеряла
сознание. Тогда негритянка подняла ее, как пушинку, и куда-то унесла. Вот  и
все, Я вернулся в машину и стал ждать, но больше ничего  не  произошло.  Вот
так, Дирк, Анжела буйная, ее надо отправить в сумасшедший дом.
   - Джон говорил мне, что Анжела очень переживала, когда ее брат ушел.  Что
же у них были за отношения и как все это могло случиться? Куда он  делся?  Я
все время чувствовал и говорил тебе, что ключ к этой загадке - в Томе.
   - Ладно. Что будем делать дальше?
   - Я поговорю с миссис Торенс. Думаю, что свою дочь она все-таки знает,  а
в  мое  первое  посещение  просто  не  хотела  посвящать  меня  в   какие-то
подробности. Джон и Ханна Сэнди, конечно, тоже ее знают... Мне  очень  жаль,
Билл, но совершенно необходимо, чтобы ты вернулся к коттеджу. А я отправлюсь
к миссис Торенс. Надеюсь, она меня примет.
   Билл застонал, но тут же взял себя в руки:
   - Ладно. Если надо - пошли. Когда мы вышли из дому, он спросил:
   - А сколько мне там сидеть, всю ночь?
   - Смотря по обстоятельствам, Билл. Но мне важно  знать,  что  у  них  там
происходит. Я приду к тебе прямо от миссис Торенс. Дождись меня, а потом все
решим.
   Мы сели в свои машины и  отправились  к  вилле  Торенсов.  Я  припарковал
машину возле центрального входа, а Билл свернул в узкую аллею, которая  вела
к коттеджу.
   Подходя к дому по асфальтированной дорожке, я увидел, что все окна темны.
Свет горел только в комнате Джона. По-видимому, хозяйки не было дома.
   Некоторое время я стоял в нерешительности, а потом все же решил  еще  раз
поговорить со старым слугой. Было 21.30, когда я  нажал  на  кнопку  звонка.
Показавшись на пороге, Джон уставил в меня сумеречный взгляд.
   - А-а! Это снова вы, господин детектив. А миссис Торенс нет дома.
   - Мне нужен ты, Джон, - сказал я, входя.
   Мы прошли в его комнату, где на столе, как всегда, стояла бутылка  виски.
Джон сел, сложил руки на коленях и уставился на меня.
   - О Хэнке знаешь?
   - Да, мистер Уоллес. Теперь уже ничего не поделаешь. Я предупреждал  его,
но он только смеялся. Он считал, что  у  него  есть  хорошие  покровители  и
друзья, которые, в случае чего, всегда придут на помощь. Но никто не  помог.
Думаю, что эти друзья и прикончили его. Я  молюсь,  чтобы  теперь  ничто  не
тревожило его душу.
   - Ты говорил, что Анжела и Том были очень близки. Что ты имел в виду?
   - Не понял, мистер  Уоллес?  Она  боготворила  его.  Когда  он  играл  на
пианино, Анжела всегда сидела неподалеку и слушала брата. Когда  мистер  Том
ушел из дому, мисс Анжела очень переменилась, она стала прямо-таки дикой.  -
Он печально покачал головой и сделал большой глоток из стакана. - Только моя
жена могла с ней справиться.
   - Послушай, у меня складывается такое мнение, что, как только Том ушел из
дому, Анжела взвалила всю вину на отца. Может быть, она  даже  решила,  что,
если отец умрет, Том снова вернется. Ты согласен, Джон?
   Негр заерзал на стуле:
   - Не знаю, мистер Уоллес. Откуда я могу знать, что было в голове  у  мисс
Анжелы?
   - Мне кажется, Анжела нарочно устроила ссору  с  отцом,  страшную  ссору,
которая потребовала от него огромного нервного напряжения, и сердце  его  не
выдержало. Произошел сердечный приступ, во время которого она  толкнула  его
так, что он упал и ударился головой об угол стола.
   Джон сидел неподвижно и молча глядел в пространство.
   - Ты слышишь меня, Джон? Я думаю, мисс Анжела нарочно убила  отца,  чтобы
ее обожаемый брат мог вернуться домой. Кто-то видел это и стал шантажировать
через Хэнка, твоего сына.
   Джон тяжело вздохнул и посмотрел на меня из-под бровей.
   - Вы ошибаетесь,  мистер  Уоллес.  Поверьте,  это  было  не  так.  Ссора,
действительно, была, но мисс Анжела вышла еще до того, как у мистера Торенса
начался приступ. Только я видел, что случилось. Я слышал, как они бранились,
и, когда ссора кончилась, я зашел в комнату  и  увидел,  как  мистер  Торенс
пытается взять таблетку со стола.
   - Ну и что было дальше?
   - Он начал падать и ударился головой.  Я  к  нему  даже  не  подошел,  а,
наоборот, вышел из комнаты, не дав ему выпить таблетку. Когда я вернулся, он
был уже мертв. Так что это я убил мистера Торенса.
   Я долго смотрел на старого слугу.
   - Ты понимаешь, что говоришь, Джон? Ты убил мистера Торенса?
   - Да, сэр, я убил его, потому что очень хотел его смерти.
   - Но почему?!
   - Чтобы вы поняли, я должен рассказать все с самого начала, но это  может
занять много времени.
   - Рассказывай, Джон.
   После долгой паузы Джон Сэнди начал свой рассказ:
   - Я служу у Торенсов вот уже более тридцати лет. Когда они поженились,  я
все время старался  угодить  им,  и  мистер  Торенс  ценил  меня.  Все  беды
начались, когда подрос  Хэнк.  Он  никогда  ничем  не  хотел  заниматься.  Я
попросил мистера Торенса разрешить Хэнку ухаживать за садом, он согласился и
даже стал платить мальчику за работу. Сначала Хэнк увлекся,  и  у  него  все
хорошо получалось. А потом мисс Анжела начала с ним заигрывать. Клянусь,  он
никогда не посмел бы первым... Ей было тринадцать, а Хэнку девятнадцать лет.
Их отношения становились серьезными,  и  когда  господа  заметили  это,  они
прогнали моего сына. С тех пор у него начались неприятности с  полицией:  он
даже шесть месяцев сидел в тюрьме. - Джон  сделал  глоток  виски  и  надолго
замолчал. Я не торопил его.  Наконец  он  встрепенулся,  как  после  сна,  и
продолжал: - Мы с женой стали ссориться  из-за  мальчика.  Мне  было  тяжело
переносить все это, и я начал пить. Как-то мистер Торенс позвал меня к  себе
в кабинет и сказал, что, раз я так долго служу им по совести, он оставит мне
в завещании пять тысяч долларов. Для  вас,  мистер  Уоллес,  это,  наверное,
небольшая сумма, а для меня - целое состояние.
   Время шло, у Хэнка появлялись все новые неприятности, с горя  я  пил  все
больше и больше. Как-то мистер Торенс застал меня за  бутылкой  и  сразу  же
уволил, предупредив, что лишает наследства. Для меня это был страшный  удар.
Но я же говорил вам, мистер Торенс был очень крут на расправу. Я должен  был
покинуть этот роскошный дом... Потом ко мне зашел как-то Хэнк и сказал, что,
если бы у него были пять тысяч долларов, он смог бы открыть клуб. Он  просил
меня помочь, но у меня не было таких денег. Тогда он пригрозил, что  ограбит
банк. Я понимал, что это грозит тюрьмой, и просил его подождать. И  тогда  я
подумал, что, если бы мистер Торенс умер, я мог бы жить и  работать  в  этом
доме и дать Хэнку деньги, которые ему были так нужны.  Так  что  ссора  мисс
Анжелы с отцом была мне на руку. У меня было такое чувство, что это  судьба:
я сохранил работу и получил деньги по завещанию. Вот  так  было  с  мистером
Торенсом. Не помогли Хэнку эти проклятые деньги, его больше нет в  живых,  и
мое единственное желание - умереть.
   Я встал.
   Больше меня здесь ничего  не  удерживало.  Глядя  на  этого  несчастного,
больного старика, который пустым взглядом уставился на бутылку  с  виски,  я
понял, что его желание скоро  исполнится.  Я  попрощался  и,  не  дождавшись
ответа, вышел.

***

   Усевшись в машину, я некоторое время не  включал  зажигание,  а  думал  о
судьбе Джона Сэнди. Чего  только  не  сделает  для  своего  ребенка  любящее
родительское сердце? Для кого-то - бандит, подонок, а для отца  и  матери  -
самый дорогой человек.
   Я уже собрался ехать к Биллу. Мне хотелось узнать, не  произошло  ли  еще
что-нибудь в коттедже? Но в тот  момент,  когда  я  уже  собирался  включить
зажигание, раздался  пронзительный  звук  сирены,  и  мимо  меня  в  сторону
коттеджа пронеслась машина "неотложки". За ней на большой скорости следовала
еще одна машина, в которой я разглядел силуэты двух людей.  Зная,  что  Билл
дежурит у коттеджа,  я  решил  задержаться,  чтобы  не  осложнять  ситуацию.
Ожидание было долгим, и я начал терять терпение.
   Минут через сорок мимо меня промчался "ролле", на заднем сиденье которого
я увидел миссис Торенс. Машина свернула к коттеджу, а я  курил  сигарету  за
сигаретой и ждал.
   Прошло еще полчаса, и появилась  наконец  "неотложка".  Она  на  огромной
скорости мчалась к городу в сопровождении все той же машины, где сидели  два
человека.
   Я понял, что это врачи. Через двадцать минут показался "ролле" и повернул
к вилле Торенсов. После этого я решился поехать к домику  Анжелы,  навстречу
мне по дорожке шел Билл.
   - Рассказывай, - попросил я, когда он сел в мою машину.
   - Я все видел через окно гостиной. Что там было! Миссис Сэнди  сидела  за
столом с таким видом, что ее можно  было  пожалеть.  Через  некоторое  время
открылась дверь  и  появилась  Анжела  все  с  тем  же  ножом  в  руке.  Она
подкрадывалась к миссис Сэнди на цыпочках. Выглядела она просто сумасшедшей.
Никогда бы не хотел увидеть такое снова! Я уже собирался  разбить  стекло  и
хотя бы таким образом предупредить миссис Сэнди, как вдруг она  сама  что-то
почувствовала. Для женщины такой комплекции  подобная  реакция  была  просто
неожиданной! Анжела уже занесла  руку  с  ножом  для  удара,  но  негритянка
вскочила, обернулась  и  так  стукнула  свою  госпожу,  что  та  без  чувств
растянулась на полу. Негритянка  снова  подняла  ее  и  отнесла  в  спальню.
Гостиная пустовала  несколько  минут,  затем  появилась  миссис  Сэнди.  Она
подошла к телефону, сняла трубку и  набрала  какой-то  номер.  Анжела  снова
начала вопить, но в гостиную не входила, видимо, негритянка  ее  связала.  А
через двадцать минут приехала "неотложка".
   - Что было дальше?
   - Они вынесли Анжелу на носилках и уехали. Потом приехала миссис Торенс и
говорила с двумя врачами, которые были на  отдельной  машине.  А  потом  она
обратилась к негритянке.  Миссис  Сэнди  стояла,  облокотившись  о  стену  и
слушала. Я не знаю, о чем они говорили,  но,  видимо,  разговор  был  не  из
приятных. Потом миссис Торенс раскрыла сумку, вынула две бумажки по  пятьсот
долларов и бросила их на стол. Я точно заметил, что это были две банкноты по
пятьсот долларов. По-моему, Дирк, она рассчитала негритянку.
   - Прекрасно, Билл. Думаю, сейчас самое время поговорить с миссис Сэнди.
   Дождь прекратился. Я вышел из машины и, не надевая  плаща,  направился  к
коттеджу. Дверь была не заперта, открыв ее, я оказался в маленьком холле, из
которого прошел в гостиную. Миссис Сэнди полулежала в большом кресле.
   - Снова вы! Что вам теперь угодно?
   Взгляд и голос ее не были враждебны, и я уселся напротив. - Миссис Торенс
уволила вас, не так ли? Она кивнула.
   - Да, и я очень рада. Сыта по  горло  этими  господами.  Теперь  поеду  к
родственникам, первый раз за двенадцать лет. Приятно сознавать,  что  можешь
наконец делать то, что хочешь.
   - Рад за  вас.  Но  прежде  чем  вы  уедете,  миссис  Сэнди,  прошу  вас,
расскажите мне немного об этой семье. Я хочу знать, почему шантажируют  мисс
Анжелу?
   Негритянка долго смотрела на меня, видимо, обдумывая свой ответ, а  потом
пожала своими мощными плечами.
   - Да, - призналась она наконец, -  наверное,  нужно  довериться  кому-то.
Нельзя все время находиться в напряжении. Я расскажу  вам  все,  прежде  чем
уехать навсегда. У нас большая семья - три брата и четыре сестры. Все  будут
рады мне. Если бы не мисс Анжела, я бы уже давно уехала отсюда. Но я нянчила
ее с младенческого возраста, с ее дня рождения... Я знала, что  она  малость
не в себе, и старалась, как могла, скрасить ее жизнь. Я все делала для  нее,
и она меня за это любила, а с  матерью  они  были  как  чужие.  Мисс  Анжела
обожала брата. В детстве они очень дружили, а когда  подросли,  я  заметила,
что он начал от нее уставать. Она ни на минуту не оставляла брата -  мистера
Тома - одного. Я предупреждала ее, что нельзя вести себя так даже с  братом,
что все-таки они уже взрослые, но все напрасно. Потом он увлекся  музыкой  и
часами играл на пианино, а мисс Анжела садилась у дверей на стул и  слушала.
Слушать его игру стало ее манией. А потом молодой хозяин поссорился с  отцом
и ушел из дому. Он ушел, даже не попрощавшись с мисс Анжелой, это  было  для
нее страшным ударом. С тех пор ее болезнь стала  прогрессировать.  Для  меня
наступило тяжелое время, но мне еще удавалось справляться  с  мисс  Анжелой.
Азотом умер мистер Торенс. Он оставил моей госпоже много денег и этот домик.
Она сразу же в него и переехала. Мать она ненавидела. Девочка  могла  целыми
днями ничего не делать:  сидела  на  стуле,  смотрела  по  сторонам,  что-то
бормотала себе под нос. И вот тут я сделала ошибку: мне надо было рассказать
обо всем миссис Торенс и попросить ее вызвать врача, но мне  хотелось  самой
помочь мисс Анжеле. Я пыталась заинтересовать ее работой по дому или в саду,
но все напрасно. Так продолжалось несколько  недель,  а  потом  пришел  этот
человек... - Миссис Сэнди помолчала, обтерла  вспотевший  лоб  и  заговорила
снова: - Он даже не позвонил, а просто открыл дверь и вошел. Я была на кухне
- готовила обед. Он сел,  где  сейчас  сидите  вы,  и  снял  шляпу.  Он  был
совершенно лысый, а лицо у него.., это было лицо настоящего дьявола.  Я  как
раз вышла из кухни и услышала, как он говорит мисс Анжеле,  что  знает,  где
находится ее брат. Я задержалась и прислушалась. Мисс Анжела вся напряглась,
а этот человек сказал, что Том не хочет,  чтобы  кто-нибудь  нашел  его.  Он
делает большие успехи в игре на пианино и шлет своей сестре  привет.  И  еще
этот дьявол сказал, что мистер Том находится под его покровительством  и  он
помогает ему. "Но просто так я  не  помогаю,  -  добавил  он,  -  вы  должны
приходить первого числа каждого месяца в "Блэк  Кэзет"  и  приносить  десять
тысяч долларов мне за услуги. Пока вы будете так делать, я гарантирую, что с
вашим братом все будет в порядке, потому что  я  буду  рядом.  Но,  если  вы
откажетесь, мистеру Тому перебьют все пальцы молотком, и он больше не сможет
играть. Итак, ваши деньги - моя  опека,  -  Мисс  Сэнди  снова  замолчала  и
обтерла лицо. - Это было десять месяцев тому назад. Мисс Анжела сказала, что
будет платить. Тогда этот тип объяснил, где найти "Блэк Кэзет",  и  еще  раз
взял с нее слово, что она  будет  приносить  деньги  и  отдавать  их  одному
старому другу, которого там встретит. Этим старым другом оказался  мой  сын!
Лучше бы он никогда не родился!  -  Негритянка  ударила  сжатым  кулаком  по
колену. - Я пыталась поговорить с  мисс  Анжелой,  но  она  не  хотела  меня
слушать. Я старалась убедить ее, что этот человек - обманщик  и  вымогатель,
что он ничего не знает о  мистере  Томе,  но  она  не  слушала,  а  кричала:
"Разбить эти чудесные пальцы молотком!" После этого случая она стала  каждый
месяц ходить в банк, снимала деньги и отдавала их моему  подлецу  сыну.  Это
вносило успокоение в ее  истерзанную  душу.  Она  даже  немного  повеселела.
Затем, немного погодя, это страшилище пришло к нам снова.  Он  сказал,  что,
если мисс Анжела даст ему сто  тысяч  долларов,  он  устроит  ей  встречу  с
братом. Не сомневаюсь, что эту идею подсказал ему мой сын. А потом пришли вы
и сказали, что разыскиваете мистера Тома, потому что он получил наследство в
сто тысяч. Мисс Анжела хотела взять эти деньги, чтобы встретиться с  братом.
В ее нездоровом мозгу возникла мысль, что вместо Тома в банк  может  явиться
кто-нибудь другой, и она обратилась за помощью к Хэнку. Что из этого  вышло,
вы знаете не хуже меня.  В  тот  день  она  вернулась  из  банка  в  ужасном
состоянии и вела себя, как дикое  животное.  Я  испугалась  и  заперлась  на
кухне, а она вопила: "Я покажу этому сукину сыну!  У  него,  наверное,  есть
подружка... Ничего не пожалею... Я поговорю с Хэнком". Потом  она  уехала  и
вернулась часа через три. Она была уже совсем другой: веселой  и  спокойной.
"Ну, он свое получил", - сказала она мне. Я не поняла, о чем она говорит,  а
потом прочитала в газете о случае с  кислотой.  Я  вам  страшно  сочувствую,
мистер Уоллес, ну да с этой девушки взять нечего, она  ненормальная.  Теперь
ее увезли в клинику для психических больных, и я слышала, как доктор  сказал
миссис Торенс, что мисс Анжела вряд ли вернется домой. Она неизлечима...
   Теперь я знал все, что хотел, и мог уходить.
   -  Если  вам  понадобится  моя  помощь,  миссис  Сэнди,  можете  на   нее
рассчитывать.
   Она взглянула на меня и опустила голову.
   -  Мне  не  нужна  ничья  помощь.  Идите,  мистер  Уоллес,  я   поеду   к
родственникам.
   Выйдя из коттеджа, я постоял немного,  вдыхая  теплый  влажный  воздух  и
слушая долетающий издалека городской шум.
   Хэнка больше не было, Анжела тоже почти что не существует, остался один -
Хула Мински!
   Я понимал, что не успокоюсь, пока эта лысая обезьяна ходит  по  земле,  и
лишь с его смертью  погаснет  во  мне  жажда  мести.  А  моя  Сюзи  навсегда
останется для меня волшебным воспоминанием.
   Я пошел туда, где меня поджидал Билл.
   Каждый сел в свою машину, и мы отправились домой. Дома Билл варил кофе, а
я рассказывал ему о своем разговоре с миссис Сэнди, об Анжеле и Томе...
   - Вот такие дела, Билл, - закончил я. -  Завтра  встречусь  с  Сандрой  и
вплотную займусь Мински. А теперь - спать.
   Но сон не шел, и мне пришлось принять три таблетки снотворного.

***

   Утром,  когда  я  заканчивал  плотный  завтрак,  приготовленный   Биллом,
раздался телефонный звонок. Было  11.15.  Звонок  был  таким  неожиданным  и
резким, что мы с Биллом вздрогнули.
   Я взял трубку:
   - Дирк Уоллес у телефона.
   - Это Сэм из "Нептуна", мистер Уоллес. С вами хочет встретиться Эд Барни.
Он просил позвонить вам... Что-то очень важное.
   - Откуда ты звонишь, Сэм?
   - Из "Нептуна".
   - А где Эд?
   - Он здесь, завтракает и говорит, что подождет вас.
   - Буду через двадцать минут. Спасибо.
   - Ты оставайся здесь, а я поеду, - сказал я Биллу.
   - Нет уж, - отрезал мой друг, - я насиделся еще вчера. Поеду с тобой.
   Даже не убрав со стола, мы спустились  в  гараж  и  поехали  в  "Нептун".
Оставив Билла в машине, я вошел в таверну.
   Эд Барни сидел на своем обычном месте и смаковал сосиски. Я устроился  за
тем же столиком и кашлянул, чтобы привлечь его внимание. Он кивнул мне.
   - Будете завтракать, мистер Уоллес? Я ответил, что позавтракал, и в  свою
очередь предложил ему пива.
   - Никогда не отказываюсь от пива, мистер Уоллес. Он сделал знак  Сэму,  и
тот подошел с пивом и полной тарелкой горячих сосисок, от вида которых  меня
прямо-таки затошнило. Меня, но не Эда. Проглотив сразу три штуки и пережевав
эту вонючую мешанину, он выпил полбанки пива и блаженно откинулся на стуле.
   - Мистер Уоллес, я, как обещал, держу ухо к земле, и  ничто  не  проходит
мимо меня. При этом я не задаю вопросов, а только слушаю. Вы  говорили,  что
интересуетесь Терри Зейглером. Я этого не  забыл.  Он  по-прежнему  занимает
вас?
   - Конечно, Эд, - я затаил  дыхание.  Последовали  ритуальные  движения  с
сосисками и пивом. Затем, наклонившись ко мне, Барни сказал:
   - Вам нужно поговорить с Чаком Солски. Он занимался продажей  наркотиков,
пока мафия не забрала это в свои лапы. Я слышал, что Зейглер был его близким
другом. Солски сейчас нуждается, и если вы дадите  ему  несколько  долларов,
расскажет, что случилось с Зейглером. Вы найдете его на Клемм  Элли  в  доме
десять, на последнем этаже. Это все, что я знаю.
   - Спасибо, Эд, - я достал бумажник, но  Барни  остановил  меня  движением
руки.
   - Мы с вами друзья, не так ли, мистер Уоллес? А  от  друзей  я  денег  не
беру.
   Я горячо пожал его липкую руку.
   - Еще раз - большое спасибо, Эд. Я вернулся к машине, где  меня  поджидал
Билл, и тут же обо всем ему рассказал.
   - Посмотрим, дома ли этот парень.
   - Говоришь, он живет на Клемм Элли? Это где-то на самой окраине.  Забытые
богом трущобы. Очень удивлюсь, если там действительно  кто-то  живет.  Нужно
стать уже совсем пропащим человеком, чтобы поселиться там. " -  Откуда  тебе
это известно?
   - Не один Барни держит ухо к земле. Поехали.
   Билл сел за руль, и мы медленно двинулись вдоль  побережья.  Минут  через
пять Билл затормозил.
   - Вон там, впереди, Клемм Элли.
   - Ты, должно быть, неплохо знаешь это местечко, - едко заметил я, вылезая
из машины. Билл вышел вместе со мной.
   - Я буду ждать тебя здесь, Дирк. Видишь дом,  который  смотрит  прямо  на
нас? Это и есть номер десять.
   Клемм Элли - это было, что  я  когда-либо  видел.  Там  находилось  всего
четыре сохранившихся пятиэтажных здания, остальные  были  разрушены  и  даже
разобраны.  Кучи  мусора,  битый  кирпич,  полуобвалившиеся  стены,  окна  с
выбитыми стеклами - вот что представилось моему взору. И  ни  одного  живого
существа...
   Дверь дома номер десять висела на одной петле и покачивалась на ветру.  Я
шагнул в грязный, вонючий подъезд  и  тут  же  услышал  сзади  чьи-то  шаги.
Оглянувшись, я увидел Билла.
   - Решил пойти с тобой. Не нравится мне это местечко...
   - Вряд ли кто-нибудь живет на этой помойке, - отозвался я. -  Эд  сказал,
нужно подняться на последний этаж.
   - Осторожно, Дирк, ступеньки совсем раскрошились, не сломай ногу.
   Я стал подниматься по лестнице.  Двери  на  каждом  этаже  были  открыты.
Наконец мы  взобрались  на  верхний  этаж.  Вонь  была  такая,  что  тошнота
подступала к горлу. Единственная дверь в доме - та, которая нам была  нужна,
- оказалась запертой. Я постучался - ни звука в ответ.
   Тогда я нажал дверную ручку, и дверь с омерзительным скрипом  отворилась.
Я медленно вошел в комнату,  оставив  Билла  на  площадке.  Мне  приходилось
бывать в негритянских трущобах, но такого убожества, запустения  и  вони  не
мог припомнить. В комнате стоял ящик, служивший столом, два стула и кровать.
Кругом гнили какие-то объедки, под ногами шуршали рваные газеты. На  кровати
лежал человек, завершая своим обликом картину крайней нищеты и падения.
   Я подошел к кровати и взглянул на лежащего. На нем  были  только  грязные
джинсы и больше ничего. Спутанные черные волосы  доходили  до  плеч,  борода
закрывала половину лица. На вид ему можно  было  дать  лет  тридцать  шесть.
Худой, как скелет, он смердел так, как мог бы смердеть  лишь  жирный  боров.
Человек этот, кажется, спал. Но вдруг глаза его открылись, он  посмотрел  на
меня и свесил ноги на пол.
   - Вы кто? - спросил он глухим голосом.
   - У меня есть деньги, и я плачу за информацию, -  сказал  я,  вынимая  из
бумажника два билета по сто долларов. - Тебя это интересует?
   Он,  как  завороженный,  следил  за  моей  рукой,  как  будто  перед  ним
находилось все золото Форт Нокса. Подняв  грязную  руку,  он  прикоснулся  к
своим спутанным волосам. Я сделал шаг назад, опасаясь, как бы он не наградил
меня вшами.
   - Бог ты мой, мне так нужны деньги!
   - А мне - информация, Чак. Помоги мне в одном деле.
   - Какая информация?
   - Ты в порядке? Что-то видок у тебя - не  того...  Он  посидел  несколько
минут, глядя в пол. Было видно, что он пытается прийти в  себя.  Наконец  он
поднял на меня глаза и вздохнул:
   - Просто я заспался. А что  мне  еще  остается  делать?  Засыпая,  всегда
надеюсь, что, может быть, больше не проснусь, но  каждый  раз  просыпаюсь  и
снова вижу себя в этой чертовой дыре. Если бы я мог, давно бы уже  утопился.
Через неделю эту крысиную нору снесут, и мне некуда будет деваться. Я  дошел
до точки. Нищенствую...
   - Чак, мне нужно кое-что узнать, если будешь откровенным, получишь двести
долларов. - Что вы хотите узнать у меня? Вы - не коп?
   - Нет. Я ищу Терри Зейглера.
   Он молча смотрел на меня, потом спросил:
   - А зачем вам?
   - Это тебя не касается, Чак. Я предлагаю  тебе  двести  долларов,  но  ты
должен рассказать мне все, что знаешь о Терри Зейглере. Я должен знать,  где
его можно найти.
   Лицо его скривила болезненная гримаса.
   - А вы не обманываете? Предположим, я скажу вам, а вы плюнете мне в  лицо
и удерете со своими деньгами. Я сунул ему в руку одну банкноту.
   - Это тебе для начала. Рассказывай! Несчастный не  мог  отвести  глаз  от
купюры, он любовался ею и даже погладил хрустящую бумажку.
   - Бог ты мой! Как она мне нужна! Если бы вы знали... Я не ел три дня.
   - Хватит причитать! - рявкнул я. - Начинай отрабатывать гонорар. Запах  в
твоей берлоге кого хочешь с ума сведет! Он начал рассказывать, а я осторожно
сел на ящик и стал слушать. И вот что я узнал.
   Он встретил Терри в клубе "Дэд  энд  Клаб".  Через  некоторое  время  они
подружились. У обоих были серьезные неприятности, и это  укрепило  их  союз.
Чак делал бизнес на продаже  наркотиков  и  всячески  старался  сделать  его
процветающим. У него была возможность  доставать  зелье,  но  со  сбытом  не
ладилось. Терри решил попробовать помочь ему, и постепенно начал втягиваться
в эту работу и распространять то, что приносил  Чак.  Делал  он  это  обычно
днем, и не без успеха. У него было много знакомых мальчишек, которые  любили
слушать его игру и очень ценили его. Дело пошло довольно хорошо. У Чака были
связи с одним китайцем, через него он доставал порошок,  а  Терри  занимался
только продажей.
   - Все шло отлично, - говорил Чак, почесывая голову, - мы зашибали большие
деньги, я обзавелся хорошей  квартирой  и  жил  в  свое  удовольствие.  Меня
женщины никогда не волновали, а Терри завел себе подружку, Лизу  Манчини,  с
которой прекрасно ладил. А потом, когда мы уже поверили  в  свою  счастливую
звезду, начались трудности.
   Как-то в понедельник, когда я, как обычно, шел  к  своему  поставщику,  я
встретил там Хулу Мински. Раньше я его никогда не видел. Вы знаете Мински?
   - Знаю, - сказал я, - продолжай.
   - Я до смерти испугался этой обезьяны. Должен вам сказать, что от природы
я очень труслив, может быть, поэтому и утопиться не  решаюсь...  Он  сказал,
чтобы я сюда больше не приходил, потому что он берет это дело в свои руки, и
чтобы я предупредил своего напарника. Я  так  испугался,  что  ,если  бы  он
пожелал, стал бы лизать ему ноги. Терри в это время был у своей подружки.  Я
позвонил ему и передал разговор с Мински, но Терри успокоил меня и просил не
паниковать, пообещав, что переберется жить ко мне, пока все  не  образуется.
Он, действительно, приехал со своими чемоданами, и мы обо  всем  поговорили.
Источник наркотиков теперь переходил к Мински, и  я  понял,  что  мне  нечем
будет платить за квартиру. Мы всегда тратили  все  деньги,  не  оставляя  на
черный день, и вскоре я стал нищим. Терри считал, что  нужно  найти  другого
продавца, он плевать хотел на Мински, хоть я и  старался  предостеречь  его.
Мински ведь собирался забрать в свои руки всю торговлю наркотиками и  подмял
под себя не только моего китайца, но и остальных  поставщиков.  Было  нечего
ожидать от этой обезьяны. Терри сказал, что сам займется этим, а  я  сказал,
что ни за что не стану искать нового продавца. Но Терри был упрям и говорил,
что не боится Мински. Помню, он пытался убедить и меня. У  него  было  около
пятидесяти распространителей среди мальчишек, и они осаждали его  просьбами.
Терри не собирался прекращать наш промысел. Я умолял его послать все  это  к
черту, но он и слушать не хотел. Наконец я сдался. Через некоторое время  он
нашел  другого  китайца,  который  согласился  снабжать  его   зельем.   Так
продолжалось еще некоторое время,  но  мне  было  очень  страшно.  Я  ожидал
несчастья и старался не притрагиваться к деньгам, которые Терри зарабатывал.
Я уже говорил вам, что очень труслив от природы.  Словом,  я  сидел  дома  и
дрожал от страха. Так продолжалось около недели, а потом грянул гром.
   Терри твердил мне, что у него дела идут очень хорошо, что  он  уже  много
заработал, а в конце  недели  ожидалась  новая  партия  порошка.  Я  пытался
убедить его все бросить. Вдруг  дверь  открылась  и  вошел  Мински  с  двумя
парнями. Все произошло так быстро, что  я  даже  не  помню  подробностей.  Я
оказался на полу. До сих пор слышу этот страшный шум: ломались кости, билась
посуда, переворачивалась мебель. Для Терри это  был  конец,  а  ведь  я  его
предупреждал. Потом Мински подскочил ко мне и ударил  ногой  под  ребра.  Он
сказал, что, раз я его послушался, меня оставят в живых,  но  я  должен  все
забыть, иначе они поступят со мной так же, как с Терри. Потом они ушли, а  я
встал и осмотрелся. Кругом царил жуткий беспорядок. Терри в комнате не  было
- они утащили его с собой. Вот и вся история. Вы хотите  знать,  где  Терри?
Думаю, они забетонировали его в каком-нибудь фундаменте или бросили в океан.
Мне ничего не оставалось, как  съехать  с  той  квартиры  и  снять  паршивую
комнату. А потом, когда  кончились  последние  деньги,  я  перебрался  сюда.
Теперь я хочу умереть и жду смерти...
   Мне не было жаль этого ничтожного человека. Кретин, который делал  бизнес
на наркотиках, используя мальчишек, ничего другого и не заслуживал. Я  встал
с ящика, бросил на кровать еще одну бумажку в сто долларов и вышел к  Биллу,
преданно ожидавшему меня на площадке. Мы осторожно спустились по лестнице и,
выйдя на воздух, вдохнули полной грудью. По дороге к машине Билл произнес:
   - Я все слышал, Дирк. Вот и конец истории Терри Зейглера. Нечего  сказать
- Торенсы произвели на свет парочку чудесных детишек. Но, говорят, яблоко от
яблони недалеко падает.
   Мы сели в машину и долго ехали молча. Наконец Билл нарушил тишину:
   - Что же мы имеем? Хэнк - мертв. Анжела - в сумасшедшем доме. Терри нет в
живых. Остается Мински. Правильно?
   - Все так, - согласился я. - Но не  думаю,  что  нам  будет  легче.  Один
человек, но какой!  Он  один  стоит  всех  остальных.  Через  пару  часов  я
встречусь с Сандрой,  может  быть,  она  что-то  смогла  узнать.  Хорошо  бы
заняться Мински сегодня ночью. А сейчас - рули к дому!

***

   Уилли, метрдотель  ресторана  "Три  краба",  приветствовал  меня  широкой
улыбкой.
   - Мисс Тек ожидает вас, мистер Уоллес. Я поднялся по лестнице, постучался
и вошел. Сандра сидела за столиком, перед ней стоял шейкер и пустой стакан.
   - Салют, Дирк! - воскликнула она. - Сделайте для себя коктейль, -  и  она
движением руки указала на шейкер.
   На этот раз она была в белом. В изумрудных глазах, как  всегда,  сверкали
золотые  искорки.  Я  снова  подумал,  что  никогда  еще  не   видел   такой
соблазнительной и зловещей женщины.
   - Не сейчас, - сказал я, усаживаясь и не спуская с нее глаз.
   - Итак, - она улыбалась, потягивая коктейль, - какие новости?
   - Новости есть, и очень интересные. Ваш шеф лишился дохода в десять тысяч
долларов ежемесячно. Она насторожилась:
   - Почему?
   Я вкратце рассказал ей об Анжеле Торенс. Сандра  откинулась  на  стуле  и
расхохоталась металлическим смехом.
   - Это серьезно осложнит положение шефа. Как бы его не заменили...
   - Плевать на него, -  усмехнулся  я.  -  Единственный,  кто  меня  теперь
интересует, - Мински.
   - Да, - она состроила очаровательную гримаску, -  эта  крыса  знает,  как
обезопасить себя. У меня даже возникло желание затащить его к себе в постель
и убить, но теперь это  невозможно.  Он  никуда  не  ходит  один:  только  с
телохранителями.  Есть  лишь  один  способ  покончить  с  ним.  У   меня   -
автоматический восьмизарядный пистолет - вполне достаточно,  чтобы  вспороть
его брюхо и выпустить кишки, другого способа не вижу.
   Я отрицательно мотнул головой:
   - Нет, это не подходит. Телохранители не отпустят вас живой. Допустим, вы
даже застанете его врасплох и всадите ему в пузо несколько пуль, но ведь вас
тоже убьют. Вряд ли вы этого хотите.
   Зловещая улыбка зазмеилась по ее губам.
   - Нет, Дирк, они не посмеют меня тронуть. Каждый член  организации  знает
меня: секретарь Валински и его правая рука - заметная личность. Сейчас шеф в
Нью-Йорке и вернется только завтра ночью.  Когда  он  узнает,  что  я  убила
Мински, он захочет сначала во всем разобраться, но я к тому времени уже буду
вне пределов его досягаемости. Вещи  уже  сложены,  со  мной  большая  сумма
денег, я скроюсь, и никто меня не найдет. Так что не тревожьтесь обо мне.
   Глядя в ее сердитое лицо, в эти изумрудные, ставшие вдруг  безжизненными,
глаза, я вдруг кивнул. Если кто и мог позаботиться о себе, то это,  конечно,
Сандра Тек!
   - Дирк, - продолжала она, -  вы  говорили,  что  хотите  свести  счеты  с
Мински. Покажите мне его. Вы его видели, а я  -  нет.  Мне  бы  не  хотелось
ошибиться и убить кого-то другого. Я прошу вас только  показать  его  -  это
все.
   Некоторое время я колебался. Показав Сандре Мински, я, зная о ее  планах,
становился соучастником убийства. И тут я подумал о Сюзи.  Этот  сукин  сын,
плеснувший кислоту ей в лицо, заслуживал смерти.
   - Нет проблем, Сандра, - сказал я.
   - Новое место сбора налогов - ресторан Фу Чана. Мински приедет туда около
трех ночи. Я тоже подъеду к тому времени. Вы  должны  быть  уже  там.  Лучше
приехать пораньше, скажем, часа в  два,  и  подождать.  Он  может  появиться
раньше. Вы покажете мне его. Это все, что мне нужно.  Остальное  -  беру  на
себя. Вы согласны?
   - Буду в два. Хотелось бы надеяться, что ваш план продуман до деталей.
   Она взяла шейкер и снова подлила себе в стакан.
   - Я всегда все тщательно обдумываю, Дирк. Встретимся, как договорились. Я
буду на "мерседесе". Вы мне покажете Мински. Договорились?
   - Да, - сказал я и вышел. Билл ждал меня в машине.
   - Где находится ресторан Фу Чана? - спросил я, усаживаясь рядом.
   - В противоположном направлении,  -  фыркнул  он.  -  На  углу  восточной
стороны побережья. Когда-то это было бойкое местечко, но  теперь  там  стало
потише. Этому Фу Чану - за девяносто, и он потерял хватку.  Что  сделаешь  -
возраст. А почему ты спросил?
   - В этой коробке Мински со своей компанией собирается  организовать  сбор
денег. - И я передал ему наш разговор с Сандрой. - В два часа мы подъедем  к
этому ресторану. Сандра будет на "мерседесе". Я  пересяду  к  ней  и,  когда
появится Мински, - покажу. Она никогда  не  видела  его  раньше.  Ты  будешь
сидеть очень тихо, чтоб тебя не заметили. Если  все  пройдет  нормально,  мы
спокойно уедем восвояси, но, если  завяжется  перестрелка,  нужно  будет  ее
прикрыть.
   - Как ты думаешь, - задумчиво спросил Билл, - если она прикончит Мински и
смотается, мы сможем вернуться на работу в наше агентство? Ты  будешь  тогда
считать, что отомстил за Сюзи?
   Я долго думал, а потом утвердительно  кивнул,  -  Пожалуй.  Если  я  буду
уверен, что с этим вонючим  хорьком  Мински  покончено,  обещаю  тебе  -  мы
вернемся. А почему бы и нет?
   - Замечательно. Тогда - ужинать.
   Он включил зажигание и направился к ресторану Лючиано, предвкушая омара с
крабами и бифштекс с соусом.
   Ели мы молча. Каждый был занят своими мыслями. Лишь  когда  подали  кофе,
Билл спросил:
   - Скажи, Дирк, ты полностью уверен в успехе? Я  закурил  и  протянул  ему
пачку:
   - Трудно сказать... Сандра - женщина необыкновенная: дерзкая,  отчаянная,
хладнокровная и чертовски привлекательная - такая может  все.  Полагаю,  она
осуществит задуманное. Но если что-нибудь не сработает и  ее  убьют  раньше,
чем она застрелит Мински, в дело вступим мы и завершим работу. Она  считает,
что телохранители Мински, зная ее  в  лицо,  не  посмеют  стрелять.  Что  ж,
посмотрим. Все будет зависеть в конечном счете от  нее.  У  тебя  тоже  есть
выход: ты всегда можешь отойти. Это только мое дело.
   Он внимательно посмотрел на меня, допил свой кофе и сказал:
   - Не болтай чепухи, Дирк. Поехали лучше домой. У нас в запасе еще  четыре
часа. Не плохо бы вздремнуть.
   Когда мы проезжали через район порта, я заметил двух  новых  полицейских,
они патрулировали район, и понял, что Том Лепски принял кое-какие меры.
   Вернувшись домой, Билл тотчас же завалился спать. Я же еще час  занимался
револьверами - чистил, смазывал, перезаряжал. Затем тоже прикорнул в кресле.
   В 0.45 я разбудил Билла, дал ему револьвер, и мы поехали на место.
   - Вон та коробка, справа от тебя, -  наконец  сказал  Билл.  Ресторан  Фу
Чана,  конечно,  видел  лучшие  времена.  Сейчас   он   выглядел   несколько
заброшенным. Грязные окна были  слабо  освещены,  никакого  оживления  перед
входом, правда, там горел яркий свет, освещая дорогу, как бы в надежде,  что
это соблазнит и привлечет кого-нибудь познакомиться с местной кухней.
   В этот час найти место для стоянки было совсем не трудно, и я остановился
метрах в тридцати от ресторана.
   - Возможно, придется долго ждать, - предупредил я, заглушая двигатель.
   - Ничего, мы не торопимся, не так ли?  -  сказал  Билл,  разваливаясь  на
сиденье.
   Мы наблюдали,  затаившись,  как  из  темноты  появляются  фигуры  и  тихо
исчезают в дверях ресторана. Это были самые разные типы, в основном китайцы.
Все они были жертвами шантажа и безропотно платили ежемесячные взносы. Поток
этих людей не иссякал.
   Сразу после четверти третьего появился "мерседес".
   - Вот и она, - сказал я. - Значит, так,  Билл.  Мы  будем  прикрывать  ее
огнем, если начнется заварушка. Оставайся, а я пересяду к ней.
   - Если начнется перестрелка, - спросил Билл, когда я выходил из машины, -
мы будем убивать?
   - Если не мы их, то они нас. С этим типом нужно кончать:  другого  случая
может не представиться - он заляжет на дно.
   Я едва сделал несколько шагов к "мерседесу", а Сандра уже  открывала  мне
навстречу дверцу:
   - Хелло, Дирк!
   - Думаешь, все сойдет гладко? А если дело сорвется?
   - Все будет в порядке. Подождем.
   Сидя рядом, я вдыхал аромат ее экзотических духов, а людской поток тек  в
одну и в другую стороны, Сандра казалась высеченной из камня, я  чувствовал,
что Qua не хочет разговаривать. Время от времени я ощупывал свой револьвер.
   Раньше мне не приходилось убивать, но сегодня я был готов на все.
   Снова, уже в который раз, образ Сюзи ожил  во  мне,  я  остро  чувствовал
последние минуты ее жизни, я словно переселился в нее, когда она,  обоженная
кислотой, бросилась под колеса грузовика. За это нужно было мстить,  за  это
можно было убивать. Такие мысли  укрепили  меня.  Если  Сандра  будет  убита
раньше Мински, дело закончу я.
   - Наверное, это  они,  -  вдруг  прошептала  Сандра.  Из  темноты  выполз
"кадиллак". Светя только огнями ближнего света, он остановился у  ресторана.
Оттуда вышли четыре  человека  -  плотные,  высокие,  у  каждого  в  руке  -
револьвер. Разминая ноги, они внимательно смотрели по  сторонам.  Все  было,
как в старых гангстерских фильмах. Они разошлись  в  разные  стороны  и,  не
переставая озираться, заняли заранее намеченные позиции.
   Моя рука нашарила револьвер: в неверном свете  фар  "кадиллака"  появился
Мински. По сравнению с телохранителями он казался карликом.
   - Вот он, - шепнул я. - Тот невысокий, коренастый.
   - Спасибо, Дирк.
   Она вышла из машины, громко хлопнув дверцей.  Этот  звук  привлек  к  ней
внимание всех телохранителей, и они резко обернулись в нашу сторону.
   Без малейшего колебания Сандра двинулась туда, где находился Мински.
   - Мински? - резко прозвучал ее голос. -  Я  -  Сандра.  У  меня  для  вас
поручение от шефа.
   Теперь она тоже стояла в свете фар. Какой спектакль!  И  как  сыгран!  Ни
малейшей неуверенности в голосе, взгляде. В нее нельзя  было  не  влюбиться.
Она знала себе цену, казалось, эта женщина сошла с картины.
   Телохранители, как  по  команде,  опустили  револьверы,  завороженные  ее
позой, голосом, властным взглядом.  Похоже,  ее  гипноз  распространялся  не
только на меня.
   Потихоньку выскользнув из машины, я держался в  темноте.  Оглянувшись,  я
заметил Билла, который тоже вышел из машины.
   Подручные Мински отошли немного, чтобы не  мешать  разговору,  он  же  не
сдвинулся с места. Он пристально смотрел на Сандру,  наконец  его  обезьянье
лицо раздвинулось в улыбке.
   - Вы - Сандра. Что хочет Валински?
   - Он передал  для  вас  специальный  пакет.  В  тишине  влажной  ночи  ее
металлический голос был слышен очень хорошо.
   - Ясно, малышка. Где он?
   В руках она держала небольшую сумочку. Расстояние между ними было  теперь
не больше восьми шагов. - Он здесь, в сумочке.
   Телохранители отошли еще дальше. Сандра  раскрыла  сумочку.  Движения  ее
были точными и быстрыми, и Мински не успел ничего понять. Он стоял и пялился
на Сандру, когда она вдруг выстрелила в упор. Четыре  пули  вошли  Мински  в
живот. Телохранители, словно окаменев, не шевелились.  Я  поднял  револьвер,
готовясь прикрыть Сандру, но она продолжала свою отчаянную игру:
   - Все в порядке, ребята. Таково было задание. Шеф поручил мне убрать его.
Нужно успеть до появления копов. Уберите эту падаль.
   - Как скажете, мисс Сандра, - тихо отозвался один из телохранителей.
   Она постояла несколько секунд, глядя на лежащего в крови Мински, а  затем
направилась к машине.
   Потрясающий спектакль завершился, я открыл дверцу "мерседеса",  и  Сандра
уселась на водительское место.
   - Видите, Дирк, мой расчет оказался верным. До появления  копов  они  уже
ликвидируют все следы. - Глядя на меня испытующим взглядом, она добавила:  -
Счеты сведены, не так ли?
   - Да, - ответил я.
   Сандра включила зажигание.
   - Это наша последняя встреча, Дирк.
   - Будьте осторожны, Сандра, у мафии длинные  руки.  И  снова  дьявольская
улыбка искривила ее губы.
   - А у меня длинные ноги.
   Она выжала сцепление, и машина рванулась с места. Вдали  послышался  звук
полицейской сирены. Славная четверка уже оттащила труп своего  начальника  и
затолкала его в "кадиллак". Я подбежал к своей машине и бросился на  сиденье
рядом с Биллом, который уже сидел за рулем. Он ничего не сказал.
   Хэнка и Мински уже не было в живых. Анжела теперь не шла в расчет. Мстить
было больше некому, и я вдруг остро почувствовал, что со мной нет моей  Сюзи
и что никто никогда не сможет ее заменить.
   Только когда мы вошли в  квартиру,  заперли  входную  дверь  и  прошли  в
гостиную, Билл сказал:
   - Ну и женщина! Все  было  сделано  прямо-таки  профессионально...  -  и,
помолчав, добавил: - А теперь - спать!
   - Да, - согласился я, - работа закончена. Спасибо, Билл. Он  взглянул  на
часы.
   -  Слушай,  уже  начало  шестого!  Давай-ка  хорошенько  выспимся,  потом
позавтракаем и отправимся к полковнику.
   - Хорошо.
   Билл долго смотрел на меня, а затем медленно произнес:
   - Послушай, Дирк, ты должен забыть  прошлое.  Нельзя  жить  только  этим.
Будущее сулит столько приятного и неожиданного!
   Сквозь портьеры уже пробивалось  утреннее  солнце.  Я  лежал  на  широкой
кровати и думал о Сюзи. Я следил за поднимающимся солнцем, которое  заливало
комнату золотым светом.
   Билл прав: нельзя жить только прошлым. С этой мыслью я заснул.
